Твои нестандартные методы

2 недели спустя. POV Кит Неторопливо брожу за территорией дома, успев за двадцать пять минут уйти довольно далеко. Осматриваю некоторые загородные дома, активно размышляя над сегодняшним днём. Вчера подумать о нём не было ни сил, ни желания, усталость резко навалилась за весь день и сон сморил моментально. Утро не сказать, что было бодрым, проснулся я довольно рано, что мне даже несвойственно. Записывать в историю болезни пока было нечего, так как я ещё не знаю, какие упражнения буду проводить сегодня. Вчера был месяц, как я возобновил гимнастику и массаж, и нужно вновь делать перерыв. Сегодня будет его первый день, через две недели снова включу эти процедуры в распорядок дня. Плавание я не отменял ни в первый прошедший месяц, ни во второй. Упражнения и инвентарь меняются, чередуясь через день, как и время проведения, за счёт этого нагрузка небольшая и перерыв даже двухнедельный необязателен. Я уже знаю, что буду проводить помимо плавания, чуть позже запишу это в историю болезни. Мысли свернули в сторону самочувствия моего надоедливого пациента. После того как он начал двигать пальцами ног, я следил, как продвигаются дела с остальными движениями и сгибаниями частей ног. Я слишком долго ждал именно этого улучшения, и меня сильно напрягало его долгое отсутствие. Я продолжал напоминать себе, что в случае Марка улучшения могут появляться спустя долгий промежуток времени. Но это не успокаивало в те моменты, когда мысли начинали крутиться вокруг моего увольнения. Когда второй месяц начал подходить к концу, я начал нервничать и даже немного злиться из-за того, что новый сдвиг не появлялся. Я всё ещё не хочу вылететь с этой работы и хочу довести лечение до конца. Но меня не покидает мысль, что из-за слишком долгого отсутствия улучшений меня могут уволить. Когда прошло ровно два месяца я был готов к тому, что Вонграт попросит меня покинуть дом. Но день подошёл к концу, а мне ничего не сказали по поводу этого, как и на следующее утро. Когда прошло два дня я начал немного успокаиваться, а после и вовсе расслабился, убедившись, что увольнение мне пока не светит. Да и пополнение банковского счёта обрадовало, как и первая зарплата спустя месяц. Небольшую сумму я перевёл Тхану, чтобы он мог потом оплатить некоторые счета за квартиру, если всё-таки накапает какая-нибудь сумма в моё отсутствие. Похоже, что Вонграт остаётся доволен увиденными результатами и пока терпеливо ждёт новых улучшений. Его обрадовало то, что сын начал двигать пальцами ног, а его жена чуть ли не расплакалась от этой новости, когда я сказал об этом за ужином. Меня тоже порадовало это улучшение, его пришлось ждать даже дольше улучшения чувствительности путём нормализации кровотока. Та половина дня ничем не отличалась от прошлых дней, если не считать смены упражнений в бассейне и крема для растирки. Марк появился поздно за столом, я уже подумал, что он решил остаться позавтракать в комнате, но, похоже, что он был на улице. Он стал много времени проводить вне дома, это даже хорошо, свежий воздух и не слишком жаркое солнце полезны. Его взгляд на мне за столом не отвлекал, я уже привык к его вниманию в некоторые моменты. Гимнастика прошла вполне спокойно, вопросы Марка даже не слишком сильно раздражали. Я понемногу всё больше привыкаю к его определённому поведению, не выходящему за границы дозволенного. Оставив Марка одного, я вернулся в свою комнату и начал думать над сменой упражнений в бассейне. Нужно было давно добавить ещё какой-нибудь новый инвентарь и подобрать под него подходящие упражнения. Мне удалось довольно быстро определиться с этим и всё продумать. Вонграт в тот день работал дома, мне пришлось наведаться в его кабинет и подробно отчитаться о лечении. Разговор не был натянутым, я спокойно рассказал обо всём, выслушал мужчину и отправился к себе. Оставшийся час до плавания провёл в спальне за просмотром фильма. Взяв всё необходимое для бассейна, я вышел на улицу, Марк заставил меня ждать пятнадцать минут, чем немного вывел. Я уже хотел отправиться за ним, но услышал шум колёс и оглянулся. По нему было слишком хорошо заметно, что такое плавание ему не нравится. Я уже давно подметил, что ему доставляло удовольствие вертикальное положение и ходьба на месте. Парень был задумчивым и недовольным, он даже не услышал меня с первого раза, пришлось сжать его бока, привлекая так внимание. Эта каланча отъелся, теперь тащить его на себе намного труднее, ещё немного и я неплохо подкачаюсь с ним. То, что он тогда покусился на моё ухо вмиг разозлило меня и заставило вновь дать отпор. Когда Марк согнулся от моего удара в живот, то держать его стало неудобно и тяжело, хорошо, что он быстро выпрямился. В спальне я успокоил разыгравшиеся чувства и спокойно спустился на обед, во время которого старался не обращать внимания на взгляд Марка. Меня порадовала его молчаливость в спальне, я спокойно растирал мазь и, задумавшись, случайно царапнул его голень. Я успел увидеть, как его нога слегка согнулась в колене, это вызвало интерес и лёгкое любопытство. Когда человек дёргается в лежачем положении, то может не совсем произвольно согнуть ноги. Мне показалось, что это был этот самый рефлекс, но при этом я чувствовал сомнение и решил проверить догадку. Вонзил ногти в его бёдра, быстро царапнув, от чего оба колена согнулись и быстро выпрямились. До того момента Марк не был на это способен, раньше я видел, как он вздрагивал, но ноги при этом оставались спокойно вытянутыми. То, что колени не раз согнулись было хорошим признаком и заставило меня задуматься. Активно размышляя над этим, я привычно бормотал под нос, не замечая этого, смотря на проступившие тонкие красноватые полосы от своих ногтей. Подняв глаза, я столкнулся с удивлённым взволнованным взглядом Марка, он указал на пальцы ног. Смотря на них я не понимал, почему он вообще указал на них, но задать вопрос я не успел. Его пальцы слегка дёрнулись, вызвав удивление, Марк улыбался и продолжал слегка прерывисто двигать пальцами. Вот в тот момент я обрадовался не меньше него, увидев такой долгожданный сдвиг. Прерывистые движения были нормой с учётом того, что Марк два года не мог двигать ногами. Постепенно движения приобретут былую плавность и лёгкость. Управлять пальцами ему тогда было проще всего, другие части ног двигались с большим трудом и не сгибались настолько хорошо как пальцы. Радость и лёгкость от нового улучшения даже не позволила разозлиться из-за резких объятий Марка. Я успел почувствовать, насколько быстро билось его сердце. Оставив его одного, я немедля взял историю болезни и принялся записывать улучшение, устроившись за столом в комнате. Подробно записав увиденное, начал размышлять, как лучше продолжить лечение. У меня на это ушло почти всё время до ужина, но зато всё было продумано почти на пару недель вперёд. Во время массажа Марк какое-то время молчал, я даже подумал, что он заснул. Но парень тихо заговорил, рассказывая, как он тренировался в моё отсутствие и чего сумел достичь. Меня услышанное немного порадовало и вызвало лёгкую улыбку. Я спокойно рассказал о планах на следующий день, в тот момент общаться с ним было легко и приятно. С того дня во время гимнастики я уделял внимание этому сдвигу. Под моим присмотром Марк старался двигать ногами, первое время пальцы продолжали двигаться лучше всего остального. Постепенно ему удавалось слегка согнуть лодыжки и двигать ими в стороны. Колени пока гнутся хуже всего, управлять ими у Марка даже сейчас не очень получается. Зато вчера появилась плавность при некоторых движениях, пальцы уже гнутся более плавно и ещё более легко и до конца. Я знаю, что даже в моё отсутствие он продолжает понемногу двигать ногами. С одной стороны — это похвально, а с другой — нет. Если он перенапряжёт и без того не слишком окрепшие мышцы, то потом вообще какое-то время не сможет двигать ногами и притормозит лечение. Потому что мне придётся приостанавливать упражнения, дав таким образом покой его мышцам. Когда Марк получил от меня