0654335

      А дальше всё как в тумане: перебежка за стойку ресепшена, перевод дыхания, выслушивание ругани Тэхёна о медлительности, и, наконец-то, выход. Дверь сделала это ночное рандеву, оказавшись совершенно не скрипящей и не запертой на замок. То ли Ёнджун постарался, то ли охрана слабенькая.       Бомгю, сдувая чёлку с лица, оборачивается вслед главному помощнику, показывая длинный язык. Тот не реагирует, но и без того всем было ясно, как он зол на своё провалившееся предчувствие. А этот хиленький практикант казался таким безнадежным…       — Всё, спина не выдерживает, — Бомгю приседает, чтобы сбросить Тэ со своей больной спины, перед этим пересекая территорию самого лечебного учреждения. Но чужие руки на шее сходятся в ещё более прочном замке.       — Куда?! Мне нельзя на земле сидеть, мало того, что весь грязный буду, так ещё никуда и не пустят.       — Значит, на лавочку сброшу, как человек без определенного места жительства будешь куковать.       — Какой Вы правильный молодой человек.       Практикант, видя цель и не замечая преград, быстро находит нужное пристанище для Тэхёна, сваливая того на деревяшки, и следом приземляясь рядом.       — А это оказалось намного проще, чем я себе представлял… — одышка всё никак не проходила, а биение сердца только усугубляло и без того не самую благоприятную ситуацию. Бывший спортсмен, приподнявшись, в знак утешения похлопал того по спине.       — А я о чем? Если бы это было чересчур экстремально, я бы в жизни тебя никуда не потащил, — Кан был всегда уверен в своих предположениях и решениях. По секрету говоря, его планы срабатывали пятьдесят на пятьдесят, однако, казалось, его уверенность не становилась меньше с каждым разом.       Гю отряхивает спину и копчик, параллельно бубня что-то о скорой чистке обуви Тэ, которую вообще не помешало бы выкинуть к чертям. От такой пары с мусорки даже ремонт отмахнется.       — Ну давай, мой спутник, куда держать путь? — он делает небольшую разминку, которой раньше любил поднимать себе настроение в шесть утра перед сложным учебным днём в школе. Понимает ведь, дальше его спина хоть пополам треснет и свернётся в три погибели — должен донести многострадального до злосчастного торгового центра. Юноша оборачивается к инвалиду спиной, немного приседая и готовя отдохнувшие руки.– Запрыгивай. Надеюсь, нам недалеко, а то сам поползешь.       Тэхён с ухмылкой ловко забирается тому на спину, так же охватывая шею руками.       Пот со лба Бомгю потихоньку собирает спортивная чёрная повязка, которую он не зря сегодня нацепил прямо на бегу, опаздывая на подработку.       — Нам сейчас прямо примерно минут семь топать, потом на автобус любой запрыгнем. Они тут все по одному маршруту, через тц едут.       — Я же сказал, денег на карте нет, чем платить будем?       — Да не заводись ты. Зайцем проскочим.       — Ага, а мне потом пять тысяч по лбу прилетят. Ты то, дорогой мой, инвалидишка, а я обычный бедный студент, которого жизнь в край не жалеет.       — Не ной, чем быстрее пойдём, тем раньше будем на месте.

