Трагедия в трех актах

~

Январь. 2007

Падая в кроличью нору

~

      Свет.       Боль.       Голоса.       Коктейль из всего этого свалился на голову, медленно вытягивая из бессознательного небытия. Кэсс словно сквозь полупроницаемую перегородку безуспешно пыталась понять, о чем говорят люди вокруг. Незнакомые голоса. «Умерла или чистилище?» Но по ноющей боли в висках, стало понятно, что все же жива. «Больница?»       — Энерв…ией, — проговорил голос где-то рядом, но слышался он как из банки.       «Что он сказал? Что за язык. Я все еще в Англии?»       Девушка попыталась открыть глаза.       — Энервей, — уже четче.       Определенно говорил мужчина. Гул голосов вокруг не стихал. И стоило ей приблизиться к пробуждению, как шум в ушах достиг максимальной точки восприятия, обрушиваясь словно кирпичной стеной, и она вновь погрузилась во тьму.       —Кэсс, прошу, очнись, — откуда-то сверху слышался шепот сестры.       — Кэсси, ты нужна мне, — «Я сейчас, Мэри, я пытаюсь».       — Кэсси, мне страшно...       Девушка резко открыла глаза, встретив зрачками яркий удар полуденного солнца. Жалобный стон тихо слетел с сухих губ. Кэсс прищурилась. Попыталась укрыться от света рукой, но не получилось. Тело отказывалось подчиняться. Она проморгалась и осмотрелась по сторонам, еле различая обстановку.       Комната. Нет. Больничная палата — судя по белоснежно-белым стенам и шторам — постепенно приобретала отчетливые контуры.       Мэри нигде нет.       — Мэри… — попыталась сказать, стараясь не сорваться на истошный крик. Но связки явно не в согласии с головой, и получился еле слышный шепот.       Осознание недавно произошедших событий свалилось, как тяжелый груз. Паника поднялась прямо к горлу и жар опалил грудную клетку, стиснув мертвой хваткой сердце. Пульс сбился с пути.       «Нет. Мэри, не может быть».       — Мэри… — вышло уже громче, но недостаточно для того, чтобы отразить всю ту боль, что она ощутила от возможной потери самого дорогого человека…       Послышался шелест одежды где-то справа, и такой родной голос, срывающийся из-за подступивших слез.       — Кэсси… ты очнулась, — сказала девочка и бросилась на сестру, зажимая ту в крепких объятиях, но, с учетом ее состояния, ощущались они как тиски.       Кассиопея прерывисто выдохнула и обняла Мэри в ответ, обмякнув всем телом в таких родных руках. Казалось, она даже не могла дышать, пока не услышала голос сестры.

***

      — Так, как ты сказала… — Кэсс откашлялась. — Где мы?       Из несвязного объяснения Мэри о событиях того, что произошло, где они и почему она пришла в сознание так быстро, не имея никаких проблем ни с ногами, ни с руками, понятней не стало.       Девочка говорила что-то о странных людях в черных плащах из девятнадцатого века, появившихся из ниоткуда, после того, как непонятная энергия из ее рук отбросила преступников в стены. Мэри упорно утверждала, что те телепортировали их в больницу.       Что-то о людях в лимонных мантиях, заливающих в нее неизвестные препараты, говорящих на странном языке и взмахивающих над ней ветками, из которых вылетали разного цвета огоньки.       И все они как один говорили девочке о том, что они волшебницы.       «Бред. Такой бред. Чем они накачали меня и заодно Мэри. Как можно светящимися палками излечить человека…» Но упорный червячок, подкидывающий воспоминания отца с палочкой в руке, не давал возразить сестре.       — Больница Святого Мунго. Я тоже не знаю такой… но мы точно в Англии, — сказала блондинка, перейдя в свой обычный беззаботно-веселый режим, после того, как поняла, что Кэсси чувствует себя хорошо.       — Понятно… И все же, как я могла быть без сознания всего десять часов? Ты ничего не перепутала? — немного нервно спросила она. Человек, выпавший из окна и переломавший себе кости, не может ходить и быть без гипса уже через день.       — Определенно — нет, — улыбаясь, беззаботно ответила Мэри, не понимая, что еще чуть-чуть — и у Кэсс начнет дергаться глаз от непонимания происходящего.       — А еще врачи у них тут называются колдомедиками… А еще, когда нас с тобой только переместили сюда, заходил мужчина — такой статный, в костюме, будто какой-то Граф, — опять начала сумбурно объяснять девочка. — Нас только поместили в палату с другими людьми, там было тесно и шумно, знаешь ли… Так вот, он как вошел, осмотрел всех свысока и надменно. Но как только остановил взгляд на нас, сразу расплылся в доброй и теплой улыбке, поклонился… ПОКЛОНИЛСЯ мне, представляешь? Я такое только в фильмах видела.       Кэсс устало перевернулась на бок. Прикрыла глаза и уже не особо стала вслушиваться в слова ребенка. Будь что будет. Зачем нервничать, если называют их волшебницами, пусть так, главное, чтобы вреда не нанесли.       «Да и зачем лечить перед тем, как нанести вред?»       — …так вот, он сказал, как приказал им переместить тебя в отдельную палату для важных персон, — глаза устало слипаются, вот он — блаженный сон. — Он назвал тебя главой рода — Леди Майклсон, что-то про проклятье и…       «Стоп. Какая еще Леди Майклсон».       Резко открыла глаза. Села на кровать и непонимающе посмотрела на сестру. — Как он меня назвал?       Сестра абсолютно спокойно посмотрела на нее, моргнула и открыла рот, чтобы сказать что-то, как в дверь постучали.