за свои тренировки, то уверял, что прекращает их, когда чувствует усталость, но меня это всё равно не успокаивало. Благо за эти две недели даваемые нагрузки не принесли вреда. Две процедуры приостановлены, а новая будет длиться не слишком долго. Сегодня я хочу попробовать поставить Марка на ноги, чтобы он побыл в вертикальном положении вне бассейна. Без пояса, гантелей и воды стоять будет труднее, но удерживать баланс он пока будет с моей помощью. Я говорил, что когда Марк начнёт двигать ногами, то ему придётся вставать и пытаться стоять какое-то время. Он уже достаточно неплохо двигает ногами, не всеми их частями, но этого достаточно, чтобы ввести это упражнение. К тому же оно заменит гимнастику и массаж, хоть и будет длиться недолго, для начала от двух до пяти минут будет достаточно. Останавливаюсь посреди тропинки, смотрю на наручные часы и оглядываюсь через плечо. Нужно разворачиваться и возвращаться к дому, я ушёл слишком далеко, пока дойду обратно, успею к завтраку. Поворачиваюсь и не спеша шагаю обратно, вновь погружаюсь в мысли, коротая так путь. Я действительно начинаю привыкать к некоторым его странностям, но Марк всё равно часто раздражает. Он продолжает намеренно выводить меня, а ещё приставать, последнее особенно сильно злит. Я продолжаю замечать, что он хочет поцеловать меня и не понимаю зачем. Его поведение с самого начала, как он начал подкатывать ко мне, не напоминает влюблённого. Если он хочет так только сильнее разозлить меня, то мог придумать что-нибудь получше. Я ещё слишком хорошо помню, как приземлился на его колени и не мог встать из-за цепких рук, обвивших талию. Этот его поступок вызвал смешанные чувства, но раздражение побеждало, а после его заменила злость, когда Марк покусился на моё ухо. Я не люблю, когда трогают мои уши, и их вполне можно назвать моим слабым местом. Я спрятал ухо ладонью, но нахального парня это не остановило, он покусился на мою руку, его поцелуи вызвали лёгкий шок. Если бы Марк тогда не отпустил меня, то получил бы и скулил от боли. Правда, риск его никогда не останавливает, как и мои угрозы. Его воздушные поцелуи передёргивают, а нахальную улыбку хочется стереть кулаком. Особенно сильно хотелось врезать ему, когда он схватил меня за щёки, придя от этого в восторг. За прошедшее время он продолжает докучать своими заигрываниями. Он пытался вновь усадить меня на свои бёдра, хорошо, что я успевал предотвратить это. Старался вновь схватить за щёки или оказаться поближе, садясь и прерывая меня этим. Мне почти всё время приходится быть с ним начеку, чтобы успеть предотвратить то, что у него вечно на уме. Таким поведением он ничего от меня не добьётся, кроме раздражения и удара по какой-нибудь части тела в целях наказания. В прошлый двухнедельный перерыв я хотя бы смог отдохнуть от этого его поведения. Тогда приходилось проводить только плавание и растирать мазь, в остальное время я отдыхал и старался не сталкиваться с этим надоедливым. Я уже не знаю, как донести до него, чтобы он угомонился и не лез ко мне, позволив спокойно доработать три с половиной месяца. Хоть бы получилось довести лечение до того момента, когда он начнёт ходить, уложившись в полгода. По истечению этого времени останется только понемногу добавлять нагрузку, чтобы он мог дольше ходить и следить, чтобы не появилось никаких ухудшений. Мне кажется, что я смогу довести лечение до конца, так как нравлюсь Вонграту. Он доволен моим лечением и до сих пор позволяет мне использовать мои методы, которые идут только на пользу Марку, как я и говорил. Поднимаю голову, смотрю на дом и сворачиваю на тропинку к двери, почти дойдя до неё, слышу стук за домом. Хмурюсь и почему-то решаю посмотреть, что там происходит. Иду вдоль стены, стук стал громче, выглядываю из-за угла и вижу Марка с молотком в руке. Он ударяет им по боку от двери кошачьего вольера и опускает руку, на которой я замечаю очередную царапину. Похоже, что опять оцарапался о гвоздь и решил всё-таки забить его, пока помнил. Кошки спокойно