Сигнал в пустоте

Гермиона открыла глаза. Малфой сидел в огромном безобразном кресле. Он был одет, что не могло не радовать, увидеть его снова в пижаме ей совсем не хотелось. Первое движение головы, попытка сфокусировать глаза — на удивление чувствовала себя Гермиона неплохо. По крайней мере, достаточно для того, чтобы сесть на кровати. — Доброе утро, — Драко ехидненько приподнял уголок губ. — Как спалось? — Доброе… Малфой, а мы с тобой… — она бросила на него умоляющий взгляд. — Скажи пожалуйста, что ночью было? — А ты не помнишь? Хм. Забавная побочка. У меня никогда такого не было. От зелья сэра Уилфреда всегда очень трезвый мозг наутро. Точно не помнишь? Она остервенело затрясла головой, но этот позыв тут же откликнулся во всем теле ужасающими «вертолётами», и Гермиона схватилась за покрывало, будто пытаясь удержаться и не улететь. — Полегче! Это тебе не реинкарнация, это всего лишь отрезвляющее зелье. Не всё сразу. — Я пойду, — пробормотала Гермиона, пытаясь подняться. — Сиди спокойно. Нам надо поговорить. — Не о чем нам говорить. Я помню, что ты вчера был против моего предложения, а что ещё обсуждать в таком случае? Она закопошилась в одеяле, намереваясь встать. Малфой неодобрительно посмотрел на её попытки и тихонько предупредил: — Успокойся, Грейнджер. Иначе заколдую. Гермиона замерла, ошарашенно глядя на него. — Мы поговорим, а потом ты пойдешь, ладно? Мне нужно кое-что у тебя выяснить про твою подругу. — Про кого? Какую подругу? — Кажется, ночью ты называла её Элли. Девушка, которая тебе гадает. — А что с ней не так? Гермиона попыталась снова встать, наткнулась на холодный взгляд Малфоя и села обратно в ворох одеяла. Драко продолжал молча смотреть на неё. Гермиона автоматически потянулась ладонями к волосам, начала приглаживать их, зарываясь пальцами в кудри. Казалось, накануне вечером она выпрямляла локоны, но после всего того, что было ночью, они снова сбились в свой привычный колтун. Да и сама она выглядела откровенно говоря, не лучшим образом. Совершенно растрепанная, с потекшей и размазанной по щекам тушью, с кругами под глазами. Драко в этот момент отчетливо увидел как Грейнджер в её воспоминаниях точно такими же движениями укладывала волосы на Выпускном вечере в Хогвартсе, после рукопожатий со Слизерином, когда сам Малфой уже отвернулся от неё. «Интересно — это у неё на меня такая реакция? Или просто дурная привычка?» — Драко потряс головой, прогоняя мысли. Какая сейчас разница на такие глупости? — Так что не так с Элли? — С твоей подругой много что «не так», но сейчас меня интересует, откуда ты её откопала? — Не поняла тебя. Она работает в Министерстве на ресепшне. — И ты, конечно же, лично знаешь каждого штатного сотрудника. От вахтера до уборщицы лифтов. — Мы познакомились на каком-то корпоративном мероприятии. Почему тебя это интересует? — Что-то не сходится, Грейнджер. А я очень не люблю, когда так происходит. Смотри: ты в растрёпаных чувствах встречаешь гадалку. Она предсказывает апокалипсис, предотвратить который можно только сделав Рональду вазектомию. Но вместо этого ты бросаешься на амбразуру, защищаешь мир, соглашаясь на огромную жертву — не дать ему размножаться, ценой собственной беременности от постороннего человека. Обманываешь жениха, ставишь под угрозу свою дальнейшую жизнь — а если ребенок будет похож на меня? У нас, знаешь ли, прекрасные гены по мужской линии. — Драко пригладил волосы, демонстративно заправив локон за ухо, как бы давая понять, что он говорит сейчас только про цвет волос. — Но честно, меня не это смущает. Точнее — не только это. Выглядит всё, разумеется, очень неправдоподобно, но сделаем скидку на твоё моральное состояние в момент предсказаний, да? И всё же, почему объектом твоей страсти выбрали именно меня, Грейнджер? Потому что я буду молчать? Бред! Представь себе любой из судов, любое разбирательство, очередной Везингамот, гори он в Адском пламени! Рано или поздно они добьются разрешения на допрос с пристрастием, сыворотку правды или Омут памяти. И все вылезет наружу. Значит — цель не только ты. Тебя зачем-то под меня подкладывают, прости за грубость. И я очень хочу понять — кто и зачем? Гермиона поёжилась, подтягивая края одеяла на плечи — будто ей вдруг стало холодно. — Ты тут вообще не причём. Я тебя сама выбрала, — споткнулась на полуслове, подняла на него глаза и снова начала приглаживать кудри. — Знаешь, после твоих ночных россказней я не верю в то, что в данной ситуации ты хоть какие-то решения принимала сама. Очень похоже, что тебе капитально промыли мозг, воспользовавшись ситуацией. — Какой ситуацией? Ты о чём вообще? — в её глазах читался неподдельный ужас. Ничего подобного она Драко не рассказывала. Дальше истории с предсказаниями не заходила. На что он сейчас намекал? И Драко вдруг стало безумно стыдно признаваться, что залез ночью в её голову. Потому что получалось, что он вероломно вломился, и стал там невольным свидетелем чего-то настолько личного, настолько губительного для неё, чем она вряд ли хотела бы делиться со старым школьным знакомым. — Ну, все эти твои «пророческие преследования», — Драко кашлянул, переводя взгляд от Гермионы, — они кого хочешь с ума сведут. — И ты думаешь, что Элли специально это всё заварила, лишь бы «подолжить» меня под тебя? — Гермиона нервно хохотнула. — Ты слишком большого о себе мнения, Малфой. Здесь проблема всего человечества. И ты тут совсем не причём! — Я «причём» всего, что меня касается, знаешь ли. По твоему поведению вообще не совсем понятно, почему ты на это все согласилась? «Проблема человечества» решается одним простым действием — кастрацией Рональда. Чего ты кривишься? Ну нельзя ему детей плодить — так пусть не плодит. Гермиона жалостно хныкнула. — Что? Драко упёрся локтями в колени, как всегда делал его врач реабилитации после войны, даже отследил этот жест, но позу менять не стал. Этот мозгоправ всегда пытался вытянуть из него душу, и несколько раз у него это даже получалось. Значит — методика рабочая. Надо опробовать на Грейнджер. Что он там делал? Кроме наводящих вопросов? — Объясни мне, пожалуйста, почему тебе надо обязательно делать ребенка со мной, чтобы не дать Рональду размножаться? Где тут логика? — Нет никакой логики, Малфой, — она так и не решилась поднять на него взгляд, говорила куда-то себе в солнечное сплетение. Драко даже пришлось прислушиваться — из вороха одеяла её голос звучал совсем тихо. — Никакой логики. И тебя я выбрала не специально. Мне просто был нужен кто-то… — она всхлипнула, — кто-то, кто будет молчать. — Кастрировать Рональда — не вариант? Я так понял, ему не только с тобой — ему ни с кем детей нельзя делать? Все его потомки потенциально опасны! Поэтому ты хочешь его обмануть и родить не от него… Гермиона метнула на Драко злой и полный боли взгляд. — Это меньшее, что я могу сделать. — Бред какой-то, Грейнджер. Ну если ты так упоительно веришь в карты, своди своего жениха к этой подруге, пусть она ему тоже погадает… — Он не хочет! — Гермиона скинула одеяло, подскочила и стала расхаживать по комнате. — Я ему предлагала много раз — он не верит! Он говорит, что все предсказания — выдумки. Драко демонстративно захлопал в ладоши: — Первый раз в жизни я горжусь твоим женишком. Он ведь гений, Грейнджер! Ты не думала прислушаться к нему? — Если бы ты видел… если бы ты только видел это всё… — пробормотала Гермиона, заломила руки и зашагала ещё быстрее. — Представь себе — всё, ну просто всё, что она говорит — всё сбывается. Она не могла знать, не могла угадать такие вещи! А они сбываются, понимаешь? Она же не знала про маму. И про случай в Отделе по контролю за магическими перемещениями — не могла она это знать. А она предсказала, и оно сбылось! А с Роном! Она же почти дословно его фразы говорила, а он потом — слово в слово, всё как у Элли! И эту конференцию, тоже предвидела… Отличный момент. Видимо, именно в такие моменты министерский мозгоправ из реабилитации и задавал «тот самый важный вопрос», ответ на который вылетал через губы, минуя мозг. — И поэтому переспать надо именно со мной? — Просто тебе плевать, и ты не сделаешь хуже… Ну, не могу я с Роном о детях говорить, понимаешь? Не могу! Драко осекся. Надо было, наверное, продолжить, додавить, задать ещё парочку вопросов, заставить Грейнджер выложить всё, что он видел ночью в её воспоминаниях. Но зачем? Он и так это всё знал, и так пережил с ней эмоции, которые, наверняка, и привели её в такое состояние. Кроме того, было очень похоже, что Грейнджер действительно не знала, почему целью её адюльтера оказался именно Драко. «Я сама тебя выбрала» — звучало не очень убедительно как и раньше. Но другого объяснения у неё не было. Она и так вела себя почти как безумная — мечущиеся глаза, сомкнутые в замок на груди руки и всё те же шаги, меряющие комнату по диагонали. — Всё, хватит, Грейнджер, — Драко встал, перехватил её под локоть и усадил в кресло. — Хватит истерить. Я тебя понял. Давай немного успокоимся и подумаем, что