***

      — Уберите от меня свои палки. Я и без этих непонятных штук скажу вам, что чувствую себя хорошо, — уже срываясь на крик, в третий раз девушка пыталась отогнать от себя непонятливого «врача». — Повторяю вам еще раз, позовите настоящего доктора!       — Кэсс, он и есть доктор, просто позволь ему…       Девушка гневно посмотрела на сестру. «Да что она несет?» Но ее взгляд, успокаивающий и подбадривающий, заставил Кэсс умерить свой пыл.       Вдох. Выдох.       — Ладно. Делайте, что хотели. — Уже менее раздраженно проговорила она сквозь зубы.       Мужчина добродушно улыбнулся и начал шептать странные слова. Похоже на латынь, возможно, это она и есть. Если бы он говорил чуть громче, Кэсс, возможно, смогла бы понять, о чем он шепчет.       Сноп ярких искр вылетел с конца палочки «врача» и окутал Кассиопею. Мягкое покалывание по всему телу, словно точечный массаж. Слева от нее высветилась голограмма со значениями. Но источника ее нигде нет…       Неожиданный укол в затылок, словно молнией поразил Кассиопею, отчего сбилось дыхание. Было похоже на щелчок.       Щелчок открывающейся шкатулки, раздавшийся прямо в голове. И волна ярких отчетливых воспоминаний обрушилась на девушку, как тайфун. Она вспомнила все, абсолютно все, будто эта плотина, что выпускала лишь редкие и смутные кадры прошлого, открывалась с помощью ключа под названием — волшебство.       «Охренеть. Это не больная фантазия ребенка?!»       Ее глаза расширились, а брови взлетели, кажется, выше лба. Голову сдавило в резком приступе боли из-за большого потока картинок перед глазами.       Она судорожно дернула плечом и соколом перевела взгляд на сестру.       Мэри сидела с вытянутой шеей, наблюдая за реакцией сестры, и улыбалась, как кот, получивший сметану дважды за сутки. Взгляд: «А я говорила». Да, Кэсс уже поняла, что это все не коллективная галлюцинация. «Ты даже не представляешь, насколько была права…»       В горле резко пересохло.       Все книги, прочтенные в детстве о животных, что ни разу не повстречались за жизнь. Все рассказы отца о мире, из которого он пришел…       Все это — правда. Но все равно — она поняла, что информации про этот мир недостаточно.       — Не принесете воды? — хрипло пробормотала и перевела взгляд на «врача».       — Да-да, конечно, — из ниоткуда появился стакан, зависший прямо перед носом Кэсс, и словно по волшебству наполнился водой.       Трясущимися пальцами она обхватила стакан и поднесла ко рту.       Глоток. Вода. «Правда вода. Еще чуть-чуть, и я упаду в обморок». Болезненный наплыв памяти и резкое осознание — голова просто…       Хлопок. Кэсс выронила стакан от непривычно громкого звука.       — Мисс нужно поесть, Киспи принес обед, — пропищал странный голос слева от девушки.       Она перевела взгляд на внезапно появившийся пищащий источник. Ее руки затряслись, а глаза расширились, холод овладел телом.       «Это еще что за черт!»       Видимо — это последняя капля.       Тьма.

