Трагедия в трех актах

~

Осень. 2008

Как не любить драконов

~

      — Прошу, скажи, что это не ты бросил туда свое имя, — уже не смогла сдержать свое любопытство Кэсс.       Гарри, Гермиона и Кассиопея шли по кромке Запретного леса, вдали от всей школы, что не упускала момента высказать Поттеру все, что они о нем думают. Оскоробления были жестокими, и даже самых стойких со временем начнет трясти от подобного внимания, поэтому встреча состоялась как можно дальше от скопления людей, возмущенных участием Гарри в Турнире Трех Волшебников.       Девушке не удавалось пообщаться с ними уже несколько недель. После объявления чемпионов Гарри избегал практически всех, проводя большую часть своего времени только с Гермионой. Он прятался от Кассиопеи в коридорах школы. Уходил раньше всех после еды, и каждый раз, когда она только хотела поймать его где-нибудь за углом, Поттер тут же ускользал. Поэтому Майклсон не выдержала и сделала самую детскую вещь за всю свою недолгую взрослую жизнь — нажаловалась Сириусу.       — Кэсс, — укоризненно шепнула Грейнджер. — Конечно же нет.       Кассиопея только хмыкнула. Осенний ветер закружил вокруг ребят, морозным потоком охватывая открытые участки кожи — предвещает скорое наступление зимы. Кэсс поежилась, но не рискнула наложить согревающие чары. Она свела к минимуму взаимодействие со своим древком. Магия брыкалась как лошадь со сбитой подковой, уступая только тогда, когда волшебница была раздражена.       — Это не обвинение, просто… мы общались все лето, а теперь вы меня избегаете с объявления чемпионов, будто я — Уизли, который насмехается над тобой вместе со всеми, — девушка пнула камень под ногой и отвернулась от друзей. Взывая к совести. Плохие привычки кузена прилипали к ней молнеиносно — сама ругает его за это, но неосознанно копирует поведение. Люди — мощный объект влияния.       — Прости… — Гарри виновато посмотрел на нее. — Я боялся, что раз Рон так отнесся, то и ты… уж тем более под давлением Малфоя будешь среди тех, кто… Ты понимаешь. — Поттер замолк и сунул руки в карманы, спрятав нос в шарфе. Его скулы покраснели, и оставалось только гадать — это от холода на улице или от стеснения.       Гермиона кивнула на его слова, выступая судьей на их импровизированном заседании. Она находилась между Поттером и Майклсон, отделяя их нравственной скалой.       — Будто меня заботит общественное мнение, — пробурчала Кассиопея. Драко действительно делал все, чтобы отвратить от интереса к гриффиндорцам. В особо пасмурные дни с ним даже нельзя было заикнуться про более мягкое отношение к ее новым друзьям. Казалось, девушку спасали только родственные связи, но Блейз получал разнос за троих. — Нам не 14 лет, в конце концов, чтобы обижаться на то, что кто-то смухлевал.       — Мерлин, Кэсс, он не делал этого! — взвизгнула Гермиона и подтолкнула подругу. Румянец на ее щеках явно был от небольшого раздражения речами слизеринки.       Кэсс фыркнула и растерла место удара: она постаралась сдержать боль от такого малого воздействия. Гермиона не знала, что та еле стоит на ногах. — Для слизеринцев это не порок. Сейчас меня интересует, нужно ли искать того, кто хочет, чтобы ты участвовал в этом подобии на гладиаторские бои.       Поттер вздохнул — он устал доносить до всех свою невиновность. — Не делал я этого, и я не знаю, кому это нужно, — Гарри вымученно обернулся и отшатнулся ближе к лесу, когда увидел группку слизеринцев, что шла с квиддичного поля. Он и забыл, что у них была тренировка. Гермиона прищурилась и, тоже заметив зеленые шарфы, остановилась вместе с ним.       — Прекрасно, — ответила Кэсс, делая пометку в голове, и краем глаза заметила, как Гарри и Гермиона вдруг оказались позади. Переведя взгляд на шумящий неподалеку предмет их стеснения, она добавила: — Пойдемте в другое место. Я тут нашла несколько пустых классов на седьмом этаже. Там нас никто не побеспокоит.       Ребята кивнули, и они развернулись обратно к Хогвартсу.       — Как вообще Дамблдор позволил тебе участвовать? Его не волнует, что тебе нет 24? Вроде, такое было ограничение.       — Все чемпионы связаны магической клятвой. Не получится избежать, — нравоучительно прокомментировала Геормиона.       — Блеск. Кто-то знает, что будет за первое испытание? — Кэсс раздраженно выдохнула от услышанной информации и почувствовала, как легкие сжало. Поморщившись от вновь вспыхнувшей боли, она покосилась на ребят. Те ничего не заметили, занятые тем, что высматривали обозленных сокурсников, и плохого самочувствия Кэсс не способны были приметить.       «И к лучшему».       Ребята приблизились к дверям школы.       Кэсс становилось все хуже — с момента трагических известий из Франции и последующих похорон. Ее состояние угрожающе предупреждало о печальном исходе. Казалось, сила, заключенная внутри нее, работала против своего носителя. Тьма чувствовала, что Кассиопея страдает, и только добавляла керосина в огонь, желая оставить от нее лишь пепелище, но… волшебница старалась держаться и объясняла свою бледность нелюбовью к солнцу, скрывая то, что из нее медленно вытекает жизнь. Магия высасывала все. Не спеша. Наслаждаясь, попивала ее жизненные силы. Она не понимала, в чем проблема и как это остановить.       Кэсс испытала огромное облегчение, когда Мэри решила поступить в частную школу, та в мгновение ока распознала бы в ней блеф и пустую браваду. Только Майк и Сириус знали о ее состоянии, больше она никому не стала рассказывать. Кэсс не хотела, чтобы большую часть времени ее жалели.       Плюсом к самочувсвтию были всплески магической силы. Хорошо, что получалось в школе себя лучше держать в руках, чем дома. Тут подобные случаи привлекли бы ненужное внимание. Особенно подозрительного директора, что невзначай пригласил ее на чай в прошлом году и стал расспрашивать о семье, намекая на ее не очень приятную долю темной волшебницы. После встречи с ним, осталось навязчивое ощущение, будто в голове устроили ревизию.       «Сволочь, да и только».       — Драконы. Хагрид водил меня вчера в Запретный лес, — наконец тихо ответил Гарри, когда пара пуффендуйцев прошла мимо них. Один из них специально толкнул Поттера в плечо. Гермиона и Кэсс скривились от их самодовольных лиц.       — Ммм. Самое безопасное место в мире. Сегодня они хотят вас поджечь, а завтра утопят? — голос девушки был хриплым. Кэсс подняла руку и незаметно под мантией сжала то место, где на нее резко свалилась наковальня, не давая вздохнуть полной грудью.       Гарри пожал плечами и открыл дверь девушкам. — Не знаю, меня больше волнует то, что весь факультет ненавидит меня…       Кэсс глухо откашлялась и закатила глаза. — Пфф. Как только ты с успехом пройдешь первое испытание, они снова будут бегать за тобой, как за светочем. Уж поверь.       Гермиона обнадеживающе улыбнулась, соглашаясь скорее с посылом девушки, чем с трактовкой, и уверенно кивнула.       Гарри улыбнулся в ответ. — Осталось только его пройти…