отреагировали на шум, они сидят в углу и внимательно наблюдают. Одна встаёт и направляется к Марку, я узнаю кошку, это та, что рычала на меня, его любимица. Марк опускает молоток на колени и просовывает руку между прутьев, проводит ладонью по её голове. Рассматриваю своего пациента, он бодрый, сон больше не нарушался. Когда Марк набрал вес, а лицо приобрело более здоровый вид, то он начал вновь походить на себя прежнего, которого я видел на фото до встречи с ним. Вообще-то сейчас, в этот момент, он выглядит даже лучше, чем на той фотографии. Улыбка лёгкая и искренняя, а не широкая и самодовольная, взгляд ласковый и тёплый. Волосы не уложены, а в лёгком беспорядке, что даже прибавляет ему некую милоту и домашний вид. Футболка теперь по размеру, а не висит как при нашей первой встрече, левая нога едва заметно двинулась вперёд. Прищуриваюсь и морщу нос от своих промелькнувших мыслей. И с чего я вообще сейчас залюбовался этим надоедой? Качаю головой, отгоняя назойливые мысли, и смотрю на тонкие пальцы, пропустившие сквозь себя чёрную кисточку на ухе кошки. Она потирается щекой о ладонь парня, а после проходится языком по царапине, заставив меня недовольно нахмуриться. Не хватало ещё, чтобы она занесла заразу в рану через свои слюни, мне лишние проблемы ни к чему. -Шпионишь за мной? — дёргаюсь, услышав любопытный голос, и поднимаю взгляд на Марка. -Делать мне больше нечего, — равнодушно отвечаю, выйдя из-за угла и развернувшись. — Я просто решил посмотреть, что здесь за шум и наткнулся на тебя. -А ты любопытный, прямо как кот, — ухмыляется, сильнее приподняв голову. — Смотри чтобы любопытство тебя не сгубило. Или у тебя тоже девять жизней, котёнок? -Никакой я тебе не котёнок и не неси чушь, — шиплю, недовольно прищурившись. -Смотри, Сан, как шипит милашка Камьёрнкит, выглядит ещё грознее тебя, — ласково говорит, поглаживая шерсть под подбородком кошки, и добавляет. — А ещё уверяет, что не кот. Я опять невольно залюбовался им, а ещё забыл о своём раздражении, заслушавшись тоном его голоса. Вновь качаю головой, пытаясь взять себя в руки, эта каланча сейчас странно на меня влияет. Смотрю на его тонкие пальцы, зарывающиеся в коричневато-золотистую шерсть, кончики утопают в ней. Марк продолжает ласково бормотать, не сводя глаз с кошки, он довольно сильно меняется рядом с ней. Это животное хорошо на него влияет, а вот он сам продолжает странно на меня влиять. Я уже не раз заставал его здесь, но до этого не чувствовал себя настолько странно и не зависал на его лице. Резко выдыхаю, пытаясь так прийти в себя, и быстро разворачиваюсь, захожу за угол и иду вдоль стены. Уже у двери дома отпустило, чувства пришли в норму, а непонятные мысли перестали изводить. Не спеша дохожу до своего места, сажусь и откидываюсь на спинку стула. За столом пока никого кроме меня нет, размышляю над своим поведением и почему я вдруг так странно себя почувствовал. В реальность возвращает тихий стук, опускаю глаза и вижу напротив Марка. Почему-то кроме нас за столом по-прежнему никого нет. Отсутствие его отца не удивляет, он часто уходит из дома до завтрака, но где его мама, хотя она тоже могла отправиться по делам. В доме всё ещё находится прислуга, один охранник и мой помощник с сиделкой Марка. Находиться с ним наедине за одним столом немного непривычно. Последний раз я составлял ему компанию, когда у него ещё был нарушен аппетит и приходилось следить, чтобы он хоть что-нибудь съедал. Это было довольно давно, поэтому неудивительно, что сейчас мне немного непривычно есть с ним наедине. Чувствую его взгляд и поднимаю глаза, Марк вполне спокойно смотрит и не кривляется. Отодвигаю пустую тарелку и решаю подождать, когда он доест, чтобы не оставлять его одного. Я помню, что Марк любит одиночество, но спешить мне некуда, так что могу спокойно подождать. Всё равно по лестнице я поднимусь быстрее, успею взять необходимое и зайти в его комнату раньше него. Парень отъезжает от стола спустя семь минут, убираю телефон в карман и встаю. Обгоняю