***

      — Значит, это домовой эльф? — спросила Кассиопея, запивая всю эту реальность из вновь наполнившегося стакана, где волшебным образом появляются странные существа и также владеют магией.       У девушки периодически подергивалась нога от напряжения, пока она проговаривала все свои вопросы замогильным голосом, говорящим о том, что ей дико страшно, что не все… не все еще ей известно.       — Да, миледи, он не причинит вам вреда. Вскоре придет поверенный вашей семьи и введет вас в курс дела, отдыхайте, — уже изрядно уставший от ее вопросов колдомедик встал и повернулся к выходу.       — Я уже говорила вам, что я не Леди Майклсон и у моей семьи нет поверенного, — немного грубо и на повышенных тонах сказала Кэсс, позабыв о страхе и о скором помешательстве. «Даже если весь бред про волшебство — правда. У отца была фамилия Блэк!»       — Хех, — устало вздохнул мужчина. Ему явно уже надоело терпеть вздорный характер новообращенного мага, который то валится в обморок, то заваливает кучей вопросов, то злится так, что хочется сбежать на край света. — Думаю, этот вопрос вам лучше обсудить лично с ним, Мисс.       И как по заказу. Раздался стук в дверь.

***

      — Вы хотите сказать, что решили, что мы, — указала на себя и Мэри, — наследники рода Майклсон, только потому, что мой портрет появился волшебным образом в их Мэноре? — она думала прозвучит глупо только в голове, но вот произнесла — и вслух тоже так себе.       — Да, миледи, все так, — мужчина смотрел на нее, как на ребенка, и снисходительно улыбался. «Да кто еще из нас больной?» — Ваш Майклсон Мэнор содержит древнюю родовую магию, благодаря которой в день выброса магической силы волшебника в стенах поместья появляется портрет кровного наследника.       «Что ж, принадлежность к роду, завязанная на крови, — просто невероятно. Отец точно успел рассказать не все об этом свалившемся на голову мире».       — Допустим… — немного скептически протянула Кэсс. — Но почему я глава рода?       — Вы первый наследник, проявивший свою волшебную силу за двести лет с того дня, как ваш род прокляли, миледи, — немного печально сказал поверенный, словно сам подвергнулся этому проклятию.       Вдохнула. Возвела очи к небу. Закрыла глаза. Выдохнула. Открыла. «Нужно что-то решать».       — Ладно, думаю мне стоит самой на все взглянуть, чтобы удостовериться, лжете вы или нет, только… мне бы хотелось сначала приобрести волшебную палочку, прежде чем отправляться в неизвестный мне особняк и вести туда свою сестру, — какое-то по-детски странное тепло от слов — моя волшебная палочка — наполнило ее сердце. Отмахнулась. Не время детским мечтам. Тут дела поважней. Волшебство. Проклятье. Еще один род волшебников.       Вмиг повеселевший Майк хлопнул в ладоши, явно намеревающийся прямо сейчас переместить их прямо к месту продажи палочек, раз Кэсс решила допустить саму мысль, что может быть наследницей этого рода Майклсон.       — Отлично! Тогда для начала вас нужно выписать, миледи, а затем отправиться в Гринготтс. Без галлеонов вы палочку не купите, — весело проговорил Майк и уже на выходе добавил: — Я найду колдомедика и принесу вам подходящую одежду, миледи, — поклон. — Мисс, — второй поклон.       Дверь за добродушным поверенным захлопнулась с тихим щелчком. И девушка развернулась к сестре.       — Что думаешь?       — Что мы теряем? — усмехнулась явно подобревшая Мэри от горы сладостей, принесенных Майком. «Специально для молодой мисс».       — Только время, — невесело проговорила Кэсс. А в голове: «Главное, чтобы не жизни». Вернувшаяся память указала и на опасности, о которых предупреждал ее отец.

