étoile filante

Октябрь, 1968 год       На улице, сквозь промокшие от капель дождя окна Гриммо, через пожелтевшие листья Климонт сквера, падающие на сырую, покрытую лужами землю; из того как быстро переоделись магловские дамы в закрытую, тёплую одежду и даже сквозь продукты, лежащие у них дома, проглядывалось начало октября. С тех пор, как кузины уехали в Хогвартс, распрощавшись с ними ещё в Блэкпуле, Сагитте было особенно тяжко. Вальбурга, как никогда раньше, старательно игнорировала её, скупо хваля за успехи у домашнего учителя, и все время посвящая Сириусу, усердно самостоятельно с ним занимаясь, заставляя его вызубривать каждую веточку семейного древа, арифметику, немецкий, музыку; наняла ему учителя по фехтованию и теперь после полудня только и слышалось непрекращающиеся звуки металлических шпаг. Регулус в это время скучающе изучал английский и историю и по вечерам неуклюже играл на скрипке; дни Сагитты проходили более разнообразно: она уже отделалась от учителя танцев, теперь полностью предоставленная сама себе после уроков с мистером Гринграссом: весёлый старик, обучивший не одно поколение юных волшебников преподавал подготовительный курс перед поступлением в Хогвартс, и дни Сагитты наполнялись большим волшебством, чем раньше. Теперь она знала и о чудовище, спрятанным в подземельях Хогвартса, и о противостоянии Дамблдора и Гриндевальда. Но самым любимым предметом Сагитты в Хогвартсе стала трансфигурация. Конечно, пока они проходили только теорию, и о практике до поступления не могло быть и речи, но Сагитта была уверенна в том, что ей предстоит стать лучшей ученицей, которую когда либо обучала Макгонагалл.       Пока братья были заняты, она находила развлечение в библиотеке, в тайне читая девчачьи любовные романы, которые ей отправляла Нарцисса вместе с письмами: представляя, как однажды, гордый юный принц приедет за ней, вставая на колено и прося милости о свадьбе у отца. Представляла, как этим принцем будет Басти Лестрейндж, кудрявый высокий староста Слизерина, брат жениха Беллы, чрезмерно воспитанный и учтивый молодой человек. Белла говорила, ей и думать о нем не стоит: смеялась и называла её «инцестницой». О значении этого термина, Сагитта, конечно, не знала, но даже Вальбурга, чьей любимицей и была Белла как то странно и резко реагировала.       По вечерам, приходивший с работы Орион, поужинав, находил лишний час провести время с детьми, играя с ними в настольные игры; расспрашивая о проведённом дне, а по выходным, забирал Сагитту и Регулуса прогуляться в Косой переулок, где в недавно открывшемся новом кафе им всегда подавали необычные виды мороженого и разнообразие молочных коктейлей. Они втроём ходили по кукольным театрам, на выступления бродячих цирковых трупп, ели карамельный попкорн и встречали много знакомых с его работы. В редкие будни, Сагитта могла напроситься посетить отцовскую работу, где важно ходила по министерству магии и даже поставила печать на каких-то особо важных бумажках прямиком из Отдела тайн! По приходу домой она все это рассказывала скучающему в обществе матери Сириусу, который днями напролёт только и делал, что учился манерам, грамоте, фехтованию и танцам, находивший свободную минутку только после ужина и то почти всегда сразу ложился спать: детская усталость брала верх над ним. Ей было жаль брата, но с другой стороны в этом было его предназначение: он станет наследников, возьмём на себя все обязанности и ему не следует быть слишком…балованным. По крайней мере, именно так объяснил им с Регги отец, а значит, то было правдой. Регулус, извечно молчаливый и тихий, всегда старался рассказать