В клетке со змеем

      Ее разбудил холод. Промозглый, змеей поднимающийся по ногам, обвивающий голени. Недовольно поморщившись, Гермиона подтянула к себе вылезшие из-под одеяла ступни и потерла друг о друга, чтобы согреть. Так стало лучше, но сон теперь не шел. Она перевернулась на бок и нехотя открыла глаза. Из окна через мутные грязные стекла уже пробивался серый свет пасмурного дня.       В доме стояла блаженная тишина, до того звенящая, что создавала впечатление внезапной глухоты. Когда здесь находилось все большое рыжее семейство, шум не прекращался ни на минуту, жизнь бурлила: миссис Уизли раздавала указания сыновьям и громко звала Джинни помочь на кухне; у Фреда и Джорджа вечно что-то громыхало и взрывалось; Рон кричал Гарри с другого этажа, ленясь дойти до своего друга; из гостиной раздавался смех Сириуса и ворчание Грюма; Тонкс пробиралась по дому, как ей казалось, тихо, при этом сшибая все на своем пути. А сейчас не было никого, даже Гарри и Рон притихли после вчерашних событий, хотя обычно довольно шумно переговаривались в гостиной.       Когда Гермиона проснулась, у нее промелькнула слабая надежда, что все произошедшее было лишь кошмарным сном. Что они еще не совершали набег на министерство, не сражались так отчаянно в зале суда Визенгамота, что перешло в бешеную гонку со смертью по холлу… Не было этой слепящей ядовитой вспышки и мертвого тела на ковре, бессмысленного взора неподвижных глаз в потолок. Но холодный металл медальона под блузкой быстро развеял несмелые надежды своей неоспоримой весомостью. Она вчера заснула, даже не переодевшись, настолько уставшей и вымотанной была после этого бесконечного дня. Пальцы неосознанно скользнули по гладким стеклянным граням. Как много сил потрачено, столько времени на подготовку… Ради одной побрякушки.       Скольких человек уже убило это про́клятое украшение? Наверняка его путь от самого Салазара Слизерина был весьма долгим и кровавым. Только из того, что знала Гермиона, как минимум троих оно свело в могилу. «Не оно, — поправила себя. — Хепзибу Смит, последнюю законную хозяйку медальона, убил Том Реддл. Он же стал причиной смерти Регулуса Блэка, пусть и прикончил не своими руками, а с помощью ловушек в пещере. А вот Корбана Яксли убила ты». Гермиона невесело усмехнулась — она невольно сравнила себя с Волдемортом. Видимо, теперь они с Гарри и Роном — хозяева этого медальона. Главное — стать последними, уничтожив эту проклятую вещь как можно скорее.       После подобных мыслей стекло словно жгло кожу, и она порывисто сняла с себя медальон — было противно и дальше соприкасаться с пропитанной кровью вещью. Однако бросать его вот так в комнате не стоило. Гермиона прошла в ванную с брезгливо отодвинутым от себя на расстояние вытянутой руки медальоном, который тяжело и медленно покачивался на цепочке, и повесила его на крючок, рядом с махровым черным полотенцем. Нужно привести себя в порядок, прежде чем спускаться к ребятам. Избавилась от мятой блузки и сбившейся колючей шерстяной юбки, шагнула в душ под расслабляющие горячие струи. Пар окутал плотной дымкой, растворяя за собой унылую обстановку и потрескавшийся кафель, изборожденный черными щелями.       Через пятнадцать минут, приведя в порядок тело и немного структурировав мысли, она вышла из ванной, замотанная в полотенце. Медальон лег на грудь поверх влажной разгоряченной кожи, мокрые волосы рассыпались по плечам, прилипли к шее. Аккуратно придерживая черную махровую ткань рукой у подмышки, она прошла к шкафу. Вот смеху-то будет, если сейчас в комнату по обыкновению без стука залетят мальчишки (и как только до сих пор не вломились? у кого-то проснулся такт?), а полотенце размотается. Им смеху, не ей.       В футболку и джинсы, которые казались такими приятными на ощупь и домашними по сравнению с неудобной юбкой, она переоделась быстро и с отчетливым удовольствием, затем высушила волосы палочкой. После тех мучений с непослушными кудрями и маггловским феном, которые она испытывала вне школы до совершеннолетия, заклятие для сушки волос казалось просто волшебством.       