0654335

      — Почему ты так долго? — если бы не существовало довольно яркого отличия Тэхёна от «нормального» человека, он наверняка бы вскочил с кровати с целью напоминания, что кто-то тоже может слечь с инвалидностью с такими опозданиями. Но пока он наполовину обездвижен, поэтому просто сверлит своего пилюлькина холодным взглядом.       — Представляешь, мне ещё пришлось домой возвращаться, когда почти до электрички дотопал, потому что рецепты для твоих дебильных препаратов забыл. Потом со смятыми бумажками по пути в аптеку заезжал, там же выкупал эти препараты, а потом за мной вообще чуть стая собак не увязалась… Дикие животные! Сегодня было такое кошмарное утро, — параллельно Гю раскладывал свои тарелки да термосы для Тэхёна по всей тумбочке, также распаковывая две белые коробочки с лекарствами.       — Мог бы просто ответить «всё, как всегда», я бы понял.       Кан выуживает себе одну серебристую пластинку с объёмными таблетками, рассматривая ту под разными углами. Такие ему ещё в глотку не пихали, а, значит, не стоит отказываться попробовать.       — И, кстати, ты меня опять заблокировал. Ни разу не видел человека, которому бы приносило это такой кайф.       — Анекдот про улитку в баре давно не актуальный, держу в курсе.       — Но смешно же! Если ты так ёрничаешь только из-за неактуальности, то это глупо. И не забудь меня разблокировать.       Тэхён искренне не понимает, зачем ему это, ведь о своих опозданиях не предупреждает, жизненно важные вопросы не задаёт (или вопрос про цвет трусов можно считать таковым?), только тупые анекдоты да первые пришедшие на ум мысли. Как личный дневник ведёт… Он довольно задорный и общительный, не может быть такого, чтобы почесать языком было не с кем.       — Итак, рад сообщить, что у нас сегодня трёхчасовая прогулка по плану! — Тэхён бросает неодобрительный взгляд. — Это меня медсестра какая-то в коридоре перехватила и попросила об этом. Думаешь, сам бы я попёрся в компании ворчливого зануды на такую длинную дистанцию?       Пластмассовая тарелка потихоньку украшается немного тухлыми на вид блинчиками со сгущенкой, а рядом ставится серая кружка с ягодной заваркой внутри. Тэхён не любил есть много с утра, и этот непрезентабельный вид завтрака его особенно не радовал.       — Тогда какой у нас маршрут? — костлявые руки забирают своё любезно преподнесённое угощение на вытянутые коленки, а сам Кан старательно делает вид, что вот-вот съест это всё в один присест. Лучше бы Ёнджуну отдал, и так сидит питается на деньги своего кореша…       — Я сейчас пошарю в интернете, посмотрю, где есть ближайшие парки и набережные. Может, интересные местечки есть поблизости, хотя вряд ли в такой глуши кто-то ещё живой бродит… Максимум пьяный.       — А ты пьёшь вообще?       — Даже если бы пил, ни капли с тобой не разделил. Ещё как сбросишь меня с окна пятого этажа, пьяного в стельку и ничего не соображающего.       — В твоих глазах я чёртов убийца…       В некотором роде слова Тэхёна имели определённый смысл, ведь спина Бомгю продолжала болеть на протяжении всех выходных, и сегодня, к слову, ей ни разу не лучше. Так что сообщения «ожидайте в соседней палате с исправлением позвоночника» оставалось ждать совсем недолго. Или вообще не ждать, кто-то второй раз успел улететь в чёрный список.       Пока Гю до определённого момента малозаметно заглядывал Тэхёну в глаза, было всё вполне хорошо. Но стоило отдать свой скудный завтрак и наконец поближе рассмотреть чужое лицо, речевой запас на сегодня вновь пополнился до ста процентов.       — Тэхён, чёрт возьми, когда ты успел нахвататься синяков?       — То, что ты отправил Ёнджуна встречать меня из такси, тебе что нибудь говорит? — одна бровь невольно дёргается, делая взгляд более строгим. — У него рука-то сломана, если ты, бедный, забыл об этом, доехав в комфорте до самого подъезда, в общем, я чуть не полетел с окна. Он даже придержать меня нормально не мог, бездарь… А знаешь, как на лифте поднимались? Думали, трос оборвётся, да слетим мы нахуй, этот все кнопки в темноте перенажимал, лампочку только на секунды две вырубили.       — Ну вы умники, хотя бы пластырем додумались залепить эти фиолетовые следы приключений… — Бомгю сконфуженно выдыхает, поджимая губы, и рыщет по всем ящикам лечебной тумбочки, чтобы найти, в лучшем случае, заживляющую мазь. — Ладно, теперь буду тебя до самой кровати доводить, без каких-то там Ёнджунов. Он, кстати, как себя чувствует?       — Такие же фингалы на пол-лица, со мной вместе же с лестницы скатился. Но медсестра с ним сейчас возится, пластыри да таблетки. Я, на удивление, не такой потрёпанный добрался, вот меня и решили оставить в покое.       — Эх вы… — Гю легонько ерошит мягкие пряди чужих волос, невольно улыбаясь. Пусть и молчаливый, но когда дело касается реально важных тем, не скупится на лишние минуты разговора. Разговора с человеком, который, возможно, в этом нуждается.

***

      Синицы перебрасывались отрывистыми свистками между собой, привлекая этим внимание одиноких людей, шагающих по тропинкам. Люди в компании же не слушали их переговоров, наслаждаясь теми, которых более-менее понимали.       Чайки были спокойнее: рассекали прохладный воздух над широкой рекой крыльями, давая себе передохнуть и изредка садясь на каменные ледяные бортики.       Середина октября, если не вдаваться в счёт, — дело ближе к ноябрю.       Относительно скоро будет противный снег, который сначала ты путаешь с дождём и называешь его раздражающим, мол, покапает и перестанет. Потом на смену придут дожди, уже без надоевшего снега. Будут капли барабанить по стёклам домов, стекая на землю, а там уже превращаясь в кашу с пёстрыми листьями. Хотя люди с испачканными вениками должны постараться на все сто, чтобы в этом году такой слякоти не получилось.       Бомгю не любит осень. А осень не любит его.       — Вот видишь, как хорошо гулять по парку. Одни старики да собачки карликовые.       Тэхён кутается в свой пыльный клетчатый шарф, который раз двести перед выходом пытался вытряхнуть бедный студент. У него, к слову, так это и не получилось, и теперь катышки снова продолжали резать взгляд нашему придирчивому Гю. А вот Кану вполне нравилось такое умиротворение: младший спокойно везёт его вдоль набережной, аккуратно уступая дорогу женщинам с колясками (и не только женщинам), а тёплая куртка Ёна не перестаёт удивлять своей практичностью и теплотой. Кстати, это Бомгю бегал выпрашивал чужие шмотки, сам бы этот чёрт никогда не дал бы своего.       — Короче, я тут это… — парень ловко разворачивает щуплую коляску с инвалидом к себе, да так, что чужие пальцы оставались сжатыми на подлокотниках ещё пару шоковых секунд. Так ведь и до инфаркта недолго, только калечит этот студент. Из верхнего кармана куртки вытягивается смятый пакетик, в котором блестят и переливаются какие-то безделушки. Кан невольно вглядывается в очередную спонтанную покупку Бомгю. — Я подумал, что тебе нравятся кольца, а ещё в интернете прочитал, что парные могут укрепить дружбу. Так что я заказал нам такие же!       Одно из забавных, почти что детских колечек почётно вручается Тэхёну, который покачивает головой с лёгкой усмешкой на губах, натягивая серебристое кольцо на палец. У него была жёлтая мордочка с улыбкой, у затейника — белая.       — Теперь я знаю, почему у тебя стоял статус «был вчера в 4:56», насмотрелся своих соцсетей и эту фигню заказал… На сонную головушку-то даже на меня денег не жаль.       — Тебе не понравилось или что? Какие-то претензии?       — Нет, это… мило, правда. Но ты знаешь, по статистике все друзья, которые это носят, вскоре ссорятся. Я тоже твой интернет читать умею.       — Я бы не верил всяким Ноунеймам из Ютуба, — Тэхён мысленно закатывает глаза. — Зато как красиво смотрится, скажи же? Да и я хочу с тобой наконец по нормальному поговорить, может, хоть это поможет…       — Что значит «по-нормальному»? Ты же знаешь, я прямолинеен и немногословен, так что не буду говорить лишнего, если того не требует ситуация.       — Хоть бы раз рассказал что-нибудь, а то я да я, заткни меня хоть раз своими историями из жизни.       — Заткнуть? — у инвалида мысли только об идее напихать тому в рот горсть листьев, что прямо у него под ногами. Вот тогда настанет настоящая идиллия.       — Я образно… Ладно, теперь мы смотримся как настоящие друзья, и даже не пробуй отрицать этого. — Коляска меняет свое направление, а волосы вновь дыбом из-за непредсказуемого Бомгю.       Тэхён всё рассматривает свой подарок, да лыбится во все тридцать два. И вовсе не потому, что какой-то там лузер из неясного университета пришлёпал к нему с левыми колечками, нет. Просто, точно такое у его любимого рок-музыканта, и теперь у него скорее с ним парные кольца. Но Бомгю обязательно отблагодарит, всё-таки он ходит с ним по несколько раз в зал для тренировок, соблюдает приёмы препаратов, да и психологом чуть-чуть нанялся, когда начал пытаться вывести Тэхёна из состояния «мне всё равно на всех, кроме своих любимых кед». Он правда считал его хорошим и отзывчивым парнем, но таким наивным и глупеньким.

***

      — Я никогда у тебя не спрашивал, но когда день рождения-то хоть?       — В декабре. Можно сказать, совсем скоро… А для чего тебе эта весьма интересная информация, которую ты мог посмотреть давным-давно в любых моих документах?       — Не выпендривайся, просто знак зодиака пытался угадать. Значит, ты у нас Стрелец, так?       — А ты будто бы шаришь?       — Нет, но тебе к лицу этот знак. Или Рыбы, тоже подошло бы. А Лев… Нет, «Лев» на лбу не написано, первые два варианта самые выигрышные.       Тэхён косится на младшего исподлобья, но эти странные темы для разговора его больше не выводят из себя. Спустя две недели с хвостиком, он более-менее начал привыкать к разговорчивости этого парня, и вообще ко всему, что он вытворял изо дня в день. Потому и не против своих «Стрельца-Рыб», ибо спорить с таким, как Гю… Проще выбросить в окно.       К окончанию размышлений вслух бедного студента о знаках зодиака, знаках в луне и ещё в какой-то фигне, Тэхёну удаётся очухаться, замечая, как они потихоньку останавливаются, а мусор в карманах Бомгю не прекращает шуршать.       — Привет, что-то срочное? Я тут со своим инвалидом гуляю, — они останавливаются всё также на холме напротив катамаранов, практически вплотную представленных к берегу, а шуршащие волны всё не перестают раздражать бедные судна. — Поесть… Ну, у меня там с прошлой недели в холодильнике ещё суп стоит грустит, паштет можно найти, если поискать. Если поискать, там, вообще-то, можно найти всё, но я перечисляю список для ленивых. Итак, котлеты на третьей полке и…       Тэхён внимательно слушал перечисление всего продуктового магазина, что уместился в холодильнике студента. Тем временем из трубки доносился сонный тембр, будто вот-вот уснёт, стоя солдатиком. Пусть он и полностью осознавал, что это такая своеобразная речь одного из его дружков, которых в памяти Кана уже триллион.       Не спеша вспоминая поочередно имена всех ребят из чужих историй, он пытался угадать, чей же голос это может быть. Минхёка? Вроде не очень похож. Тэна? Нет, это вообще рандомное имя… И, возможно, через минуту правильный ответ наконец и всплыл бы в его голове, но что-то подсказало непутёвому Бомгю безответственно оставить своего инвалида совершенно без присмотра, сунув руки в карманы да считая ворон.       — Бомгю! — Коляска, называемая рухлядью, стремительно съезжала по склону, потряхивая всеми своими органами, да Тэхёну не давала сбежать. Ужас, и не слишком широкий мостик впереди, что вёл прямо на палубу катамарана, — всё, что сейчас мелькало в глазах испуганного парня.       — Блять, Тэхён… — Всё ещё чрезвычайно бедный студент судорожно запихивает потрескавшийся мобильник в карман, да запинаясь пытается догнать, казалось, гоночную машину. Ещё и орать умудряется что-то неразборчивое вслед, то ли отчаянные извинения, то ли ругательства, достойные настоящего сапожника.       Вокруг него постоянно вертятся проблемы, но сам он называет их «приключениями». Здорово же было, когда они из центрального торгового центра свинтили на тележке под утро? Сейчас практически то же самое, по мнению одного из «самых отбитых людей на планете», ещё обойтись бы без травм…       Резко задрожали стенки катамарана, а вода взволнованно поддержала суету, трепетно покачивая аттракцион в разные стороны. Чужие руки, до сих пор с явными белыми костяшками, аккуратно прикасаются к губе, потом к носу, щеке… Алая струйка капала на одежду. Встряхнув головой тот проверяет, не вылетели ли вместе с ним его мозги, и не получил ли ещё одну инвалидность. С этим Бомгю он скоро весь набор травм соберёт, каждая больница в лицо будет узнавать.       — Тэхён, Боже, у тебя кровь!       — А я, блять, по-твоему, слепой или лишился навыка чувствовать?       Кан приподнялся на локтях, полностью опираясь спиной на узкую стенку катамарана, запрокидывая голову к небу. И нос одним пальцем прижимает, будто это должно хоть как-то помочь. Повезло ли ему, что эта пластиковая хрень с достаточно просторным и глубоким пространством на двух людей оказалась его спасательной «подушкой»? Определённо. Плавать он сроду не умел, не умеет, и даже ведь пытаться не горят глаза.       — В любом случае, сейчас сравнялось количество инвалидов в стране.       Бомгю, сидя на одном колене перед пострадавшим (совсем не для предложения руки и сердца), обеспокоенно оглядывает рядом лежащую коляску, которая плотно прижала ногу Тэхёна к самому покрытию. Разочаровывало, бесконечные тренировки так и не шли на пользу никому из двоих гулён.       — Давай, сейчас быстро сматываемся отсюда, чтобы штрафы на всю мою зарплату не намотать, потом попробуем тебе раны продезинфицировать, — Бомгю оперативно устанавливает коляску обратно на землю, чуть не роняя её в воду, а потом примерно те же действия повторяет с Тэхёном, на этот раз они оба почти что полетели с мостика. Кровь всё не останавливалась, второй мини-жгут из подручных средств в виде старых салфеток также становился кровавым, на что Кан траурно молчал, продолжая глотать неприятные сгустки крови.       Гю же всё-таки успел пару раз отряхнуть нашего больного от песка, прилипших дохлых мошек и прочего дерьма, что приклеилось к нему во время столь смачного падения, извиняться через каждую секунду тоже не забывал, да кровь ладонями со лба подтирать. Инвалид намекал, что это делает его вид куда более сиротским, ведь получался просто нежно-алый оттенок кожи с непонятными мазками. На пол-лица, между прочим.       — Никуда не уезжай, я сейчас в аптеку сгоняю, будем убирать следы моих косяков.       Глаза опустошённо всматриваются в красное пятнышко на кончике пальца. Интересно, что подумали люди, когда раненого бойца вытаскивал на коляску такой же тощий мальчик, приговаривая «Какой я ебанутый, это же додуматься ещё…»?       А Тэхёну нравилось, когда его жалели. Уделяли внимание, выстраивали вокруг доверительную, светло-жёлтую ауру, да ещё и фастфуда прикупить обещали, так сказать, извиниться сразу за всё. Это, естественно, не залечит явные кровавые ранки на теле, зато даст надежду на благоприятное проживание ещё на неопределенное время с этим недоразвитым человеком.       Опустив подбородок, израненный юноша заметил того самого недоразвитого.       — Я всё купил! — бежит, аж запинается о каждую ямку на тротуаре. Его ладони так же были измазаны непонятными красными пятнами, точно такое же смутно виднелось над бровью. Ну какой же ребёнок. — Всё специально для вас, ни копеечки не жалко.       Тэхён усмехается, убирая палец от носа, тем самым нарочно позволяя крови вновь восстановить свою скорость.       Бомгю, как и ожидалось, тут же достаёт медицинскую вату, трепетно пытаясь заменить окровавленную предыдущую.       Одна рука аккуратно касается шеи, а другая чуть ли не гладит по щеке, по крайней мере, так казалось ничего не соображающему Тэхёну.       — Я тебя спрашиваю, голова кружится? И почему так сложно ответить…       А Кана в этот момент словно провалило под землю, в другую реальность через каждые тридцать секунд. Уши заложило, а в глазах появлялись маленькие звёздочки.       — Мне… Да, голова кружится.       — Ну конечно, если столько недоедать, ещё и не так всё закружится. Странно, что ты со своей рухляди не валишься, я бы давно отрубился.       Сердце потихоньку начинало волноваться вместе с хозяином. Что, если кровотечение не остановится? Придётся ехать обратно в больницу? А если Гю не дотащит, и от своей вечной суеты случайно его куда-нибудь опрокинет? Нет, падать в обморок нельзя было ни в коем случае.       — Так, давай-ка ложись поскорее на скамейку, — Чхве вскакивает на ноги, удобно располагая инвалида на чистеньких дощечках. За этим парком тщательно ухаживали, а, может, просто подростков не было, ведь такие места мало кого привлекают, кроме умиротворённых стариков.       Чужие ноги удобно располагаются на сильных руках Бомгю, но кто знает, на сколько именно хватит их силы, заработанной в больничном спортзале для инвалидов.       — Вот так, тебе должно стать лучше. Я ведь тебе обещал КФС твоё любимое купить, вот заодно и поешь. А пока, как только более-менее придёшь в себя, дам тебе батончик. Каждую неделю покупаю себе в дорогу, как моральная поддержка после очередного стресса.       — Даже сейчас не заткнёшься…       — Извини, я тебе мешаю? Могу просто стоять.       — Нет, лучше рассказывай про свои батончики дальше, — «Так я хотя бы не буду чувствовать себя неловко», — остались несказанными слова. Зато бесконечный поток информации от и до сразу полетел в ответ, пытаясь объяснить, что сейчас происходило с Тэхёном. И, как он понял, только что чуть не потерял сознание, думая о мгновенной смерти.

***

      — Теперь придётся записываться на кулинарные курсы, а ещё посетить с тобой диетолога. Давно пора бы заняться твоим желудком, уверен, пока ситуация не совсем плачевна для сильных препаратов.       — Диетолог? Препараты? — мятый, с промокшим дном от стакана Спрайта пакет почти опустошён, а Тэхён снова обрёл свои способности слышать и видеть. — Не слишком ли ты много на себя берёшь, зачем со мной так возиться?       — А почему нет? Может быть, шило в жопе у меня, за такими, как ты, неблагодарными ухаживать, — Бомгю выхватывает измазанный чем-то пакет из-под фастфуда, брезгливо выкидывая его в урну. — Тебе-то что, релаксируешь целыми днями, только подносят да уносят всё, полный ол инклюзив.       — По типичному сценарию ты должен скоро что-то попросить взамен, а с меня гроша не сыпется. Поэтому, что ты хочешь от меня?       — Заткнись и ешь, подозрительный балабол.       — С кем поведёшься, от того и наберёшься.       Говорливую пасть затыкают очередным куском нарезанного пластмассовым ножиком яблока, вручая всю остальную фруктовую полянку вместе с водой из местного кулера. Который, к слову, совсем недавно появился, его Ён приволок со своим блондинчиком.       — Так как мне нравится говорить о твоих сдвигах по фазе, а ты вроде замолк… На самом деле я правда ценю то, что ты, пусть и опрометчиво и глупо, но решил провести со мной время, и даже доверился мне в ночной глуши! Это равносильно тому, что мои старания разговорить тебя не пропадают в бесконечной бездне потерянных вещей, а вовсе наоборот. Не знаю, насколько ты представляешь восхищение собой в достигнутых целях, но попробуй почувствовать мои ощущения. Когда я стану известным на всю Корею врачом, буду с гордостью вспоминать моё начало пути, то есть тебя!       — Подожди, подожди… — Тэхён размеренно пережёвывает потемневший кусочек банана. — Что-то не помню, что в моих планах виднелся пункт «променять сон на пилюлькина». Мы с Ёнджуном поспорили, и, как видишь, я выиграл. — Кан брезгливо проходится зубочисткой по каждому зубу, разглядывая контуры губ в нечётком отражении стекла.       — Поспорил? С Ёном? — у бедного студента Бомгю во всех аспектах опускаются руки. Получается, с ним никто не хотел провести время наедине, никто не хотел затащить на ужастик, чтобы потом вечно прикалывать, и даже ногти не было желания красить тогда вместе с ним…       — Ну да. А что такого? Уже размечтался, что хоть кто-то, даже инвалид, обратил на тебя внимание?       — Представляешь, в мире полно адекватных людей, и не таких эгоистов, как ты, — Бомгю хватает свой шоппер, неуклюже перевешивая через плечо, одновременно успевая захватить всё, что в ладони умещалось: два тома книги, сверху телефон и пару снеков. Грязные тарелки с обеда и неприбранная тумбочка — теперь это всё на Тэхёне.       — Давай, ковыляй к своему Ёнджуну, он ещё неадекватнее меня будет. Сними свои очки вечных грёз и просто делай то, за что деньги платят!       В такт словам содрогается дверь и штукатурка над ней, а от восторженного и вдохновлённого юноши остался только лёгкий запах свежих блинчиков. От него так каждый день после нахождения на кухне несёт…

🌆

      Треки быстро проматываются, мелькают один за другим, уступая очередь нужной песни. Перемотанные пыльным скотчем наушники заикаются, не давая без поломок послушать любимую успокаивающую музыку под шум редкого дождя.       Ёнджун стукает ладонью о тыльную сторону плеера, а затем ещё раз, чтобы уж наверняка.       — Твою мать, живи, доисторический ты мой, — слегка несвязные звуки вяло раздавались из проводов, но Ёнджун продолжал доказывать гениальность этого неизвестного никому жанра.       Желудок попадал во все такты и биты. Так получилось, что этот чёрт мог получить контроль над всем, чем только захочет. Вот как-то так, загремев сюда, он и обрёл личного бесплатного курьера из зелёной доставки, чаруя своей харизматичностью да амбициями. Поэтому, у него были и сигареты, и все крабовые чипсы с прилавка (только по особым случаям!), и прочая дребедень, что только лезла на ум.       Один наушник свисает по шее, и из него доносится такая нелюбимая мелодия соседа.       — Хюнин~а, сбегай, пожалуйста, за пропитанием.       — Мне заняться, по-твоему, нечем?       На широком подоконнике восседал блондинистый юноша, нервно тыкая пальцем в кусок стекла, пытаясь выиграть очередную битву. Двумя этажами выше находился его онлайн-противник, который и заставлял так напрячься бедного Кая.       — Да убери ты уже эту херь, — Ёнджун бросает скомканный шарик бумажки, попадая прямо в середину чужого экрана. В ту же секунду слышится грустного тона заставка, что оповещала о проигрыше в девятом туре.       — Ёнджун! Такими темпами сам каждый день будешь ползать в свои ларьки, задолбался я на тебя деньги тратить.       — Хюнин~а, ну ты же знаешь мою ситуацию, помоги нищему мне. Будь добр, купи пару пачек лапши, обязательно с сухариками, чипсы с беконом и две пачки сигарет, по стандарту — синие.       — Две? Хочешь после выписки сразу в гроб, чтоб не мучиться? И вообще, сегодня твоя очередь идти в ларёк.       — Это же всё не для меня любимого, это вот этому придурку с ещё одним придурком посимпатичнее. Каждый день просит по штуке, я ж ему не бесплатная касса с безлимитным запасом, ну… — Ён тут же вырисовывается возле задрота, ласково поглаживая того по взъерошенным волосам. — И всё-таки, может, сделаешь услугу? Ты быстрее меня доберешься, ты же у меня такой умный, сильный, быстрый…       — Что? Такие мольбы в сотый раз не прокатят. Возможно, в прошлый раз я сжалился, но только из-за того, что выиграл босса. Так что давай, шуруй, будь самостоятельной личностью и выходи за рамки комфорта.       