В клетке со змеем

      Она резко дернулась, ощутив бесконтрольное падение, пугающая невесомость обняла тело, ветер взметнул волосы. А в следующий миг руки нащупали неожиданно мягкую опору. Вскрикнув, Гермиона рванулась назад, резко распахнула глаза и обнаружила прямо перед лицом черную шелковую подушку. Судорожно вцепилась в простыню, комкая ее. Задыхаясь, неверяще смотрела на постель под собой, колени вместо брусчатки уперлись в мягкий матрас. Застонав от облегчения, она перекатилась на спину и уставилась в потолок. Изящную когда-то лепнину в углу густо покрывала паутина, а по облупившейся побелке крался серый свет мрачного осеннего утра.       Всего лишь сон. Она спала, и ей снился кошмар. Совершенно дурацкий, бредовый, но такой реалистичный. Сердце до сих пор пыталось вырваться из груди. Гермиона неосознанно прижала к нему влажную от пота руку и нащупала под пальцами холодные стеклянные грани медальона. Вчера они были в министерстве, крестраж намекал на это абсолютно прозрачно. Затем побег, убийство увязавшегося за ними Корбана Яксли… «Пожирателя», — поправила себя Гермиона, заменяя имя на безличное вражеское слово. Наверно, она переволновалась после всего этого, и неудивительно, что ее сбитый с толку перегруженный мозг подкинул такой сочный кошмарный сон.        Вздохнув, Гермиона поднялась и одернула сбившуюся колючую, столь неудобную юбку. Она так устала, что уснула не раздеваясь. Странное и тревожащее чувство дежавю захватило разум, поползло по памяти холодными щупальцами, и хотя Гермиона понимала, что происходило, а что ей приснилось, но все же не могла избавиться от этого удушающего чувства неправильности. Она прошла в ванную и, сняв с себя медальон, повесила его на крючок рядом с полотенцем, задержалась взглядом на черной махровой ткани. Тряхнула головой, чтобы прогнать морок, разделась и залезла под расслабляющие горячие струи душа. Ну и что с того, что ей приснилось именно это, она уже месяц выполняет эти отработанные действия в ванной своей новой комнаты. За исключением разве что незначительной детали в виде медальона Слизерина, который ложится на голую разгоряченную кожу липкой металлической тяжестью.       Пока она медленно спускалась по скрипучей лестнице, сердце вновь начало отстукивать испуганный ритм. Перед дверью в кухню она на секунду замерла с невнятным плохим предчувствием. Отругала себя за подобные глупости, глубоко вздохнула и сделала шаг вперед, толкнула деревянную дверь. Быстро оглядела подвальную кухню с грубыми каменными стенами и облегченно рассмеялась, увидев в раковине грязную посуду, брошенную с завтрака, и последнюю порцию, которую ей заботливо оставили под сохраняющей тепло крышкой. Мальчишки никогда не мыли за собой тарелки, сваливали неприятные заботы на домовика, но сейчас Гермиона даже была этому рада — желток глазуньи, размазанный по некогда дорогим и шикарным фарфоровым блюдам, и недоеденный кусочек бекона словно говорили ей, что ее друзья рядом и пропадать никуда не собираются. Невозможно захотелось увидеть сейчас лица мальчишек, чтобы окончательно успокоиться, и это казалось важнее, чем поесть, потому она направилась в гостиную.       Комната встретила привычными грязно-зелеными гобеленами на стенах и полутьмой, которая была неудивительна при наполовину задернутых занавесках болотного цвета. Как много зеленого в этом доме. И пыли. Мальчишек Гермиона обнаружила здесь же — Гарри дремал на столе, лицом прямо на открытой книге, Рон раскинулся неподалеку, на кожаном диване с потрескавшейся от времени обивкой. Взглянула на Гарри почти что умиленно: не ожидала, что он так быстро возьмется за дело. Ей, например, до сих пор не удавалось до конца прийти в себя после вчерашнего, а он уже погрузился в поиски способа уничтожить крестраж, хотя, казалось бы, книги всегда были именно ее прерогативой. Неужели они просидели здесь всю ночь, пока она спала?       Она прошла к занавескам и, ухватив за бархатную ткань с краю, осторожно потянула в сторону, стараясь не поднять пыльное облако. Сразу стало гораздо светлее. Обернулась к ребятам:       — Вставайте, сони! Могли бы и подождать меня, чего было геройствовать всю ночь?       Мальчишки проигнорировали ее полностью, продолжили сладко посапывать. Гермиона фыркнула и закатила глаза — как знакомо, вечно их из пушки не разбудишь. Она решительно подошла к Гарри, который так удобно устроился щекой на книжке вместо подушки, и потрясла за плечо:       — Гарри, подъем! Шел бы ты лучше в спальню, а я тебя сменю. Давай, вставай.       Тот, однако, никак не отреагировал на ее действия, продолжил сладко посапывать на столе. Гермиона нахмурилась. Наверно, они просто решили над ней подшутить.       — Ребята, это не смешно. Хватит валяться и делать вид, что спите! Рон, там на кухне моя яичница, и я готова поделиться… Что, нет? Даже еда не заставит тебя встать?       Гермиона оставила в покое плечо Гарри, обошла стол и приблизилась к Рону, рыжая шевелюра которого ярким пятном выделялась на подлокотнике дивана. Она уже начинала злиться.       — Эй, Рон, я знаю, что это твои тупые шуточки! Ну хватит. Гарри, а ты чего ему потворствуешь?       Она ожидала, что сейчас ребята поднимут головы и, хитро прищурившись, с удовлетворением оценят ее реакцию. Ведь, определенно, они давно проснулись и теперь мысленно хихикают над ней. Этот розыгрыш уже зашел слишком далеко, а Гермиона в принципе никогда не понимала, чего веселого в их глупых приколах. Сердито вздохнув, перешла к запрещенному приему. Она покажет, что тоже способна на достойный ответ. Она протянула руку и пощекотала беззащитно выставленный бок рыжего приколиста.       Вместо ожидаемой реакции — подпрыгивания на диване, например, или безудержного хохота — ее взгляду предстала совсем другая. Голова Рона от ее тычка вяло мотнулась вбок и сползла с подлокотника, он принял какую-то совершенно ненатуральную безжизненную позу, в которой человек по своей воле бы не оказался. Его рот бессмысленно приоткрылся, но веки остались сомкнутыми. Только теперь она разглядела, насколько бледным он выглядит. Гермиона помертвела от моментально пронзившего ее ужаса, а колени подогнулись. Медленно присела рядом, напряженно вслушалась. До нее долетело тихое размеренное дыхание. Она протянула руку, положила на грудь Рона и, к некоторому облегчению, ощутила слабое сердцебиение.       Вскочив на ноги, кинулась к Гарри и склонилась над ним. Тот выглядел так же бледно, и она какое-то время не могла услышать дыхания. Лихорадочно зашарила по его шее и, спустя несколько томительных секунд, все-таки нащупала пульс на сонной артерии.       — Гарри… — слабо простонала и бессмысленно потрясла его за плечо. Никакого чертового эффекта.       Она несколько секунд тупо смотрела на черные волосы, рассыпавшиеся по пожелтевшим страницам, потом встряхнулась:       — Соберись, Гермиона, ты же волшебница!       Это напоминание привело погрузившийся было в панику разум в более адекватное состояние. Вытянув дрожащей рукой из заднего кармана джинсов палочку, она начала пробовать все известные ей диагностические чары:       — Ревелио! — ничего. — Экспонере! — снова безуспешно. — Эгритудо! — никакой реакции.       Диагностика показала одно большое жирное ничего. Ребята будто просто спали, а их организмы с виду были в полном порядке. Никаких следов чар или проклятий. Она потерянно опустилась на колени прямо на грязный, давно видавший свои лучшие дни ковер. Что же здесь произошло, пока она спала?       Внезапная мысль пришла в голову, Гермиона подскочила на месте и кинулась на кухню. Ботинки прогрохотали по лестнице вниз, тяжелая дверь, сколоченная из грубых досок, распахнулась одним движением. Гермиона подлетела к раковине и схватилась за грязную тарелку с остатками яичницы. Почти ткнулась в нее носом и принюхалась. Ничего необычного. Но существуют же яды без вкуса и запаха! По симптомам можно было предположить Напиток Живой Смерти. Но как подобное зелье могло попасть в еду?       — Кричер! — выкрикнула, не в силах сдержать истерику в голосе. Домовик, само собой, не спешил явиться по первому зову противной ему грязнокровки. — Кричер, где ты? Твоему хозяину нужна помощь!..       Голос под конец сорвался. Гермиона, сбивчиво дыша, закрыла лицо руками. От частых вдохов и дикого сердцебиения закружилась голова, и какое-то время она дышала, уткнувшись носом в ладонь, чтобы хоть немного прийти в себя. Нужно собраться, похоже, помощи ждать неоткуда. Может, это домовик и подлил зелье в еду? Как бы ей ни претило обвинять это беззащитное существо, но логика подсказывала, что в доме больше никого, а Кричер уже однажды предал своего хозяина. Мог ли он повторить это? Только притворяться, что он лоялен Гарри, а на самом деле вновь выполнять приказы Беллатрисы Лестрейндж? Тогда он ей совсем не помощник…       Точно, нужна помощь! Она обвела взглядом кухню и остановилась на большом очаге в конце вытянутой комнаты, в котором уютно потрескивало пламя. Казалось, оно здесь никогда не гасло. На полке над каминным порталом стоял горшочек с Летучим Порохом. Слишком ли опасно будет попытаться воспользоваться каминной связью? Может, сеть отслеживается… В Норе так наверняка. Но особого выбора не было, куда уж хуже той ситуации, в которую она попала. Мысль о том, чтобы уйти из дома и оставить мальчишек в непонятном состоянии, приводила в ужас — нет, такого сделать она решительно не могла! Она должна находиться рядом на случай, если… Что «если», думать не хотелось.       Она робко подошла к очагу, гипнотизируя взглядом горшочек. Да или нет? Поднялась на цыпочки и заглянула внутрь керамической емкости, слегка наклонив ту к себе. Пороха было чуть меньше половины, хватило бы переместиться отсюда всему Ордену Феникса. Она запустила руку в сухой порошок, который тут же неприятно стянул кожу. Пропустила сквозь пальцы — вроде нормальный, не отсырел. Зачерпнув немного, поднесла горсть к пламени. Несколько секунд она колебалась, пока все больше пороха медленно утекало на пол.       Наконец решительно вздохнула, кинула его в пламя и произнесла: «Нора!» — отчаянно надеясь, что камин не под наблюдением и никаких проверяющих из министерства в доме Уизли сейчас не присутствует. Кого еще звать на помощь, она не знала — ни названия убежища Ремуса и Тонкс, ни координат Кингсли. Пламя в камине на секунду взвилось, полыхнуло зеленым и вновь опало к дровам, возвращая себе теплые оранжевые тона. Какого черта? Гермиона ошарашенно разглядывала несработавший камин. Неуверенной рукой снова потянулась к горшочку с порохом, гипнотизируя взглядом пламя.       — Не похоже, что дом все еще подключен к сети, — произнес голос позади. Гермиона вскрикнула от неожиданности и резко развернулась, выхватывая палочку. С той сорвался красный луч, и она заторможено проследила, как он прошел прямо сквозь грудь стоящего у противоположной стены человека, не причинив ему никакого вреда.       — Ну вот опять, — он деланно недовольно потрогал грудь рукой. Задыхаясь от шока, Гермиона подняла глаза выше, на его лицо.       — Ты! Но как?! Ты же мне приснился!       — Надо же, — ухмыльнулся элегантный незнакомец и поправил свой черный пиджак, одернув за лацканы. — Я польщен.       — Я не об этом! — возмущенно ответила она, не сводя с него палочки. — Я уже видела тебя вчера! А потом оказалось, что это был сон. Как такое возможно?       — Удивителен мир, являющийся человеку во снах, — ухмыльнулся он и прошелся вдоль стены, ведя по грубым камням кончиками тонких пальцев. Он разглядывал помещение с любопытством, будто оказался здесь впервые. — У тебя нет дара предвидения?       — Ни малейшего, — качнула головой Гермиона. Сдула прядь волос, упавшую на лицо от резкого движения. — Ты пытаешься меня запутать. Это точно был ты, и я с тобой разговаривала. Как мне мог присниться чертов странный призрак, а сегодня я вижу его наяву?! Ты во всем этом как-то замешан? Это твоих рук дело? — она кивнула на потолок, в сторону гостиной, где бессознательными лежали ее друзья.       — Мои руки сейчас ничего не сделают, — печально усмехнулся он и в подтверждение своих слов провел ладонью прямо сквозь газовый светильник на стене. — Но ты отчасти права, я приснился тебе не случайно, а потому что захотел этого.       — Зачем? — она продолжала сверлить его тяжелым взглядом. Осознала, что все еще направляет на него палочку, и медленно опустила руку. Против привидения боевые заклинания явно не были действенными.       — Может, хотел предупредить, — он пожал плечами.       — О чем?!       — Что здесь небезопасно, — медленно обвел помещение красноречивым взглядом.       — Это я и сама заметила, — Гермиона поежилась, тоже оглядываясь. Тени плясали в углах, до которых не доходил мерцающий свет огня, будто шевелящиеся, постоянно трансформирующиеся фигуры. Из-за этого казалось, что там, в полутьме, кто-то есть. — Ты что-нибудь видел? Или кого-нибудь? Кто это сделал с моими друзьями? Их отравили?       — Снова так много вопросов, — он развел руками. Гермиона проследила за движением тонких запястий. — Но, боюсь, ответы тебе не понравятся. Думаю, твои друзья попали под чары этого места.       — Что за чары? — напряженно переспросила она. — Мы живем здесь уже месяц, я ничего не замечала!       — До определенного момента, — он склонил голову набок, с любопытством разглядывая Гермиону и будто чего-то ожидая.       — До определенного… — она ошарашенно прикрыла рот ладонью, когда до нее дошло. — Яксли! При… убийстве, — с трудом произнесла это слово, — высвобождается много энергии. Темной энергии. Она активировала какие-то чары на особняке! — заключила Гермиона. — Но почему я под них не попала, а только Гарри и Рон? И что это за чары? — забормотала быстро себе под нос. Призрак молодого человека наблюдал за ее размышлениями.       — Ты — Блэк, ты должен знать! — ее мечущийся взгляд наконец остановился и сфокусировался на его бледном лице.       — Знаю. Но могу ли сказать об этом? Не думаю, — печально вздохнул он. — Я тоже подчиняюсь определенным законам. Но ты бы могла найти ответ и сама, — он указал глазами в потолок.       — Точно, библиотека Блэков! — воскликнула Гермиона. И как эта мысль не пришла к ней в голову первой? По лестнице она почти бежала.       Дернув двустворчатые двери коричневого дерева с резными вензелями, она с неуместным, но отчетливым удовольствием вдохнула запах пыли и старой бумаги. Светильники предупредительно зажглись на стенах, постепенно набрали яркость, слегка мерцая, но все же разгоняя тени. Гермиона почувствовала себя внезапно спокойнее, пошла вдоль стеллажей темного дерева, касаясь книжек рукой. Шершавые от времени переплеты придавали уверенности в собственных силах.       Эта стихия была уже привычной. Неясная волнующая проблема превратилась в определенную задачу, которую требуется решить, и Гермиона разом успокоилась. Если нужная книга здесь, она обязательно ее обнаружит. Оставалось найти защитные чары, которые мог наложить на особняк кто-то из прежних хозяев. Взгляд замер на смутно знакомом названии «Защитные чары от посягательств злокозненных», и она вытащила рассохшийся от времени талмуд, аккуратно перенесла к большому письменному столу. Покопавшись в ящике, нашла несколько свежих пергаментов и даже перо без отвратительной змеиной атрибутики.       Краем глаза она заметила, как ее новый знакомый призрак просочился в полуприкрытую дверь, старательно обогнув деревянные створки, и двинулся вдоль стеллажей. Он разглядывал корешки книг, держа руки за спиной. Наверно, неприятно существовать вот так, неспособным ничего коснуться, ничего прочесть. Она даже ощутила к нему некое сочувствие. Кем был этот загадочный молодой человек? И почему он застрял здесь в подобном виде?       — Как тебя все-таки зовут? — она бросила разглядывать его искоса и обратилась напрямую. — Свое имя я назвала, ты обещал ответную любезность.       — Пусть будет… Том, — усмехнулся он и расслабленно прислонился бедрами к столу с другого конца. Или сделал вид, что прислонился. Она критически посмотрела на его тонкие черты лица.       — Странное имя для Блэка. Просто Том?       — Мое полное имя людям сложно произнести, — чему-то улыбнулся он, глядя поверх ее головы. — Так что лучше короткое. Тебе не нравится?       — Не очень, — Гермиона передернула плечами. — Знаю я одного Тома, не самые приятные ассоциации.       — Может, ты просто знаешь его недостаточно? — вскинул бровь незнакомец, который теперь уже перешел в разряд знакомых. Даже это незатейливое движение он умудрился сделать элегантно. Гермиона чувствовала себя рядом с ним какой-то деревенской простушкой, хоть и никогда не жила в деревне. Наверно, не попади они в такую странную ситуацию, он бы даже на нее не посмотрел и уж точно не стал бы вести беседы.       — К счастью для себя, — буркнула она, вновь опуская взгляд к книге. — Он маньяк и психопат.       Мужчина только коротко хмыкнул, изучая свои ногти. Она уже снова уткнулась в книжку, когда он заговорил.       — Какой сейчас год?       — Ты не знаешь? — она нахмурилась, поднимая на него глаза. Он напомнил чуть раздраженно:       — Я же сказал, что проснулся лишь недавно. Последнее, что я помню — сорок девятый.       Гермиона подняла брови от удивления.       — Долго же ты спал! Сейчас девяносто седьмой, почти пятьдесят лет прошло. А в сорок девятом… ты тогда… не знаю, вежливо ли это спрашивать… умер? — закончила неловко, ощущая, как щеки заливает предательский румянец. Этот странный разговор заставлял чувствовать себя не в своей тарелке, но она должна была разузнать все, что могла, про своего единственного соседа.       — Как видишь, в некотором смысле, — обтекаемо ответил он, разглядывая свою ладонь. — Я ведь определенно не жив, да?       — И ты не помнишь, как это произошло?       Он поднял на нее внезапно холодный взгляд. Она смутилась окончательно и пробормотала себе под нос:       — Извини…       — Отчего же, могу поделиться, — размеренно ответил, а тон его мигом стал ледяным. — Темный безлюдный переулок, только какой-то бродяга в куче тряпья, зеленая вспышка перед глазами — последнее, что я помню.       — Похоже на спланированное убийство. Наверно, потому ты и остался по эту сторону — незаконченные дела, — ответила, явственно ощущая неловкость.       Зря подняла такой деликатный вопрос. Хоть она и общалась в Хогвартсе с привидениями, но все по-разному относились к теме собственной смерти. И если Почти Безголовый Ник мог пошутить над недостаточно острым топором своего палача, то Кровавого Барона или Серую Даму расспрашивать не стоило…       — Да, очень бы хотел посмотреть в глаза тому ублюдку, из-за которого я здесь, — зло ухмыльнулся он, — проспав пятьдесят лет. Что вообще сейчас творится в мире?       — Ну, — Гермиона немного перевела дыхание, соскользнув с деликатной темы. — Ничего хорошего, на самом деле. К власти пришел ублюдок-фашист. Обычно его называют Сам-Знаешь-Кто, но ты, очевидно, не знаешь, — она нервно закусила губу, потом все-таки заставила себя произнести: — Лорд Волдеморт.       — Вот как?! — Том, она уже начала называть его так про себя, издал удивленный недоверчивый смешок и впился в нее взглядом.       — Да, претенциозное имя, — вздохнула понимающе. — Но еще хуже то, что он делает. Магглорожденные вроде меня признаны ворами, укравшими магию. По правам мы практически приравнены к волшебным тварям, у нас отбирают палочки, — она осеклась, вспомнив, с человеком из какой семьи говорит. Он же Блэк и вполне может разделять эти взгляды. Она слишком привыкла к либеральному Сириусу.       — Что за глупость, — фыркнул он. — Магию невозможно украсть, это общеизвестно. А ты выглядишь гораздо бо́льшей ведьмой, чем многие знакомые мне чистокровные девицы, которые в подобной ситуации только и смогли бы, что бегать кругами и кричать от ужаса.       — Эм-м-м. Спасибо, наверно, — неуверенно кивнула она и немного расслабилась. — Но он захватил министерство, и все прогнулись, даже если не верят, то идут на поводу из страха. Он очень силен…       — А Дамблдор? — глаза Тома заинтересованно блеснули. — Одного Темного Лорда он уже победил…       — Дамблдор мертв, — вздохнула она. — Убит по его приказу. После его смерти все и пошло наперекосяк.       — Вот так потеря… — заключил собеседник. Гермиона не смогла классифицировать его тон, поэтому продолжила.       — Но есть сопротивление, мы еще сражаемся. Мы не сдаемся и верим, что победим рано или поздно, что Гарри одержит верх… — она умолкла, решив, что эта информация уже будет лишней.       — Гарри? Не твой ли это приятель? — проницательно спросил Том, кивнув куда-то в сторону дверей из библиотеки. — Почему именно он?       Гермиона тоже тоскливо взглянула на двери. Гарри лежал где-то там, под действием неизвестных чар, не в силах проснуться. И только от нее зависело, что будет с надеждой волшебного мира. Проводить в дом кого-то из Ордена было рискованно. Вдруг чары тоже повлияют на них? Вдруг они обходят стороной ее, потому что… Ну, потому что это она убила Яксли?       — Он один раз уже справился с ним, — вздохнула Гермиона. — И должен справиться снова, другого выхода нет. Извини, мне надо искать способ разбудить его, — она вновь опустила глаза к книге и не заметила азартного хищного взгляда, что впился в ее макушку.