Теперь можно и спускаться, разведать, что Кричер приготовил на завтрак и где затихли Гарри с Роном. Она очень надеялась, что они не затевают очередную пакость и не развлекаются, а все-таки думают, как уничтожить этот клятый медальон. Скрипнув дверью, Гермиона вышла на темную площадку. По обыкновению она отворачивалась от развешанных на стенах отрубленных голов домовиков, но чувствовала, как те провожают ее надменными взглядами, пока она идет вниз по лестнице, придерживаясь за рассохшиеся перила. Будто бы они, в таком жутком посмертии, все равно чувствовали свое превосходство и испытывали гордость от оказанной — сомнительной с точки зрения нормального человека — чести.       Коридор с пыльной зеленой дорожкой-ковром, на котором еще вчера лежало мертвое тело (уже слишком много мест в этом доме, куда она старается не смотреть), остался позади, и Гермиона зашла на кухню. Нахмурившись, оглядела пустое помещение — ни привычного шкворчания сковороды на плите, ни трескающего за обе щеки Рона, пусто и зловеще тихо. Грязных тарелок в раковине тоже не лежало. Она глянула на край стола, где Кричер обычно оставлял завтрак под сохраняющей тепло зачарованной серебристой крышкой. Но и там пусто. Гермиона вышла из комнаты и двинулась в гостиную. Чем таким увлеклись мальчишки, что даже не позавтракали? Может, отправили эльфа по каким-то делам? Сгорая от любопытства, она вошла в просторную комнату, где всегда было мрачно из-за интерьера в темных тонах, с неизменным зеленым, который создавал ощущение угрюмого опасного леса.       Но и здесь оказалось пусто. Может, еще спят после вчерашних утомительных событий? А Кричер занимается телом? Хотя, казалось бы, что им заниматься так долго. Вздрогнув и отогнав от себя тяжелые мысли про человека, которого убила она, Гермиона пошла обратно к лестнице и поднялась к комнате Гарри и Рона.       Та встретила ее заправленными кроватями и отсутствием привычно раскиданных вещей. Зародившаяся в сердце неясная тревога стала уже отчетливой. Гермиона бессмысленно обошла небольшую спальню и даже зачем-то заглянула под подушку, но ничего нового не обнаружила. Паника сдавила горло, захватив своей удушающей костлявой рукой. Гермиона высунулась из комнаты и крикнула, с трудом заставив собственный голос звучать ровно:       — Гарри? Рон? Ребята, вы здесь?!       Ответом стала все та же тишина. Бешеный ритм сердца заглушал стук ботинок по лестнице, пока она бежала вниз. Они же не могли уйти не предупредив? Без какой-либо записки. Оставить ее одну, бросить? Дурацкая мысль проскочила в голове — после того, что ты сделала, они не хотят иметь с тобой ничего общего. Гермиона отогнала ее — ну что за глупость! Она порывисто подскочила к входной двери и уже взялась за ручку, потом замерла. Воздух едва проходил в легкие тяжелыми сбивчивыми вдохами, а металл впился своим холодом в ладонь.       А если там какая-то ловушка? Вдруг кто-то поджидает за дверью? Выманил ребят, а теперь и она сама готова шагнуть навстречу неизвестности. Снаружи может быть засада из целой толпы Пожирателей. Или же всего одного человека. Не человека. Холодок пробежал по спине. Но если ее друзья там, если они попались на приманку… Она просто обязана им помочь! Она не бросит их одних. Крепко сжав палочку, Гермиона стиснула зубы и повернула дверную ручку.       Круглый металл проскользнул во влажной от холодного пота руке и не поддался. Чертыхнувшись, Гермиона подняла футболку на животе и захватила ручку сквозь ткань, чтобы уменьшить скольжение. Дверь все равно не шевельнулась. Чувствуя, что сердце стучит уже где-то в горле, Гермиона выхватила палочку из заднего кармана джинсов.       — Алохомора! — снова паническая тряска ручки. — Апериам! — дверь не поддалась, а в металлических щелчках послышалось что-то издевательское. — Фините! Ревеларе! Деэрраре!       