Трагедия в трех актах

~

Июнь. 2009

По ком звонит колокол

~

      Неожиданно закружилась голова. Дымка ослепила взор и слова на пергаменте поплыли перед глазами. Так бывает, когда резко встаешь с кровати, сбивая артериальное давление вниз, но такого точно не должно случиться, когда сидишь в полном покое за уроками в библиотеке.       «Что…».       Шум в ушах резко обрушился на голову волшебницы. Оглушая и теряя в пространстве. Нервы дернулись, потянув все тело как тряпичную куклу. Озноб стянул кожу, болезненно впиваясь в мышцы.       «Как же холодно».       Кэсс выпустила перо из руки и схватилась за грудь. Пара клякс испачкали записи. Пальцы вцепились в рубашку, стараясь проделать путь внутрь. Сердце, легкие и не одну чертову дюжину вен внутри организма сдавило одновременно, как при неожиданном спуске на многие километры под толщу воды.       Кто-то топил ее, не переместив с суши.       Кости ощущались резиной, высохшей за лет десять под палящим солнцем. Дотронься — и она осыплется. Сидеть стало невыносимо. Дерево давило бедренные кости. Стул предвещал стать электрическим. Оставалось включить щиток.       Страх забился на окраине сознания, соревнуясь с молотом, бьющим по черепу ударом кузнеца о наковальню.       Магия.       Она решила взять свое. Почти полгода не тревожила и воздала все с лихвой.       Девушка откинулась на спинку стула в попытке сделать вдох. Получилось только с третьего раза, но облегчение не наступило. Выдох был в сотни раз больней, чем смерть от возможного удушья.       Она хрипло закашлялась и потянулась к сумке, чтобы достать лекарство.       «Может, получится заглушить. Может, станет легче», — гласили повторяющиеся мысли в голове.       Руки охватил тремор и найти что-то было сложнее, чем разглядеть мир вокруг. Проведя пару раз по содержимому и не найдя ничего похожего на стекло, она вскинула из последних сил сумку вверх, ломая хрупкую, как печенье, кость. Боль затерялась, ибо было ее уже так много. Везде. Во всех чертовых венах и суставах. Внутри самих клеток.       Только вмиг обмякшее в неестественном положении запястье давало понять, что оно сломано.       Перья, тетрадки, книги, железный футляр от сигарет и прочие на данный момент бесполезные вещи выпали на стол. Среди них важна была лишь одна, решившая поиграть в прятки. Практически на ощупь она принялась искать заветный флакон пока еще целой рукой. Зрение тоже больше не служило верой и правдой.       Шершавый металл коробки с маленькими солдатиками смерти царапнул острыми краями кожу.       Умирая, Кэсс решила себя добить побыстрее, пристрастившись к плохой привычке покойной матери. Родитель всегда говорила, что они совершают похожие ошибки. Это было бы забавно, если бы ни было так печально. Рука дернулась дальше.       «Мерлин».       Стекло приятно согрело руку, и, вырвав зубами крышку, девушка выпила содержимое. Зелье окутало слизистую, обжигая гортань. Кэсс выпустила опустевшую баночку из рук. Та упала на книжки и, скатившись, звонко стукнулась о чернильницу.       Кэсс расслабилась и мешком свалилась на стол, поверх своих вещей, ожидая приговора.       Хотелось курить.       Потому что процесс отвлекает. Потому что помогает забыться. Удовлетворение в самом действии.       Неспешно достаешь сигарету. Тщательно разминаешь ту пальцами, чтобы плотно забитый табак курился легче. Делаешь первую затяжку, обжигая нежные стенки горла. Засаживаешь крючок дальше в мясо. Ты на никотиновой игле, дорогуша.       Она облизнула холодные губы.       Дым стремительно проникает в легкие. Кровь насыщается дурманом, а затем и добирается до мозга. Забытие на пару минут — остановка во времени. Задумчивое пребывание в никотиновой дымке, где он кружит твою голову и расслабляет тело, пока не доберешься до фильтра.       Всего пара минут вытеснения кислорода из легких дает больше сил, чем жизненно важный элемент для твоего существования. И все, о чем ты будешь думать через пару часов, — так это о своем личном наркотике со вкусом вишни в твоем портсигаре.       Она сглотнула, решая, что перед концом все же выкурила бы сигаретку.       Шум в ушах сменился звоном, затем стих. Отсчитывая секунды и заглушая хохот демонов внутри, девушка облегченно вздохнула.       Она проморгалась и очертания стеллажей вокруг вернулись. Свет резал глаза. Боль в голове не отступала, лишь притупилась. Но и дыхание осталось тяжелым и болезненным. Двинув рукой, Кэсс поняла, что сил у нее практически не осталось.       Постукивание капель начинающегося дождя за окном привлекли внимание, когда вернулся слух, и она на мгновение залюбовалась погодой на улице. Ей всегда нравился дождь. Тот только накрапывал.       «Лучше. В целом. Стало лучше. Но надолго ли».       Волшебница с трудом выпрямилась. Суставы неприятно прохрустели.       Взгляд опустился к действующей руке. Перчатка стала на несколько размеров больше, та скрывала тонкие ветки, а не пальцы. Дрожь отвращения пробежалась по телу. Она поежилась и принялась собирать вещи. Сломанная рука свисала где-то сбоку, как ненужный рудимент, покачиваясь от движений хозяйки.       Иссохшаяся, но более здоровая конечность медленно перемещала книги и пергаменты, возвращая в сумку все, что девушка высыпала в поисках почти бесполезного средства.       Кассиопея почувствовала привкус железа на языке. На окраине сознания послышались голоса, обрывками донося, что ей не спрятаться. Отзвуки боли в голове вернулись с новой силой, постукивая где-то там, вдалеке, и поднимая неспешно температуру тела. Холод сменялся пеклом.       Тьма выбрала другую тактику.       Когда стол был пуст, жар стал невыносим. Кэсс хотелось окунуться в ледяную ванну. Оказаться на Эвересте или на Северном полюсе, но только не здесь, в этой жаровне.       «Теперь. Смерть. Это вопрос времени».       Барабаном стучали капели о подоконник, вновь привлекая внимание, и она вымученно посмотрела опять в окно. Там уже шел ливень.       Прохладный и манящий ливень. Девушка выдохнула, смахнув выступивший пот со лба, и поднялась с места, чтобы отправиться туда.