его на лестнице, беру необходимое из своей спальни и направляюсь в его комнату. Оказываюсь в ней на минуту раньше владельца, Марк проезжает мимо меня и поворачивается. Собирается перебраться на кровать, но я останавливаю его, спокойно говоря: -Останься в кресле, — он непонимающе выгибает бровь, опустив руки с края кровати на бёдра. — Сегодня у гимнастики с массажем начался двухнедельный перерыв. -Опять будешь появляться здесь не больше двух раз в день? — выжидающе смотрит снизу вверх. -Сегодня начнём новое упражнение, — спокойно отвечаю, открутив крышечку от флакончика с маслом бергамота. — Тебе же вроде бы нравится стоять, так что можешь радоваться, будешь учиться это делать. -Просто стоять? — спокойно смотрит на меня, пока я растираю каплю масла по царапине. -Угу, — киваю и отпускаю его руку, серьёзно смотрю в глаза. — Вставать и находиться в вертикальном положении будешь только при моём присутствии. -А без тебя почему нельзя? — выгибает бровь, слегка наклонившись к моему лицу. -Можно, но если разобьёшь колени, потеряв равновесие, лечить их не буду, — честно твёрдо говорю выпрямляясь. — Как и помогать встать, если застану тебя валяющимся на полу. -Вредный милашка врач, — медленно тянет прищурившись. -Надоедливый пациент, — смотрю свысока и вытягиваю к нему руки. — Хватайся и попытайся самостоятельно встать. Марк внимательно смотрит на мои вытянутые и наполовину согнутые руки. Он поднимает руки с бёдер, проводит пальцами от моих ладоней ближе к локтям. Крепко сжимает пальцами предплечья сверху, я же сжимаю его предплечья снизу. Тянуть его на себя я не собираюсь, так что пусть самостоятельно пытается встать. Это будет хорошей тренировкой для мышц и суставов. Он научится лучше управлять всеми частями ног, возможно, быстрее начнёт лучше сгибать и разгибать колени. Марк слегка хмурится, старательно понемногу сдвигает ноги вперёд, спускает их со ступеньки спустя минуту. Для начала будет достаточно пары минут в стоячем положении, но до этого момента придётся потратить ещё немало времени. Хотя, я с самого начала знал, что так и будет, потому что Марк не сможет самостоятельно быстро встать. Это когда я поднимаю его рывком, то не приходится ждать, но сейчас придётся воздержаться от этого и запастись терпением. Парень крепче сжимает мои руки, надавив на них, внимательно слежу за ним. Марк наклоняется вперёд и старается приподняться, ноги моментально начали подрагивать. Он весь напряжён и сосредоточен, на меня не смотрит, только на свои ноги. Чуть сдвигаю левую ногу назад, приняв более устойчивое положение, и крепко держу пациента за руки. Марк шумно выдыхает и хмурится сильнее, колени с трудом разгибаются, он понемногу выпрямляется. Но после этого почти сразу отклоняется назад, я не позволяю ему вновь сесть, отступив на шаг и утянув его за собой. Марк почти завалился на меня и ещё крепче сжал мои предплечья, причинив этим ощутимый дискомфорт. -Ослабь хватку и старайся не терять равновесия, — спокойно говорю, приподняв голову. -Легче сказать, чем сделать, — бормочет и смотрит на меня, спрашивая. — Сколько стоять? -Две минуты, — чуть отклоняюсь, увеличив расстояние между лицами. -Всего-то? — выгибает бровь, смотря в мои глаза, опустив свои. — Я вставал дольше. -Ты не выстоишь дольше, — уверенно говорю, слегка прищурив глаза. — И я не уверен, что ты вообще выстоишь это время. Марк поджимает губы и отводит глаза, смотрит на наши руки, его указательные пальцы поглаживают кожу на сгибе локтя. Вздыхаю и сверлю его взглядом, продолжая приподнимать голову. В такие моменты меня иногда не устраивает наша разница в росте, и не только потому, что приходится задирать голову, но и из-за неудобства удерживать его в таком положении. Он поднимает глаза, смотрит в мои и слегка наклоняет голову, его взгляд упал на мои губы. Недовольно поджимаю их, уже догадываясь, какие мысли полезли в голову этой каланчи. Хочется оттолкнуть его, предотвращая всё то, что у него сейчас на уме, но нужно потерпеть ещё минуту. Марк немного