***

Декабрь. 2008

      — Ты прорицательница? — спросил Гарри, когда ребята вошли в заброшенный кабинет.       Помещение вечно было пыльным к их приходу, казалось, кто-то зачаровал это место на постоянный беспорядок, выводя волшебников из себя от частого чихания из-за запыленного воздуха, и никакие чистящие заклинания не справлялись с этой ситуацией надолго, но выбирать было больше не из чего. Это был самый дальний класс с практически нулевой слышимостью. Кабинет был маленьким и завален старыми партами, но им хватало места.       Кэсс бросила взгляд на то, как Гермиона наложила заглушающие чары. — О чем ты?       — Больше никто не злословит в мою сторону, — Гарри бросил сумку на стол рядом. Клубок пыли взметнулся вверх, и он поморщил нос от щекотки в носу.       Девушка задумалась, припоминая разговор после их долгого эфира молчания, и улыбнулась, когда поняла, о чем он. — Не знаю, попробую себя в следующем году на прорицаниях, — сказала Кэсс и недовольно покосилась на Уизли, который всю их дорогу не сводил с нее обиженного взгляда. Она не ожидала увидеть его так скоро подле ребят. Им было очень некомфортно находиться рядом после громкой ссоры.       Майклсон и Уизли недавно повздорили из-за Гарри, и пылкий нрав, движимый раздроженностью на фоне плохого самочувствия, побудил девушку научить парня уважению. Она подвесила Рона за трусы на одной из статуй в холле, но не один он в тот день попал под горячую руку волшебницы.       За свой длинный язык поплатились также и Симус с Блейзом.       Гермиона не одобрила такую вопиющую чисто слизеринскую атаку на слова в сторону Гарри, но и сама не удержалась от смеха, когда эта парочка станцевала перед Филчем.       Кэсс проследила, как Рон с ногами забрался на парту и уселся, скрестив ноги. Лениво осмотрев помещение, он принялся раскачивать стул кончиком палочки, изредка бросая едкий взгляд в сторону Кассиопеии.       Гермиона фыркнула, одергивая их от напряженного местонахождения рядом друг с другом. — Не трать свое время на эту слепую каргу. Ужасный предмет.       — У вас видно не заладилось, — девушка отвлеклась от созерцания Уизли и потянулась к сумке, чтобы достать блокнот с записанными чарами защиты и заклинаниями атак.       Молния не поддавалась несколько секунд. Пальцы ее еле слушались, но, сжав их в кулак и отрывисто выдохнув, прося всех богов отложить приступ боли во всем теле до конца вечера, совладала с тремором и дернула собачку, засунув победно руку в карман. Такие маленькие свершения все чаще становились поводом для гордости, учитывая неприятную причину слабости организма.       — Ага, она назвала ее черствой и сухой книжкой, — прыснул Рон. Его до сих пор веселила та ситуация на прорицаниях, после чего Грейнджер практически сбежала с урока и больше там не появлялась.       — Рон! — крикнула Гермиона. Ее щеки вспыхнули, а глаза зло сверкнули в сторну Уизли, намереваясь пробить дыру в его веселящейся голове. — Это неточная наука, вот и все!       Кэсс скривилась от громкого крика, сжала пульсирующий висок и перевела взгляд с ссорящихся ребят на Гарри, который начал двигать столы. — Л-ладно… Гарри, что в яйце?       Все трое поморщились при упоминании предмета. Спор Гермионы и Рона резко прекратился. — Ничего. Ужасные крики, от которых вянут уши, — ответил Гарри и подхватил несколько стульев. Он понес их в дальний угол. Удивительно, но после каждого их прихода даже вещи возвращались на свои места. Магия этого места хотела сделать их спортсменами.       — Я просмотрела полбиблиотеки, но так и не нашла, кому оно могло бы принадлежать, — с грустью сказала Гермиона и начала нашептывать чистящие заклинания. А то через полчаса они здесь задохнутся.       — Какой-нибудь ужасной твари, что жрет человеческие души и срет золотыми яйцами, — пробубнил Рон и спрыгнул со стола, присоединяясь к Гарри, чтобы помочь освободить место для тренировок заклинаний.       Гермиона и Кэсс решили, что юноше нужно больше практики для турнира. Чем больше он знает защитных и атакующих заклинаний, тем проще ему будет не травмироваться. Они начали встречаться так по выходным практически каждую неделю, еще перед первым испытанием. Девушки не хотели хвастать, но Гарри уже делал недурные успехи.       Понаблюдав немного за работой юношей и закончив с чисткой, Гермиона уединилась с Кассиопеей в углу, чтобы смастерить чучело для атак. Основную работу выполняла Грейнджер, так как Кэсс уклонялась плохим знанием Трансфигурации. Гермиона знала, что это не так, но думала, что подруга просто стесняется.       Каждый раз они придавали чучелу чью-нибудь личину, и, несомненно, Гарри просил либо профессора Снейпа, либо Драко. Гермиона к этому списку добавляла профессора Грюма, что пугал ее своими методами обучения, ну и Паркинсон. Кэсс очень была «за» выбор последней, но на сегодняшнюю тренировку ей наконец-то удалось упросить поставить в противники директора. Гарри с Гермионой сопротивлялись — их взаимоотношения были разными, но Кэсс настояла, что никогда не узнаешь, окажется ли друг врагом: только в самом конце, когда его коварные планы будут приведены в действие. Поэтому атаки нужно ожидать от всех. Натянуто, но те согласились. Она ликовала.       — С кем ты пойдешь на бал? — вдруг спросила Кэсс у Гермионы, чтобы развеять тишину и отвлечься от пульсирующей боли в голове, что весь сегодняшний день не отпускала ее. — Надеюсь, это тот красавец из Дурмстранга. Он до сих пор наблюдает за тобой, пока ты читаешь?       Гермиона покраснела и, наклонившись к уху Кэсс, прошептала: — Да, только не рассказывай мальчикам.       — Почему? — Кэсс покосилась на Гарри с Роном, которые спорили в противоположном конце класса о том, куда лучше сдвинуть парты.       — Рон… — произнесла Гермиона таким тоном, который говорил о многом. — Он решил сделать мне одолжение, сказав, что никто, кроме него, меня не позовет.       «Идиот. Нет. Ну точно идиот».       — Он проглотит свой язык, когда увидит тебя вместе с его кумиром, — прыснула натянуто Кэсс, и Гермиона сразу повеселела.       — Я надеюсь, — заговорщически сказала девушка и, покраснев, как помидорка, убрала вылетевший из хвостика локон за ухо. — А ты с кем пойдешь? — быстро перевела с себя стрелки смущающего внимания подруги.       — С Блейзом, — Кэсс закатила глаза, а затем проследила за взмахом палочки Гермионы, которая приделала манекену голову. Она мрачно улыбнулась, когда проявилось лицо профессора Дамблдора. — Он опять поссорился с Дафной, а цитирую: «Всех хорошеньких, кроме тебя, разобрали, спаси друга». Я все равно не хотела идти, поэтому загляну ненадолго. Уже через полчаса Блейз убежит к какой-нибудь бедняжке, и я смогу уйти.       Девушка думала пораньше уехать из Хогвартса, чтобы отдохнуть и пропить парочку тонизирующих средств и лекарств для поддержания жизненных сил, что советовали врачи из Австралии для жертв, подвергнувшихся проклятиям выкачке жизни. Майк прислал целый список. Если бы Кэсс его не остановила на одном варианте, то он бы собрал все зелья из разных уголков мира. Именно из-за подобной реакции, как у поверенного, она не хотела, чтобы остальные знали. Девушка ненавидела, когда ее жалеют. И надеялась, что хотя бы эти зелья помогут и она успеет стать более бодрой до встречи с Сириусом, чтобы праздник прошел на приятной ноте, но Блейз подпортил планы, клянча у нее этот поход на бал уже неделю.       — Мальчишки такие придурки, — протянула Гермиона, и Кэсс с ней была полностью согласна.