делать дальше, хорошо? Отпускать её было неразумно. Она не понимала главного в этой истории, по мнению Малфоя, но лучше он будет контролировать её действия, пока не вскроется правда. Сомнения в том, что появление Грейнджер в его спальне — не её собственное решение, не исчезли, а наоборот укоренились. Кем бы ни оказалась эта Элли, какие цели не преследовала — семья Малфоев явно была под угрозой. — Так, — Драко постарался привлечь внимание Гермионы, — давай договоримся, пока у нас ничего не прояснилось, ты не будешь предпринимать никаких действий, ладно? Не надо искать другого партнера, или говорить об этом с Рональдом. И своей подруге постарайся, пожалуйста, ничего не говорить. А ещё лучше — вообще не встречаться с ней. Получится? Гермиона кивнула, но Драко не понял, был это осознанный жест, или она всё ещё была где-то в своих мыслях. Он наклонился к ней, легонько тряхнул за плечо, её взгляд на мгновение приобрёл ясность. — Отлично. Значит, договорились? Пока что ничего не делаешь. Со мной ты не спала, но мы поговорили — это вся информация, которая нужна твоей подруге. Пусть думает, что у нас ещё всё впереди. — А что ты хочешь сделать? — Гермиона подняла на Драко глаза, только сейчас понимая, насколько близко он оказался относительно неё. Второй раз за сутки он был в её зоне комфорта, но сейчас не хотелось выгонять его, отстраняться, отталкивать. Почему-то именно его присутствие давало какое-то удивительное спокойствие, как будто она перекладывала со своих плеч на его эту огромную мировую проблему. И единственным человеком, который был согласен решать это всё оказался именно Малфой. — У нас колоссальные связи, ну ты знаешь, я думаю. Я навел справки про твою подругу для начала. Мои люди утром начнут собирать информацию о ней и о её пророчествах. Это может занять какое-то время. Поэтому я прошу тебя, не руби с плеча, ладно? Не начинай снова суетиться — ты можешь наломать дров, и тогда спасать придется уже не тебя одну, а действительно всё человечество. Представь себе, если Рон узнает о всей этой ситуации? Для начала, он конечно же разорвет с тобой отношения. А дальше — наверняка таки нарожает кучу детишек в других браках. Я бы именно так и поступил, если что. И ты потом будешь ловить по всему миру Уизлят-разрушителей. Она хихикнула почти искренне. Драко оценил, если возвращалось чувство юмора, значит и до трезвого рассудка тут уже недалеко. — Ну что, договорились? — Да, договорились. — Отлично! Драко попытался выпрямиться, но наткнулся на неожиданную преграду — Грейнджер перехватила его за локоть и потянула назад. Подчиняясь сиюминутному проявлению, он поддался, наклоняясь над синим гигантским креслом и утопающем в нём Гермионе. — Спасибо тебе, Драко! — одними губами прошептала она, и крепко обняла за шею. Это оказалось слишком неожиданно, чтобы сообразить, слишком лично, чтобы оттолкнуть её. И Драко просто позволил ей обнять себя, хоть ему по-прежнему было очень неудобно стоять вот так, сгорбленным. Чтобы не упасть, не рухнуть на неё, он поставил колено на широкую сидушку, уперся рукой в спинку кресла, и завис в таком положении, не до конца понимая, что делать дальше. — Спасибо! — ещё тише повторила она куда-то в область его затылка. — На здоровье, Грейнджер. Будешь должна. Она закивала, насколько он мог понять это движение головы, и снова прижалась к его шее носом. Совсем как прятался детеныш дракона в родовом поместье Малфоев, за минуты до того, как его поймали и увезли от Драко. Почему-то эта ассоциация не давала отпустить её. Будто отпустив, он предаст её доверие, как предал маленького друга в детстве. Именно когда ловцы отбирали драконенка у наследника, а тот отчаянно пытался спастись, цеплялся когтями за хозяина, именно тогда он и оставил шрамы на груди Драко. Сейчас, было понятно — шрамов не предвидится. Грейнджер не станет царапаться и плеваться огнём, но отчаяние в миндалевидных глазах питомца — это, наверное, было то, чего он сейчас боялся увидеть во взгляде Гермионы. Страх одиночества, неопределенности. И вся та буря эмоций, которая хранилась в её голове. Она прошла войну, прошла изгнание, видела смерть… но самыми страшными её воспоминаниями оказались именно безысходность, и дурацкий вопрос: «что ТЫ будешь с этим делать?». Будто подтверждая опасения: если впредь что-то случится, решать проблемы тебе придется самой. А Малфой, так некстати оказавшийся её случайным соучастником, почему-то не уходил и не оставлял её одну. Он предлагал решение, предлагал помощь. Даже пускай по каким-то своим корыстным причинам. Стоять в неудобной позе становилось все сложнее. Рука начала затекать. Но Драко все ещё не решался выровняться. Оказалось, что обниматься с Грейнджер было очень даже приятно. Несмотря на её странное поведение и новые проблемы, которые появились вместе с ней посреди ночи у него в номере, и в его жизни. Их обнимашки становились все более странным процессом. — Всё, хватит, — пробормотал Драко, выпрямляясь. Гермиона легко отпустила руки и постаралась незаметно вытереть нос. Драко удивленно отметил, что на шее у него тоже было мокро, он протер кожу тыльной частью ладони, хотел было сострить на тему сырости в Горном, но остановил себя — обсуждать с девушкой её слезы было бы странно. Тем более, что эмпатия и в этот раз сработала куда лучше — он и так понимал, почему она плакала. Драко отвернулся, призывая платок, протянул ткань Гермионе. — Давай ещё разок закрепим, — проговорил он, устраиваясь на краю кровати. — Ты была в моём номере. Мы разговаривали. Но не переспали — тут и так всё понятно и честно. Ты не рассказывала мне ни про Элли, ни про пророчества, ни про карты. Это важно, Грейнджер! Она кивнула. — Дальше. Мои люди ищут информацию, и только потом мы решаем, что делать с этим твоим Концом света, пророчеством, Рональдом-младшим и твоей подругой. Хорошо? Снова кивок. — Отлично! Чудно, что мы понимаем друг друга. И только сейчас он решился на неё посмотреть. Гермиона сидела в кресле, упираясь подбородком в кулак, в котором всё так же красовался белоснежный платок с монограммой дома Малфоев. Взгляд не метался, она выглядела на удивление спокойно, и если бы не круги от потекшей туши под глазами, можно было бы подумать, что она всего лишь только что проснулась. Даже полнейший бардак на голове мог бы натолкнуть на мысль о бурной ночи, а вовсе не о борьбе — как внешней, так и внутренней. — Тебе поспать бы нормально, — резюмировал Драко. Встал и указал ей жестом на кровать. — Ты предлагаешь мне остаться здесь? — она удивленно покосилась на покрывало в ужасных лилиях. — Сейчас 4 утра. Мы с тобой дрались, пили, выясняли отношения и обнимались. Я не думаю, что этой ночью произойдёт ещё что-нибудь. Упаси Мерлин тебе сказать, что ты решила ещё что-то отчудить. Если хочешь — иди к себе. Я ложусь. Конференция стартует в обед, сможешь улизнуть, пока все будут заняты. Драко демонстративно поднялся и стал расстёгивать пуговицы. Заметил полнейшее смущение в глазах Гермионы, и начал внутренне веселиться. — Ты ведь предлагала нам переспать. Или ты думала, что я сплю в одежде? Она нахмурилась, встала, как-то нелепо перебирая фамильный малфоевский платок в руках. — Я пойду к себе. — Иди, — Драко прошелся до ванной, и уже выглядывая из двери, добавил: — расслабься, Грейнджер, я не буду с тобой спать. Мы же договорились. Но ты, как будущая мать моих детей, должна знать — я кричу во сне и дерусь. А могу и кусаться… так что ты трижды подумай, перед тем, как оставаться. Астория говорит, спать со мной — тот еще блокбастер. И довольный своей остротой, Драко скрылся за дверью в ванную. Он точно понимал, что сейчас Грейнджер должна поспешно собраться и убежать тем же путём, каким попала в его номер накануне. Он давал ей отличную возможность для отступления, и честная девушка именно так и должна была поступить. Это было логично и правильно. Но его логика рассыпалась, через несколько минут, врезавшись в Грейнджер под одеялом на его кровати. Она не ушла к себе. Видимо, честная девушка слишком сильно не хотела оставаться одна этой проклятущей ночью. Разумеется, она спала, или делала вид что спала — проверять Драко не стал. В конце концов — он ведь сам предложил ей остаться. Он загасил свет ламп, оставив только легкий огонёк камина и залез к Гермионе. Под кучей одеял снова пряталась испуганная «спасительница человечества», только сейчас эта гора не сотрясалась в истерике и не пыталась его придушить. Событий за ночь было слишком много, и разбираться, будить, обсуждать — не оставалось ни сил, ни желания. — Мне холодно, — проворчал Драко, бесцеремонно обнимая Гермиону, забирая у нее часть одеяла. — Иди сюда, — заграбастал её в охапку и зарылся носом ей в волосы на затылке. — Спокойной ночи, ненормальная, — пробормотал он, проваливаясь в спасительный сон. И уже почти в бессознательном состоянии понял, что волосы Гермионы перестали выглядеть сплошным колтуном — она снова выпрямила их, будто это было самым важным, перед сном.