Кай тяжко вздыхает, вытряхивая смятые купюры вперемешку с копейками из кармана да аккуратно пересчитывая свои ценные гроши в уме. Всё ведь сливает на этого соседа, которого какими-то судьбами сплавили именно к нему. Зато уже через пару минут побежит доставать Тэхёна, который, должно быть, радуется второму подряд выигрышу. — Всё по старому плану, забирайся.       — Какой ты бессердечный.       — Сейчас вышвырну, как таракана без денег, давай без этого.       Хюнин Кай: его прозвали близнецом Ёнджуна из-за левой сломанной руки, и теперь они вместе считались идеальными соулмейтами, в глазах Тэхёна — особенно. Он временами инфантильный, раздражительный, вспыльчивый, но безумно милый, когда атмосфера будет располагать к себе. За месяц Ён так и не понял, что отвлекать его от любимых игр — не лучший способ заполучить доверие и желание вновь выполнять его безлимитные просьбы.       Вместе с ним они также пытались сбежать ночью и попрыгать по гаражам, но из-за медлительного Кая они оказались не такими ловкими, как рассчитывалось в первоначальных планах, так что обоих поймали за шкирку да затащили обратно в угрюмую больницу. Зато потом до рассвета сидели, безуспешно вспоминая правила погнувшихся от времени карт «Уно».       — Давай, придержи меня за руки… — Ён аккуратно перелезает через оконную раму на небольшой выступ здания, доверяя Каю своё равновесие. — Держи крепче и не забудь выключить мой плеер! Быстро разрядится.       — А вот и не буду, он заглушает твои визги, — Хюнин на секунду делает вид, что вовсе отпускает хулигана в открытое плавание, разжимая его ладонь. Правда сразу смачно получил за это, но ради забавы это стоило того.       — Свой же золотой перечень продуктов хоть не забыл?       — Не забыл, и наберу себе так, чтобы сдачи в шестнадцать вон не осталось…       Наловчившись, Ёнджун, словно кролик, спрыгивает на землю не без нелепого падения и пачканья широких ярко-красных шорт.       Кай облегчённо вздыхает — когда-то всё-таки надо было сплавить птенчика из родного гнезда, его час настал.

***

      — Да как у него язык повернулся! Бессовестный, как только в головёшку пустую ударит осознание потерянной жизни без ног и мозга, тогда пусть только попробует кому-то пожаловаться на свою поганую жизнь. — Бомгю яростно распахивает дверь, уже готовый плакаться Ёну о судьбе своей недобровольной. — Ёнджун! Ты не представляешь, как мне нужен.       Блондинистый парень с гипсом на левой руке удивлённо уставился на незваного гостя исподлобья, свободной рукой откладывая своего единственного компаньона на всю жизнь — телефон.       — Ты кто ещё такой?       — Сначала ты отвечай, — студент замер на пороге, еле сохраняя равновесие вещей, которые так по-детски пожадничал.       — Дай угадаю, неужели сам Чхве Бомгю к нам пожаловал? Сбежал от своего хахаля?       — Если ты под хахалем имеешь ввиду идиота с тысячью инвалидностей, то да, — Все вещи летят на соседнюю расправленную кровать, на которой возвышалась приличная гора плюшевых игрушек. Что странно, обе кровати находились в состоянии захвата игрушек… — Можно я у вас тут посижу пару часиков? Потом загляну к глухонемому, продиктую заново расписание принятия препаратов и свалю.       — Так у него ещё и деменция?       — Все расстройства, которые ты знаешь, точно у него есть.       Студент удобно забирается с ногами на постель Ёна, от нервов начиная теребить чужой плеер. Хюнин косится в экран, имея желание окончательно забить на из ниоткуда появившуюся пиявку. Почему он приплёлся именно сейчас? О чём им разговаривать? Кай просто ненавидел оставаться наедине в этой чёртовой палате, а кудесник Ён никуда спешить уж точно не намерен.       — А ты… Зачем явился-то?       — Да этот психованный обозвал меня никчемным врачём, унизил все мои способности коммуникации с людьми и конкретно опустил веру в себя.       — Вот прям так всё и было?       — Я утрирую, но подтекст был именно такой! Только Ёнджун сможет ему мозги вправить, а он опять умотал куда-то… — Бомгю прилетает по лбу пачка сухих салфеток. Кому-то очень не хотелось, чтобы сейчас своими соплями всю комнату потопили. — Представляешь, он сказал, что поспорил с ним! Поэтому мне хотелось бы поговорить.       — Погоди, ты должен искать его, чтобы хорошо так вмазать, но будешь просить о помощи?       — Я, конечно же, оставлю пару синяков под глазом, но мне же надо чтобы Тэхён признал свои слова грубыми и жесть какими обидными! У меня никогда не получится самостоятельно ему это донести, — Бомгю почти что истерил, как маленький избалованный ребёнок.       — Нашёл из-за чего беситься, — хрустит сороковая пачка чипсов, сорок первая удачно доставляется по воздуху студенту. — Если ты до сих пор здесь вырисовываешься, значит Тэхён ещё не выгнал, а, значит, что-то ему от тебя надо. Или понравилась твоя мордашка, одно из двух.       — У вас с Ёном одни мысли на пару… — тихое шмыганье носом.       — Что правда, то правда, пробовал в модельное? Гнить у нас в больнице, конечно же, классно, но с такой практикой на мировую не выйдешь. Хотя с проблемами Тэхёна… Я бы поспорил. — Чипсы были с крабом, такие на постоянной основе заказывал только наш «безрукий». Каю было по всем цветам радуги, он быть избитым, как те лошки из средней школы, не желает.       — Ты не знаешь, когда эта домомучительница соизволит прийти?       — Не знаю, но у меня есть заманчивое предложение, — уже устраиваясь поудобней рядом с Бомгю, лепечет Кай, давя лыбу Чеширского кота. — Давай отомстим Тэхёну?       — Чего?       — Поспорь со мной. Если нет идей, могу предложить свою. — Бомгю недоверчиво смотрит исподлобья, ожидая, пока младший выдаст что-то сверхразумное. — Давай на бабло, что быстрее придёт в чувство: рука обосратыша или ноги твоего инвалида?       — А что тут спорить? По-моему, итак всё ясно…       — Если ты будешь прилагать все свои усилия, то получишь приятное вознаграждение. Тэхён искренне будет верить, что ты такой ангелочек, стремишься ему помочь из самых чистосердечных соображений, а ты на деньги тут трудишься. Идёт? — Кай протягивает жирную от чипсов ладонь.       — Звучит извращённо, но я согласен, — их руки тут же разбились, и месть была активирована. — А… Не слишком ли это жестоко? Всё-таки, он и так натерпелся.       — Нормальная у него жизнь, на самом-то деле. А характер дерьмовый, поди поищи ещё такого загниносого, как он.       Бомгю неуверенно обдумывает спонтанное решение. Откуда у Кая деньги? Неужели ворует? Если семья была бы обеспечена, ни в коем разе не сослали бы сынка сюда… Но ему до лампочки, с неба ли упадут эти деньги или из соседней палаты будут стащены, — главное — своё выполнить и гуляй смело.       — Мне бы уже выбегать, а то на электричку последнюю не успею, — Бомгю затаскивает на плечо свой громоздкий шоппер, в котором уместилась бы вся мебель этой комнаты, включая Хюнина.       — Давай, малышарик, вали отсюда, пока Ён не пришёл. Он после похода на улицу такой сердитый возвращается…       Чхве думает, а будет ли вообще Тэхёну не всё равно, ведь с его пофигизмом он даже помощи встать на ноги не шибко рад. Другой бы блистал весь, а этот сидит как умалишенный. Но вроде тоже человек, и должно стать больно с раскрытием правды о споре, разве не так? Он будет долго раскручивать сей монолог, а пока нужно успеть на электричку, не очень бы хотелось тратить последние гроши на дорогое такси…