Повторив еще по одному кругу все известные ей заклинания для отпирания замков, Гермиона обессиленно прислонилась плечом к холодному деревянному полотну, которое виделось теперь постоянной и неизменной константой, непреодолимым монолитом. Дверь будто вплавилась в проем и ни капли не шевелилась, прикипев к раме — очевидно, кто-то зачаровал ее, кто-то запер Гермиону в этом доме. Одну. Она обреченно попробовала провернуть ручку еще раз, та тихо, но безрезультатно щелкнула. Одновременно сзади послышался отчетливый смешок.       Тонкие волоски на шее моментально встали дыбом, и она резко развернулась, выставив палочку перед собой. Та ходила ходуном в пальцах, а лопатки прижимались к дверному полотну, пока Гермиона старалась максимально слиться с поверхностью. Ощущение чужого взгляда пронзило грудь. Но коридор казался пустым, здесь больше никого не было, кроме нее самой. Она невербально засветила огонек Люмоса, разгоняя полутьму холодным голубым светом. Что-то блеснуло вдалеке, и она нервно вздрогнула, но это оказалось всего лишь отражением от тяжелой золоченой рамы портрета Вальбурги Блэк.       — Гоменум ревелио! — шепнула Гермиона.       Результат заклятия, которое стоило вызвать уже давно, лишь подтвердил, что она здесь одна, правда, облегчения это не принесло. Оно также показало и другое: что ее друзей действительно здесь нет. Но где же они? С некоторым усилием Гермиона заставила себя оторваться от двери и на негнущихся ногах двинулась к лестнице. Насколько она могла сообразить, единственное свободно открывающееся окно в доме находилось в комнате, где раньше жил Клювокрыл. Через него Сириус и заводил гиппогрифа в дом. Остальные были такими грязными и мутными, что даже разглядеть происходящее снаружи было затруднительно, да и прикасаться к ним лишний раз не хотелось.       Она поднялась по скрипучей лестнице, отчаянно прислушиваясь к посторонним звукам. «Что ты хочешь услышать? Ты здесь одна, это очевидно», — попыталась убедить саму себя, но это не очень-то получилось. Толкнула дверь и прошла в комнату, бывшую когда-то спальней матери Сириуса. На полу валялись остатки старого сена, а в углу — обглоданный скелет какой-то мелкой зверушки, щерящийся грязно-белыми костями. Искренне понадеявшись, что Клювокрыл сейчас наслаждается свободой у Хагрида, она прошла к окну и напряженно выглянула наружу.       Утренний Лондон с виду казался обычным: люди спешили по своим делам, прячась под черными кляксами зонтов от непогоды, вдалеке сновали автомобили, разбрызгивая лужи. Ни толп Пожирателей, никаких длинных черных мантий. Ни даже смеющихся под окном Гарри и Рона, радующихся удачному розыгрышу. О, чего бы она только ни отдала сейчас, лишь бы это оказалось так! Даже, может быть, не убила бы их на месте. Но ни рыжей макушки, ни блеска круглых очков в поле зрения не наблюдалось.       Подцепив собачку замка с облупившейся краской, она отодвинула ее в сторону и с замиранием сердца нажала на раму. Та внезапно легко поддалась, и створки распахнулись, впуская в комнату влажный осенний воздух. Гермиона вдохнула отчетливый запах выхлопных газов почти что с удовольствием, после пыльной затхлости этого заброшенного неухоженного дома, и высунулась из окна. На нем, похоже, никаких ограничивающих чар не было — она свободно вытянула руку вперед, под морось дождя. Кто бы ни запер ее здесь, он, очевидно, предусмотрел не все. Она облегченно рассмеялась, чувствуя, как воодушевление поднимается внутри.       Осталось только найти способ спуститься вниз с четвертого этажа. Может, метла? Наверняка должна заваляться где-нибудь на чердаке. Она еще не знала, что собирается делать дальше, но это казалось сейчас не таким уж важным. Выбраться из этой ловушки, найти ребят. Но сначала распрощаться с этими угнетающими ободранными стенами. Гермиона заскочила в свою спальню и схватила бисерную сумочку, привязала ее за тонкие веревочные ручки к ремню джинсов. Машинальным жестом проверила, что медальон по-прежнему на шее. Затем взбежала по лестнице на самый верх, на чердак.       