Лучик
14 октября 2021 г., 08:07
Похоже, Нонна потеряла счёт времени и её «скоро» измерялось как-то по-другому. Или увлеклась чем-то настолько, что напрочь забыла об ожидающих её людях. Впрочем, Игорь ждал недолго, сообщив Мире, что можно расслабиться и заниматься своими делами.
Оставалось лишь послушать его. Постараться игнорировать поселившееся где-то в подсознании беспокойство, связанное с ожиданием…
Нонна вернулась глубокой ночью. В тёмной комнате очертания её фигуры были едва различимыми. Она до чёртиков напугала Миру, застав вжаться в стену. Потом, практически без перехода, принялась расспрашивать о матери.
— Причём тут мама? — спросила сонно девушка, чувствуя внутренний протест, зреющий с каждым новым вопросом. Вспоминать о событиях пятилетней давности до сих пор было тяжело.
— Мне кажется… нет, я уверена в том, что изменения коснулись тебя не просто так.
Откуда она вообще узнала о маме?
Внезапная мысль заставила Миру нервничать. Она точно не рассказывала об этом Игорю. Он знал только о том, что Мира тоже живёт одна, вот и всё.
— Она пропала. Потом нашли то, что от неё осталось, — отрывисто выдавила она из себя, сжимая пальцы, ставшие вдруг ледяными и оттого непослушными.
— Ты наверняка знаешь что-то ещё. Вспомни.
Нечеловеческий взгляд медленно разгорался зелёным ядовитым светом. Он проникал в душу, жалил её едко и безжалостно.
Вот и Монахиня, какой знал её Игорь. Ведала ли она сочувствие?
Знала. Только понимала иначе. Её милосердие заключалось в том, чтобы вскрыть нарывающую рану и вычистить гной. Обезболивающего нет, но бывает. И всем известно — это просто принцип меньшего зла. Если поступить иначе, будет лишь хуже.
— Нет. Не надо, — прошептала Мира. — Я не смогу.
— Сможешь. Ты сильная. Почти как я, — красивые губы женщины дрогнули в полуулыбке. — Но в лимбе тебе не выжить.
— Почему? — Не стоило спрашивать, но вопрос сам сорвался с языка.
— Мне было к кому возвращаться.
Так просто. И в то же время, нет.
— Меня тянуло вверх. Тебя — вниз. — Добавила Нонна нараспев и в зрачках отразились неведомые звёзды. — Ты должна вспомнить и тогда я оборву эту связь.
Связь. Мира понимала, что это значит. С кем она связана так болезненно и прочно.
Она никому этого не рассказывала.
Как боялась наступления ночи и тёмных помещений. До какой паники доводили сломавшийся выключатель или перегоревшая лампочка. Неполадки с электричеством становились катастрофой. На кухне до сих пор один из шкафов под завязку набит свечами, зажигалками и спичками. В спальне хранится набор фонариков работающих от аккумуляторов и батареек.
Пять лет назад Мира впервые приблизилась к самому краю помешательства.
— Лучик. — Игорь тоже пришёл. Стоял в проёме двери, и как будто грустно улыбался. Только всё это — игра света и тени. И всегда было так. Он не умеет улыбаться.
И то, что она принимала за доброту, было обычной предусмотрительностью. Игорь не мог позволить кому бы то ни было вредить этому миру. Пусть и косвенно.
— Расскажи. Это очень важно, — попросил он.
— Для кого?
— В первую очередь, для тебя.
Мира опустила голову. Её душили слёзы и непрошеные воспоминания. В горле образовался болезненный комок, мешающий выдавить хоть слово. От попыток бороться с этим, становилось только хуже.
Уйдя в собственные переживания, Мира не заметила, как Нонна снова отлучилась. Правда, вернулась на сей раз очень быстро и уже с кружкой горячего чая в руках. От него по всей комнате распространялся дурманящий запах лета. Земляника и, кажется, мёд.
— Моя дочь любит такой.
Кружку Мира приняла машинально. Наверное, больше потому, что ей необходимо сейчас держаться хоть за что-то реальное. Отказываться было глупо теперь. Она вцепилась в нагретые бока и сделала несколько осторожных глотков.
Сколько времени прошло, прежде чем она решилась, неизвестно. Но всё же, это произошло. Впрочем, воспоминания только того и требовали, полившись из неё, словно речной поток сквозь сломанную плотину.
Сентябрь выдался дождливым и из-за туч город быстрее положенного погружался во мрак. И в тот вечер было особенно мрачно и дымно.
Мама задерживалась с работы. Подобное происходило к концу месяца, да и она предупреждала заранее, а тут… что-то изначально пошло не так. Поэтому Мира не выдержала и решила выйти навстречу. Оделась, взяла фонарь, заряженный до предела, и направилась по той дороге, по которой обычно ходила мама. Мимо старой авторемонтной базы и кинотеатра с пекарней.
То и дело накрапывал дождь, а сквозь плотную завесу туч не проглядывало и лучика полной луны. Мира радовалась своей предусмотрительности, крепко сжимая рукоятку фонарика.
Только радоваться пришлось недолго. Там, где во мраке вырисовывался силуэт железнодорожного моста, извивалась узкая тропинка. И стоило Мире ступить не неё, как послышался пронзительный свист, первоначально принятый за сигнал тепловоза. Девушка замерла от неожиданности, как зверёк, ослеплённый прожектором. И тут по щебёнчатой насыпи кубарем что-то тяжело скатилось.