***

      В эту ночь они словно махнулись ролями: Бомгю был обычным тружеником, а Тэхён напротив — про что-то все время болтал и старательно вещал. В основном о своей любви к торговым центрам и Марвел, об обожании ночных фонарей и лёгкого морозца на щеках и в носу. Но сейчас, к счастью обоих наступало долгожданное «бабье лето», в честь которого можно было вновь зарыть куртки и пальто в дальний угол шкафа, наслаждаясь последними тёплыми буднями. Потому и Тэхён, в своём растянутом и тонком свитере чувствовал себя более чем прекрасно, а на Гю из тёплых вещей была лишь любимая серая кофта, заказанная с левого сайта по последней ссылке в гугле.       Зайцем, к слову, они всё-таки доехали с ветерком, правда это стоило умения размышлять прошлого гимнаста, который так яро доказывал, что в два часа ночи никакого кондуктора в помине не будет, и что он, в отличие от некоторых, преспокойно отсыпается в уютной кровати.       Бомгю, в свою очередь, не всегда выкупал приколы с больным за своей спиной, ведь тогда получалось, он работал для него полноценным транспортом. И бесплатным, к тому же, кормящим и выслушивающим!       — Пришли… — Кан поднимает оленьи глаза к светящейся вывеске, которая украшала весьма скудное название самого комплекса.       Практикант даёт себе паузу на передышку, даже не интересуясь тем, зачем плелся сюда с грузом в пятьдесят килограмм. И не узнал бы, если бы не поднял голову после лёгкого удара рукой по затылку от Тэхёна.       — Если он будет закрыт, клянусь, до больницы сам к утру доползать будешь.       Двое хулиганов подходят к стеклянным, навороченным дверям, и без особых усилий попадая внутрь, сразу натыкаются на кучу стендов с афишей сегодняшних сеансов, которых осталось буквально штук пять.       — Да, тут и правда красиво… А ещё дорого наверняка, — Бомгю между тем читает описания фильмов с прикольными обложками, не отдавая предпочтения ни одному сюжету из представленных.       — Не начинай только… О, смотри, — Палец с колечком в виде лягушки тыкает в правый верхний угол экрана, где смутно вырисовывалось «Тихое место 1».– Видел в интернете новости о премьере этого фильма. Она состоялась всего несколько дней назад, но уже конкретно так зафорсили…       — Но это же ужасы!       — Ну да, поэтому я предлагаю пойти именно туда.       — То есть ты спокойно реагируешь на то, что мы будем совершенно одни в огромном зале, смотреть ужастик, и выйдем с сеанса в такой же пустой торговый центр? С ума не сходи!       — Это ты с ума не сходи, а то понапридумываешь ещё что-нибудь похлеще, — Тэхён лезет в один из карманов Гю, а тот успевает обозвать того невоспитанным воришкой, пока не понял, что деньги-то все у него.       — А если прям так стрёмно, можешь посидеть здесь один, — Бомгю наконец доходит до удобной лавочки, сбрасывая туда тяжёлую тушку. Его суставы на завтра точно не скажут своему хозяину «спасибо» за такое путешествие. — Совершенно один. Внизу только охранник, и то не уверен, что он не уснёт минут через десять, — по глазам практиканта было с самого начала понятно — доверчивый и наивный. Вот и сейчас, тот сидит, со страхом в глазах выслушивая все причитания хитреца Тэхёна. — Ой, а на пятом этаже почему-то свет погас…       — Да иду я, иду! — Бомгю цокает, выхватывая смятые купюры из чужого кармана и направляясь на кассу, пока инвалид мысленно любуется своими манипуляциями.       «И всё же, будет так забавно после фильма над этой болтушкой прикалываться… Это сколькими способами можно будет его напугать? А если в зале сделать вид, будто двери заблокировали? Он же поверит… Хах, всё-таки хорошо что именно его ко мне поставили, такой глупенький иногда». И Тэ даже не задумывался, как много сегодня он уделяет внимание этому, с его слов, «глупенькому». Возможно, из-за этих бешеных эмоций, с которыми он и уговорил интерна на побег, а, возможно, просто долго в рыбу под водой играл. Молчал, просто так ни слова не вытянешь, лишь с Ёнджуном мог себе позволить такую милость, и то, далеко не всегда.       Гю идёт размашистой походкой обратно, с двумя билетиками меж пальцев, размахивая ими словно веером.       — В конце года столько с тебя долгов насобираю, уже чувствую. Если ты, конечно, не вышвырнешь меня прежде, — Бомгю украдкой показывает язык, вручая матовый листочек в чужие руки.       — Заплатил вроде за нас я, а долги, почему-то, полетят именно на угощающего.       — Уверен, кроме этих смятых заначек у тебя ни черта не осталось. Разве не согласен?       — Согласен, но ты выбрал неподходящую ситуацию, чтобы напомнить мне об этом!       Практикант тем временем преспокойно пропускает все возмущения мимо ушей, перечитывая всю информацию на несчастных билетах. Или стараясь успокоить свои трясущиеся коленки, это как посмотреть.       — Пойдём, пока доползём до нужного зала — ещё сутки пройдут, — бедный студент взгромождает инвалида на спину, чувствуя, что такого короткого отдыха точно недостаточно. Он же не может его так вечно таскать, правда? Надо срочно придумывать какой-нибудь другой способ перемещения этого чокнутого (по мнению некоторых) юноши. — Пока будем смотреть кино, подумай, пожалуйста, как бы нам тебя дальше таскать по всему тц.       — А чего, всё что ли? Спина-то старческая досталась?       — Я тебя предупреждал, что будет вот за такие высказывания, — он осматривает весь коридор в поисках нужного номера. Сказали, он будет светиться ярко-красным светом… Самое то для ужасающей атмосферы.       — Ты хоть какие места нам занял? — Тихо вздыхает Тэхён.       — Посередине прям, по мне — там самые нормальные места. Но с нами будет ещё кто-то сидеть, так что я переживаю чуть меньше, можешь не волноваться.       — Я волновался? — и за это тот получает по своему копчику, видимо, чтобы ощутил ту же боль, что и старший.       Хулиганы проходят в тёмный зал, по углам слабо освещенный фонарями, и Бомгю пытается максимально быстро дойти до своего ряда, чтобы, наконец, припарковать раненого.       Практикант аккуратно опускает младшего на велюровое сиденье, проверяя, на месте ли оставшиеся драгоценные сбережения.       — Сиди тут, я мигом сбегаю и куплю нам что-нибудь перекусить. Всё равно реклама полфильма займет… Тебе взять что-нибудь в Макдональдсе?       — Хочу хэппи мил, там сейчас новая коллекция с фигурками от Марвел.       — Какой же ты всё-таки ребёнок.       — Кстати, не боишься один-то?       — Да когда ж ты заткнешься.       Тэхён хихикает, вальяжно расслабляясь на кресле. Это что, у него, получается, появилась бесплатная служанка? Грубая, правда, разговорчивая, зато на курсы по готовке ходит. И что он только ещё не знает о Бомгю…       Этот бедный студент, как оказалось, не такой уж и бедный! Где-то около центра есть своя студия, в которой он проживает на своих редких каникулах, в крайнем случае — во время болезней. А болеет он часто, что свойственно прогульщикам. А ещё на флейте может сыграть, самые азы, но сыграть; приготовит хоть весь шведский стол на всю армянскую семью, дай только рецепт в руки, тут же сделает всё на высшем классе. Ну и, конечно же, в медицине шарит. Если бы не его убивающая лень, может, и правда, стал бы таким желанным «лучшим студентом», однако ежедневные пропуски дают о себе знать и никогда не упускают возможность напомнить о своём существовании.

***

      Периодически шуршащая пачка чипсов по соседству раздражала в особенности Тэхёна, которому было необходимо сохранение атмосферы фильма целиком и полностью. А вот Гю только и мог, что нервно наматывать уже вторую порцию (даже не свою), пугаясь каждого неаккуратного звука в фильме. На худощавых коленках одного стояла коробка с четырьмя наггетсами, немного картошки фри и, конечно же, мини-игрушка в виде капитана Америки, которую Кан бережно положил к себе в ладони, находя этот подарок весьма милым. Пусть и чисто по его просьбе.       Как рассказывал он же во время долгой рекламы перед началом сего спектакля с дрожащем Гю, у этого фильма, пусть и многими полюбившимся, было более чем тридцать процентов смотрящих, которые высказывались, что это «самый скучный фильм, который я смотрел». Именно на этих словах студент, казалось бы, успокоился, ведь нечего бояться недо-ужастика. Надо было себя настраивать на лучшее.       Но, впрочем, как и всегда, сейчас этот самый Гю был готов хоть на коленки к наглецу запрыгнуть, лишь бы куда-нибудь спрятаться да не видеть и не слышать этого гнетущего молчания.       Даже тот самый «кто-то» не пришёл на просмотр, а ведь Бомгю так надеялся…       Их сеанс подходил к концу; Тэхён сидел с открытым ртом, боясь двинуться с места, у младшего же с начала фильма онемели все конечности, только зубы продолжали пережёвывать бесконечные чипсы.       Субтитры показались из-за тёмного секундного экрана, и те потихоньку поползли вверх, желая перечислить весь список создателей. Которые, к слову, по длительности ровно такие же, как и сам фильм.       — Воу… — Кан откидывается на пружинящую спинку сиденья, давая, наконец, своим мышцам очнуться и сбавить напряжение во всём теле. — Мне даже перехотелось издавать вообще какие либо звуки, — глаза из-под чёлки теперь смотрели чётко на Бомгю под эффектом. — И ты притих. Надо тебе почаще такие фильмы включать.       — Никогда, слышишь, никогда тебя больше не послушаю, — тихий голос можно было еле различить среди звона в ушах. Теперь он воспринимает фильм в реальности, всё потеряно.       — А чего шёпотом, неужели так проникся? — другому лишь бы поиздеваться. Да, он такая же чувствительная натура, которая может не отходить от фильма ещё несколько часов (а может и дней) после его конца, но уж точно знает, где заканчивается реальность и начинаются выдумки. Гю, видимо, это вообще не контролирует.       — Мне кажется, что сейчас вылезет эта тварь вон из того угла, — практикант боязливо кивает головой в другой конец зала. — Зачем я сюда пошёл, боже, спать теперь неделю с ночником буду… И всё из-за тебя!       — Наш взрослый ребёнок снова испугался и хочет, чтобы пришла мама и рассказала ему сказку, а злой дядя, который затащил насильно в этот зал, никогда не попадался ему на глаза. Как трогательно.       — Я ни слова не говорил про маму! И если ты не знаешь, у каждого человека есть свои фобии, а бывают ещё и очень впечатлительные. Не делай вид, будто ты самый токсичный человек на планете, это не делает тебя крутым.       — В общем, давай, учимся разговаривать нормально, и шуруем отсюда. Я бы хотел ещё куда-нибудь успеть сходить, до рассвета желательно.       — Но мама всё-таки была права, когда советовала не общаться с такими…

***

      Младший чуть ли не на цыпочках выходит из кинотеатра, воровато оглядываясь по сторонам. Во время прилива такого адреналина этот Тэхён и правда был самым обыкновенным пёрышком, которого не стоит ни единого труда тащить на себе. Сейчас его заботило только одно — оставаться тихим в любой ситуации.       — Ну ладно, я согласен поиграть с тобой в эту странную игру, — когда они выходят на огромный, абсолютный пустой последний этаж, становится не по себе и Тэхёну в том числе. Теперь они оба, как самые настоящие чокнутые, тихонько перешептывались.       — Если ты будешь шуметь, я тебя скину.       — А я схвачу тебя за ногу, и полетишь вместе со мной носом в плитку.       Но если встать на место охранника и смотреть по камерам, что делают единственные посетители торгового центра, выходит максимально комическая картина. А ведь они просто старались не спугнуть монстра, существование которого было реально только в их головах.       Этот тусклый свет, некоторые магазины, ещё с вечера закрытые пластмассовыми шторами; тёмные концы коридоров, что выглядели как самые настоящие убежища для этих «тварей».       — Может, тебе успокоительного дать?       — Опять издеваешься?              — Ты так трясешься, тут даже я боюсь шутить над этим… — Бомгю поочерёдно разминает свои ступни, замечая, как явно выставляет на публику своё детское чрезмерное воображение. Когда-нибудь он повзрослеет, но точно не сегодня. — Вот только не надо снова начинать, что это я виноват. Мог бы не идти, у тебя был выбор.       — Забей, давай лучше на первый топать, атмосфера там выглядит куда безопаснее.       На следующий день в универе, он уверен, Субин его не признаёт — разве кто-то будет ожидать накаченного юношу, который стал достойным соперником Рэю Робинсону? Гю же в качалку у нас шастает каждый день в семь утра, но никак не помогает встать на ноги «беспомощному» инвалиду.       — А я вот что хотел сказать… — острый подбородок укладывается на макушку младшего, пока эскалатор не спеша перебирает ступени вниз. — Мне нравятся твои ногти.       — Ого, тебе может что-то нравится во мне? — Бомгю был весьма польщён неожиданным комплиментом.– Но ты не мог это сказать от чистого сердца, так ведь? Говори, давай, чего надо.       — Ну… — Кан мнётся, оглядывая ближайшие открытые отделы.– Я такие же хочу.       Бедный студент ухмыляется, изначально предполагая такого типа ответ. Ну не может быть, чтобы парень, который без ума от рок-групп и у которого разрисованные цветными маркерами кеды, не имел чёрный лак на ногтях!       — А чего раньше молчал? Я ж не жую, сразу глотаю, — Бомгю потихоньку приходил в чувство, но все ещё не переставая прокручивать некоторые жуткие события из фильма. В общем, как говорится — «я не трус, но я боюсь».       Юноша, с целой махиной за спиной, ищет свой любимый «BeautyNet», где он часто закупался глиной для своих непослушных волос. Хотя, в данный момент им подошёл бы любой прилавок, где можно было бы взять дешёвый чёрный лак. Не факт, правда, что после него чужие ногти не отвалятся, но выбора не было. Сегодня не хотелось загонять себя в рамки и следовать правилам.       — Вон там, смотри, — Бомгю оборачивается, радуясь той заветной розово-белой вывеске прямо посреди этажа. Зрение давно не помешало бы проверить.       А парню только в радость разогнуть спину, одиноко оставив Тэхёна на диванчике перед каким-то состоятельным кафе.       На стеклянных полках как всегда тысячи брендовых стендов с различными пробниками туши, румян, помад и всего того, чем так любят в наше время краситься. Чуть дальше, пройти между низеньких стеллажей, и в глаза тут же ударяют пёстрые лаки, в первых рядах которых находились неоновые, стандартные и нюдовые.       Юноша со съезжающей повязкой на лбу выуживает смоляной оттенок из самых закромов, даже не смотря на цену, маршируя прямо к кассе. Деньги всё равно с Тэхена капают, ему работу мастера выполни — и свободен.       — С вас десять тысяч вон, — Бомгю лишь натягивает уголки губ, и совершенно не щадя чужого кошелька, выкладывает всё до копеечки на небольшое блюдце. Почти ровно получилось.       — Наличными.       — Спасибо за покупку, до свидания!       Парень берёт свою чёрную брендовую мини-баночку, вместе со сдачей запихивая в бумажный пакет с банальным рисунком сакуры, весь такой девчачий-девчачий. Бомгю бы явно предложил им сменить дизайн на более современный.       — Держите, принцесса, пакетик с лиловыми и розовыми цветочками только для Вас, — и даже не кидает ведь, спокойно отдает в руки, следом с ногами запрыгивая на тёмно-оранжевый диванчик. Денег чужих хоть немного, да стало жалко.       — Спасибо Вам большое, принц, но Вы облажались и взяли самый дорогой, который можно было только отыскать. Вы такой не милующий.       — Давай сюда обратно, — Гю тут же выхватывает баночку себе, быстренько прокручивает колпачок в пальцах и жмурится от неприятного запаха, ударяющего прямо в ноздри. — А теперь свою ручку, пожалуйста. — Юноша подсаживается чуть ближе, заставляя и Тэхёна сесть в ту же позу лотоса. Разве есть что-то лучше, чем сидеть в торговом центре в почти четыре часа утра, после фильма про монстров и красить чёрным лаком друг другу ногти? Не думаю. Это их собственный, неповторимый вайб.       Тэхён рассматривал ссадины на чужих ладонях. Рассматривал и слабые следы от когтей котёнка, стёртый лак с большого пальца и еле видные, бледные косточки. Это всё казалось таким по-своему эстетичным и совершенно не типичным, особенным.       — Чего так уставился?       — Да вот, любуюсь, как ты криво кисточкой возюкаешь.       — Сейчас сам себе мастером будешь, а ещё и транспортом до дома!       — Опять криво…              Бомгю цокает, подтирая выезжающий чёрный мазок кончиком своей кофты. Когда он в процессе работы, ему любые подручные средства сгодятся.

***

      — Принимай работу.       Кан вертит запястья перед собой, в душе неистово ликуя. Теперь он выглядит, как один из его рокерских кумиров, осталось доделать буквально пару штрихов! Покрасить волосы, или, купить юбку, к примеру…       — Хорошо, это стоило своих денег.       — Мои кривые возюканья кисточкой?       — Не злопамятствуй, я просто пошутил, — и Тэхён даже слегка улыбается, дуя поочерёдно на каждый из ноготков, чтобы побыстрее высохли.       — Так, нам сейчас всё равно на выход, а я видел продуктовый там. Всё равно с таким тобой ничего тут особо не поделаешь…       — Ну, уж извини, такой я теперь человек — с ограниченными возможностями. Сам не в восторге, — между тем фигурка капитана Америки вновь оказывается сжата в небольшом кулачке, давая некое успокоение для души. Можно сказать, сувенир из путешествия.       — Не перебивай. Я хотел предупредить, чтобы ты не удивлялся, если мы немного отклонимся от маршрута и зайдём в продуктовый.       — С тобой уже ничего не удивительно, так что мне было бы фиолетово.       Ночные гулёны потихоньку встают с нагретых мест, уверенно следуя до самого лучшего места в мире. Еда действительно была одной из тех вещей, которая могла приподнять настроение в абсолютно любой ситуации, конечно, кроме самой невыносимой и безвыходной.       Именно поэтому у бедного студента было своё бедное успокоение — батончик с шоколадной крошкой. Он не помнит, с какого момента полюбил это лакомство, но уверен, что эта настоящая любовь с самого детства. Или просто не хотел искать других вариантов возникновения этого чувства.       — Поделишься?       — Разбежался. Это я себе такой утешительный приз делаю, чтобы была мотивация тебя дальше тащить.       Гю уже было выруливает из отдела, как в его мини-мозг приходит довольно стоящая идея: вон те тележки, которые без дела стоят… Им нужно было гораздо лучшее применение, чем просто стоять и пылиться в зале.       — Запрыгивай, — прежний шепот опять возвращается, такой же волнительный, но в разы увереннее.       — Думал, ты меня хорошим делам учить будешь, а тут от меня нахватался. Поддерживаю это движение! — Тэхён, прекрасно зная, что их снимают около трёх, а то и более камер, легко усаживается в просторной телеге, хватаясь покрепче за самые края. — Гони.       Никто из них даже не предполагал, что их уход будет таким… Весёлым. Некоторое время, где-то позади ещё слышались крики продавщицы, но через километр всё окончательно стихло. Всё-таки, на эти тележки, которые вывозят бабки из магазинов, по большому счету всем плевать, забывая оставить, а в этой тухлой больнице их с собаками не сыщешь.