***

Февраль. 2009

      — Наконец-то, — разразился в причитании Драко и убрал сумку с лавки, давая Кэсс сесть. — Где ты была?       — Искала Гермиону. Мы договорились с ней встретиться перед началом. Она должна вернуть мне книги, — весело проговорила Кэсс и опустилась на скамью.       Она чувствовала себя на удивление отдохнувшей. Магия не беспокоила ее со дня окончания пропитого курса лекарств, прибывших из Австралии, но эффект был временным, и девушка опасалась того, что ей станет в разы хуже, когда тьма прорвется через все это. Однако, приятный настрой она никому не хотела позволить нарушить, поэтому только улыбнулась на вмиг помрачневшего кузена.       — Увы, но зубрилка вне зоны доступа, — пропел Блейз и, обогнув Драко, устроился рядом с Кэсс. Он на всякий случай ушел подальше от возможного взрыва блондина.       — О чем ты? — улыбка немного скисла, и она вопрошающе обернулась на друга.       — Ты же ее не нашла, да? — Блейз растянулся на скамейке и закинул крепкую руку на плечо Кэсс. Ему явно нравилось оставлять ее в неведении. Хитрая улыбка украсила его лицо. Девушка понимала, почему тому сходит с рук его неуемное либидо. Юноша был красив. Добрый взгляд и крепкое тело, а голос и манера томного и местами душного поведения не оставляли и шанса женской братии.       Девушка фыркнула и толкнула мулата в бок, отвлекаясь от привлекательного образа. — Говори уже.       — Как так, ты не знаешь, что с твоей подружкой? Уже вся школа знает, — Блейз рассмеялся над сердитым лицом подруги. Он желал растянуть удовольствие от того, что та пришла слишком поздно, чтобы услышать речь директора.       — Мерлин… Она на дне озера вместе с рыжим, — закатив глаза, выплюнул Драко, устав от игры друга. Он провел рукой по взъерошенным от ветра волосам и затянул потуже шарф, представляя, что это поводок, который не дает ему сорваться в очередной раз. Несмотря на неприятную ему тему разговора, он был рад видимому изменению в сестре. Вопреки ее стараниям, не заметить отклонения в здоровье было невозможно. Та только отмахивалась от их требований посетить врача, поэтому сейчас, видя ее вновь появившийся здоровый румянец, он старался — правда, старался — удерживать своих чертей.       — Что?! — Кэсс подорвалась и устремила взгляд к поверхности воды. Волнение окунуло в неприятую пучину, резко нарушая ее планы по хорошему настроению. — Там… там же опасно! Что они там делают?! — она требовательно посмотрела на кузена. Медовые глаза встретились с голубыми. В одних — презрение, разбавленное волнением, в других — страх за друзей.       Поводок натянулся. Малфой прерывисто выдохнул. — Русалки. Нужно забрать самое ценное каждому из участников. У них есть час, — Драко потянул Кэсс за рукав. — Сядь. Не даст директор утонуть этой грязнокровке.       Девушка хмыкнула, но вернулась на место.       — Не была бы я так уверена насчет позиции этого старика. И прекрати ее так называть. Ты же не кличешь меня полукровкой.       Блондин в очередной раз закатил глаза. Настроение у него было ужасным каждый раз, когда разговор заходил о гриффиндорцах. Неужели она не видела, как он еле держится, чтобы вновь не устроить разбор полетов. — Она и есть грязнокровка. Зачем ты вообще общаешься с этой троицей? — кажется, этот вопрос уже стал риторическим.       — Да, Кэсс. Мы с Драко ревнуем, — мулат состроил обиженную гримасу и положил голову на плечо девушки. — После прошлого года ты резко начала с ними общение. Так и не сказала ничего. Как так? К чему привела твоя слежка за ними? Может, хоть в этот раз не будешь лукавить? — он надавил на нее весом своего тела, отчего та свалилась на плечо Малфою.       — Хей, — возмутился тот. Со стороны они напомнили доминошки, но блондинистая игральная фигура не поддалась силе притяжения и удержала Кэсс рукой, вернув на место.       Кассиопея поправила форму, давая себе отступление ненадолго, затем ответила: — Кхм. Просто столкнулись тогда, разговорились — и как-то само получилось, — Кэсс поерзала на месте и слишком старательно начала смотреть на озеро. — Да и… никогда не помешает лишнее общение.       — Сказала затворница Кэсс, — пробурчал Драко, скрестив руки на груди. Пронзительный взгляд впился сверху вниз на собеседницу. — Ты уже целый год врешь об этом, и на Рождество ты приехала только в конце праздников. Мама расстроилась… И все, что я могу предположить, — это то, что ты праздновала вместе с Поттером и выводком Уизли, — Драко резко вскинул руку, останавливая Кэсс, что уже готовилась оправдаться. — И прежде чем ты опять возразишь. Я знаю, что Мэри осталась в магловской школе, но ты вряд ли праздновала с домовиками и Майком! Твои отговорки жалкие, как попытка Филча убрать весь замок с помощью обычной швабры, — он требовательно посмотрел на сестру, когда закончил свою пламенную речь. Терпение его кончилось.       Блейз скопировал позу друга и навис над девушкой с другой стороны.       Кэсс вздохнула и опустила голову.       Ей редко удавалось врать близким ей людям. Гермиона и Гарри не замечали ее состояния из-за турнира, но Драко с Блейзом ничего не обременяло. Они не раз просили ее сходить в лазарет, подозревая болезнь, а не тоску по усопшей матери. И даже сейчас в этом вопросе, который она неумело обходила раз разом, ее видели насквозь.       «Они все равно знают, что я хотела встретиться с дядей еще в прошлом году».       Съежившись под их взглядами, Кэсс тихо прошептала: — Я-я была у Сириуса.       Парни резко поникли, и от былого недовольства не осталось и следа.       Драко сжал руки и щелкнул костяшками пальцев, затем положил руку на плечо девушки. — Кэсс… почему ты не сказала? — Драко наклонил голову и виновато заглянул ей в глаза. Кто бы что ни говорил, но как и с матерью, так и с кузинами, он не мог долго злиться, когда они выглядели такими беззащитными. Хладнокровные тоже имеют сердце.       Кэсс не знала, что на это ответить, но такое давление и нескончаемые уколы в сторону ребят, с которыми она начала общение, мгновенно и неожиданно разозлили ее, и настрой плавно сменился с уничижительного на обвинительный. Прям как в ситуации с Уизли в начале года, ее поглотила взявшаяся из ниоткуда злость, невесомо дергая за ниточки.       Кассиопея резко вскинула голову, и уже ее очередь была нависать над ними, как коршун. — Чтобы Люциус потребовал от меня его местонахождение? Драко… твой отец… ты прости, конечно, но он бывает редкостной скотиной! — раздраженно сказала она, припоминая еще и несчастного Клювокрыла.       Блейз прыснул и попытался спрятать смех за кашлем, но у него плохо получилось. — Да, Драко. Даже не знаю, кто еще вообще может обзывать твоего отца так и не бояться потом нажить проблем.       Драко протянул руку через голову кузины и попытался треснуть друга, но тот увернулся и отодвинулся на безопасное расстояние, прихватив с собой девушку. Кэсс пискнула от резкого перемещения по скамье.       Ребята рассмеялись, развеивая все напряжение. Драко тоже не смог сдержать улыбки и спустя мгновение и сам рассмеялся.       Задорный смех троицы привлек нежеланное внимание слизеринской части трибуны, где была почтительная тишина, разбавленная тихими разговорами. Панси и Дафна обернулись на них и едко посмотрели в сторону Кэсс. Девушки сидели на два ряда ниже.       Им не нравилось такое близкое общение Кэсс с Драко и Блейзом еще с прошлого года, но ничего сделать с этим у них не получалось. Они просто резко начали везде ходить с ней, авторитетно защищая от большей части нападок, которые бы она могла спокойно получать вот уже второй год. Панси это злило, и яд лился из нее, как из пробитой бочки, как только Кэсс находилась в зоне ее комфорта.       — Майклсон, своего парня завести не можешь, поэтому лезешь к чужим? — скривившись, крикнула Панси, чтобы все ее услышали.       Кэсс утерла выступившую слезу от смеха и посмотрела в сторону недовольных девушек. — Отвали, Паркинсон, — она показательно расслабилась в объятьях Блейза.       — Смело, Майклсон, — девушка угрожающе наклонилась к ним и понизила свой голос до шепота. — Попробуй мне это сказать, когда мы окажемся наедине.       Кэсс хотела уже ответить на этот выпад, движимая не одним литром тонизирующего, что притупил немного ее сознание, заставив позабыть, что если дойдет до магической стычки, то, скорее всего, ее сокурсница погибнет в ходе их конфликта. Кассиопея не смогла бы себя сдержать, но Блейз вовремя оборвал ее слова.       — Панс, не позорься. Дуэль тебе не выиграть, — он подмигнул девушкам и крепче схватил Кассиопею за плечо, чтобы та молчала и не смела грозить посвятить всю школу в свои темные умения из-за глупой сокурсницы.       Панси то ли хмыкнула, то ли усмехнулась. — Если вы и там с ней будете, то да, — она повернулась к Малфою. — Драко, что думает твой отец о том, что ты водишь дружбу с отребьем?       Малфой скрестил руки на груди и, вытянув ноги, скучающе посмотрел на нескольких слизеринцев, что с интересом наблюдали за их очередной перепалкой, затем обратил свой взор на Панси.       — Он очень доволен тем, что я иду в ногу со временем, — Драко посмотрел на Дафну, что полностью копировала позу и недовольное лицо Паркинсон. — А ты, Дафф, не надоело тонуть в этой желчи вместе с подругой? Слышал, твои родители теперь ведут бизнес с маглами, странно видеть и в тебе такую неприязнь.       Панси брезгливо отшатнулась от девушки и, фыркнув, отвернулась. Дафна побледнела, видимо, об этом еще никто не знал. Она хотела что-то сказать, но раздался гул аплодисментов. Крам вынырнул из озера, держа в руках Гермиону, и девушка отвернулась, подняла свои вещи и направилась к выходу.       Кассиопея проводила ее задумчивым взглядом. Факультет Слизерина был неоднозначен.       Большинство недолюбливали маглов, маглорожденных и полукровок, но старались не перебарщивать в своем презрительном отношении из-за политики, установленной в стране.       Однако, все равно были такие, как Панси, которые питали ненависть и не скрывали ее ко всем, кто не мог похвастаться кристально-чистой магической кровью.       Были и такие, как Драко, которые ненавидели исключительно маглорожденных, оставляя всех остальных. Кэсс старалась понять, почему именно их, но причины найти не могла.       А были такие, как Дафна, которые стыдились того, что родители слишком перебарщивали в своем стремлении угодить Министерству, замаливая свои грехи с последней войны; и очередной поступок ее отца — это лишний повод получить презрение от большей части чистокровных семей, что выступали когда-то за политику почившего Волан-де-Морта. Те тоже прикрывали себя, но мистер Грингасс точно немного переусердствовал.       Вопреки всему, были и те, кто действительно не имел ничего против нечистокровных. Они были в меньшинстве, но так сложилось, что их семьи дружили уже не одно поколение и дети ходили своей компанией. Никто из истинных приверженцев чистоты в магической популяции не трогал их.       Свои прайды. Свои ценности, но все как один ненавидели гриффиндорцев. Пожалуй, только это объединяло их всех, отрезая тем Кэсс по всем фронтам из этого братства зеленого змеиного кольца.       Хорошо, что у нее были Драко и Блейз.       — Не обращай внимания, — сказал Драко и придвинулся к ребятам. — Смотри, жива твоя грязнокровка.       — Драко… — Кассиопея закатила глаза и посмотрела на большие часы, что висели над трибуной.       «Надеюсь, с Гарри все в порядке».

***

~

Январь. 2010

Бойся своих желаний

~

Горячие лучи летнего солнца согревали ноги Кассиопеи. Тепло ласкало оголенную кожу, не прикрытую шортами. Она нежилась в прохладном и мягком ветре, лишь наполовину укрытая от палящего знойного тепла в тени крон хвойных деревьев. Руки потянулись к ступням и освободили от ненужной обуви ноги, стянув и откинув носки с ботинками прочь. Лето — против стеснения ног. Пальчики смяли нагретую ткань пледа. Кэсс вдохнула чистый воздух и, прикрыв глаза, откинулась на спину. Потянулась и зевнула. Вытянув руки над головой, провела по мокрой траве, усыпанной утренней росой. Маленькие капельки чуть остудили кожу, стекая к ладоням. Шум леса сладко убаюкивал волшебницу в своих объятиях. Ветер спутывал распущенные волосы. Чувство безграничной свободы и забытия тревожащих проблем оставили ее. Но одиночество в этой глуши не продлилось слишком долго. Чуткий слух уловил движение справа. Тихие и размеренные шаги, шуршали в траве. Кто-то плавно пристроился к ней рядом и наклонился, окутывая приятным ароматом каркаде, выпитого им, видимо, совсем недавно, и терпкими нотками парфюма, что навевали ей покой и уют подле неожиданного гостя. Она вдохнула поглубже. Ребра сквозь ткань легкого топика ощутили соприкосновение с голым торсом. Он наклонился ближе, нависая. Тепло тела незнакомца прижигало. Необъяснимый трепет от близости с этим человеком взбудоражил мысли, и Кэсс улыбнулась сквозь дремоту. Крепкая жилистая рука мужчины мягко опустилась на ее бедро, опалив рецепторы. Сердцебиение участилось. Еле касаясь, он медленно продвинулся вверх по бархатной коже и, миновав ткань шорт, остановился на границе их с телом в районе пупка. Легкая щекотка пронеслась от места соприкосновения к пояснице. Румянец усыпал бледные скулы волшебницы, разгоняя кровь в озорном предвкушении. Она облизнула губы. Аккуратно палец незнакомца очертил линию на животе, обвел круговыми движениями и поддел топик, проникая под материю. Заряд пробежался от живота к стволу мозга. — Скучала? Знаю, что да, — утвердительный голос, разбавленный самодовольством, ни капли ее не смутил, потому что тембр напоминал шелк, ласково опутавший миндалевидное тело в мозгу. Разгоряченная рука нежно, но требовательно проскользнула к бюстгальтеру, прижигая кожу еле уловимыми касаниями. Кэсс ахнула и захотела открыть глаза, но мужчина сладко произнес: — Нет, милая. Просто чувствуй, — вязкой патокой он проник в ее голову. И плененная обворожительным тоном, та подчинилась мужчине. Она кивнула, прикусив губу. Сладкие речи раздались возле уха. Томным и низким голосом он шептал ей, вводя в небольшой транс словами совместно с прикосновениями. — Знаешь, за что я люблю лето? Его рука пробралась к лифчику, щелчок — и предмет гардероба исчез. Губы приоткрылись в немой просьбе. — З-за что? — ее голос немного охрип. Ветер сквозь тонкую ткань невесомого топика лизнул ожидающую ласки грудь, морозным касанием превратив возбужденные бугорки в сигнальные огни, пульсирующие от невыносимого нетерпения. — Ты носишь мало одежды и… — он облизнул губы, понизив голос. — Я могу взять тебя быстро, — кончик языка лизнул мочку уха. Кэсс шумно выдохнула, поерзав на месте. Ноги согнулись в коленях. Сдерживаясь. Предвкушая. Ожидая. Горячая ладонь опустилась на бюст. — Как угодно и где угодно, — губы сомкнулись на нежной коже, царапнув зубами ушко. Дыхание стало тяжелым. Жар от мужчины усилил аромат его парфюма. Она утонула в этом приятном запахе. Он был Вожделением. Ее личный мучитель провел пальцем по чувствительной коже вокруг пышных форм и, задев краешком ногтя возбужденный сосок, захватил в плен томящуюся грудь. Он сжал ту в грубой ладони, а чувствительную бусинку прижал меж пальцев. Оттянул, отпустил и вновь зажал уже сильнее. Нега проплыла по телу. Пальчики на ногах собрали ткань пледа. Прерывистый выдох опустошил легкие Кэсс, и вторая рука незнакомца опустилась на ее бедро, стягивая шорты. Мужчина затаил дыхание, увидев, что она уже мокрая, и дразняще провел пальцем по влажной материи оставшегося нижнего белья. Нос уловил желание. Палец прижался на мгновение к клитору. Она всхлипнула, когда рука вновь исчезла. — Такая мокрая. Уже. Для меня. Подняв руку, он облизнул подушечки. Этот звук был музыкой в ушах. Он был Влечением. Тяжелый выдох сорвался с губ обоих, и палящее тепло солнца стало холоднее разгоряченных тел, находящихся подле друг друга. — Я ждал тебя. Ждал слишком долго. Горячее дыхание мужчины опустилось к шее, и мягкие губы усыпали поцелуями кожу. Обжигающие следы оставались в тех местах, где впивались его пухлые уста. Жар. Желание. Страсть. Это не губы. Игрушка мефистофеля. Не иначе. — Это такое мучение. Не иметь возможности коснуться тебя, — произнес он между поцелуями. Кэсс поерзала на покрывале. Ее трусики увлажнились сильнее. Она хотела хотя бы дотронуться до мужчины, но стоило ей подумать об этом — и руки над ее головой переплела мягкая ткань, пригвоздив их к траве; подсознательно девушка знала, что это ее кружевные трусики, что мгновение назад исчезли со своего положенного места. — Нет. Сегодня вижу и трогаю только я, — он грубо сжал ее сосок в предупреждении. Дрожь от наглых действий скрутила и унесла в жаждущий край, где подчинение было пугающим, но таким необходимым. В пору было бы забеспокоиться, но голос и прикосновения внушали, что ей нечего бояться. Она знает, кто это. А он знает, как доставить ей максимальное наслаждение. — Ты поняла меня? — ласка и грубость обрушились на горошинку, чередуя пряник с кнутом, и она то ли в наслаждении, то ли в согласии промычала. — Умница, — он был доволен. Голос понизился, стал темным, волнующим. Горьким шоколадом. — Как сильно ты меня хочешь? Кэсс ощутила, как губы мужчины проскользили к ее плечу, затем вернулиль к шее, а мгновение спустя устремились в направлении груди. — Безумно, — в горле зародился стон. Топик моментально исчез, открывая желанную плоть взору мужчины. Летний ветер приятно встретил разгоряченное голое тело. — Как же я скучал по твоей груди, — прорычал откуда-то снизу его баритон. Взрыв пульсирующего желания сдавил легкие. Этот голос убивал. Заставлял жить и таять льдом в проснувшемся посреди зимы вулкане. Она закатила глаза не в силах сдержать их договоренность и запрокинула голову, когда почувствовала, как влажный кончик языка закружил вокруг ореола груди, сменив собой руку. Мучитель прикусил горошинку, наказывая, и девушка закрыла глаза. Он зализал место укуса. Она потеряла дыхание. Ветер прошелся по ногам, и холодок осел между ног, остужая жар, вытекающий из нее. Губы сомкнулись вокруг вершины, и она застонала. Мужчина надавил на сосок и коленкой мягко раздвинул ноги девушки. Она подчинилась. Несомненно, она подчинилась. Подушечка большого пальца неожиданно опустилась на клитор, круговыми движениями будоража все разом ее нервные окончания. Тяжелый выдох. Он секундно мазнул по промежности, вобрав соки. Прерывистый вдох. Вернулся к взбухшей горошине. Ресницы трепетали в желании посмотреть на происходящее, но… нельзя. Она представила картинку в голове. Крепкое тело. Широкие плечи. Пухлые губы, терзающие ее грудь. Длинные пальцы, что кружат вокруг клитора, дразня редкими прикосновениями к стеночкам влагалища. Медленно. Мучительно медленно возвращаясь к пышущей жаром горошине. Кэсс облизнула высохшие губы и придвинулась ближе к сводящей с ума руке в ногах. Он прикусил сосок, мягко постукивая по нему языком. Вторая рука опустилась на другую грудь и в жестком требовательном желании сжала, теребя указательным пальцем набухший бугорок. Кэсс сладко промычала на грубость и громко выдохнула, когда пальцы руки в ногах наконец-то погрузились в лоно. Они врезались резко и грубо, растягивая плоть. Струна начала затягиваться. Она почувствовала, как ее сакральные соки медленно стекали из нее при каждом движении. Быстро вперед и мучительно медленно назад. Отправить в небеса, а затем опрокинуть на землю. Повторить. Большой палец все требовательней сжимал клитор, поддевая кончик ногтем. Он играл на нервах, как искусный скрипач. Музыкой были ее стоны. Тело мучителя передвинулось и расположилось между ее ног, углубляя проникновение пальцев в сакральные ткани. Она сжала его бедра в тиски — то ли удержать, то ли оттолкнуть. Сама не знала. Мягкие губы не выпускали ее сосок ни на минуту, посасывая и прикусывая тот поочередно. Охлаждая ветром при смещении губ. Добавляя ледяных ноток в полыхающее жаром ядро. Дыхание девушки участилось под напором мужчины. Мурашки прошлись по спине. Краски. Радуга. Вспышки гаснувших звезд. Что-то из этого разлилось под веками. Перемешивая мысли и устраивая бардак. Все рецепторы обострились, лишенные зрения. Трепет внизу живота возрастал все больше с каждым движением рук и языка мужчины, но он резко прекратил свои ласки, и Кэсс недовольно воскликнула, думая, что ее решили оставить без разрядки. Почти как сокол, она дернула головой вниз, но, не успев открыть глаза, расслабилась, когда поцелуи нежно усыпали ее живот, а затем бедра — и в конечном итоге такой желанный язык мужчины прошелся по промежности, слизывая все соки, что вышли в наслаждении из ее тела по его вине. Язык сводил с ума. Он словно зализывал, извиняясь за свои слишком сладострастные старания, щекоча шершавыми нитевидными сосочками. Казалось, она могла посчитать их все, поселись он у нее между ног. Сглотнув, он двинул губы выше и вобрал клитор, зажимая попутно ее бедра в тиски своих крепких рук. Ноги девушки напряглись и обхватили широкие плечи мужчины. Руки сжались в кулаки, желая порвать путы. Желая коснуться. Кэсс выгнулась, когда он начал посасывать клитор, и застонала, когда одна из его рук выпустила девушку и проникла обратно в лоно. Пальцы согнулись и проскользили по стеночкам. Коленки непроизвольно дернулись, натянув нервы до предела. Рука во влагалище ускорялась, вырывая стон за стоном. Побуждая ее подмахивать бедрами в такт мужским проникновениям. — Еще, — сорвалось с ее языка, и она прикусила губу, когда мужчина правильно понял томное требование, всосав клитор и оттянув его немного вверх, быстрее двинул рукой, вновь согнув пальцы. Быстрее сорвав стопор. Быстрее приблизив к райским гущам. Кэсс ощутила его твердый пах в районе икры, он терся об нее, прижимаясь все жестче с каждым толчком пальцев в ней, и это возбудило ее еще сильнее. Она надавила голенью на колом врезающуюся плоть. Рык раздался между ее ног, пощекотав вопрошающие стеночки. Она хотела. Она желала, чтобы мужчина проник в нее всем. Пальцами. Языком. Членом. Особенно последним. Вторая рука опустилась на грудь и сжала сосок с такой силой, что Кэсс пискнула. Это было последней каплей. Тело выгнулось. Ноги задрожали. Она распахнула глаза и громко вскрикнула, получив долгожданный оргазм. Глаза на мгновение стали стеклянными. Сознание совершило секундный полет по галактике. Материя на руках ослабла, и ее руки выбрались из плена, опускаясь к плечам мужчины. Они подрагивали, но не желали выпускать упругую кожу. Пока ее мягкие ткани пульсировали вокруг пальцев мучителя, она опустила на него затуманенный и блаженный взгляд. Лицо мужчины было скрыто в тени деревьев и ее ног. Отблеск солнца позади ослеплял и без того покрытый дымкой взор. Кассиопея видела лишь его нечеткие каштановые кудри, яркие глаза цвета горького шоколада, имеющие красные вкрапления, и еле различимые в тени влажные губы, которые он облизнул и расплылся в мягкой улыбке. Холод пробежался по спине девушки. Отрезвляя. Пугая и возвращая в реальность. Она не знала, кто это. Кэсс собиралась сказать, чтобы он показал все свое лицо, но картинка резко сменилась. Девушка не понимала, что происходит. События ее жизни закружили в голове один за другим, погружаясь все глубже в ее воспоминания. Она ощутила себя наблюдателем в собственной голове, будто незримый архивариус проводил ревизию в ее памяти. Картинки сменяли друг друга. Тот, кто искал что-то, явно был раздражен, что не может найти то, что его так интересует, ускоряя смену сцены за сценой. Кэсс почувствовала сильную боль. Паника охватила ее, она осознала, что это легилименция. Та принялась кричать, стараясь вытолкнуть незваного гостя.