брату то, что он видел: например, про извергающего пламя волшебника; зверей привезённых из дальней Африки, и даже детеныша дракона. Сириус всегда расстраивался ещё больше, но по подробным и красочным рассказам брата и хорошим рисункам сестры всегда представлял, что он там с ними, ходит, держит сестру за руку, и всегда рвётся в первый ряд. Декабрь, 1968 год       В преддверии Рождества у Сириуса, наконец, выдались две недели свободных выходных, а значит, что они обязательно вместе куда нибудь отправятся. Сагитте безумно хотелось отправиться к бабушке Мелании и дедушки Арктурусу в Уэльс, покататься на коньках по пруду и на санках с большого заснеженного склона. Отец всегда толкал её оттуда с небывалой скоростью и она каждый раз влетала впереди катившегося Сириуса, загребая под ворот зимнего пальто кучу снега, выслушивая множество нотаций от матери. Но в этом году вся семья соберётся дома у дяди Альфарда, что тоже было неплохо. В усадьбе у Альфарда расстилался огромный густой лес, в котором они всегда играли в прятки, где кузин Аррен был водой, и всегда находил всех, даже Сириуса, проворно залазившего на деревья, в надежде спрятаться в густых ветвях.       А пока до Рождества оставались считанные дни, Сириусу было предложено выбрать место, в котором они проведут предпраздничные выходные. Выбор того пал на зоопарк. Маггловский зоопарк. — Но там ведь абсолютно другие животные! — кричал он, под грозным видом матери. Сагитта не считала просьбу сходить в маггловский зоопарк слишком уж большой проблемой, учитывая, что отец часто ходил в маггловские магазины одежды за новыми запонками, причитая, что там они по качеству лучше, но всегда скрывая это от жены. — Сириус, ни ты, ни кто либо другой из нашей семьи не станет уподобляться Уизли, считая, что все маггловское — нормальное! — никогда прежде Сагитте не доводилось видеть мать в столь испорченном настроении и впервые — когда она с такой ненавистью глядела и говорила с Сириусом, — Жалкое подобие наследника! Разве бы нормальный стал говорить подобное?! Орион, скажи же хоть что нибудь! — Регулус прижался к сестре сильнее, лицом упираясь в её юбку, сильнее зажмуривая глаза. Сагитта лишь сильнее прижала ладошки к его ушам — все равно большего она сделать не могла, — молчи и дальше, Орион, но учти, что наши дети такие из-за тебя, жалкий подкаблучник! Я не удивлюсь, если ты заберёшь их и скроешься у своей любимой матери в поместье! Своим поведением, ты уже воспитал нашу дочь избалованной неженкой, которая не может справиться ни с чем без нашей помощи! Регулус такой же как и ты — нытик и тряпка! Слава Мерлину, что до Сириуса ты не добрался… — Я не понимаю, Вальбурга, тебя так злит желание нашего сына поглядеть на зверей? — Орион, как ни в чем не бывало, намазал на тост джем и отрезал корочку. — Ты не видишь в этом проблемы? Это все кровь твоей двоюродной бабки магглолюбки! Все вы — одинаковые! Помяни мои слова — рано или поздно ты пожнёшь плоды своего воспитания и твоя ненаглядная дочка Саги под порог принесёт ребёнка полукровку, а Регулус станет отцеубийцей! — И только вы с Сириусом нормальные? — хохотнул он, отпивая из чашки кофе, нарочито хлюпая, чтобы позлить жену. — Как ты смеешь? — она схватилась за волшебную палочку, наставляя её на мужа, который, ни о чем не беспокоясь, перевернул страницу газеты. Сагитта зажмурилась, предвещая яркий свет от заклинания. Внутри все билось и скулило: неужто она разбалованная дочь, похожая на предательницу крови? Она, быть может, и не была столь ярой приверженкой идей, проповедующих дома, как Белла, но никогда она даже не допускала мысли, что магглорожденные хоть волоса её стоят, чего уж говорить у магглах, которые все решали через непосильный рабский труд, ведь на большее мозгов и не было! Но чтобы так злиться из-за дурацкого зоопарка? — Нет, Вальбурга, это ты как смеешь? — он встал, в метре задерживаясь от палочки жены, косо на неё поглядывая, — чем же ты запустишь в меня на этот раз? Пойдёшь дальше или остановишься на разрешённых заклинаниях? Я, право, терпел и сейчас стерплю не потому, что я люблю тебя или мне с тобой хорошо живётся. Или потому что ты хорошая мать и было бы несправедливо отнимать у тебя детей, о нет! Я просто не хочу оставлять Сириуса с тобой наедине. Да, Вальб, вот так просто! Ты без проблем отдашь мне и Саги, и Регги, но своё главное сокровище ты не отдашь ни за что! Мне просто было бы больно знать, что он сходит с ума, глядя то на маниакальную мать, то на отрубленные головы домовиков!       Вальбурга, резко убрав палочку обратно во внутренний карман платья, ушла вон из столовой, лишь громко сказано хлопнув дверью. Сириус, потерявший какое либо осознание происходящего, подбежал к брату и сестре, спрятавшись за их спинами — он точно знал, что если мама из-за него злиться — отец будет в ярости. — Отправляйтесь в свои комнаты, пожалуйста. Саг, присмотри за Сириусом, — она кивнула, и схватив братьев под руки, отправилась на верх.       Захлопнув дверь в комнате и присев рядом с братьями на кровать, она прижала каждого из них к себе, опуская одну бесшумную слезинку за другой, ощущая холод сдерживающего слёзы Сириуса — он буквально трясся от страха, оглядываясь на дверь, когда за ней слышался шорох, но не позволял себе заплакать, и тепло зашедшегося в истерики Регулуса, который старался прижаться к ней сильнее. — Не смотря на все, мы всегда будем друг у друга, да, Саги? — неожиданно спросил Сириус, отстранившийся от сестры. — Конечно, Сири! Мы же три Блэка, а Блэки никогда друг друга не бросают! — она улыбнулась, приободряющие качала Регулуса из стороны в сторону и надеялась, чтобы это и впрямь было так. 25 декабря, 1968 год       Как и было запланировано, они отправились к дяде Альфарду в день рождества, прихватив с собой Кикимера и целую гору подарков для многочисленных челнов семьи. Орион и Вальбурга ожидаемо не разговаривали ни сегодня, не предыдущие три дня. Они то и дело пересекались на кухне, гневно глядели друг на друга и уходили по своим делам: Орион прямиком из камина в гостиной отправлялся в министерство магии, а Вальбурга, ожидаемо, проводила с Сириусом все время, посвящая себя его знаниям, которые в голове надолго не задерживались. Сагитта заметила, что чаще они начали сидеть в библиотеке, а не в учебном классе и все чаще Сириус возвращался злым и понурым. Как бы ей не хотелось узнать, в библиотеки всегда было тихо и на время их занятий она тщательно запиралась магией. Пытаясь расспросить о происходящем брата, она получила лишь короткий ответ: — Меня учат уважению чистоты крови, — лишь говорил он и все чаще стал запираться в одиночестве в своей комнате.       Сегодня Сириус отличился отличным настроением, закидывая младшего брата снежками по дороге к карете и докучая сестру потоком бесконечных вопросов, на которые она, даже если не знала ответ, всегда отвечала. Вальбурга недовольно поджимала губы, наблюдая за ними, и вечно старалась занять сына чем-нибудь более полезным, чем бессмысленные разговоры о чем попало. Сириус недовольно стонал, почти начиная ссору в карете, он вечно вертелся и изнывал от скуки, если все-таки мать всучивала ему в руки книгу.       По приезде, Сагитту выбежала встречать Нарцисса, уже переодетая в нарядное небесно-голубое платье и наспех надетую на плечи темно-синюю кашемировую мантию. Упав в объятия кузины, она наконец ощутила необходимое ей на Гриммо тепло, излучающийся из маленькой Нарциссы Блэк. Она шумно начала пересказывать ей Хогвартские сплетни, под руку ведя её внутрь усадьбы. Сквозь замершие панорамные окна гостиной виднелась большая, ярко украшенная елка, переливающаяся в зелено-белых тонах; виднелась и гора подарков, лежащая под ней, вокруг которой вертелись Фабиан и Гидеон, норовя вытащить из-под завала коробку покрупнее. Над самим домом летали нарядные пикси: выглядели они презабавно в костюмах Гринча, недовольно вертящиеся над домом, пытаясь пробраться в дом через дымоходную трубу. Нарцисса, протолкнув её вовнутрь дома, радостно засмеялась, помогая ей побыстрее снять мантию и отправиться в самый центр гостиной. Сагитта виновато взглянула на сердившуюся мать, но ничего не сказала, лишь ловя на себе бесшумную улыбку отца. Сириус успел прибежать быстрее них, уже устроившийся рядом с кузенами Пруэттами, рассказывая придуманные истории о своих переключениях по большому, опасному лесу этих краев. — Орион! — бабушка Мелания в свои преклонные года на удивление многих сияет ярко, улыбаясь во все тридцать два, завидев своего любимого сына и его детей. Она радостно треплет по кудрям Саггиты, щиплет за впалые щеки Регулуса, улыбаясь его заигравшем огонькам в темно карих отцовских глазах, и слегка задерживает взгляд на Сириусе, подмечая, тот значительно вырос с их последней встречи. Вальбурга на все это смотрит с отвращением, каждый раз отводя от них взгляд. — Тебе не кажется, что твоя младшая дочь несколько пренебрегает правилами поведения? — Поллукс, пригубив уже второй стакан огневиски, занявший почетное кресло в середине гостиной, несколько громко начал разглагольствовать со своим младшим сыном. — О чем, вы, папа? — Сигнус Блэк выглядел в тот момент достаточно рассерженным. — О том, что не подстать этой маленькой соплячке бегать и скакать, словно она магловский выродок, — он спокойно поджог сигару, распуская потоки табака по всей комнате. Цисси стыдливо вжимается бок старшей сестры. Белла крепко сжимает её плечи, устремляя взгляд в потолок, крепко жмуря глаза. — Отец, прекратите завязывать скандалы при детях, — Сигнус старается говорить как можно тише, устремляя глаза в разговорчивую и шумную толпу. Их никто не слышит, кроме, разве что, Вальбурги, назально поглядывающей в их сторону. — Ты называешь меня скандалистом? Кажется, я твой отец, щенок… — Поллукс закончи этот цирк и отставь уже эту бутылку подальше от него, Сигнус! — подоспевшая Ирма с шумом оставляет на книжный шкаф хрустальную бутылку огневиски, под недовольным взором резко замолчавшего Поллукса, — я не хочу чтобы ты испортил детям и это рождество. Поверь, у них ещё много плохих дней впереди.       Белла облегченно вздыхает, обводя взглядом зал и убегает к Аррону Поттеру, отпуская Цисси. Сагитта воодушевилась, придумав развлечение: прямо сейчас разгрести в старой детской сцену для небольших домашних театров и разыграть сценку. Нарцисса, несмотря на возраст, пришла в восторг от этой идеи и Кикимеру было велено достать сцену и принести с Гриммо необходимые вещи, пылящиеся на чердаке. Ставить было принято спасение Андромеды Персеем [1]. На роль Андромеды взяли, разумеется Цисси, Сагитта отыгрывала роль её матери — Кассиопеи, в вот с ролями Кефея и самого Персея пришлось сложно. Цисси хотела чтобы её спасал кто-то симпатичный, но младшие братья под это описание не годились, а Аррон Поттер согласился только на розыгрыш Оракула, заявив, что боится сцены и память у него