пошатнулся, а ноги начали мелко дрожать, сильнее всего в коленях. Как я и говорил, с него будет достаточно двух минут, на данный момент больше он не выстоит. Дрожь отвлекла его от разглядывания моих губ, он пытается сосредоточиться. У него не получится побороть дрожь, потому что она вызвана усталостью. А усталость начинает приводить к тому, что он всё чаще шатается, ноги подгибаются, и он почти теряет равновесие. Марк ловит мой взгляд, мельком смотрю на часы на тумбочке и киваю, на его немой вопрос. Отпускаю одну его руку, обнимаю за талию и осторожно разворачиваюсь, Марк быстро садится на кровать. Осматриваю его от макушки до пальцев ног, он почти весь мелко дрожит от усталости и напряжения, но ноги дрожат более заметно. -Устраивайся удобнее, потренируемся в управлении, — спокойно тихо говорю, он разворачивается. Помогает себе руками устроить ноги удобнее, сажусь справа от них и провожу пальцем по стопам, получаю реакцию в виде дёрганья. Чувствительность не падает, это очень хорошо, никакие лекарства для этого по-прежнему не нужны. Кальций, витамины и другие необходимые для организма вещества он получает через продукты. Это полезнее и не менее эффективно горстей лекарств с такими же составляющими элементами веществ. Я давно составил список продуктов, каждый день Марк получает необходимое для организма из этого списка. Аппетит у него нормальный, и он не привередничает, спокойно съедает то, что предлагают. -Согни стопу досюда, — держу палец вытянутым, показываю необходимое расстояние. -Я уже давно могу сильнее согнуть, — спокойно говорит, коснувшись тыльной стороной стопы моего пальца, и давит на него, сильнее сгибая стопу, довольно хороший результат и плавный. — Может, лучше потренироваться с коленями и тазобедренными? -Ну, тогда попробуй согнуть колено, поставив стопу на матрас, — соглашаюсь и внимательно наблюдаю. Его трудолюбие в этих тренировках похвально, за две недели он сумел добиться неплохих результатов. Марк смотрит на правую ногу, понемногу приподнимает её и сгибает в колене. Смотрю на положение ноги, удовлетворённо киваю, ловлю его взгляд и говорю согнуть ногу сильнее. Марк вновь смотрит на неё, не спеша сгибает чуть сильнее, но до конца притянуть к себе не может, тазобедренный сустав не позволяет этого. Не скуплюсь на похвалу, потому что сейчас результат был намного лучше вчерашнего. Продолжаю направлять его, Марк начинает опускать ногу, колено разгибается рывками. Сжимаю его правую щиколотку и говорю повторить всё то же самое с левой ногой. Молча наблюдаю и подмечаю некоторые мелочи, направляю, когда это нужно. Марк тренируется в сидячем положении, по очереди слегка сгибает колени и старается согнуть их сильнее, чтобы упереться стопами в матрас. Ему это удаётся, но с большим трудом, чем в лежачем положении. Хвалю его за хорошие результаты и встаю, собираюсь развернуться, но Марк хватает меня за руку. Он отпускает моё запястье, когда я смотрю на него, и расставляет руки, неуверенно смотря. Вздыхаю и наклоняюсь, обнимаю его за плечи, ерошу волосы и легко улыбаюсь отстраняясь. Покидаю комнату и заворачиваю в спальню, беру историю болезни с тумбочки и сажусь за стол. Записываю увиденные результаты и новое упражнение, его нужно будет повторить вечером. Закрываю историю и откидываюсь на спинку стула, думаю, чем заняться до обеда и решаю прогуляться. Выхожу на улицу, заворачиваю за дом и дохожу до вольера, осматриваю его и нахожу взглядом кошек, они спят в углу на соломенной подстилке. Смотрю на дверь и провожу пальцем по тому месту, где торчал гвоздь, Марк хорошо забил его. Вздыхаю и иду в сад, посижу в беседке и проверю почту. Здесь немного прохладней, включаю телефон и не спеша просматриваю некоторые письма. Проверяю вакансии, но ничего нового не появилось, похоже, что я ещё не скоро устроюсь в больницу. Пока меня это не беспокоит, сейчас у меня есть работа, а заработанной суммы ещё надолго хватит, можно сильно не переживать по поводу денег. Мысли и телефон помогли незаметно