***

~

Июль. 2009

Столько вопросов. И никаких ответов

~

      Осматривая свои руки, Темный Лорд огорченно признал, что новое тело — если выражаться культурно — отнюдь не пригоже, как было до. Теперь слиться с толпой, как в былые годы, уже не получится.       Он качнулся и упал в неоправданно большое скопление узорчатых бледно-лиловых подушек, расположенных в кресле.       Раздался раздраженный стук по деревянному лакированному подлокотнику. Только треск догорающих бревен в камине соперничал за главенство издаваемых звучаний с барабанной дробью о красное дерево мебели.       Тело источника звука в тишине комнаты недвижимо вперило свой напряженный взгляд в стену перед собой, лишь изогнутые ногти попеременно перемещались по поверхности старинного интерьера как заведенные.       Пальцы его были длинные и тонкие, обтянутые в белую кожу, больше напоминая ветки белого дуба, чем части тела. Ногти же походили на когти, чернея ближе к основанию пластины. Будь это самым страшным в его облике, мужчина бы так сильно не сокрушался. У него отсутствовали нос и волосы, а глаза — хотел бы он сказать, что те стали кошачьими, но весь его вид кричал о змее.       Но что взять с кретина, чье имя Хвост, который даже заклинание трансфигурации в крысу смог испоганить до такого смехотворного эффекта, что похож он на грызуна больше в облике человека, чем наоборот. Лорд был удивлен, что этот убогий прообраз на человекоподобное существо каким-то немыслимым способом вообще справился со своей задачей по воскрешению.       Что-то рядом пошевелилось с мужчиной, разбавляя напряжение в помещении. Лорд Волан-де-Морт бросил взгляд на Нагини, уютно спящую на софе возле камина.       Она тоже когда-то была человеком и вполне неплохо уже многие десятилетия ощущает себя в роли холодного пресмыкающегося, вселяя ужас во всех вокруг, лишь вползая в их поле зрения.       Лорд согнул локоть и облокотился на руку, в задумчивости принявшись массировать висок своей безволосой бледной головы.       «Все же, так даже лучше», — сделал вывод мужчина.       Раньше приходилось прятать лицо за маской, теперь же лицо и есть маска. Животрепещущее имя подкрепляет не только будоражащая кровь сила и то, куда он ее вкладывает, но и устрашающая внешность. Приятно прибавляет к уровню и так зашкаливающего страха людей вокруг. Что и доказывают уже целый месяц своим ужасом Малфои.       — М-Милорд, вы просили зайти, — кстати о Малфоях.       Темный Лорд вновь откинулся в кресле и посмотрел на трясущегося юношу в дверях библиотеки, который прервал его думу.       — Заходи, Драко. Присаживайся, — хищно оскалил свои острые резцы мужчина. Он добродушно указал на место рядом со змеей. — У меня есть к тебе разговор.       — Все… все что угодно, — юноша проскользнул через дверь собственно дома, как собака с чужого двора, которая проникла сюда без приглашения и ожидает своей участи за то, что попалась.       Он тихо пристроился рядом с рептилией, поглядывая на нее краем глаза. Сила, с которой тряслись колени Драко, вбивая пятки в начищенный до блеска пол, грозила вызвать артроз в старости. Змея подняла морду, почувствовав страх, и принялась ожидать команды от хозяина, чтобы съесть свой предполагаемый обед.       — Прекрасно, — Лорд Волан-де-Морт поднял палочку и без предупреждения ворвался в сознание Драко, заставив того закричать от боли.       Несмотря на то, что у Лорда было все время мира в его руках, ему некогда было церемониться. Ему было плевать, что он может навредить сознанию юноши, потому что ему нужно было знать все о жизни Поттера в школе. Все, что этот сопливый мальчишка смог собрать за четыре года учебы с мальчиком-который-выжил.       Он хотел знать, как юный волшебник смог противостоять его заклинаниям.       Он не мог спать. Он не мог есть. Он желал лишь одного.       Даже осколки его души выглядели уже не такими надежными защитниками от последнего пути всех живых существ из-за угрозы, нависнувшей над ним в виде темнеющей с каждым днем тучи.       И имя ей — Поттер.       Маг не желал признаваться себе в том, что он чего-то боится, но, определенно, если этот мальчишка так силен, то стоит знать, что его окружает и что он из себя представляет. Как с ним бороться. Как убить того, кто, не имея золотого грааля, уже смог избежать смерти.       Том перебирал воспоминание за воспоминанием. Все, где была пометка — святой Поттер. Темный лорд одобрительно хмыкнул. Можно извратить все что угодно. Даже святых, высмеивая их за добродетель.       Он трепетно впитывал всю информацию, что только оказывалась перед его пристальным взором.       Скучный первый год с провалом Квирелла. Отвратительная успеваемость Поттера практически во всех предметах, но уже игрок в квиддич. Никакого разума, лишь грубая физическая сила. Откуда такой сильный магический фон. С этим нужно разобраться. Близкое окружение — грязнокровка и предатель крови. Пока никаких выдающихся специфических умений. Вся его исключительность лишь в нашумевшем имени из-за событий в Годриковой впадине.       Владеет парселтангом — уже интересней.       Идиот Люциус, что угробил часть души, вручив крестраж отпрыску Уизли. Как следствие — мертвый Василиск из-за жалкой оборванки.       Бесподобно.       Потеря питомца и части души, которую этот идиот торжественно принес в кабинет директора, пройдя как герой перед глазами всех учеников в порванной и окровавленной мантии с мечом наперевес, рассердили мага еще больше.       Раздражение забилось внутри Лорда. Старик не дурак. Темный маг гневно усилил напор, оказывая большее давление на память Драко.       Отзвук стонущей боли на окраине сознания был усладой для Лорда. Мальчишке уже повезло, что он прямо сейчас не запытал его Круциатусом за промах отца. Ему нужна была вся информация. А значит, пока тот получит только такую жалкую крупицу наказания.       Лорд Волан-де-Морт быстро нырнул к третьему курсу.       Строй буйных мурашек прошелся по позвоночнику мужчины, заставляя его дернуться от увиденного. Он остановил воспоминание, где Малфой высмеивал Поттера за боязнь дементоров.       Его собеседницей была... она. Не может быть.       Том вынырнул из головы Драко. — Убирайся, — прошипел он и, не обращая внимания на спотыкающегося юношу, болезненно стукнул локтями о подлокотники, скрестил руки в замок и водрузил на них подбородок.       Мужчина впервые за столько лет вспомнил прошлое. Куски оборванных воспоминаний всполошились перед глазами.       Детство в приюте. Школа. Начало его самостоятельной жизни, неограниченной запретами. Во всяком случае, если ты делаешь все аккуратно, то можешь делать все, что захочешь.       Все события, возникавшие в его памяти, были наполнены темными красками, ровно до встречи с девушкой. Этот контрастный переход легко обнаружить любому, кто осмелился бы проникнуть в его мысли. Даже трепет от найденной Тайной комнаты и Василиска в нем был не таким ярким и продолжительным всплеском переливающихся оттенков в прожитых годах.       Том протянул руку и погладил змею, отметив, как Нагини затрепетала от столь малого проявления своеобразной привязанности к ее существованию.       «Это свойственно для всех живых существ», — разочарованно подумал Том.       Начиная с осознанного возраста вся жизнь мужчины была наполнена болью.       Изгой в мире маглов. Тебя ненавидят, чувствуя, что ты другой. Тебя боятся, когда ты научился защищаться. Тебя окружают страх и зловоние смерти, когда государства этих животных не могут найти ничего лучше, чем развязывать войну. Но… и мир магии, его мир, тоже не оказался исполнением несбыточных иллюзий об идеальном месте для человека, знающего, что он не принадлежит этому жалкому куску подобия на искусственную вощину, где есть только плоть и железо, никакого меда.       Боль и страх не отпустили его. Эти монстры последовали за ним и туда. Только на этот раз защищать себя стало сложнее, когда все вокруг такие же волшебники, как и ты.       Когда с тобой всю жизнь обращаются как со зверем. Ты становишься зверем. Не зная тепла. Не зная сострадания. Не зная заботы.       Все, с кем имел дело Том, воспринимали его либо как мальчика для битья, либо как угрозу, либо как средство достижения своих целей. Но Кэсс… для него была чужда ее бескорыстная доброта.       Тому не было понятно, зачем это человеку, обладающему силой, способной подчинить себе волю других. Ее забота и помощь — они били сильнее физических увечий. Порождая своей непривычной искренностью в поступках непонятные эмоции и чувства. Они пугали его. Том не знал, как пережить подобное, ведь как пережить боль — он научился, будучи ребенком. Но это — это было новым.       Том не знает, что такое любовь, но он знает, что значит владеть чем-то. И он желал владеть всем, что она могла дать.       Это стало вторым, что Том считал исключительно своей собственностью.       Первое — волшебная палочка.       Третье — Василиск.

***

      Настенные часы отмерили полночь. Размеренное потикивание старинного антиквариата барабанной дробью отстукивало в тишине кабинета. Раздражая своим боем дремлющие портреты некогда живых глав семейства. Лунный свет волнами ниспадал на большой дубовый стол посреди комнаты, окутывая своей синевой массивную конструкцию. Расположение окна и парочка старых заклятий позволяли при любом времени суток освещать лишь эту часть комнаты, погружая все остальные в приглушенный мрак. Чтобы работающий человек был всецело увлечен тем, за что взялось его перо.       Зеленая вспышка камина и тихий шелест отряхиваемой мантии на мгновение прервали идиллию игры света и звуков, царивших в этом месте.       Фигура девушки, укрытая в тени комнаты, мягко опустилась во главе стола и в раздражении бросила письмо, прочтенное по пути к дому. Содержимое оставило ее в смутных чувствах. Пара портретов недовольно пробурчали на такое наглое поведение полуночного гостя.       Столь поздний уход из поместья был спровоцирован неожиданно сработавшими сигналами тревоги в доме, который тысячелетия был сокрыт от глаз всех — даже тех, кто носил фамилию Майклсон.       Кэсс случайно наткнулась на адрес этого укрытия.       Разбирая стол в кабинете, она заметила надпись на дне одного из ящиков: «Ищущему ихором* даровано». Просидев ни один день над смыслом слов, выбитых на дощечке, девушка не придумала ничего лучше, чем пролить свою кровь на письмена. Судя по тенденции, предки были помешаны на потайных дверях, открываемых кровью, передаче наследства посредством пролития крови и тому подобное. Интуиция не подвела ее. Та впиталась в дерево и проступила в виде адреса.       Пролистав все адреса, числившиеся во владении семьи, она не нашла указанного. Это несказанно удивило ее, и желание узнать, что сокрыто в этом месте не угасало. Однако, прибыв в назначенное место, она увидела лишь обычный двухэтажный дом, стоявший посреди тисовых деревьев.       В нем не убирались очень давно. Отсутствовали какие-либо портреты, любой намек на магию, и, как выяснилось на практике, домовые не могли попасть туда. Вернувшись в смятении, девушка подняла разговор об этом месте с одним из бывших глав рода. Все оказалось интересней, чем на первый взгляд.       Дом ни один век был тайным убежищем для семьи на случай темных времен. Не будучи занесенным ни в одну из бумаг о принадлежности, он являлся идеальным местом на случай вынужденных мер.       Никто не найдет это место, если хозяин не пожелает. Никто не узнает, что там кто-то был.       Кэсс даже не думала, что это место когда-то ей понадобится, но в первый свой год обучения в Хогвартсе оно стало идеальным укрытием для Сириуса. Кодовым названием для передачи писем оттуда стало «Тисовый эдем».       Девушка совместно с дядей установили множество сигналок для отслеживания проникновения любого, чья кровь не указана в заклинании, чтобы точно быть уверенным в том, что никто не нарушит покой несправедливо страдавшего многие годы человека.       Однако, почти с месяц после переезда дяди на Гриммо датчики сработали. Обследовав всю территорию и весь дом, Кэсс не нашла никого, кто мог бы привести механизм в действие. Расстроенная возможным сбоем в их заклинании та собиралась вернуться назад в теплый пуховый рай, именуемый кроватью, но странный сверток бордового цвета, прикованный к камину, привлек ее внимание.       Да. Заметить его можно было, только вернувшись к месту прихода.       Умно.       Девушка достала сверток из потайного кармана своей мантии и положила на стол перед собой. Проверив его всевозможными заклинаниями на распознавание сокрытой темной магии и ничего не обнаружив, Кэсс слегка дернула за узел.       Бархатная ткань аккуратно скользнула через петлю и мягко опустилась на стол. Содержимое свертка утратило магию уменьшения и явило свой истинный размер. Перед девушкой оказалась маленькая змейка черного цвета в окружении белых лепестков лилии. Голову змеи украшали пять пятнышек, переливающихся в лунном свете — от ярко-голубого, до мягкого аметистового цвета, что указывало на волшебное происхождение змеи.       Животное расправило свои кольца и подняло голову в сторону Кэсс. Большие желтые глаза змеи принялись изучать девушку.       Поддавшись маниакальному желанию Кассиопея протянула руку маленькому зверьку, давая тому выбор кусать ее или нет. Змея высунула язычок, провела им по коже девушки, зашипела и двинулась к руке, обвивая ту по спирали. Расположив голову между большим и указательным пальцами руки, змея склонилась и закрыла глаза.       Девушка неотрывно смотрела на маленькое чудо, подаренное неизвестным посетителем, задаваясь вопросом: «Кто это, и как он попал туда?»       В голову не приходило никаких идей. Кэсс устало потерла переносицу и облокотилась на спинку стула, затем перевела взгляд обратно на сверток, задумчиво поглаживая нового друга. Под лепестками были слова. Смахнув их, она увидела всю надпись.

      «Ты знаешь, где меня искать.

P.S. Тэмми теперь ест только мясо птицы».

      Кэсс непонимающе перечитала записку. Что ж, змею зовут Тэмми, и она ест птицу, но… кто этот человек, и почему я должна знать, где его искать?       И зачем?