0654335

      Ему нравились мармеладки с лимоном, укрывать ноги пледом, закатывать истерики из-за смерти любимых персонажей… Завешивать потолок гирляндами, слушать песни маминой молодости и вышивать крестиком на старых футболках.       Всё это уместилось, казалось бы, в таком крохотном парне по имени Бомгю, что сломя голову нёсся к своему нахалу, который, между прочим, впервые написал ему сообщение раньше, чем сам Бомгю! Если не считать его содержание в виде «шевелись быстрее, тут опять Ёнджун, и он ломится в палату», этот факт сам по себе удивителен. Что могло произойти на этот раз? Тэхён снова выиграл у Кая в танки, и этот бес без алых рожек пришел мстить за своего сожителя? А может, последнюю пачку сигарет в других штанах оставил? И почему опять? Причину хотелось бы узнать по телефону, а не встречать с утра пораньше свирепого Ёна у дверей умиротворённой палаты пятого этажа.       Завидев издалека худощавый силуэт с гипсовой рукой, что, сгорбившись, уткнулся спиной в дверь, по телу пробежали еле заметные мурашки.       — Привет? Ты тут какими судьбами, к Тэхёну наведаться?       — Я не к этому чудику.       Бедный студент стал ещё беднее, узнав, что сейчас его мирному началу утра придет конец. Что же эта троица успела натворить за ночь?       — Отойди, давай я открою. Только не вмажь никому, хорошо? Я хоть и врач, но ещё не совсем… Ну, ты понял.       В дверном проеме вырисовывается бледный Тэхён и схожий со смертью видок Кая. Двое беглецов сидят на кровати, один из которых оказывается зажат в углу, лишь бы быть подальше от своей верной гибели.       — Ты же сказал, он не откроет эту дверь! — в панике.       — Это Бомгю, прекращай капризничать.       У стены стоит длинная палка, а на кончике связанный кулёк с непонятным содержимым. Картина, пусть и не полностью, но в голове уже выстраивалась забавная.       — Всем доброе утро, а теперь рассказывайте, что тут у нас за переполох с утра пораньше.       — Во всём виноват плеер этого сумасшедшего тунеядца.       — Во всём виноват ты и твоя невнимательность, мой дорогой сосед!       Бомгю осторожно присаживается на потрёпанный диван возле выхода в коридор, скрестив пальцы в замок и неловко поставив локти на колени.       — Мои навыки психолога бессильны, и помочь я вам ничем не смогу, если кто-нибудь один из вас не расскажет всё от и до.       Ёнджун присаживается рядом, и, подлизываясь, аккуратно кладёт руку на бедро старшего.       — Видишь ли, по нашему итоговому плану, мой прекрасный сосед Хюнин Кай обязан был помочь подняться мне обратно через окно, но так как он у меня не очень внимательный, заслушался моих «доисторических» треков из «доисторического» плеера и закрыл наше окно. Я простоял под снегопадом, превратился в сосульку, прокричал весь мой словарный запас специально для таких случаев ровно час, пока меня не заметил главврач и не привёл обратно.       — А потом он наорал на меня, оставил фингал под глазом, и единственное, что я успел взять, это мой телефон и мультифруктовый сок. Бесстыжий! — не забыл вставить свои пять копеек Хюнин, обиженно прижимаясь к Тэхёну. Тэхён тем временем не сводил взгляда с костлявой ладони Ёна, которая находилась не там, где положено ей находиться.       Гю слушал недолгое затишье в комнате, медленно вздыхая.       — Ситуация не без пострадавших, довольно сложная, учитывая ваши характеры… — последние слова были приглушены студентом. — Но тебе, Кай, следовало бы извиниться, а тебе держать свое прошлое и кулаки при себе. Тэхён, молодец, что приютил сбежавшего.       В комнате зазвучали очевидные цоканья, сопровождающиеся словами «конечно, у нас тут как всегда один Тэхён хороший. Может, вам и пожениться?».       — Всё, дорогие мои, я тут не штаны просиживаю, а делом занимаюсь. Хотите с нами на тренировку?       — Нет-нет, спасибо за предложение, нам уже пора. — Эти двое смотались так быстро, как только можно было себе представить. Кто-то разве хочет, тем более в свой пожизненный выходной, заниматься спортом до посинения? Только Бомгю и прикованный к этому Тэ.       Табуретка снова оказывается занятой сгустком потешности и рассеянности, а очередные тома новых историй ударяются о тумбочку.       — Сегодня у нас всё как всегда, но у меня есть отличные новости! Вышли новые выпуски моего любимого бестселлера, я так рад! Знаю, в сотый раз говорить без толку, но, может, всё-таки заинтересуешься чтением? Могу тебе обеспечить тучу интереснейших сюжетов и персонажей, из-за которых ты будешь слезинки ронять.       — Извини, меня такие прелести жизни не интересуют. Ты прав, сотый раз говорить бесполезно, особенно мне…       Бомгю в голову ударяет свой же вчерашний спор, а также желание побыстрее его выиграть, заодно отомстив слегка Тэхёну.       Книги быстро теряют свой шарм и привлекательность для юного чтеца, ведь теперь у него есть только одна цель.       — Ничего страшного! С этого дня я решил, что мы будем заниматься вдвое больше. Вот увидишь, прогресс уже не за горами, я уверен, ты скоро снова станешь нормальным человеком! Точнее, возобновишь возможность ходить.       — Ты чего это так всполошился? Шило в жопу прилетело?       — Да, но тебя это волновать не должно. Вставай-вставай, ты даже не представляешь, сколько всего нам надо успеть сделать, а это только первый день.       — Чтоб меня перевели к другой сиделке, ей-богу…

🌆

      — Может, ещё разик?       — Всё, моё тело инвалида больше не может терпеть эти издевательства… — Тэхён трагично скатился на мягкий розовый мат, что лежал под невысоким турником. Двенадцатый час пробил на заржавелых часах, пока финал чужой смены давно уже помахал ручкой. Гю присаживается рядом со вспотевшим пациентом, поправляя белую повязку на лбу, смахивая неприятную влагу к виску.       — Что-то мы с тобой засиделись… Чёрт, моя маршрутка. — Бомгю стукает себя по лбу, валясь на спину. Теперь только дорогущее такси, которое стоит ещё дороже в такую ледяную погодку, или разминка ног на ночь глядя.       Эти изнурительные тренировки продолжались на протяжении двух недель, но Бомгю не вёл календарик на это мероприятие. Скоро должен быть отчёт у врача, а Гю уже начинает терять свою мотивацию к победе в споре, а также уверенность, что Тэхён это вообще воспринимает как что-то ценное и колющее сердце.       — Поспи со мной.       — Прямо с тобой? В одной кровати?       — Крыша поехала с этими твоими тренировками? Конечно, нет, — Тэхён медленно опускается на спину, чтобы быть на одном уровне с собеседником, придерживая себя от неуклюжего приземления локтями. — На диванчике себе постелешь и будешь сны радужные смотреть.       — Ну да, что на студии в одиночестве, что тут мертвая тишина. Но я выберу, пожалуй, такси…       — Ты внезапно выиграл в шоу «как стать миллионером»? Счастливый лотерейный билетик на двести тысяч? Или, быть может, возьмёшь с собой батарею?       — Нет… — неуверенно.       — Ну вот и решено. Оставайся у нас, Ёнджун с Каем пока что уживаются в гармонии, так что раннего визита можно не ждать. В квартире кто там у тебя сейчас ошивается, Субин?       — Откуда там Субин? У него свой дом есть, с ёжиком и огромным телеком… — мечтательно.       — А, я думал он у тебя там на постоянке. Позвони, и скажи, чтобы гнал на хату твою, за попугайчиком присмотреть ночку.       Гю удивлённо поворачивает голову — неужели всё-таки это внимание и забота о чужом здоровье дали о себе знать? Или какого чёрта тогда этот ленивец беспокоится о его пустом кошельке?       — Любишь ты все усложнять… — студент через силу перекатывается на колени, оттуда, кряхтя, поднимается на ноги. — Ладно, переночую я с тобой, чудик.

***

      Темный коридор с отблеском мягкого свечения луны о тусклые стены встречал наших усталых, а усталые в ответ дарили скрежет старых колес коляски. Этаж, казалось, поднимался и опускался с каждым чужим шагом, ему подыгрывали медицинские шкафы и железные острые приборы, разбросанные в одном из дальних углов.       Все здание замерло — то ли от заморозков, то ли от боязни пошевелиться.       — Никогда не задумывался, как тебе, должно быть, жутко тут ночевать…       — Если быть в моей ситуации, это ещё цветочнее всех цветочков. Вот когда к тебе ночью подкрадывается Ён…       — Догадываюсь, можешь не продолжать. — Гю бегло отводит взгляд, шарахаясь от каждого прикуса разбросанных щипцов. Кто знает, выдирали ли ими зубы из отёкших десен? Или, быть может, сразу ногти из больных пальцев? Лучше не думать о таком, когда совершенно уязвим вдалеке от дома.       Наконец, оказавшись в палате, где более-менее приятно пахло и было более-менее светло, бедный студент принялся метаться, как мячик, по всем квадратным метрам, пытаясь найти свежие (это вообще возможно?) простыни для своего дивана. На пижаму он уже и не надеялся: ничего страшного, поспит один день в непонятной красной футболке и неопрятных джинсах, стягивая на глаза белую спортивную повязку.       Тэхён был в абсолютно безразличном типичном состоянии: его неделями нестиранная белая футболка и серые шорты оставались при нем двадцать четыре на семь, если не на восемь, так что в его интересах вырубить свет, чтобы этот парень успокоился и лёг спать, в чем есть.       — Если ты думаешь, что мне интересен твой бубнёж посреди ночи, — спешу тебя разочаровать, но ни капли. Я хочу спать, а ещё тишину, умиротворения, вырубленные уведомления на телефоне. — А он был уверен, что у такого, как Бомгю, они всегда включены, — и желательно без лишних перекручиваний под одеялом. Сладких снов.       — Сам пригласил, вот и терпи. Я, конечно, благодарен, но пойми меня тоже… Я не привык спать с застоявшимся запахом спирта в носу, в джинсах и майке. А ещё с таким занудой, как ты, так что жалко в этой комнате только меня.       Тэхён измученно прижимает подушку к уху, разочарованно вздыхая, и полностью закутывается в одеяло. Щёлкает выключатель.       Наступила внезапная тишина, тарахтелка в виде Бомгю захлопнулась, и были слышны лишь шорохи новой простыни. И где только это чудо в перьях умудрился её достать…       Потом как эту простынь заправляют под матрас, случайно зажимая себе пальцы, а потом цокая, что таким идиотизмом он ещё не маялся.       Тэхёну спокойно, из его уст не роняется больше ни слова в адрес шумного соседа. Знаете, вы ещё не ночевали с Ёнджуном, и вряд ли вам нужно знать, каково это. Тэхён такого опыта даже врагу не пожелает…       — Тебе снились когда-нибудь кошмары?       А может, с Ёнджуном все-таки лучше?       — Да, как баба-яга грызла мне волосы и трясла во все стороны. Ночное интервью закончено?       — Это скорее забавный сон, но если бы он приснился восьмилетнему мне, я бы начал спать только с мамой. — Как и ожидалось, никакой обратной реакции. А Бомгю, для продолжения диалога, она и не нужна. — Мне снилось, как мои близкие сходят с ума. Вот это жуть… Смотреть в глаза человеку, и понимать, что он психически нездоров и дороги назад этому нет, — самый страшный сон в моей жизни.       — У меня нет настолько близких людей, чтобы, смотря на них, мне приходилось страшно. Неприятно станет от любого человека, но чтобы прям задеть… В этом плане ты чувствительнее меня.       — Я во всех планах чувствительнее тебя.       — Это только в твоих реалиях, спи, чертёнок.       — Спокойной ночи, чахлик.       — Новое прозвище?       — Решил блеснуть оригинальностью.       Тэхён вздыхает, даря сухую улыбку темноте. Интересно, Кай также слушает про психбольные сны Ёна? Также желает по сто раз «спокойной ночи», чтобы неугомонный наконец лег спать? Наверное, в этом тоже что-то было романтичное: проживание вместе. Но, инвалиду искренне хочется верить, что его комфортное пребывание в этом мире заключено по принципу «сам по себе, всё для себя».

***

      Утро Бомгю проводит весьма культурно — с чашечкой чая в руках и уложенными волосами. Но «культурность» этого утра заключалась только в этих двух вещах. Напротив отсиживал себе тёпленькое местечко Кай, идентично Бомгю сложив ноги в позу лотоса. Небольшой диванчик у входа (по совместительству спальное место студента) превратился в целый обеденный стол с несколькими тарелками печенья и чипсов, а также с блюдцами под чай, с бледными подтеками по краям. Гость, проживающий двумя этажами ниже, явился во время сна Тэхёна не от скуки, или, скорее, от нее — это как посмотреть.       — Ещё один спор?       — Да, на этот раз ещё круче первого! Готов?       Бомгю недоверчиво хлюпает чёрным чаем — его нелюбимым, между прочим.       — Перед смертью не надышишься…       — Спорим на то, что ты не сможешь влюбить в себя Тэхёна за месяц, начиная с этой минуты.       — Да, не смогу.       — Смотри: разве не классная месть Тэхёну за его бесчувственность? Да и тебе повеселее за ним ухаживать будет…       — Ты обалдел? Простыл, когда на подоконнике сидел? Я в первую очередь — его друг, во вторую — помогаю психологически, а в третью я — врач, и не буду страдать такой фигнёй. И к тому же, он же парень…       — А, то есть то, что он постоянно затыкает тебе рот, тебе в кайф? И платят ли за это тебе миллионы, чтобы ты терпел его грубые выражения в твой адрес? И какая разница, какого он пола? Если тебе некомфортно, представь, что он девушка. Но это слишком, братан.       — А тебе-то какое дело?       — Никакое, — Кай быстренько запивает шоколадное печенье чаем, хлопая длинными ресницами. — Хочу просто, чтобы тебе легче стало. Да и тем более, вряд ли у тебя получится…       — Ты просто хочешь, чтобы Тэхён немного оклемался и перестал чувствовать себя пупом земли?       — Потише, — Кай указывает на тот самый пуп земли, который неловко ворочается под подушками. — В общем, спорю на то, что ты не сможешь. Идёт?       — Я ещё подумаю. Не уверен, что как врач, мне будет позволительно это делать…       — Ты прав, это вообще подло, но нужно же ставить людей на место, верно? И я даю тебе советы, пора бы уже становится не таким милым пай-мальчиком. Бери, пока дают.       Кай кое-как поднимается с кровати, забирая часть печенья себе в треснутый пакетик, а кружки оставляя на помывку Бомгю.       — Ну, я пошел, бывай. Хорошо с тобой поболтали, ты там заходи, когда свободная минутка в графике найдется, — кокетливо подмигивая, неуклюжая фигура соседа исчезает за дверями, а сонный студент спит и видит, как через минуту об их разговоре будет в курсе самый главный пылесброник — непобедимый ни в одном споре Ёнджун.       Гю хмыкает. Почему Кая так заботят его чувства? Да, признаться, ему взаправду обидно за местами хамское отношение Тэхёна к своей персоне, но должно ли его это так волновать, чтобы решиться на такую рисковую задумку? Во всяком случае, просто попробовать ведь можно, наверное… Тем более он уверен, что ничего у него не получится : такой орешек фиг раскусишь, какое тут влюбить за месяц…

***

      Неделя шла не спеша ; как тренировки обоих придурошных, как восстановление ног Тэхёна, как попытки обратить на себя внимание инвалида. Да, Бомгю ради интереса решил попробовать себя в эдакой забаве, но все ещё не мирясь с тем, что признаки симпатии он должен оказывать… парню.       Наперекор этой рутине, наш бедный студент ломал голову над подарком, ведь месть местью — а забабахать хоть какой-то праздник в честь дня инвалида, всё-таки стоило. Он же врач, а значит ему важно психологическое состояние пациента. Он же любит споры, и в одном решил постараться выиграть, а значит, надо приложить все усилия в представлении прекрасного себя.       Сегодня же — обычный день, Тэхёна уже освободили от главного осмотра (результаты оставались также нулевыми, был прогресс только в улучшении внешнего вида инвалида), и теперь он спокойно валялся на кровати, пока недавно пришедший, как снеговик, на свою смену Гю искал нужную книгу в сумочке.       Найдя, парень пожимает плечами, забирается на кровать в свою любимую позу : она была устроена по принципу «ноги наш Тэхён всё равно не чувствует», потому они становились обречены на тяжкую ношу в виде половины тушки студента.       Мысли о споре заняли почти всю голову старшего. По сути, надо знать идеальный типаж человека, которому хочешь понравится, пусть даже ради забавы, но… Разве Тэхён ответит так однозначно? Как всегда приплетёт свои изощрённые метафоры из пары давних стихотворений или вообще промолчит — и все попытки снова окажутся тщетны. Пустая трата времени, но без этого уговор и задуманная месть будут напрасными.       — Слушай, вот у меня тут такой интересный спор между персонажами, и захотелось узнать твоё мнение. У тебя есть идеальный типаж человека? Ну, который вот тебе сто процентов при первой встрече понравится?       — Нет, и не будет. Я думаю, что описанием выдуманного образа «идеального» партнёра, мы обесцениваем других, и те, кто якобы не подходит под наши стандарты, даже не захотят подходить к нам… Мне может понравиться любой человек, но я скорее асексуал. Я не помню, чтобы мне кто-то нравился в романтическом плане, уж извини, но твоим героям я не ровня.       — Я предполагал, что ты так ответишь. Чего ожидать от закрывшегося в себе человека, которому даже кеды почистить влом…       — У нас не было цели переходить на оскорбление меня.       — Но в мой личный типаж, входят растрёпанные по утрам волосы и большие глаза, — Бомгю глупо лыбится, пытаясь изобразить симпатию. По скорченной гримасе Тэхёна, его актерская игра не вытащила на нужный уровень.– Ладно, это было что-то наподобие шутки, не бери в голову.       — Ты странный сегодня, а мы ещё даже не успели поссориться. Всё точно в порядке? Расстроился из-за утреннего осмотра?       — Да нет, все хорошо! Что может быть не в порядке со мной? — он ловко перебрасывает ногу через другую, неуклюже ударяясь затылком об стенку. Нет, Бомгю, ты всё делаешь точно не так! Не так ведут себя влюблённые, не так намекают и не так реагируют. Даже Тэхён, безнадежный романтик, ощущал это.       «Ну ничего, у меня впереди есть ещё… Ну, достаточно времени. Наверное, я так думаю…».

***

      — Я уже говорил, что твой плеер — полная брехня?       — Именно поэтому он привлек твоё внимание больше, чем я, — за окном — серое полотно затянуло весь обзор на прогулочные дорожки, да и вообще на весь мир. Снег не прекращался уже какой день, а у Ёнджуна продолжали мёрзнуть конечности только при одном воспоминании недавнего рандеву с ларьком.       Кай вертит в руках забавную штуку. Иногда даже не понималось, как вообще из такой коробочки размером с указательный палец можно слушать что-то наподобие музыки, пусть Кай давно не называет эти звуки «музыкой».       Откладывая лучшего друга Ёнджуна рядом с коленкой, светловолосый берёт третью по счёту пачку чипсов, так и не выявив свой любимый вкус из всех представленных.       — Кстати, о чём вы там с Бомгю секретничаете? Шепчетесь что-то, а мне, как самому осведомлённому, ничего не рассказываете.       — Чтобы ты не был таким осведомлённым, — Кай хрустит чипсиной забавной формы, уводя глаза куда-то в бок.       — Рассказывай. Я весь во внимании.       — Ты такой любопытный, почему? — Кай не выглядел человеком, который включил всех в свой список лучших друзей, чтобы докладывать о своих секретных спорах. Даже Ёнджун: он иногда правда боялся доверить ему личные переживания, не зная, какой реакции ожидать из раза в раз. Этот чёрт всё ещё казался далёким, тихим, на своей волне. Но таким шумным, ярким, самобытным и временами своеобразным — он везде, но и нигде одновременно. — В общем, я… Мне нечего делать, и я решил позаботиться о ком-то, кроме тебя. — Аура напряжения становится более напряжённой. — Ты же в курсе, что Бомгю злится из-за нахального поведения своего подопытного уже который день?       — Я удивлён, что он его до сих пор не пришиб чем-то вроде инвалидной коляски.       — Пришибет, не волнуйся… А как это сделать, подсказал ему я, но сам уже не уверен в своих действиях, — он отодвигается к облезлой стене, накрывая ноги подушкой. — Всегда так получается, сначала делаю, раздаю никому не сдавшиеся советы, а потом жалею и пытаюсь понять, о чём я тогда грезил.       Ёнджун отползает к стене так же, чтобы не видеть лица Кая, — настолько он выглядел разочарованным. Оказывается, в таком, казалось бы, разгильдяе, умещаются самые разносторонние проблемы. Сейчас он надеялся, что не разрушил чужую дружбу, а если и разрушил, готов будет слечь до конца своих дней вместе с плеером и странными звуками в обнимку, он обещает и клянётся.       — Я поговорю с Бомгю, не загоняйся и нос кверху.       Кай приподнимает подбородок, переводя взгляд на Ёнджуна. Хочется что-то такое сказать, что-то из разряда тёплых благодарностей, но не в их это стиле. Так что, просто кивнув, Кай собирается достать обратно свою пачку, чтобы поставить галочку напротив ещё одного вкуса.       Слышится хруст — и вовсе не чипсов.       — Что такое? — Ёнджун заинтересовано заглядывает за коленку Кая, пока у того глаза наполнены ужасом. Бывают неудачные дни, а этот, видимо, последний в чьей-то истории.       Придвинув к себе коленку, Кай всё с таким же неподдельным страхом пялится на сломанную пластмассовую коробку, у которой вылетело две светло-красные кнопки. Через секунду Ёнджун бледнеет.       — Ты куда смотришь вообще? — ладонь с рукавом пьеро собирает в горстку остатки плеера, поднося чуть ли не к самому носу. Щёки донельзя краснеют, а за ними повторяют кончики ушей и частично расстроенные глаза. — Мой плеер…       В следующую секунду Кай уже готов укрываться от летящего в него плеера (его осколков), но Ёнджун вовремя передумывает, говоря, что теперь придется устраивать поминки доисторической коробочке.       — Я не хотел, Ёнджун, извини пожалуйста… Я таких тебе ещё сто штук куплю, обещаю!       — Замолчи, иначе я вам парную могилу смастерю, — Ёнджун встаёт с кровати, пытаясь найти красивый пакетик. — И всё-таки, даже вечные друзья когда-то покидают нас…       — Не драматизируй.       — Не буду…