скоротать время, иду за необходимым инвентарём для плавания. Сегодня Марк довольно часто будет стоять, он должен быть довольным, ему же это нравится. Ждать его не приходится, он оказался возле бассейна раньше меня. Пристёгиваю пояс, вручаю ему гантели и поднимаю, затаскиваю в воду. В спокойной обстановке и непринуждённом разговоре полчаса проходят быстро. Осторожно усаживаю его в кресло и протягиваю полотенце, вытираюсь и направляюсь в спальню. По пути думаю о том, что сегодня Марк почти не раздражает меня, было бы превосходно, если бы так прошли оставшиеся месяцы. Но, наверное, этот день исключение и завтра парень вновь начнёт всячески доставать меня. Обед проводим вдвоём, на мой вопрос Марк ответил, что его родители отправились навещать родственника. Его бы тоже взяли с собой если бы не лечение, но то, что Марк остался здесь только порадовало его. В спальне вновь смазываю маслом его царапину, а после растираю травяной крем, тщательно втирая его в кожу ног. Немного наблюдаю за ним, пока он тренируется, Марк старается чаще сгибать колени, чтобы они лучше двигались. Даю пару наставлений и, пригрозив, чтобы не смел перенапрягать мышцы, иду к себе. Времени до ужина ещё много, решаю часть скоротать за просмотром сериала. В комнате понемногу темнеет, телевизор освещает её, выключаю его и встаю. Иду на улицу, сейчас здесь прохладно, небо всё сильнее темнеет, неторопливо дохожу до сада. Поднимаю голову и вижу Марка в беседке, он опустил голову на сложенные руки. Марк поднимает голову, услышав мои шаги, сажусь напротив и осматриваю его лицо, подвесной фонарь освещает беседку. Говорить лень, как и идти в другое место, поэтому не сдвигаюсь с места. Марк слегка ухмыляется и немного наклоняется к моему лицу. В очередной раз за сегодня сверлит взглядом мои губы, заставив поджать их. Это вновь начинает раздражать, а в голове опять мелькнула одна мысль, заставившая нахмуриться. Если он получит то, чего столько добивается, отстанет ли от меня? Марк наклоняется ближе, смотрю в его глаза и быстро наклоняюсь, смяв его губы своими, он распахнул глаза в удивлении. Отстраняюсь, но Марк притягивает меня обратно, запустив пальцы в волосы на затылке и мягко поцеловав. Прищуриваюсь и больше на автомате двигаю губами, стараясь не думать о происходящем. Полностью прихожу в себя, когда юркий язык проскользнул в рот, столкнувшись с моим. Кусаю Марка за губу, заставив дёрнуться и тихо зашипеть отстранившись. Я не рассчитал силу, на губе проступила капля крови. Смотрю на неё и поджимаю губы, стараюсь не думать о поцелуе и мягких чужих губах. Марк проходится языком по губе и открывает рот, но я заговариваю первым: -Ты получил то, чего столько добивался, — спокойно говорю и серьёзно смотрю в его удивлённые глаза. — А теперь прекрати доставать меня и больше не лезь ко мне. Он вновь хочет заговорить, но я быстро встаю и шустро иду к выходу из сада. Останавливаюсь возле него и касаюсь пальцами губ, цокаю от мыслей и с силой провожу по губам ладонью. Быстро иду в дом, спешно преодолеваю лестницу и прижимаюсь спиной к двери, оказавшись в спальне. Сижу здесь до ужина, нехотя спускаюсь на первый этаж и невольно радуюсь родителям Марка. Потому что выслушивать его мнение о произошедшем в саду нет желания, как и отвечать на вопросы. Он сверлит меня взглядом, но я не обращаю внимания, первым заканчиваю с едой. Избегать Марка я не могу, хоть и есть такое желание, мне нужно провести вечернюю процедуру. Вздыхаю и поворачиваю в сторону его спальни, жду Марка в кресле. Когда он появляется, встаю напротив него и дожидаюсь, пока он встанет. Эти пару минут стоячего положения показались вечностью. Я не смотрел в глаза Марка, он же не сводил с меня глаз и почему-то молчал, что для меня странно. Ведь кроме нас в комнате никого и, зная этого парня, его молчание вызывает непонимание. Пересиливаю себя и смотрю в его глаза, помогая сесть на кровать, его спокойствие даже настораживает. Идя к себе, я думал о своём поступке и как бы не пришлось пожалеть о нём.