***

      Драко сильнее укутался в мантию и вышел на улицу.       Он никак не ожидал увидеть пустую библиотеку, когда пришел после последнего урока. Кэсс не было ни в покоях Слизерина, ни в столовой. Он обошел ползамка, пока не встретил парочку намокших пуффендуйцев, идущих к спальням после урока Травологии. Они обсуждали какую-то идиотку, сидящую без мантии на мосту, и что-то подсказывало ему, что это была его кузина. Могла бы и в туалете покурить в такую погоду, никто бы и не заметил.       Он быстрым шагом, шлепая по лужам, шел к обозначенному месту, гадая, зачем так далеко уходить от замка.       Ветер разыгравшейся бури норовил сбить с ног, дождь слепил и проникал под все слои одежды, понижая естественную температуру тела. Драко скривился и достал палочку, чтобы согреться. Взмах и тепло расплылось по телу.       Он поднял сумку над головой, закрывая глаза от стены воды, падающей с неба.       Уже возле моста ненадолго остановился. Присмотрелся и заметил спрятавшуюся в одном из проемов фигуру. Там действительно сидела Кассиопея. Драко взъерошил волосы, смахивая капли, и зашел под крышу.       Ботинки неприятно хлюпали. Малфой поморщился.       Приблизившись к девушке, он смог рассмотреть ее получше.       Кассиопея перекинула ноги через перила, свесив их к обрыву; и сгорбившись, крепко держала свою голову. Ее тело сотрясалось от дрожи, но почему-то волшебница не стала накладывать согревающие чары. Правая рука безвольно висела, а запястье выгнулось, как если бы она держала палочку в атаке. Только ее там не было.       Драко шагнул ближе к волшебнице, отодвинув ее брошенную сумку и поднял свое древко, чтобы согреть сестру.       — Не надо, — еле слышно прошептала девушка. — Мне жарко.       Дрожь говорила об обратном.       Он нахмурился и опустил волшебную палочку. — Кэсс, что с тобой? — юноша положил руку ей на плечо. Оно было холодным, как лед.       «Как ей может быть жарко?».       Девушка медленно опустила трясущуюся руку, роняя на ноги и повернула к нему свое лицо.       Темно-синие вены покрывали все ее открытые участки кожи, а зрачки поглотили радужку и белок. Распущенные и запутавшиеся от ветра волосы добавляли ужаса в этой картине депрессивного художника.       Драко немного дернулся, не ожидая увидеть ее в режиме Иллидана. Это ее любимый персонаж. Он когда-то был обычным ночным эльфом, пока не упился кровью демона. Она утешала себя сравнением с ним. Только в ней демоническое было от рождения. Девушка подсадила их с Блейзом на эту игру еще год назад. Они провели поллета в сражениях за Орду. Отец до сих пор не понимал, зачем ради каких-то человечков на экране проводить Интернет в поместье. Люциус плевался от присутствия магловского изобретения дома.       Совладав с собой, Малфой заметил, что девушка разительно отличалась от стандартной проекции своего пребывания в таком состоянии. Кэсс была очень бледная. Кожа на щеках впала, и скулы почти разрезали плоть, сделав ее больше похожей на живого мертвеца, чем на человека.       — Я-я… мне нехорошо, — сорвалось с ее иссохших, бледных, почти синих, как и вены, губ.       Драко занервничал.       Такого никогда не случалось. Он знал что ее магия достаточно опасная, но она никогда не вредила ей. Сейчас же — это виделось как проклятье, которое выпивает всю ее кровь. Он даже и предположить не мог, что такое возможно. Неужели именно сила виновата была в ее скачущем здоровье?       Когда Малфой впервые стал свидетелем ее перевоплощения, то, несомненно, испугался. В тот августовский день прошлого года он был с Блейзом у нее в гостях. Они давно знали про темную магию Кассиопеи, но именно в тот день Драко ощутил ее в полной мере, когда, подхватив Мэри под руки, он и Блейз бежали из разрушаемого крыла поместья. Кэсс сама велела им уйти, кричала, чтобы все оставили ее одну. Сложно спорить с тем, от кого веет смертью. Малфой понял, что горе от потери матери не дало ей совладать с собой и рвушейся на свободу черной погибелью, но даже в порыве захлестнувшей скорби, в неконтролируемом срыве кузина молила их уйти, дабы не причинить вреда.       Сидя тем же вечером с Блейзом в баре и обдумывая риски нахождения рядом со столь травмоопасным человеком, как Майклсон. Он понял, и Забини с ним согласился. Может, тьма и пропитала Кассиопею, но точно не завладела ее сутью. Маленьким огнем жизни, детским блеском завороженности этим миром в глазах. Тлен не проник на подкорку. Она не монстр, а все так же человек и его кузина. Пускай убийственна, но не желает наносить вред — точно не близким. Поэтому они не бросят ее.       — Пойдем, я отведу тебя к мадам Помфри, — его голос задрожал в подступающей тревоге за сестру.       Малфой подошел ближе и, убрав свое древко в карман, положил вторую руку на поясницу сестры. Кости были слишком мягкие, практически вваливаясь в тело. Дрожь пробежала по загривку, горячо стрельнув в спинной мозг.       Девушка медленно кивнула. Возможно, даже не понимая, что он сказал.       Ее тело полностью расслабилось и подалось назад в руки Драко. Он подхватил Кэсс, перекинул ее руку через шею и помог спуститься, отбрасывая мысли о том, что она на ощупь напоминала сейчас желеобразное существо, но никак не человека.       Магловские фильмы накидывали эпизоды из Людей X, где человека облучили в попытке сделать мутантом — и тот растворился за считанные часы. Ему нравилось это изобретение маглов — кино, но именно в этот момент он его ненавидел.       Малфой всецело отдал свое внимание волшебнице в руках, стряхнув наваждение и немного успокоился, выдохнув, что на этот раз кузина не стала отказываться от посещения лазарета, и только он нагнулся за сумкой девушки, лишенное на секунду опоры его руки тело Кэсс начало падать к каменной кладке моста.       Он отбросил сумки и подхватил девушку на руки.       Ее голова откинулась назад, тело не подавало никаких признаков жизни.       Приподняв затылок локтем, Драко понял, что та без сознания. Больше ее вены не были окрашены синевой. Кассиопея просто была мертвецки бледна. Холод ее тела пробирал до костей.       Забыв о вещах, он бросился к замку.       «Пожалуйста. Будь живой».