***

      — Эй, не прикасайся к моей еде своими заляпанными лаптями. Иди у своего Кая милостыни проси, у меня тут нечего ошиваться в поисках пропитания. Тем более в мой день рождения!       — Прости? — Ёнджун отвлекается от столь желанных сладостей в виде печенюшек и леденцов, демонстративно кривя нахальную рожицу и задирая верхнюю губу. — Твою еду? Во-первых, какая разница, что у тебя сегодня день рождения? У меня горе — плеера больше нет! Во-вторых: Бомгю мне разрешил, потому что тебя, придурка, с такси до палаты более-менее живым я довёл. Так сказать, не лишил его заработка на стажировке. — Начинает громко чавкать, да разваливается поудобней на весь серый диванчик. Рядом сидит недовольный Тэхён, который наготове выхватить эту несчастную «сладкую коробку» прямо из пасти демона. Но, смирясь с противным характером друга, тихонько берёт воздушный шоколад, который Бомгю также оставлял со словами «обязательно съешь, не зря же твой любимый взял». Наверное, это единственное его утешение при такой вражде за еду. — Что? Буду ли я шоколадку? Конечно, я буду шоколадку.       И нагло заграбастывает последнюю надежду Кана себе, да побыстрее шуршит шоколадной обёрткой, умело помогая себе идеальными зубами.       — Ну всё, чудик, ты напросился.       — Стоять, какой ещё чудик? Мог бы придурком, как всегда, обозвать, это хотя бы звучит классно. — Ён обиженно отворачивается к двери, превращаясь в вяло-чавкающий комочек.       — Да я же в шутку… — Тэхён ласково приобнимает Ёнджуна за плечи, следом переворачиваясь на бок. — Также в шутку, как ты меня куда подальше посылаешь.       — Никогда я не слал тебя! Приведи хотя бы одну ситуацию.       — Да их полно, так много, что глаза разбегаются.       — Тогда жду рассказа о том, какой я плохой… Давай, жги.       Кан в момент выхватывает обратно свой драгоценный шоколад, радуясь и показывая язык.       — Ладно, сейчас и не вспомню. Но такое точно было, это так в твоём стиле. — Кан ловко прячет снек за спину, элегантно шевеля указательным пальцем из стороны в сторону прямо перед носом парня. — Нет, это я тоже…       Не успевает Тэхён завершить свою победоносную речь, как прямо под окнами врубается шершавый звук старого магнитофона, да ещё такого громкого, как у бабушки в деревне поломанный стоял.       Двое обжор удивлённо переглядываются; Ёнджун ловко помогает Тэхёну перевалиться обратно в свою металлическую избушку на двух ножках, и оба мигом возникают у окна, наблюдая чудесную зимнюю картину.       А там Бомгю, в тёмно-синих штанах с лампасами и непонятной черной куртке на плечах. Стоит, держа одной рукой серенького кота, а другой небольшой подарочный пакетик, плюсом ко всему весело подпевая строчкам из звучащей песни «С днём рождения! Улыбок, радости, везения, и самых преданных друзей». Светло-зелёная шапка с помпоном съехала на бок.       — У него и раньше бывали идеи-фикс, но тут он прям сам на себя не похож…       — А по-моему, очень даже…       На позитивном настрое Бомгю, как бы он не хотел продолжить свои танцы с бубном и котом под окнами, выключает магнитофон, рукой с повешенным на запястье пакетиком прикрывая глаза от ослепительного неба.       — С днём рождения, Тэхён! У меня тут столько подарков для тебя, закачаешься!       — Не сомневаюсь…       — Вот это у тебя клёвый бойфренд, меня бы кто в таких трениках синих с утра пораньше поздравил… — Ёнджун упирается локтями на холодный подоконник, усердно делая вид, как он рад видеть Бомгю в восемь утра.       Снежинки не спеша покрывают челки обоих больничных жильцов, слегка касаясь вытянутых за пределы оконной рамы ладоней.       — Тебе пора прекращать с «бойфрендами», а то, глядишь, и по лицу можно отхватить, — они говорят негромко, пускай с пятого этажа этот оболтус мало чего услышит, но Тэхён научился быть настороже. — Стоп, у него что, котёнок?       Бедный студент собирает все свои подарки (живые и не совсем), и, доползая до крыльца, рекламирует на всю улицу:       — Я уже поднимаюсь, ждите!