***

      Кэсс подскочила на кровати, призвав палочку. Девушка с маниакальной скоростью зажгла весь свет в спальне, попутно осматривая каждый угол комнаты.       Ее соседка была в лазарете из-за ужасной случайности. Пивз пролетел мимо, намочив пол, и та, поскользнувшись, упала с лестницы, поэтому Кэсс сначала января была одна. Никого не должно было быть здесь.       Руки ее начали чернеть, оставляя прожженные дыры на ткани одеяла. Сердце стучало, заглушая любые звуки. Ощущение присутствия чужого разума в голове не отпускало ее. Не обнаружив нахождения возможного легилимента поблизости, Кэсс поднялась с кровати и прошла до туалетного столика.       Она прикоснулась к лицу, глядя в свое отражение. Глаза опять почернели. Кэсс принялась считать до пятидесяти, желая успокоить бурлящую магию внутри себя.       Угольная синева, заполнявшая вены на руках, постепенно исчезала, зрачки приходили в норму. Твари в голове засыпали, понимая, что нет для них жертвы. Волшебница расслабилась и, зевнув от вмиг опустившейся усталости, сгорбилась.       Рядом послышалось скольжение по начищенному полу, и девушка перевела взгляд на звук. Тэмми уверенно ползла в ее сторону.       Кэсс отложила древко на столик и бережно подняла змею. Заглянула той в глаза.       — Неужели это ты копалась в моей голове? — змея зашипела в ответ. — Вот и я думаю, что нет. Надеюсь, я не напугала тебя, — улыбнулась и погладила голову рептилии.       Кэсс прошла к кровати и упала в объятия мягкой постели, устроив Тэмми на своей груди. Змейка проползла до горла девушки и обвила медальон, найденный в шкафу Регулуса. Смешной вес пресмыкающегося мягко отяготил ее — украшение, казалось, было тяжелей, чем она.       — Что, нравится? — волшебница прикоснулась к цепочке на своей шее. — Давно искала эту вещицу. Не привыкай к ней. Мне придется поместить ее в хранилище. Чертова кровавая клятва обязует меня хранить эти реликвии, — она разочарованно выдохнула, припоминая, что осталась еще и Чаша. Шансы на то, что невероятным образом и она окажется у одного из ее родственников были бы просто фантастическими.       — Для хранителя ты плохо контролируешь свою магию, — раздалось в ее голове.       — Какого?! — Кэсс непонимающе посмотрела на змею. — Ты разговариваешь?       Животное продолжило неподвижно лежать на груди девушки. Вероятно, сон ее уже унес в царство Морфея.       — Конечно она разговаривает, только понять ее дано лишь змееусту, — насмешливо произнес голос.       Девушка дернулась, взяла змею на руки и приняла сидячее положение. — Кто здесь? — Кэсс принялась осматривать комнату. Кто-то украл у Гарри плащ-невидимку?       — Я, ты и змея.       — Где ты? — призвав древко, оставленное у зеркала, она поднялась с постели.       — Я у тебя на шее, дорогая, — мягко указал подозрительно знакомый баритон.       Опустив взгляд на медальон, Кэсс поднесла к нему палочку. — Как это возможно? — провела кончиком над медальоном.       Нити черной магии, отозвались на призыв колдовства. Волнами они потянулись к рукам девушки, проникая под кожу. Она ощутила жар в ладонях, поднимающийся выше, тепло устремилось прямо к солнечному сплетению. Вены на руках девушки стали темнеть.       — Нет! — Кэсс с силой сорвала с себя медальон и стремительно отлеветировала тот на кровать, возвращая свои руки к нормальному виду. — Что за чертовщина?! — она отшатнулась от кровати, упершись в стенку и прижала к себе змею.       — Я всего лишь хотел оказать услугу, как когда-то мне, — пробурчал незнакомец.       Кэсс наставила палочку на медальон. — Какую еще услугу?! — голос дрожал, но был требователен.       — Ты все еще плохо себя контролируешь, несмотря на обучение, а я могу помочь… Я не причиню тебе вреда, мисс Ле… — он запнулся. — леди Майклсон.       — Ты уж прости, но плохо верится в слова существа… украшения… да кем бы ты ни был… в общем, того, кто пытался проникнуть в твою голову, а потом воздействовал на твою магию, — отвращение от того, что это нечто влезло в ее эротические сны, подступило к горлу.       — Мне нужно было кое-что узнать. Прошу прощения, но с магией я действительно пытался помочь, — он казался искренним, и она немного расслабилась. Может, существо немного и невоспитанно, но хоть целенаправленно не желало подсмотреть.       — Обычно о таком спрашивают… — девушка опустила палочку, присела и выпустила змейку из рук. — Что ты искал в моей памяти? Судя по пристальному вниманию к сороковым, это явно связано с этим временным периодом. Надеюсь, я не сильно тебя разочаровала плохим знанием истории? — нервно пошутила девушка, скорее успокоить себя, чем развеять неловкость.       — К сожалению, я не нашел того, что искал, — печально произнес голос.       Ей все больше казалось, что она действительно говорит с человеком, но, видимо, с одним из представителей мини-людей, что могут поместиться внутрь украшения. На мгновение ей захотелось открыть его и проверить. — Могу тебе прочесть книгу по истории или попросить интересующие тебя выпуски газет у друга, — Кэсс аккуратно подошла к медальону и присела рядом. — Что ты вообще такое?       — Спасибо, но этого не найти на литературных страницах… Я… хм… когда-то я был человеком, а сейчас часть меня находится в этом медальоне.       — То есть ты как-то поместил свое сознание в украшение? Немыслимо. Я нигде не читала о таких экспериментах. В каком времени ты жил? Или ты еще жив? Как мне к тебе обращаться? — вопросы полились рекой. Девушка позабыла о волнении и страхе. Ею всецело охватил научный интерес. Она взяла медальон и принялась осматривать его со всех сторон.       — Зови меня Том… — голос замолчал, обдумывая, как ответить. — Скажем так, я жив в этом медальоне.       — Л-ладно… Том. Можешь не рассказывать, если тема тебе неприятна, но как хоть ты попал к моему отцу, расскажешь? — вопрос ее изводил. Это неожиданно — узнать ответ, поговорив с украшением.       — Хм. Регулус… занятная история. Когда-то он выкрал меня с намерением уничтожить, но… преуспев в деле со своим изобретением, завеса многих тайн, скрытых другими людьми, была опущена… мне жаль твоего отца. Он боролся за правду. Обстоятельства стали сильнее.       Кэсс опустила медальон на колени. Маленькие капельки слез покрыли поверхность артефакта. — Ты знаешь, как он умер? — дрожащим голосом спросила девушка. Часы, проведенные в изучении статей почти тринадцатилетней давности, душили в отсутствии информации. Подозрение Дамблдора, что именно он повинен в этом, истязало сердце, а неимение доказательств только ухудшало состояние.       Украшение испустило мягкий изумрудный свет, согревающий ее ноги сквозь ткань.       Тепло, успокаивающе распространилось вдоль всего тела, укрывая и лелея. Прикосновения напоминали мягкий плед из тончайшей пряжи, зачарованный на поддержание комфортной температуры и уюта. Эти объятия глушили все тревоги.       — В последний раз, когда он был еще жив… мне кажется, он знал, что его ждет; Регулус много писал в тот вечер, уходил и возвращался. Перед последним уходом он спрятал меня, свое изобретение и свои записи… больше он не вернулся.       — Спасибо… подумать только. Сам пошел на верную гибель… — прошептала девушка, постепенно успокаиваясь — благодаря стараниям медальона.       — Говорят конца не избежать, но у меня получилось, — ликующе прошипел голос.       — Избежать смерть? — Кэсс вытерла слезы с щек. — Сомнительно у тебя вышло. Вечность быть украшением. В лучшем случае ты веками будешь сменять одну шею другой, наблюдая мир со стороны, а в худшем — проведешь его взаперти. Не проще ли было смириться с предначертанным? Все когда-нибудь умрут, — просто закончила девушка.       — Я никогда не умру! — жестко проговорил Том. — Это вместилище временное.       — Уж не понадеялся ли ты завладеть моим телом? — приподняв тонкую бровь, обеспокоилась Кассиопея. Брошенная палочка рядом с ней молчаливо предупредила: «Если что, я рядом».       — Нет. Я обрету свое, когда придет время, — смеясь, проговорил мужчина.       Мысленно девушка выдохнула. — Воу, очень самонадеянно для медальона, но если ты не собираешься, как демон, вселяться в меня, то делай, что хочешь, — Кэсс улыбнулась на дальновидные планы Тома. — Только, как обретешь ноги и руки, верни мне медальон, наследников Салазара больше нет. Мне нужно его хранить.       — Можешь мне не верить… с удовольствием докажу, что я прав, — голос казался обиженным.       Кэсс рассмеялась. — Ну раз так, если у тебя получится — поделишься, как ты это все провернул? — страх, сомнение и опасение полностью улетучились, сменяясь более приятными эмоциями.       — А ты… — Том запнулся и замолчал.       — Что я? — мило улыбнулась девушка, как если бы перед ней был настоящий человек.       — Хотела бы жить вечно? — быстро проговорил мужчина, почти как скороговорку.       Немного подумав, она ответила: — Если судить по фантастике — вечная жизнь сопровождается неприятными дополнениями. Например, вампиры могут сгореть на солнце. Если чего-то подобного не будет, то почему нет?       — Занятно… на что ты готова пойти ради бессмертия? — полюбопытствовал голос. — Какой ценой?       — Всего, что есть.