***

      — Всё, больше не могу везти… — Бомгю тормозит на каком-то более менее освещённом переулке возле автобусной остановки, измотанно упираясь руками в дрожащие коленки. Никогда не таскал собственность магазинов. — Ты на меня… Так плохо влияешь…       — Отдышись сначала, ни слова не разобрать, — отдыхающим «привет», как говорится, ведь Тэхён нисколько не запыхался и вообще чувствовал себя прекрасно, сидя в уютной тележке — ещё бы жизнь была не бесподобной.       — Говорю, надо поменьше контактировать с тобой, а то к концу осени совсем отупею и пойду банки энергетиков по карманам распихивать.       — Голова у тебя на плечах есть, так что вряд ли, — тёплый свет фонаря щипал глаза с непривычки. Тэхён же просто был счастлив, что не он катит эту несчастную телегу.       — Послушай, автобусы уже не ходят, а самим нам далеко добираться… Предлагаю вызывать такси.       — Только потом обязательно отдашь! И так все деньги почти потратил…       — Неужели ещё и я останусь виноватым?       — Вызывай такси своё уже.       На поцарапанном экране в режиме энергосбережения виднелась красная батарея со значком «3%», а Бомгю, как на зло, забыл свой навороченный повербанк, молясь, чтобы хватило «последнего глотка воздуха» вызвать очередного водителя с Кавказа. А телефоны, к слову, сейчас к холоду совсем не стрессоустойчивы…       — Всё, наш номер сто пятьдесят пятый, белый хёндай. Приедет буквально через две минуты, так что надо придумать, как тебя в салон запихивать будем.       — Просто закинешь и всё, делов-то.       — Ладно, и правда, как-нибудь разберемся. Лучше тележку в кусты спрятать, а то подумают чего о нас…       Двое оперативно маскируют свой позаимствованный (!) транспорт где-то поодаль главной дороги, А Тэ вновь оказывается на тёплой спине младшего. Вот так и катается весь день, в прямом смысле, свесив ножки.       — А ты хоть какой адрес ввёл? Верный?       — А, так мы сначала ко мне заедем, а потом ты как-нибудь один до больницы. Не волнуйся, доплатишь ещё чуть-чуть и тебя довезут с ветерком.       — Чего? Ты меня, конечно, извини, но давай-ка лучше до больницы, чтобы ты там меня провел в палату, а потом свалил на все четыре стороны. Я сам не доеду ведь!       — Мне завтра вставать в универ, как по-твоему?       — Ты разве не ко мне с утра?       — Нет, конечно! По выходным я тоже занятой, если ты не знал. Когда же получится нормально начать подготовку к зимней сессии…       — Ты бы мог взять больничный, а сегодня переночевать у нас в корпусе, все счастливы и здоровы.       — Почему ты не хочешь понимать, я и так не самый похвальный студент, да ещё и лектор меня прибьёт, если третью пару отсутствовать буду.       — А чего так? Вон как за свою учебу топишь, а прогульщик ещё тот.       — У людей тоже бывают проблемы, знаешь ли, — Бомгю открывает дверь подъехавшего такси, но все же не переставая пререкаться. — Тебя даже могут проводить до двери, а там Ён встретит, у меня уже есть его номер, не проблема будет попросить об одолжение. Вы же друзья, или как там?       — Меняй давай адрес, это слишком запарно. Сегодня платил за нас я, будь добр, на такси за мои сбережения отвезти меня до моего же адреса.       — Я слишком упрямый для этого, а ещё не совсем твои гроши сейчас тратим, я свои тоже от сердца отрываю. Копейки-то всё-таки были.       — Парни, выяснять свои любовные отношения будете у себя дома, а сейчас не задерживайте машину, иначе включу режим ожидания, и деньги в тот же миг покапают с вашего кошелька. Можете не сомневаться.       Оба, как две капли воды, хмурятся, и даже невольно отворачиваются друг от друга, пытаясь показать, что они вообще знакомы пару минут от силы.       Тэхён оказывается грубо запихнутым в самый конец сидений, а Бомгю просто невежливо занимает почти всё пространство на их местах, больше не желая как-то контактировать с этим кретином.       — Можно было бы поаккуратней, — инвалид всё раздумывал, как будет проходить операция по возвращению его в свою же палату. Неужели Ёнджун настолько преисполнился в своём сознании, что сможет составить настолько продуманный и аккуратный план? Он сомневается.       «Привет, встретишь Тэхёна на такси? Я не смогу вам помочь», — медленно печатает Гю. До его дома минимум час, а обратно до больницы… Можно в принципе до утра никуда не возвращаться, только к утреннему осмотру нарисоваться, чтобы претензий не было ни к кому.       «Йоу, а чего вы так долго шляетесь? Если нас запалят, всю вину на тебя спущу, уж извини», — и противный смайлик в конце, пожимающий плечами. Один процент.       «Выходи через час на улицу, и жди это грёбанное такси. Прошу, меня отчислят, если завтра не появлюсь на учёбе вовремя».       Экран тут же погасает, но последние сообщение всё же успело засветиться двумя галочками.       На часах пробило полпятого.