О фонарике она забыла напрочь. Оцепенела, прислушиваясь к ночным звукам и ощущая, как внутреннее напряжение неумолимо стремится к своему пределу. Она испуганно зажала себе рот, сдерживая крик, когда нечто крупное прыгнуло на железнодорожные пути, а затем, тоже скатилось вниз. Из темноты послышалось довольное ворчание и влажный треск, сопровождающийся протяжным вздохом, совершенно не похожим на человеческий…
— Я убежала… — прошептала Мира, едва сдерживая слёзы. — Я могла отпугнуть это, но убежала.
— Ты могла умереть.
— Уж лучше так…
— Ты понятия не имеешь, о чём говоришь, — перебила Нонна.
Может и так. Глупо спорить об этом с самим духом отчаяния. Только в глубине души Мира так и не простила себя. Мама являлась к ней каждую ночь. Не просто во снах. Наяву. Страшными кровавыми миражами, зовущими из темноты.
Она думала, что свихнётся. Но к исходу года кошмары поблекли, а после постепенно прекратились вовсе. Не сами, конечно. Пришлось посещать психолога, который помог уцепиться за реальность и остаться. Со специалистом ей, несомненно, повезло.
— Они нашли следы, кровь на том спуске, но не её саму. Слышали бы вы, какие безумные версии строили полицейские, — она судорожно вздохнула, прикрывая глаза и пытаясь успокоиться.
— Могу себе представить, — глухо отозвалась из темноты Нонна.
Мира взглянула в её сторону и от неожиданности клацнула зубами. Прежде чем исчезнуть, как делала это раньше, Монахиня предстала во всей своей красе. Тёмное существо, закованное в чёрный доспех, замерло на фоне окна и улетучилось вьющимся змейкой дымом.
— Она взяла след, — прокомментировал её уход Игорь и подошёл, чтобы забрать опустевшую кружку. — Будет лучше, если ты попытаешься заснуть.
Как заснуть после такого?..
Мира хотела возмутиться вслух, но почувствовала, что и в самом деле ощущает сонливость. Разум туманился, а в мышцах разливалась подозрительная слабость. Похоже, эти двое её опоили.
***
Та ночь была самой долгой на её памяти. Мире ещё никогда в жизни не снилось ничего безумнее, чем странствие в качестве безмолвного спутника духа отчаяния. Они двигались стремительно, точно пущенная уверенной рукой воина стрела, пронзая сферы-миры и забирая жизни тех, кто пытался помешать. Монахиня не церемонилась с противниками. Она била точно, на ходу просчитывая слабые места. Сражалась отрешённо, словно исполняла древний танец рока или красивый ритуал, завершавшийся торжественным жертвоприношением. Не упиваясь страданиями, но жила в каждом движении. Вместе они преодолели бескрайнюю серую пустыню, бесплодные миры с оскаленными пиками скал или пещерами, делающие их похожими на исполинские муравейники. Прошли мёртвые леса и ядовитые прерии, заселённые несчастными существами, в которых самым причудливо-отвратительным образом сплелись черты людей и гиен. В конце концов, они очутились в пёстром городе, где царило вечное веселье. Нелепые наряды, искажённые кривыми зеркалами лица и смех до слёз, который слышался отовсюду… Мира знала, что если бы не роль наблюдательницы, её бы мутило сейчас от обилия красок и звуков. В одной из канатоходок с нелепо размалёванным лицом, она с ужасом узнала убитую в переулке блондинку. Но та, будто не осознавала того, где именно находится и с радостной улыбкой забиралась на мачту. Захотелось окликнуть её, но Мира была лишена такой возможности. Однако её спутница неожиданно среагировала на этот порыв и заговорила. Впервые за время их совместного путешествия. Она ничего не помнит. Никто из них. Они — всего лишь источник питания для демонов. «Но разве ничего нельзя сделать?!» — мысленно обратилась к ней Мира. Можно. Когда ты уйдёшь, я брошу вызов хозяину этого места и убью его. Мира уходить не хотела. Ей необходимо было остаться ещё ненадолго. Чтобы встретить ту, чья нить привела их сюда. Прости. Пёстрые краски меркли. Срединный мир забирал своё, возвращая Миру в комнату, залитую утренним светом. Пока ещё слабым и каким-то призрачным. Но всё увиденное за гранью, осталось с ней. И связь… она по-прежнему была. Выворачивая душу. Натягиваясь до предела и причиняя почти физическую боль. Повернув голову, она увидела Игоря. Он так и сидел в изголовье кровати с прикрытыми глазами, охраняя покой Миры. Очевидно, как раз сейчас он наблюдал поединок двух могущественных существ. Не желая ему мешать, Мира стиснула зубы. Отодвинувшись к самой стеночке, сжалась под покрывалом, стараясь не дрожать и переносить свои страдания как можно незаметней. Так или иначе, скоро всё закончится. Хотелось бы верить, что с победой Нонны… Послышался тихий вздох, и Мира почувствовала, как её пальцы накрывает чужая ладонь. Открыв глаза, встретилась с серьёзным тёмно-карим взглядом и испытала прилив благодарности, пополам со стыдом. Она прекрасно помнила о том, какие выводы сделала насчёт Игоря, пока находилась в расстроенных чувствах. Лимб определённо был странным и опасным местом. И не удивительно, что те, кому выпало с ним познакомиться и задержаться на самом краю, отличались от большинства людей. Но именно сейчас Мира отчётливо осознала, что никогда не встречала большей человечности и самопожертвования и вряд ли где-нибудь встретит. Только здесь, на краю лимба. Между отчаянием и надеждой.