Боязливо поежившись, оглядела открывшиеся взору горы хлама. Сломанное кресло казалось достаточно большим, чтобы за ним мог кто-то спрятаться. Тот, кто поджидает в темноте. Фыркнув от своего нелепого страха, она расправила плечи и прошла дальше. Мимо покосившегося стола, на котором были свалены мятые котлы и дырявые чайники, скомканные рваные шторы, будто подранные чьими-то когтями, подпаленные книги с отвалившимися переплетами. Осторожно заглянула в угол и убедилась, что там никого нет — как будто кто-то действительно мог здесь притаиться, — потом пошла дальше и, к своему облегчению, увидела наконец за шкафом пару метел. Изучив искривленные от времени древки, она выбрала ту, которая казалась посвежее и попрямее, и бросила на пол.       — Вверх, — скомандовала, повелительно вытянув над ней руку.       Голос сорвался, и метла покатилась по полу. Ну что она, в самом деле, трясется как первокурсница? Гермиона прокашлялась и попробовала еще раз, чуть увереннее:       — Вверх!       На этот раз метла прыгнула в ладонь. Надавив на нее, Гермиона убедилась, что она хорошо держится в воздухе и вполне исправна. Обняв ее обеими руками и неловко прижав к плечу — квиддичем Гермиона не увлекалась и привычки носить метлы, как Гарри, не имела, — она пошла на выход с чердака. Напоследок все-таки нервно обернулась, обвела взглядом помещение, давящее со всех сторон покатыми стенами. Конечно, тут никого не было, только странные формы, которые кажутся в полутьме изломанными и искореженными… Однако ощущение чужого взгляда не покидало.       Она быстро спустилась обратно, к комнате Клювокрыла. Окно было по-прежнему распахнуто, а холодный воздух наполнил помещение. По жестяному отливу подоконника звонко стучали тяжелые капли дождя. Ну и ладно, уж лучше промокнуть, только выбраться отсюда. Она перекинула ногу через метлу и примерилась.       — На твоем месте я бы этого не делал, — раздался чуть насмешливый мужской голос позади.       Вскрикнув от неожиданности, Гермиона развернулась и выставила перед собой палочку. Споткнулась об метлу, чуть не полетела на пол. С трудом удержалась на ногах и ошарашенно оглядела человека, который стоял в какой-то паре метров от нее. В доме, в котором только что не было посторонних.       Нападать он, казалось, не собирался, лишь расслабленно перекатывался с пяток на носки лакированных туфель. Одет он был в простой черный костюм, без каких-либо украшений или примет. Руки держал в карманах брюк. Мог ли он сжимать там палочку? Наверно, мог. Из-под пиджака выглядывала черная рубашка, без галстука, небрежно расстегнутая на верхней пуговице. Подняв глаза выше, Гермиона непонимающе моргнула.       Лицо ей было совершенно незнакомо. Но, Мерлин, как он был красив, словно ожившая скульптура Эпохи Возрождения! Хотя Гермиона всегда считала, что в человеке главное не внешность, но тут даже ей было сложно не обратить внимания. Правильные симметричные черты лица, высокие острые скулы, четко очерченные тонкие губы. Темные волнистые волосы спадали на лоб в немного старомодной прическе. На вид чуть старше двадцати, высокий и стройный, почти худой. Гермиона вдруг поняла, что пялится на незнакомца уже неприлично долго, и хотела было смущенно отвести взгляд, когда внезапно разозлилась на саму себя. Какого черта? Этот человек оказался здесь незнамо как, и она еще чувствует себя смущенной под его пристальным взглядом?!       — Экспеллиармус! — вскрикнула сердито. Заклятие не произвело никакого эффекта. Незнакомец плавно достал руки из карманов, демонстрируя пустые ладони, и криво усмехнулся.       — Я безоружен, в отличие от тебя. Как невежливо, вот так с ходу. По этикету стоило бы представиться.       — Не тебе говорить мне об этикете! — отрезала она. — Ты в чужом доме, куда тебя не приглашали. Как ты здесь оказался? И кто такой?       — Можно сказать, что я здесь, потому что ты меня позвала. В каком-то роде, — он небрежно пожал плечами. Наконец перестал сверлить ее взглядом своих пронзительных голубых глаз, отвернулся и прошелся по комнате, оценивая обстановку. — Как в хлеву, — заключил, брезгливо глядя на сено.       — Твоего мнения никто не спрашивал! — возмутилась Гермиона. — Кто ты вообще такой, повторяю вопрос?!       — Назову свое имя только в обмен на ответную любезность, — он бросил на нее быстрый взгляд и вновь отвернулся. Гермиона лишь поджала губы. — Нет? Не очень-то и хотелось…       — Где мои друзья? Ты имеешь какое-то отношение к их исчезновению? — она продолжила напирать с вопросами. Молодой мужчина взглянул на нее уже слегка раздраженно.       — Как тебе сказать… Может, да, а может, и нет, зависит от точки зрения. Слишком много вопросов задаешь.       — Ты пришел в чужой дом и еще говоришь, что я задаю слишком много вопросов? — рыкнула на него Гермиона. — Как ты вошел? Ты один из них, да? Из Пожирателей? Кто открыл тебе секрет?       Незнакомец взглянул на нее недоуменно, затем, запрокинув голову, заливисто расхохотался.       — О, милое дитя…       Наверно, в этого высокомерного типа стоит влить сыворотку правды, по своей воле он вряд ли что-либо расскажет. Вроде бы в кабинете отца Сириуса в дальнем шкафу еще были остатки, которые припрятал там Грюм. Но сначала — найти Гарри и Рона, а потом действовать сообща с ними. Этот пусть пока подождет здесь.       — Мне уже надоели твои загадки и бесполезное словоблудие! Инкарцеро! — вскрикнула она и взмахнула палочкой.       С той сорвалась веревка, и Гермиона озадаченно проследила, как она пролетела прямо сквозь незнакомца. Тот, казалось, тоже удивился эффекту и опустил глаза к своей груди. Гермиона медленно шагнула вперед, выставив палочку, пока мысли лихорадочно метались в голове. Затем сделала еще шаг. Кончик почти коснулся его рубашки. После третьего шага палочка легко прошла через его грудь, как сквозь воздух. Он тоже с интересом наблюдал за ней. Гермиона охнула.       — Ты призрак! — наконец заключила, растерянно хлопая глазами.       — Не могла бы ты… — он с насмешкой кивнул на ее палочку в своей груди. Ойкнув, она отдернула руку.       — Если ты в этом доме, то ты — из Блэков, — пробормотала смущенно. Темные волосы, светлые глаза, аристократические черты, и как она сразу не догадалась? — Почему мы не видели тебя здесь раньше? И почему ты такой… Плотный? Призраки обычно серебристые…       — «Серебристые». Какие потрясающе глубокие познания о загробной жизни, — съязвил незнакомец. Гермиона под его ехидным взглядом залилась краской — на самом деле она читала достаточно книг на эту тему, как и на многие прочие, и знала о призраках основные факты. Но ничего дельного сейчас не приходило в голову, кроме «полупрозрачные» и «серебристые». Ее новый знакомый таким явно не был. Он казался почти… реальным. Какое-то полузабытое воспоминание колыхнулось внутри, что-то связанное с Гарри, но мысль тут же ушла, потерявшись.       — Так ты не знаешь, что здесь произошло и где мои друзья? — уточнила она. Злость моментально ушла, забрав с собой и страх. Бояться привидений — еще чего! Она не какая-нибудь глупая маггла.       — Я проснулся здесь вместе с тобой, — пожал плечами незнакомец, глядя куда-то поверх ее головы.       — Ладно, я… — она покосилась на метлу, — сейчас я должна идти, найти Гарри и Рона. Если все пройдет успешно, мы скоро вернемся.       «И тебе не придется быть здесь одному», — проглотила она окончание фразы. Наверно, это ужасно, жить в этом доме взаперти, не иметь возможности ни с кем поговорить или кого-либо увидеть. Но что-то подсказывало, что такой высокомерный молодой человек не оценит жалость в свой адрес.       — Ты уверена, что она исправна? — он поднял брови, с сомнением разглядывая метлу, которую она оседлала. — Я бы на нее не сел и в ее лучшие годы. Откуда здесь вообще эта рухлядь?       — Не у всех есть деньги в фамильном сейфе на Молнию, — не удержавшись, съязвила Гермиона.       Это было нехорошо: сейчас он, в его-то состоянии, не мог воспользоваться деньгами вообще, как и многим другим. Но уж больно выводило из себя его пренебрежение, хоть она и старалась держаться вежливо с тех пор, как узнала, кто он. Метла приподнялась в воздухе и взбрыкнула, но Гермиона удержала ее, плотно сжав колени на древке, и пошатнулась лишь слегка.       — Кстати. Меня зовут Гермиона, — она в последний раз обернулась в его сторону, всматриваясь в лицо, которое притягивало взгляд своей элегантной, нешаблонной красотой.       — Что ж. Удачи тебе, Гермиона, — он склонил голову набок, тоже изучая ее с непонятным интересом.       «Своего имени он так и не назвал, хотя обещал», — подумала заторможенно. Ну и ладно. Решительно тряхнула головой, чтобы откинуть лезущие в лицо кудри, оторвала ногу от пола, который давал иллюзию стабильности, и медленно направила метлу в сторону окна. Наверно, стоило наложить на себя дезиллюминационные чары: вылетающая из окна на метле девушка может привлечь излишнее внимание прохожих. Но сейчас Гермиону это волновало меньше всего. Пригнувшись, она устремилась в открытый проем, разогнала метлу и пересекла подоконник, вырываясь в лондонскую серость.       А в следующий момент сильный удар выбил воздух из легких, лицо обожгло, а перед глазами взорвался яркий фейерверк. Она вскрикнула и завалилась назад, почувствовала, как метла вырывается из рук, устремляется вверх. Пальцы скользнули по кривому древку, Гермиона успела увидеть за плывущими перед глазами искрами пасмурное стальное небо и полетела вниз спиной. «Барьерные чары, вот я дура, что не проверила!» — едва успела подумать.       Под рукой, которая судорожно сжалась, внезапно что-то оказалось. Пальцы вцепились в нечто твердое, как утопающий хватается за соломинку, и Гермиона повисла в воздухе. Ее качнуло лицом прямо в стену дома, она едва успела отвернуться и разминулась с ней лишь чуть. Ногти бесполезно скребли по шершавым камням, срываясь. Задыхаясь от страха, перебирала ногами, а те соскальзывали и никак не могли нащупать опору на кладке заподлицо. Умирать не хотелось отчаянно. Из носа после жесткого удара текла кровь, неприятно щекотала губы, заливала солью рот. Она панически взглянула вверх, пытаясь найти, за что еще ухватиться, и только сейчас поняла, за что успела зацепиться так удачно — через подоконник перегнулся тот самый незнакомец и крепко сжимал ее руку. Она еще отчаянней вцепилась в его запястье в ответ, ощущая ткань его рубашки под задравшимся рукавом пиджака. Весьма материальную ткань. Но раздумывать над тем, как он вдруг оказался таким внезапно плотным, времени не было.       — Быстрее, — процедил он сквозь зубы, — я долго не продержу. Дай палочку!       Гермиона наконец сообразила вытянуть палочку из заднего кармана. Отдавать ее кому-то, тем более этому странному призраку (или не призраку), и оказаться безоружной отчаянно не хотелось. Она взглянула под ноги, которые были слишком высоко над землей. Брусчатка казалась игрушечно-мелкой и очень твердой. Успеет ли она наложить амортизационные чары, когда полетит вниз? Успеет ли сгруппироваться, или сломает себе шею об наколдованную подушку безопасности? Может, стоило убрать палочку и ухватиться второй рукой за этого незнакомца, надеясь, что он ее вытянет? Самый чертовски сложный выбор в ее жизни. Но она привыкла всегда рассчитывать только на свои силы. Направила палочку вниз, собираясь произнести заклинание.       — Мне жаль, Гермиона, — внезапно вздохнул ее неожиданный спаситель, и она почувствовала, как его рука потеряла плотность. Что-то внутри оборвалось. Пальцы царапнули воздух, и Гермиона, отчаянно вскрикнув, полетела вниз.