***

Апрель. 2010

      — Агр-р. Я понимаю, почему Гарри так злился, — пробурчала девушка и отбросила шкатулку на стол школьной библиотеки.       Она выгнулась, прохрустев позвонками и распустила волосы. Ее любимая заколка-стрела звонко опустилась на дерево, серебряная змейка на украшении заблестела в свете масляных ламп. Кэсс провела пальцем по выступу нагревшегося от тепла ее тела металлу, отвлекаясь от головоломки.       Почему вся моя жизнь связана со змеями?       — Иногда загадка проще, чем мы ее видим, — устало проговорил Том в ее голове.       Видимо, ему стало надоедать, что они здесь просидели весь выходной. Уже седьмой выходной подряд, если быть точным.       Он постоянно говорит загадками, намекая, но, не давая четкие указания, и Кэсс фыркнула на очередной экспересс-курс по афоризмам. — Мерлин… ты надоел. Если такой умный, мог бы помочь, а не говорить бессмысленные вещи, — проворчала она и начала вновь перелистывать дневник отца.       Только на пятый выходной мужчина решил указать на необходимость поиска ответа по распутыванию заклинания в дневнике, но ей казалось это безнадежным. Страницы того были исписаны формулами и графиками, напоминавшими физику и математику в магловской школе, а также теориями о течении времени. Никаких заклинаний.       Том надменно хмыкнул. — Тебе не кажется, что твой отец не просто создал защиту от всех, а создал защиту, которую откроешь только ты? — более развернуто сказал мужчина.       Кэсс простонала и уронила голову на стол. Ее голос глухо растекся по бумаге дневника, который она зажала своим лицом. — Мне и этой загадки хватает, давай ты не будешь добавлять новых. Отец хотел, чтобы мы жили во Франции и никогда не приезжали в Англию. Как бы я попала на Гриммо? Если бы решила послушаться его, то никак. Следовательно, по его задумке, я не нашла бы шкатулку, — уставший голос под конец зашелся в зевоте.       — Ммм. Ну раз ты знаешь лучше…       Кэсс нехотя оторвала голову от дерева и закатила глаза. — Ох, говори… — девушка лениво осмотрела помещение.       В выходные здесь редко кто бывал, даже такие ярые фанатики книг, как Гермиона, уже ушли несколько часов назад. Было тихо, даже слишком. Сон так и стремился завладеть ей, а запах ветхозаветных фолиантов дурманил мысли, помогая Морфею. Мягкий желтый свет резко разбавился изумрудным, и он исходил от Кэсс. Она опустила взгляд.       Медальон испустил свечение и нити темно-зеленых магических щупалец потянулись к шкатулке. Они обвили предмет, покрывая его плотным туманом из осязаемой энергии, создавая непроницаемый шар. Девушка вскинула бровь и залюбовалась привлекательной и мрачно манящей ее магией.       — Судя по тому, что лежит в коробке, я думаю, он знал, что ты ее найдешь, — просто сказал Том и втянул свою магию обратно в медальон.       Перестав пребывать зачарованной действиями украшения на ее шее, Кэсс нетерпеливо вопросила, срываясь на крик: — ЧТО ТАМ? — она уперла руки в стол. Усталость как рукой сняло.       — Откроешь — узнаешь, — усмехнувшись, сказал мужчина.       — Предатель, — прошипела та и, буркнув себе под нос про слишком зазнавшийся медальон, по которому ее хранилище плачет, уткнулась обратно в дневник. Том только рассмеялся.       Прошло еще полчаса.       Кэсс, уставши, подперла голову рукой и праздно перелистывала главы, не вчитываясь в слова.       Пробегая строчку за строчкой, она заметила некоторую особенность завершения каждого третьего раздела. Раньше она думала, что отец просто оставлял в конце полюбившиеся ему символы, которые они изучали с ней, когда она готовилась пойти в лагерь, но… теперь… интуиция привлекала к этому больше внимания.       Сами по себе символы означали растения или животных, но если сложить их вместе, то по первым буквам, можно составить слова.       Кэсс резко подорвалась, когда наконец-то все составляющие сложились в единую картинку на границе ее подсознания, и перелистнула дневник к началу, выписывая знаки.       Выписав все, она стала подписывать буквы, пока из символов не получились слова.

«Die qua natus es»

      — День, когда ты родился, или же в нашем случае — когда родилась ты, — нравоучительно пропел Том.       Кэсс фыркнула на его самодовольный тон. — Я тоже знаю латынь, Monsieur fugitif de la mort, — Том сначала начал смеяться над обиженным тоном девушки, но, услышав французские слова, резко остановился.       Кэсс хихикнула. — Что, не знаешь, как переводится? — лукаво спросила девушка и ухмыльнулась.       — З-знаю… просто… так меня называла… кхм… не важно… Будешь открывать? — слишком быстро перебегая по словам, проговорил мужчина.       Кэсс немного смутилась, стирая ухмылку и думая, что невольно причинила ему боль. Ведь она даже не знала, из какого он времени. Может, тот, кто его так называл, был дорог ему, и его уже давно не было в живых.       Она была удивлена, как, будучи когда-то человеком, Том точно скопировал свое сознание в украшение, сделав себя бессмертным. Пускай и с помощью темной магии, что испускал медальон, но это казалось ей невероятным открытием. О таком магловской технике остается только мечтать. Мужчина называл свой эксперимент расколом души — и девушка была восхищена сравнением библейской субстанции с созданием продвинутого ИИ, оснащенного разумом, мышлением и даже чувствами. Понимание души и правда приобретало вещественную значимость в отсутствии тела, учитывая, что Кэсс не верила в ее существование.       Том мягко смеялся, когда она называла его «ИИ-человек плюс», и говорил, что не разбирается в магловских изобретениях. Ему нравился необычный ход ее мышления о природе его бытия в украшении, но он все же предпочитал свое название, обещая когда-нибудь рассказать, как же он разделил себя, оснастив предмет всем человеческим без тела. Магия и чувства ее особенно удивляли.       Конечно, он не весь спектр чувств и эмоций мог понимать и выражать, но Кэсс считала, что даже магия не может полностью скопировать человека.       Однако, это не значит, что стоит пренебрегать им. Он же не машина, а был когда-то человеком.       Кэсс немного поразмыслила и сделала заметку о том, чтобы все же разговорить как-нибудь загадочного Тома о его прошлом. Провести психологическую поддержку заключенному по своей воле магу. Кивнув самой себе, она отогнала печальные мысли предстоящей беседы и сосредоточилась на шкатулке, а также на подсказке Регулуса.       Сосредоточенно осмотрев поверхность деревянной вещицы, она прочистила горло и сказала: — Хм, думаю, ключ нужно прописать рунами по одной цифре на каждой стороне. Судя по зеленой отметке, отсюда берется начало, — она протянула палочку и начертила цифры в воздухе, приложив письмена к стенке, и по кругу прописала: два, ноль, ноль и один. — А судя по красной отметке — это конец, — рассуждала она вслух и нанесла на крышку шкатулки восемь, а на дно — девять.       Шкатулка резко вырвалась из ее руки и подлетела в воздух, покрутилась, испуская волны распутывающихся чар и с треском опустилась на стол, чуть не прижав ее пальцы, отперев механизм и отворив крышку.       Девушка затаила дыхание и заглянула внутрь.       Там лежал маховик времени, но, в отличие от стандартных механизмов, он был серебряного цвета, а песок внутри был черным. Под вещицей для путешествий во времени лежал маленький блокнот.       — У твоего отца был хороший вкус.       Кэсс фыркнула. — Но только не в одежде, — достав приспособление вместе с книжечкой, она открыла первую страницу еще одного дневника отца.

«Вверяю тебе ключ от будущего, мой медвежонок».