***

Июль. 2009 (начало)

      Свет неприятно наседал на закрытые глаза.       Отзвуки звенящих в стуке друг о друга стеклянных предметов возвращали к реальности.       Ноющие конечности заставили нечленораздельно промычать, и Кэсс распахнула веки. Если не считать вновь белоснежную палату, что ослепляла, состояние было просто прекрасным. Эта легкость просто опьянила. Она выдохнула и растеклась в кровати, привыкая к свету.       — Вы с завидной регулярностью решили посещать больницу, леди Майклсон? — прорезал тишину знакомый голос.       Кассиопея прищюрилась и посмотрела на источник звука.       Рядом с ней сидел рыжеволосый колдомедик, что занимался ее лечением после магического выброса в стенах театра. Он рассматривал какие-то зелья. Баночки с темно-желтым содержимым отдавали позолотой. Кэсс попыталась подняться.       — Не вставайте, — бросил маг.       Кэсс послушалась и откинулась на подушки, положив руки поверх мягкого одеяла. Белый цвет — после второго попадания в больницу — больше однозначно самый нелюбимый из всех. — Как я здесь оказалась? — в горле першило, но это мелочи.       — Вы потеряли сознание. Мистер Малфой нашел вас и принес в лазарет, оттуда вас доставили к нам, когда не смогли стабилизировать, — голос был монотонным и скучающим. Мужчина даже не посмотрел на нее ни разу, занимаясь склянками.       Кэсс постаралась вспомнить, что с ней было до пробуждения, но все, что удалось отыскать, — это очередную ссору с Паркинсон после обеда, вечер в библиотеке и то, как она вышла из замка. Больше ничего.       — Я-я не помню этого, — немного растерянно сказала волшебница. Однако, понимание, что виной всему была, скорее всего, ее магия, вызвавшая приступ в библиотеке, — успокоило.       — Не мудрено. Ваш мозг кипел, как в плавильне. