Лето это маленькая жизнь

      Чанель с легким волнением поправил лямку рюкзака на плече и нажал на дверной звонок. Интересно, как изменился Бэкхен? И изменился ли? Как тетушка Херин? Не болеет ли? Тогда, два года назад, альфа уезжал с неимоверной легкостью на душе, и хотел приехать через год, но судьба снова решила по-своему, удваивая перерыв в общении с семьей Бен.       — Я открою! — раздался из-за двери приглушенный крик. Гулкие шаги, скрипнувшая дверь, и вот он: ещё выше, стройнее и красивее, чем два года назад. Бен Бэкхен, выпускник старшей школы. Радость родителей и несбыточная мечта многих альф. — Ох, — омега замер на пороге и порозовел. А следом улыбнулся. — Кто к нам приехал.       Пак и сам замер с улыбкой, потеряв дар речи, ведь Бэкхен снова изменился до неузнаваемости: розовые волосы вернулись к изначальному каштановому цвету, черная одежда сменилась спокойными мягкими тонами, и характер, кажется, тоже смягчился.       — Тебя не узнать, — выдохнул Чанель, наконец, выйдя из ступора. — Привет.       — Привет! — Бэк первым вышел за порог и обнял альфу.       Пак ощутил неимоверную теплоту, когда тонкие руки, сомкнулись на его спине. Это словно встретить далекого друга, по которому очень скучал. Хотя, наверное, так и было...       — Боже, я уже и не думал, что ты соберёшься, — омега обернулся в дом и крикнул: — Бабушка, иди, посмотри, кто к нам приехал!       Из гостиной послышалось шарканье шагов, и буквально через несколько секунд в коридоре появилась тетушка Херин: еще немного постаревшая, но такая же улыбчивая и искренняя.       — Чанни! Неужели?! Боже, я уже и не надеялась, — она прошаркала к дверям и тоже обняла альфу.       И Пак ощутил еще более щемящую теплоту. Это словно второй дом. Ведь тут тоже ждут.       — Простите, тетушка, — Чанель крепко обнял хозяйку дома, — учеба не отпускала, а потом работал. И решил снова попытать счастья у Вас... Комната еще свободна?       — Для тебя она всегда свободна, — покивала Херин, практически затаскивая альфу в дом. — Проходи скорее. Бэкхенни такую вкусную шарлотку испек — пальчики оближешь!       — С удовольствием попробую, — Пак обернулся на Бэка, не сдержав улыбки. Как же все-таки «малыш», которого он знал еще в четырнадцать, вырос...       Бэкхен с улыбкой прошел следом за ними и поставил чайник на плиту. Он каждый год ждал Чанеля, как особенного летнего чуда.       — Бросай вещи, и мыть руки, — скомандовал омега. — У нас сегодня супчик из гребешков и маринованный гебул.       — Ну вот, заманили шарлоткой, а тут оказывается еще обед из трех блюд, — рассмеялся Пак.       Оставив рюкзак в прихожей, он прошел в ванную, словно в своем доме. Это место уже давно стало родным.       — Знаменитый супчик тетушки Херин, — Чанель потер ладони, вернувшись в кухню и садясь за стол.       — Да если бы тетушки Херин, — рассмеялась пожилая омега.       И Пак только сейчас заметил, что она была без фартука — в обычном платье. А у плиты крутился Бэк.       — Супчик внучка тетушки Херин? — восхитился Чанель. — Это я обязательно попробую! Надеюсь, все секреты тщательно переданы?       — И даже улучшены, — Бэкхен поставил на стол одну за одной три тарелки с супом. — Бабушка, поставишь закуски?       — Конечно, солнышко, — женщина поднялась и тоже начала накрывать на стол.       Пак смотрел на эту идиллию и не мог сдержать улыбки. Приятно, что Бэк по-настоящему повзрослел и стал заботливым омегой; приятно, что тетушка Херин всё такая же добрая. Приятно, что его тут принимают, как дорогого гостя. Как родного...       — Как же у вас здорово, — вздохнул альфа. — Вроде только третий раз здесь, а всё равно словно дома.       — А что ж ты тогда так мало ездишь? — не поняла Херин. — Приезжай и на Чусок, и на все праздники. Малыш мой тоже всегда тут.       — Малыш? — Чанель с широкой улыбкой посмотрел на Бэкхена. — Подрос уже Ваш малыш. А за долгое отсутствие простите: учеба, работа. Я очень хотел приехать прошлым летом, но времени не было абсолютно. Но я очень скучал.       — Как и мы по тебе, дорогой, — покивала Херин. — Пробуй супчик.       Пак зачерпнул суп и как только ощутил вкус на языке, довольно прикрыл глаза.       — Ммм... Тетушка Херин, по части кулинарии у Вас чудесный преемник.       — И не только по этой части, — женщина с любовью посмотрела на внука.       Пак тоже перевел взгляд на Бэкхена и вновь не сдержал улыбки.       — Наверное, и альфа уже есть, да?       Бэк густо покраснел и, сев за стол, принялся есть, стараясь не поднимать смущенного взгляда. Попытки были. А альфы не было.       Херин усмехнулась и погладила внука по волосам.       — Он у нас слишком стеснительный стал.       — Да ладно? — весело рассмеялся Чанель, припоминая, как в первый год омега на него обиделся, а во второй, вообще, пустился едва ли не во все тяжкие. — Каждый раз приезжаю, и каждый раз Бэкхен меня удивляет. Но скромность это ведь не плохо.       — Это очень хорошо, ребятки, — покивала Херин, тоже принимаясь за обед.       Пак тоже вернулся к супу, но каждый раз взгляд сам собой соскальзывал на Бэка: омега вырос и безусловно похорошел, превратившись из пухленького мальчонки в прекрасного, изящного юношу.       — Ну, Чанели, — Бэкхен постарался вернуть себе самообладание и тепло улыбнулся всем сидящим за столом, — какие у тебя планы на сегодня?       — Я бы прогулялся к морю, — ответил Пак, не в силах оторвать взгляд от омеги. — Не составишь мне компанию?       — Конечно, — Бэк ответил яркой улыбкой. — Только все уберу и напою тебя чаем с пирогом, идет?       И Чанель понял, что не может оторваться от этой улыбки и сияющих глаз. Искренних и ярких.       — Конечно, идет, — ответила за Пака тетушка Херин. — Он же альфа — ему надо хорошо кушать. Да?       — А? — Чанель бросил слегка рассеянный взгляд на хозяйку дома, потому что понял, что прослушал. Из-за того, что засмотрелся на улыбку Бэка.       — Кушать надо хорошо, говорит, — мягко рассмеялся Бэкхен. — Ты, наверное, и ушами тоже кушаешь.       — Простите, — Пак смущенно опустил взгляд. — Я задумался.       — Да ничего.       — У тебя и тарелка-то уже пустая, — заохала Херин. — Бэк, пора ставить чайник.       — Уже на плите, — подмигнул омега.       И Чанель впервые ощутил себя настолько неловко. Раньше краснеть заставлял Бэка он, а теперь, похоже, наоборот.       — Спасибо, суп очень вкусный.       — Пожалуйста. А что же ты гебул совсем не ел? — удивился Бэкхен. — Ты ведь раньше обожал, как бабушка его делает.       — Я... — альфа не знал, что ответить, потому что все мысли занимал совсем не обед. — Я попробую вечером, хорошо? — улыбнулся он. — Обязательно попробую. Вдруг ты в этом не превзошел тетушку?       — Так это и не я делал, — Бэк беззаботно пожал плечами и встал из-за стола, чтобы разлить чай по кружкам.       Когда омега отвернулся, Пак беззвучно выдохнул. Что же этот парнишка с ним делает? Разве так бывает?       — Ладно, ребятки, я оставлю вас, — Херин похлопала альфу по плечу и поднялась. — Пойду, полежу. Ты ведь справишься тут, Бэкки?       — Конечно, бабулечка, — Бэк чмокнул бабушку в щеку. — Отдыхай. Я тебе в комнату чай принесу.       — С тетушкой что-то не так? — негромко, но с заметным волнением спросил Чанель, когда они с омегой остались на кухне вдвоем.       Бэкхен сел за стол и глубоко вздохнул.       — Она болеет. Реже стала выходить на улицу, больше отдыхает. Старость, что сделаешь.       Пак заметно погрустнел, опустив глаза, и тоже вздохнул.       — Да... Старость... Но ведь всё не так плохо? — он с надеждой посмотрел на омегу. — Тетушка ведь всегда была такой бойкой.       — Она и сейчас любому молодому фору даст, — усмехнулся Бэк.       Пак покачал головой.       — Она мне уже как родная... Такие люди на вес золота.       — Да ты и сам нам родной, — Бэкхен тепло улыбнулся, мягко взяв альфу за руку. — Расскажи, как дела?       Чанель посмотрел на их руки и невольно улыбнулся: ладонь Бэка была такой тонкой и изящной. Кто поверит, что в ней когда-то были сигареты и пиво?       — Я закончил университет, — ответил Пак, накрыв руку омеги своей и снова улыбнувшись. — На работу взяли сразу, но дали время отдохнуть, поэтому я сразу решил уехать сюда, к вам. Тут мой личный рай: солнышко, море и приятные люди. Хотя и не был уверен, что у вас свободно.       — Мы уже давно не сдаём дом никому, кроме тебя, — покачал головой Бэкхен.       — Так может и мне не нужно? — заволновался Чанель. — Я могу снять комнату и в другом месте, если мешаю.       Бэкхен мягко рассмеялся и снова покачал головой.       — Мы тебя ждём, дурашка. И никого больше не берём.       «Дурашка»… Это прозвучало настолько мило, что Чанель невольно смутился и даже не нашелся что ответить. А Бэкхен в этот момент понял, что все же скучал по альфе.       — Что пирог не кушаешь? – Бэк решил сменить тему, чтобы заполнить образовавшуюся неловкую паузу.       — Сейчас попробую, — Пак взял кусочек и немного откусил. Промолчав, он откусил еще, сделав глоток чая. А потом еще. И еще. После чего последовал второй кусочек.       На что Бэкхен улыбнулся шире. Похоже, кому-то понравилось.       И это подтвердилось, когда альфа, потянувшись за третьим куском, вдруг остановился.       — Можно еще? За этот пирог можно душу продать, — виновато улыбнулся он.       — Конечно, — с улыбкой шепнул омега. — Я как будто тебя ждал.       На последних словах Чанель замер.       — ...Ждал?       — Да, наверное, чувствовал, что ты придёшь. Утром встал и думаю: хочу шарлотку. Чанни ее тоже любит, — ответил Бэк, глядя в окно.       Пак буквально засиял. И от этого легкого, беззаботного «Чанни» в том числе.       — Как приятно, что ты вспоминаешь обо мне, — он сделал глоток чая, взяв еще один кусочек пирога. — Я тоже частенько думал о вас. Как сейчас помню первую встречу и твои красные щечки.       Бэкхен в момент порозовел и рассмеялся.       — Ну, Чанни. Мне тогда всего четырнадцать было.       — А обиделся потом, как большой, — улыбнулся Пак. — И как большой через два года курил травку. Правда плакал потом у меня на плече, как маленький, но это было очень мило.       Улыбка Бэка немного погрустнела.       — Я должен был пережить это, чтобы стать тем, кто я на самом деле.       — Эй, эй, — Чанель тут же взял омегу за руку. — Я обидел тебя, да? Прости, я... не хотел. Сначала говорить, а потом думать — мой огромный минус, — он усмехнулся и покачал головой. — Каждый раз приезжаю, и каждый раз между нами происходит что-то странное.       — Но приятное ведь, согласись? – Бен снова тепло улыбнулся.       — Да уж... — с улыбкой фыркнул Пак. — А подраться с твоим альфой это тоже приятное «между нами»? — рассмеялся он.       — Это лучше вообще не вспоминать, — расхохотался Бэк.       — И мои утренние объяснения перед тетушкой тоже, — поддержал смех омеги Чанель. — Что ж... — он отставил чашку. — Я всё. Прогуляемся?       — Конечно, — кивнул Бэкхен, попутно поднявшись и убрав со стола чашки и тарелку.       — Ну а в твоей жизни что нового? — поинтересовался Чанель, когда они, выйдя на улицу, неспешно двинулись в сторону моря.       — Закончил школу в этом году, — омега полной грудью вдохнул свежий влажный воздух. — Подал документы, жду результатов.       — Куда хочешь поступить? — поинтересовался Пак, посмотрев на Бена.       — На архитектора, — мечтательно ответил Бэкхен. — Только бы мои работы приняли.       — Архитектор? — удивленно переспросил Чанель. — Как интересно... А мне можно будет посмотреть работы?       — Конечно, — Бэк достал из кармана телефон и, открыв один из альбомов галереи, протянул его альфе.       Пак взял телефон и за просмотром невольно притормозил, пытаясь разглядеть рисунки буквально до штриха.       — Как здорово... — проговорил он, с явным интересом приближая различные детали. Там были и пейзажи, и портреты, но больше всего зарисовок зданий и улиц. Он и не предполагал, что омега обладает такими талантами. — Мне всегда было интересно, как люди умеют подмечать и рисовать настолько мелкие детали, — Чанель приблизил и сейчас рассматривал нарисованный черной ручкой кусочек каменной стены каких-то развалин. — Я бы закрасил серым и всё. У меня по рисованию уровень трехлетнего ребенка, — рассмеялся он. — Домик и солнышко в уголочке.       — У меня два года назад тоже был, — усмехнулся Бен.       — Неужели на тебя так тот случай подействовал? – осторожно поинтересовался Пак, подняв глаза. — Или это абсолютно не связанные решения?       — Не совсем, — покачал головой Бэкхен. — Просто я решил найти себя в чем-нибудь после того случая. И начал рисовать.       — Это здорово, — Чанель кивнул и вернул телефон омеге. — Связать жизнь с тем, к чему лежит душа – это не каждому удается.       — Надеюсь, я окажусь успешен, — с улыбкой кивнул Бэк.       — Иначе и не может быть, — подмигнул Пак, жестом предложив продолжить путь.       Так, разговаривая о планах, они дошли до моря — слишком умиротворенного и спокойного для такого времени суток.       — Как же тут здорово... — Чанель потянулся плечами, сунув руки в карманы. — Романтика и беззаботность... Люблю море. Словно попадаешь в другую реальность.       — Я хочу прожить здесь всю жизнь, — признался Бэкхен.       — Тебе что-то мешает? — поинтересовался Пак, обернувшись на омегу.       — Нет. Только отучиться надо.       — Да... — Чанель с улыбкой вздохнул и посмотрел в сторону горизонта. — Моя мечта о домике у моря всё ещё мечта. Я хотел бы... — он на мгновение замолчал. — Если бы получилось, я бы хотел растить тут детей...       Бэкхен с улыбкой похлопал альфу по плечу.       — Думаю, так и будет. Уверен, ты найдёшь замечательную омегу.       Чанель обернулся и, посмотрев на ладонь Бэка, которая все еще лежала на его плече, поднял взгляд на самого омегу. Уже в который раз за день Пак поймал себя на мысли, что Бэкхен вырос чудесным и неимоверно красивым. Таким мягким и нежным. И сейчас они стояли почти там же, где произошел первый поцелуй с Донми...       — Да... — негромко ответил Чанель. — И у тебя будет так же. В этом месте мечты не могут не исполняться.       — Хочется в это верить, — Бэкхен снова тепло улыбнулся. — Сходим до города? Мне бы пару холстов купить.       — Да, без проблем, — кивнул Пак. И чуть погодя добавил: — Я бы посмотрел, как ты рисуешь.       — Можем сходить вместе к морю как-нибудь, — предложил Бен. — Я порисую, ты посмотришь.       — А ты... занят обычно бываешь, да?       — Я? — Бэк вскинул брови и рассмеялся. — Только если бабуля загрузит.       — Я просто к тому, что... — Чанель в неловкости взлохматил затылок. — Раз ты здесь, и между нами нет никаких обид... мы могли бы гулять вместе... по вечерам. И днем, — Пак едва держался, чтобы не покраснеть, потому что простое, вроде бы, предложение сейчас звучало, как... приглашение на свидание?       Бэкхен и сам засмущался, потому что Чанель вел себя совсем иначе: будто это он стал шестнадцатилетним Бэком, а Бэк — двадцатилетним Паком.       — Да, давай. Отличная идея, мне кажется.       — Хорошо, — Чанель улыбнулся и указал в сторону города указательными пальцами. — Тогда... За холстами для будущего архитектора?       — Только проверю... — Бен обшарил карманы в поисках кошелька и, убедившись, что он на месте, кивнул. — Да, за ними самыми.       В город они пошли так же неспешно, как и к морю. Темы для разговоров находились сами собой, но иногда даже просто молчать рядом друг с другом было приятно. Чанель украдкой поглядывал на омегу, словно пытаясь рассмотреть все малейшие изменения с их последней встречи два года назад: в мимике, в жестах, в характере. Особенно ему понравилось наблюдать за тем, как Бэк выбирал холсты и вдумчиво рассматривал краски.       Бэкхен старался выглядеть максимально беззаботным, но в груди был пожар – альфа снова манил. Но в глубине души Бен словно понимал, что вместе им не быть.       Когда они вернулись домой, тетушка Херин уже вовсю хозяйничала на кухне, занимаясь приготовлением ужина. И Чанель снова не сдержал улыбки — как же приятно, когда тебя ждут.       — Тетушкааа, — протянул он, обняв хозяйку дома со спины, — Вы почему не отдыхаете? Бэкхен мне всё рассказал.       — Так я отдохнула, пока вы гуляли, — отмахнулась женщина. — Не валяться же мне весь день.       — Подождали бы нас, — Пак чмокнул Херин в макушку. — Я могу помогать вам, если нужно.       — Так помоги, — пожала плечами омега. — Разруби, вон, ребрышки. Негоже такое омеге доверять.       — Без проблем. Только переоденусь и вымою руки, — Пак улыбнулся и быстренько поднялся в свою комнату, чтобы надеть домашнюю одежду.       Бэкхен следом прошмыгнул в свою комнату. Сейчас они выглядели как большая настоящая семья. А Чанель в ней как внук, только... неродной. Потому что женат на родном. Но последнее было лишь иллюзией. Полудетской фантазией. А жаль.       — Я готов! — громко оповестил Пак, вернувшись на кухню в шортах и майке. — Где ножи? Или лучше топорик.       — Всё уже тебя вон там, в уголке, ждёт, — мягко кивнула Херин.       Чанель подошел к столу и, поиграв пальцами, начал разделывать ребрышки. И причастность к созданию простого ужина почему-то так грела душу...       — Ох, Чанни, тебе бы да к нам жить... – улыбнулась Херин, глядя на то, как ловко управляется альфа.       — Ох, тетушка, я бы с удовольствием, — по-доброму передразнил старшую омегу Пак. — Если бы не работа и учеба, я бы снимал у вас комнату круглый год.       — Это да, что поделать. Бэкки, вон, с тем же мучается. Я уж ему говорю: живи ты в этом Сеуле и все! Нет, рвется сюда.       — И я его очень понимаю, — кивнул Чанель, разделывая очередное ребрышко. — Тут лучше. Спокойно, тихо... Да и к такой бабушке грех не возвращаться, — подмигнул он.       Но женщина в ответ лишь с грустью покачала головой.       — Не знаю, правда, будет ли к кому возвращаться в следующем году.       Пак остановился и с волнением посмотрел на Херин.       — Тетушка, не говорите так. Вы еще всех нас переживете, я уверен, — он отложил нож и обнял омегу со спины, прижавшись к ней, как к родной. — Вы же такая чудесная.       Женщина тепло улыбнулась, едва сдерживая слезы.       — Как и ты, Чанни.       Пак поцеловал Херин в затылок и вернулся в ребрышкам. Верить в худшее не хотелось, но если уж сама тетушка так говорит, то, видимо, дело совсем плохо...       Ужин прошел в привычном уюте: с улыбками, шутками и болтовней ни о чем. Разбрелись все по своим комнатам одновременно, вместе с тетушкой Херин. Но та ложилась спать рано, так что Бэк, просидев у себя пару часов, выбрался с блокнотом в полумрак кухни. Который вскоре нарушило негромкое:       — И снова мы встречаемся тут.       Бэкхен поднял голову и отложил карандаш, одаривая альфу мягкой улыбкой.       — Да уж, как в старые-добрые. Сделать тебе кофе или чай?       — Только если будешь и ты, — Чанель прошел в кухню и плюхнулся на стул напротив омеги. — Чем в этом году здесь занимается любимый внучок тетушки Херин?       — Рисует, плавает, — Бен поднялся из-за стола и прошел к шкафчикам. — Хорошо кушает и спит. Помогает бабушке.       — Плавает? Ночами на кухне?       Бэкхен мягко рассмеялся.       — Если только в потоке своих мыслей.       — И о чем же эти мысли? – поинтересовался Пак, начиная рассматривать омегу со спины и ловя себя на мысли, что четко видит картинку того, как обнимает эту тонкую талию.       — О бабушке, о будущем. О том, какой будет моя семья, мой альфа.       — И каким ты видишь всё это? — Чанель поднялся и, подойдя к гарнитуру, оперся на него бедрами, встав рядом с Бэком.       — Пока всё очень смутно, если честно, — признался Бен. — Видимо, я слишком молодой ещё. Для таких мыслей.       — И для мыслей об альфе? – удивленно улыбнулся Пак, сложив руки на груди.       — Как о муже — да, — мечтательно улыбнулся Бэкхен. — А о том, как его найти — нет.       — Я не про это, — Чанель отставил руки назад. — Каким ты его видишь? Своего альфу.       — А это и не важно, я считаю, — покачал головой Бэк. — Лишь бы любил меня. Обладал хорошим чувством юмора и не ходил налево, вот и все.       — А разве тебя можно не любить? — секундная пауза, в которую Чанель сообразил, ЧТО он только что сказал, показалась ему вечностью. — Ну, в смысле... Ты добрый, заботливый, красивый... — альфа неловко улыбнулся и потер шею. Надо бы язык свой попридержать.       Бен с мягкой улыбкой вздохнул в ответ.       — И все же, как видишь, не любят.       — Отсутствие альфы еще ничего не значит. Просто не пришло твое время. Согласись, лучше иметь достойного, чем перебиваться абы кем.       — Конечно. Поэтому я пока и не ищу, — пожал плечами Бэкхен. — Свое всегда найдет.       — Это правильно, — кивнул Чанель. — А то, как вспомню ту компанию твою... Жуть, — альфа передернул плечами.       — Я и сам стараюсь не вспоминать, — Бэк глубоко вздохнул, заметно погрустнев.       — Ээй, ну ты чего? — Пак осторожно взял руку омегу в свои ладони. — Там ведь, в конце концов, не было всё настолько плохо. Точнее было, но... Я вот помню, как ты тут курил у окна. И это было так красиво, хоть и плохо, — альфа понимал, что несет полную ересь, но остановиться, почему-то, не мог. — Мне нравилось, как здесь, в кухне, ты ночами становился собой.       Бэкхен на прикосновение альфы мелко вздрогнул и крепче сжал его ладонь. Кухня была местом, где собой становились они оба: говорили о сокровенном, выдавали самое заветное. И сейчас омега едва сдерживался, чтобы не выдать то самое и такое важное слово...       — Мне одному кажется, что в этом году глупо веду себя я? — неловко рассмеялся Чанель. Отпустив руку Бена, он покачал головой и вернулся за стол. — Это место одна сплошная ностальгия.       — А разве в ностальгии есть что-то глупое или плохое? – спросил Бэк, проводив альфу взглядом.       — Нет, — Пак с улыбкой уложил лицо на согнутые руки. — Просто... Ты был таким маленьким для меня. Словно младший брат. И доверял свои тайны... А в этот раз ты... другой. Я не вижу в тебе брата.       Бэкхен усмехнулся, но с какой-то горечью.       — Даже не знаю, хорошо это или нет.       — Это хорошо, — с улыбкой ответил Чанель. — В этом году я вижу взрослого омегу. В смысле, не старого, а... как объяснить-то? — он снова неловко рассмеялся. — Ты... Не ребенок больше.       — Да я понял, — усмехнулся Бен. — Что хочешь к кофе?       — Ничего не нужно, — отмахнулся Пак. — Просто посиди со мной. Можно?       — Нужно, — кивнул Бэкхен, наливая кофе себе и альфе.       Когда кружка опустилась перед Чанелем, он обнял её ладонями, разглядывая замысловатый узор из пенки. Вроде и хотелось поговорить, но он уже не знал о чем.       — Что рисуешь? – в итоге поинтересовался Пак, бросив взгляд на блокнот Бэка.       — Да так, — Бен тоже с улыбкой посмотрел на испещренную скетчами страницу, — то, что вижу. Или образы из головы. Они сегодня особенно яркие.       — Можно посмотреть?       — Конечно, — Бэкхен с готовностью протянул альфе блокнот.       Чанель сделал глоток кофе и начал пролистывать рисунки с самого начала: где-то были пейзажи, где-то портреты, где-то известные супергерои, а где-то просто образы из головы. Но на каждой страничке обязательно стояли подпись и дата.       — У меня нет слов, чтобы выразить свое восхищение, — выдохнул Пак, начиная пролистывать блокнот в обратную сторону.       Бэк лишь отмахнулся и покачал головой.       — Ты преувеличиваешь.       — Стандартный ответ творческих людей, — усмехнулся Чанель. — Но раз они тебе не нравятся, значит, я могу забрать их себе? — он закрыл блокнот и с хитрой улыбкой положил рядом с собой.       — Давай я хотя бы все страницы там разрисую? — предложил Бен.       — Нет, — Пак взял блокнот и переложил его к себе на колени. — Мне нравится то, что есть сейчас. Это твоя душа и твои мысли. В открытом виде.       Бэкхен задумчиво помолчал, поглядывая на альфу, а потом шустро схватил блокнот с его колен.       — Эй! — Чанель хотел перехватить руку омеги, но не успел, едва не разлив кофе.       — Я напишу тебе письмо, — пояснил Бэк. — Сзади, на последней странице. Но пообещай мне, что прочтёшь его в Сеуле.       — Хм... Ладно, — с игривым прищуром ответил Пак. — Я люблю такое. Давай.       Бен загадочно улыбнулся и, отойдя к кухонному гарнитуру, зашуршал карандашом по бумаге. А Чанель, продолжив пить кофе, начал с интересом наблюдать за омегой, размышляя о том, как буквально за день изменились их отношения. И вроде бы между ними ничего нет — знакомые незнакомцы, — но почему тогда атмосфера становится такой трепетной, когда они остаются наедине?       Вскоре Бэкхен поставил точку и, закрыв блокнот, протянул его альфе.       — Вот, держи.       Пак принял блокнот и тут же попытался приоткрыть последнюю страницу.       — А можно сейчас прочитать?       — Нет! — Бэк тут же накрыл руки альфы своими. А следом крайне мило нахмурился. — А то обижусь.       Чанель по-доброму рассмеялся и отложил блокнот.       — Нет, я не хочу, чтобы и в третий раз мы поссорились. Обещаю, что не трону его до отъезда. А лучше... — он вдруг протянул блокнот обратно. — Пусть он побудет у тебя? Я слишком любопытный.       Бен улыбнулся и пожал плечами, забирая блокнот обратно.       — Думаю, так действительно будет лучше.       — Что ж... — Пак покрутил в руках пустую чашку. — Спасибо за компанию. Я, наверное, пойду спать.       — Спокойной ночи, Чанелли, — кивнул Бэк, забирая из пальцев альфы кружку.       — Спокойной ночи, Бэкхен, — Чанель улыбнулся и, встав из-за стола, уже направился к лестнице, но в дверях кухни вдруг затормозил и обернулся. — А ты... свободен завтра вечером?       Бэк тоже обернулся на альфу, только начав мыть посуду.       — Я свободен каждый вечер.       — Тогда... — Пак закусил губу, ощущая непонятное внутреннее волнение. — Не хочешь прогуляться после заката к морю? Я бы гитару взял.       Бэкхен ощутил, как в сердце что-то странно кольнуло. Когда-то Чанель делал так с Донми. Уж не значит ли это...?       — Пойдем, — омега кивнул. — Я не против.       Пак в ответ широко улыбнулся.       — Хорошо. Тогда... До завтра. Еще раз спокойной ночи, — зачем-то поклонившись, альфа направился к себе. Уши горели, а сердце стучало, как сумасшедшее. Неужели он влюбился?       А Бэкхен, лишь только наверху щелкнула дверь, прижался спиной к холодильнику и вздохнул с лёгкой улыбкой. К морю с Пак Чанелем... Это ведь не сон, да?