плохая. Выбрали меньшую из зол — Сириуса: старшего из оставшихся кузенов и самого сильного. За роль Кефея сразились Гидеон и Регулус: оба хотели немногословную, но все же роль в спектакле, и, умственно подавив оппонента, Регулус получил свою картонную корону, с которой он гордо расхаживал по детской, под звонкий смех Сириуса. Гидеон все равно не огорчился — он отыграет Зевса, и с вручённым ему скипетром (обычным затупленным ножом для рыбы) он гонялся за своим старшим братом: таким громким и писклявым, что ему доверили роль нимф. Аррон помог им все организовать на достаточном уровне подготовки — даже у Сириуса отлично получилось выучить его большой текст, и конечно, помог добавить костюмам большую реалистичность, прибавив совсем чуть-чуть магии. Не без помощи домовиков они обустроили сцену в гостиной: заинтересованные взгляды большинства родичей придавали Сагитте и Сириусу небывалый азарт в синих глазах-огоньках, сверкающих под светом гирлянды. Нарцисса упросила Беллу представить их — она нехотя согласилась, и уселась в первый ряд, рядом с Вальбургой, лукаво улыбнувшись ей. — Я, царица Кассиопея, прекрасней всех на свете! — говорит вышедшая на сцену Сагитта, слегка топая по полу него: подаёт знак скучающему под декорациями Фабиану. Тут он высовывает кукол русалок, управляя ими лёжа на полу так, чтобы его не заметили, своим тоненьким голосом почти поёт: — О, Кассиопея, как ты можешь говорить такое? Ты поплатишься за это! — Юный Пруэтт сильно переигрывал, обильно шевелил куклами, будто он отыгрывает не нимф, а ковбоев. А закадровый голос Аррона читал авторские строки, с такой серьёзной интонацией, будто бы он занимается подобным всю жизнь: — И упросили нимфы царя Посейдона наказать Кассиопею и мужа её царя Кефея… И послал Посейдон на царство Кефея чудовище, опустошившее все его владения…       Вышел Регулус, стойко отыгравший свою роль, несмотря на беспокойства о том, насколько хорошо он выучил текст; из Гидеона вышел грозного вида Зевс, несмотря на его маленький рост. У Нарциссы был непредвиденный талант плакать без причины, поэтому ей даже не пришлось отыгрывать плачь — она и впрямь заплакала, сильно вжившись в роль; Сириус блистал ярче остальных — хвалённый Герой Персей спас дочь Кефея и Кассиопеи от морского чудовища, снял её с обрыва скалы и сыграли они свадьбу. Под бурные аплодисменты они все разом поклонились, улыбаясь родичам. — Аррон, какой ты умница, что помог им с организацией этого чудесного номера! — воскликнула Друэлла, находясь в явном восторге от затейливости детей. — Ну что вы, тетя, мне самому доставило удовольствие. Тем более обе мисс Блэк угрожали мне спуском с холмов в Уэльсе, а я, пожалуй, хочу ещё жить, — Друэлла рассмеялась, переводя взгляд на дочь: сияющая Цисса крутилась вокруг Беллы и Меды, хвастливо крутясь в шали бабушки Ирмы, утащенной Сириусом специально для постановки. — Сириус, ты вновь оправдал своё имя самой яркой звезды на небосклоне! — Вальбурга горделиво потрепала того за кудри, улыбаясь мужу, — но Саггита я поражена твои воображением! Я думала, что-то выдумывать это в прерогативе Регулуса, — мать улыбнулась ей, впервые за долгое время как будто бы гордилась ей, что Сагитта воспылала ещё большей радостью, чем была до этого. — Да, а из Регулуса вышел такой правдоподобный правитель, что я бы прямо сейчас посадил его на кресло Министра Магии! — Регулус зарделся, и чуть приобнял Сагитты, путаясь лицом в её кудрявым волосах, мягко улыбаясь.       В то Рождество, когда снег казался мягкой сахарной ватой, а бегающий за ними снеговик — самой большой опасностью, семья Блэк была по-настоящему счастлива.