В клетке со змеем

      Страницы были такими хрупкими, что она переворачивала их практически не дыша. Пальцы начали подрагивать от напряжения, а это еще больше усложняло задачу. Строчки прыгали перед глазами, и приходилось приложить усилие, чтобы слова обрели смысл — липкий страх поднимался внутри волнами, то вздымаясь, то опадая. Мешал думать, раз за разом отвлекал мысли на ее друзей, которые под действием неизвестного проклятия лежат внизу. Она должна спасти их, ведь если не справится… Гермиона отчаянно пыталась концентрироваться, вчитывалась в отпечатанные сотни лет назад буквы. Но не видела ничего нового — все это она уже когда-то читала, знакомые фразы смутно всплывали в голове.       — Ореховое или льняное, как думаешь? — длинный палец прошелся над страницей, почти погладив, не коснулся ее лишь чуть. Вырвавшись из мутной завеси своих переживаний, она подняла вопросительный взгляд на застывшего перед столом Тома, который задумчиво рассматривал книгу, склонив голову набок.       — Прости?       — Скорее, льняное. Масло грецких орехов для производства типографской краски чаще использовали французы, поскольку ореховые деревья традиционно выращивали как раз на юго-востоке Франции. В холодной Англии же применяли льняное, кипятили его до загустения. Смешивали с ламповой сажей и древесной смолой. Прошло четыре сотни лет, а эта краска не потускнела и не стерлась. Были же мастера…       — Я… никогда не задумывалась, как делали краску для книг. Знаю только в общих чертах историю книгопечатания, про наборный текст и матрицы, — протянула Гермиона.       Как ни странно, но его слова помогали разогнать холодный туман страха, возвращали в реальность и давали якорь, за который можно уцепиться. Она взглянула на собеседника с интересом. Похоже, этот загадочный молодой человек был весьма эрудирован. И еще он поддерживал ее морально, намеренно или же нет, но помогал оставаться на плаву. Гермиона снова опустила глаза к книге и поделилась своими мыслями:       — Мне кажется, я это все уже читала, и вряд ли здесь есть те чары, что наложили твои предки на особняк.       — А как насчет… — он отошел к стеллажу и присел, разглядывая корешки книг на нижней полке, — этого?       Смутная надежда всколыхнулась внутри. Гермиона поднялась на ноги и размяла задеревеневшие от долгого напряжения плечи. Затем обошла стеллаж и присела на корточки рядом с Томом, чтобы посмотреть, куда он указывает.       — «Волхование всех презлейшее»?! Да ты шутишь! — возмутилась, ошарашенная полустертым серебром на корешке толстого талмуда. — Я не знала, что подобные книги вот так запросто стоят тут на полках, раньше не замечала ее. Но я к ней не прикоснусь! Да и вряд ли там есть что-то, кроме боевых заклятий, Годелот был отъявленным злодеем.       — А ты помнишь, как он умер?       Этот вопрос застал ее врасплох. Она повернулась к своему собеседнику, нахмурилась. И почти сбилась с мысли, когда осознала, что он сейчас находится слишком близко к ней. Так близко, как никогда до этого — она могла рассмотреть его черные ресницы, сквозь которые ее внимательно разглядывали проницательные голубые глаза. Чуть прищурившись, так, словно он видел ее насквозь и ловил каждую мысль. Белая кожа его лица казалась такой плотной, такой реальной, что Гермиона почувствовала глупый порыв поднять руку и проверить, действительно ли он нематериален. Но он отвел взгляд, и морок исчез. Прокашлявшись, она отодвинулась в сторону и с трудом вспомнила, о чем он спросил.       — Э-э-э. Вообще-то, нет.       — Его убил собственный сын. Он был душевно болен и нестабилен. А еще неистово хотел завладеть палочкой своего отца, якобы крайне сильной палочкой. Он заточил Годелота в подвале их дома. Когда тот умер от жажды, страшная и мучительная смерть, между прочим, Геревард стал обладателем палочки.       — К чему ты мне все это рассказал? — спросила внезапно осипшим голосом, пока непрошенные мурашки от яркой картины побежали по спине.       — Не думаешь же ты, что он просто закрыл сильного темного мага на ключ? — мягко усмехнулся Том, продолжая сверлить ее взглядом. — Он, конечно же, запер его чарами. А откуда душевнобольной волшебник, который особо не выходил из дома и нигде не учился, мог узнать такие чары?       — От своего отца, — заключила Гермиона и перевела взгляд на книгу. — То есть здесь вполне могут находиться и темные охранные чары для жилища.       — Вполне, — согласился он. Она гипнотизировала глазами корешок, так и застыв на корточках в нерешительности.       — Ну же, Гермиона, — голос Тома был мягким и обволакивающим. — Чего ты боишься?       — Эта книга слишком темная, — возразила она.       — Ты боишься, что она окажет на тебя воздействие? Ты не чувствуешь себя достаточно сильной, чтобы сопротивляться? Или, может, твой страх и сомнения превосходят твое желание спасти друзей? Мне казалось, ты готова ради них на все…       — Конечно, готова, — фыркнула она возмущенно. И отругала саму себя за эти сомнения — он говорил все верно, цель в данном случае оправдывала средства.       Гермиона протянула руку, которая внезапно начала дрожать, и медленно вытащила с полки фолиант. Он казался таким тяжелым, будто камень на шее тянул вниз. Перехватив его покрепче, она поднялась на ноги и вернулась к столу. Устроилась поудобней и поерзала на стуле. Наконец закончив откладывать неизбежное, аккуратно взялась за черную обложку и открыла книгу.       Пронзительный вой, от которого кровь моментально застыла в жилах, ударил по ушам. Гермиона подпрыгнула на месте, а сердце подскочило куда-то к горлу. Она бы закричала от ужаса, но из открытого в панике рта не вылетело ни звука — голос внезапно перестал подчиняться. Она могла только ошарашенно смотреть, как из книги что-то рвется, изгибая страницы. С нечеловеческим воплем пытается выйти наружу, все больше и больше проступает контурами искаженного в мученическом крике лица, пузырится на поверхности бумаги. Она вцепилась в кромку стола, не в состоянии пошевелиться, не в силах даже вдохнуть, хотя все инстинкты истерично кричали бежать и спасаться.       Внезапно все закончилось так же резко, как началось — вопль просто оборвался, а книга с силой захлопнулась. Гермиона, способная сейчас только задыхаться от страха и бессильно хватать ртом воздух, ошарашенно смотрела на фарфорово-белую худую ладонь, которая с силой придавила потрепанную темную обложку. Медленно подняла взгляд вверх, вдоль черного рукава пиджака, к бледному лицу. Холодные глаза ее нового знакомого смотрели на нее неожиданно зло, сверкали из-под упавших на них темных волос.       — Ты это серьезно? — спросил Том и недовольно поджал губы. — К таким книгам нельзя прикасаться, когда ты их боишься. Они видят твою душу, чувствуют твое смятение и твой страх!       — Как ты… это сделал? — прошептала она, не отводя глаз от его лица. Скулы, казалось, стали еще острее, пока он сверлил ее сердитым взглядом. Наконец прервал этот зрительный контакт, который словно забирал последние ее силы, и опустил глаза, со слабым удивлением уставился на собственную руку.       — Похоже, эмоции дают мне энергию, — заключил Том. — Любопытно…       — Видимо, ты действительно на меня разозлился, — она издала нервный смешок и зарылась пальцами в непослушные волосы в попытке успокоиться. — Я никогда не имела дела с подобным. Я… я стащила пару книг из кабинета Дамблдора, уже после его смерти… Среди них был и экземпляр этой, он лежит где-то в сумочке. Но я их еще не открывала. Боялась, и, похоже, не зря.       — Зря, — возразил Том, выпрямляясь. Судя по всему, он тоже сумел восстановить самоконтроль, а его голос вновь стал вежливым и мягким. Объяснил ей, втолковывая настойчиво, словно неразумному ребенку: — Не ты служишь этим книгам, а они служат тебе. Такой магией нельзя пользоваться, испытывая страх. Нельзя пресмыкаться перед ней и заискивать. Нужно обладать, брать то, что твое по праву.       — Кажется, ты хорошо знаком с этой темой, — хмыкнула Гермиона удивленно. — А, ну да, все время забываю, из какой ты семьи. Наверно, тебе читали подобные книги вместо детских сказок. А я вот трусиха.       — Ничего ты не трусиха, — он раздраженно закатил глаза. — Ты попала в сложную ситуацию и держишься вполне достойно.       — Спасибо, — Гермиона смущенно заправила выбившуюся прядь волос за ухо.       — Для школьницы, — добавил он. Она вскинула на него озадаченный взгляд и только спустя пару секунд, увидев дрогнувший уголок его губ, поняла, что это была шутка.       — Ха-ха, — передразнила она. — Очень смешно!       — Ну что, лучше? — спросил он, ухмыляясь уже откровенно.       Она удивленно прислушалась к своим ощущениям. И действительно, она так отвлеклась на его речи и их шуточный спор, что совершенно расслабилась, забыв о том пугающем крике, который чуть не вытряхнул из нее всю душу. Признала вслух:       — Вообще-то, да. Спасибо. Если бы я осталась один на один с этим пугающим пустым домом и вопящими книгами, я бы уже сходила с ума. Так что я даже рада твоей компании.       — Восприму за комплимент моему безграничному обаянию, — хмыкнул он. Гермиона уставилась на него подозрительно. Он что… С ней заигрывает?       — Я помогу тебе совладать с этой книгой, — вздохнул Том и обошел стол. Остановился за ее спиной. — Тебе надо только расслабиться, довериться мне и выполнять в точности то, что я скажу. Согласна попробовать?       — Что попробовать? — переспросила напряженно, бессмысленно прислушиваясь к его перемещениям — он двигался беззвучно.       — Это называется Випассана, одна из самых древних индийских практик медитации. Очищает сознание, концентрирует разум, позволяет увидеть предметы такими, какие они есть, — он оперся рукой на стол рядом с Гермионой и чуть склонился над ней.       — Слышала о подобном, — та кивнула и повернула голову так, чтобы видеть его лицо. Оно оказалось неожиданно близко, но отодвигаться от призрака было глупо. — Медитации используются для окклюменции, да?       — Верно, — он приподнял брови в легком удивлении. — Немногие знают об этой области ментальных наук, не говоря уже о том, чтобы владеть какими-либо навыками.       — К сожалению, я не владею, — вздохнула Гермиона и откинула волосы назад. Закусив губу, она гипнотизировала взглядом черную обложку с полустершимися серебряными буквами. — Давай попробуем, не думаю, что это как-то повредит, да? И выбора все равно особого нет.       — Хорошо. Откинься на спинку стула в удобное положение, закрой глаза и слушай мой голос, — Гермиона покорно выполнила его просьбу. Он говорил размеренно и тихо, заставлял вслушиваться. — Сделай медленный вдох. Почувствуй, как холодный воздух проходит сквозь твой нос, проникает в легкие, наполняет их, давит на диафрагму. Выдыхай через рот. Сконцентрируйся на том, как воздух становится теплее, греет твои губы. Сосредоточь все внимание в этой зоне, на этом маленьком контрасте между носом и ртом. Когда ты выдыхаешь, вместе с воздухом тебя покидает напряжение. Твои плечи расслабляются и опускаются вниз под постепенно увеличивающимся весом. Твои веки становятся тяжелыми…       Гермиона вслушивалась в чарующие переливы его интонаций, а сознание начало расслабляться. Мысли замедлились и вскоре покинули полностью, вытесненные звуками его голоса, мягкими словами и чужими фразами, что оплетали разум будто сетью. Она почувствовала, что страх покидает ее, утекает в пол, а напряженный узел, в который скрутились внутренности, постепенно распускается. Сковавший сердце лед потихоньку тает, уступая место теплу. Она плыла по волнам спокойствия, оставив за бортом все, что ее тревожило.       Словно находилась в пустоте, ласкающей и обволакивающей… Но она была там не одна. Гермиона практически ощущала чужую фигуру позади себя, присутствие рядом еще кого-то, хозяина этого чудесного убедительного голоса, что распространялся в разуме, отдаваясь эхом, проникал под кожу, неудержимо, словно вода, просачивающаяся сквозь песок. Но это присутствие не вызывало настороженности или отторжения. Оно даровало странную уверенность, чувство защищенности. Чувство, что она справится со всеми проблемами.       — Видишь, в этом нет ничего страшного. Всего лишь объект, слабый и покорный. Смотри.       Она почти почувствовала чужое дыхание на своем ухе и медленно, подрагивая ресницами распахнула глаза. Те сфокусировались на открытой книге, которая лежала перед ней, тихая и спокойная. Ее собственные руки держались за нее с двух сторон. Реальность словно выплывала из дымки.       — Надо же, — шепнула тихо. Губы двигались медленно и непослушно. — Я сама не заметила, как открыла ее. И она не кричит…       Гермиона повернула голову вбок, на Тома, который склонился над ее плечом и тоже разглядывал желтые от времени страницы, опираясь ладонью о стол. Он казался таким настоящим, особенно эта ямочка на щеке, когда он улыбался, глядя на открытую книгу перед ней… Не в силах сопротивляться глупому порыву, Гермиона завороженно протянула руку и коснулась лежащей рядом ладони. Почти коснулась, ей на секунду показалось, что она ощутила тепло его кожи, а потом пальцы скользнули насквозь и дотронулись до гладкого лакированного стола. И тут же она почувствовала странное разочарование. На какую-то секунду ей захотелось, чтобы он оказался настоящим, материальным. Ведь с ним рядом, с его знаниями и уверенностью было не страшно, с ним все проблемы разрешились бы.       — Помог, чем смог, — заключил Том и выпрямился, убирая свою ладонь из-под ее пальцев.       Гермиона тоже отдернула руку, будто обжегшись, а непрошеная краска залила щеки. Она чувствовала задумчивый взгляд, сверлящий ее макушку. Чтобы как-то отвлечься от неловкости и кинувшихся врассыпную мыслей, уткнулась глазами в книгу. Что за бред она творит? Смущаться призрака… Но еще бо́льшей нелепицей казалось хотеть, чтобы он стал настоящим. Но ведь он был когда-то, был живым? И даже став… таким… все равно смог ей помочь, хотя бы морально. Может, ее желание было не настолько уж и бредовым?       Она с трудом заставила себя сконцентрироваться на содержании. «Заклятия бранные», «щиты охранные», «приемы лекарские».       — Он писал и о лечебной медицине? — удивилась она и, поддавшись любопытству, перелистнула в нужный раздел.       — Темная магия — это не только боевые чары, Гермиона, — усмехнулся Том. Оперевшись ладонями на стол за своей спиной, одним элегантным движением подтянулся и уселся на столешницу рядом с ней. Она взглянула на него неодобрительно.       — Что? — он вопросительно поднял бровь, глядя на нее сверху вниз, и искривил губы в ухмылке.       Если бы он проделал такое в библиотеке Хогвартса, мадам Пинс погнала бы его прочь своей пыльной перьевой метелкой. Но в собственном доме он, пожалуй, мог вести себя как угодно, возразить тут было нечего. К тому же Гермиона постоянно забывала, что он нематериален — стол под ним даже не шелохнулся. Она пожала плечами и вернулась к книге.       — «Приемы, чары вредоносные останавливающие», «методы, хвори врачующие», «способы, жизнь продляющие», — читала заголовки, аккуратно листая страницы. В последнем разделе глаз зацепился за какое-то знакомое слово, и она вернулась чуть назад, вчитываясь.       — «Что до крестража, наипорочнейшего из всех волховских измышлений, мы о нем ни говорить не станем, ни указаний никаких не дадим», — прочитала она вслух и остановилась, сверля взглядом строчку. Рука сама собой нащупала висящий на груди медальон и сжала его; он в ответ впился в кожу острыми гранями.       — Почему ты задумалась? — голос Тома вывел из погружения в свои мысли. Она подняла на него глаза, встретилась с вопросительным взглядом. Пробежавшись по ее лицу сверху вниз, тот остановился на руке, нервно сжимающей медальон у груди.       — Нет, ничего, — Гермиона вздохнула и заставила себя выпустить подвеску из захвата. Тему крестражей поднимать с этим почти-незнакомцем не стоит. К тому же в книге про интересующий ее вопрос больше ничего сказано не было. Используемая Волдемортом магия оказалась слишком темной даже для мерзавца Годелота. — Надо искать защитные чары для жилища.       Она открыла раздел «чары, бастион творящие» и погрузилась в изучение. Несколько быстро просмотренных абзацев спустя вчиталась, вычленив наконец ключевые слова.       — «Коли волите вы охранить обитель вашу от посягательств злокозненных, приложите ворожбу пресекающую. Оказия с силы исторжением в ход пустит гряду обранную, а неприятели ваши в грезы беспробудные падут». Похоже на то, что и произошло, да? — поинтересовалась, поднимая глаза на Тома. — Это оно?       — Быть может, — отозвался задумчиво. Видимо, пока она читала, он разглядывал ее. Гермиона, удовлетворившись таким ответом, вновь вернулась к книге.       — Почему-то заклятие сочло меня хозяйкой дома, защищающейся от вторжения, — решила она, изучая описание чар. — Странно, что не сработало сразу, а только через несколько часов.       — Чары действуют лишь в пределах вложенных сил. А любая система имеет тенденцию к увеличению энтропии.       — Да, энергия со временем рассеивается, — кивнула Гермиона. — Если защитное заклятие накладывал кто-то, живший еще даже до тебя, то ему может быть и сотня лет. Это объясняет, почему чары сработали не совсем так, как задумывалось.       Она вновь погрузилась в чтение. Гораздо больше интересовало, как снять их без вреда для мальчишек.       — Здесь сказано, что чары завязаны на некий предмет. И чтобы разрушить их, нужно использовать на нем специальное заклятие, — сделала вывод она. — Какая же это вещь? Может быть что угодно — старая табакерка, статуэтка, чернильница… — оперлась локтями на стол и устало закрыла лицо ладонями, чувствуя подступающее отчаяние. — Ты не знаешь, что это?       — Не имею понятия, — вздохнул голос сверху.       — В доме полно барахла. В нем можно копаться еще лет сто.       — Если только ты не видишь истинную сущность вещей, — равнодушно отозвался Том, рассматривая картину с мрачным пейзажем на стене.       — О чем ты говоришь? — она настороженно отняла руки от лица. — Какая-то диагностика? Но проверять каждый предмет…       — Заклятие Ясного Взора, — ответил он. — Посмотри главу «Ворожба на искани».       Гермиона перелистнула страницы до нужного раздела.       — Это… очень непростое заклинание, которое требует огромного самоконтроля, — резюмировала она. — Видеть одновременно все происходящее вокруг, во всем спектре излучения, как физического, так и магического.       — Мир будто обретает всю полноту и краски, — кивнул Том. — А ты ощущаешь себя так, словно… прозрел.       — Ты умеешь это делать? — Гермиона ошарашенно подняла на него глаза. — Но это чрезвычайно сложное заклятие. Не столько в том, как наложить его, а именно в использовании. Требуется полный контроль над своим разумом, большие затраты энергии и нечеловеческая концентрация, чтобы суметь разглядеть хоть что-то.       Том только равнодушно пожал плечами.       — Похоже, ты был сильным магом, — протянула она, вновь нервно зарываясь рукой в волосы. — Но мне до этого далеко, я даже школу не закончила. Боюсь, тут и медитации не помогут. Здесь нужна практика и умения.       — Я мог бы сотворить заклятие, — внезапно сказал он. Гермиона медленно подняла на него взгляд и уставилась в его уверенные голубые глаза.       — Ты? Но как? Не пойми меня неправильно… — нервно усмехнулась, указав жестом на его нематериальное тело. И тут же осеклась — наверно, это было невежливо.       — Понимаю твои сомнения, — ответил Том, склонив голову набок. Кажется, намек его ничуть не расстроил. — Но магия есть энергия, направленная в нужное русло. Подозреваю, что перенаправить силу в форму заклятия мне будет даже легче, чем в физическую.       Он поднял руку, задумчиво сжал и разжал пальцы, гипнотизируя их взглядом. Внезапно над его ладонью вспыхнул холодный голубой огонек Люмоса. Гермиона подпрыгнула от неожиданности, и магический шарик тут же погас.       — Нужно только достаточное количество энергии, — заключил он.       — Но где тебе взять столько сил? Маг обычно вырабатывает энергию сам в процессе жизнедеятельности. Получает из пищи, впитывает из окружающей среды, черпает из своих эмоций… И тебе это частично доступно, но… Это несоизмеримо — захлопнуть книгу или зажечь Люмос, и сотворить мощное поисковое заклятие, которое и к светлым-то причислить сложно, — неуверенно закончила она.       Библиотека погрузилась в тишину. Какое-то время Гермиона напряженно смотрела в пространство.       — А ты мог бы взять энергию, например, у меня? — спросила осторожно. — Мы могли бы сотворить заклятие вместе. Мои силы, твои умения.       Он молчал. Гермиона несмело подняла глаза, уже размышляя, не ляпнула ли какую-то глупость: она раньше даже не читала о подобном, о передаче сил от человека к человеку, по крайней мере в той библиотеке, что была доступна в Хогвартсе. Но… он же не являлся человеком в полном смысле этого слова?       Том задумчиво смотрел в пространство. Когда она уже собиралась извиняться за дурацкие предложения, наконец промолвил:       — Знаешь… Я думаю, что это может сработать.       — Правда? — слабый огонек надежды загорелся внутри. Она не могла не признать, что его присутствие, пускай и эфемерное, вселяло в нее уверенность. Помогало не впасть в отчаяние, а выход теперь выглядел совсем близким.       — Если, конечно, тебя не смущает, что заклятие, как ты выразилась, не слишком светлое.       — Это меня смущает меньше всего в данной ситуации, — она качнула головой и упрямо поджала губы. — Что мне надо делать?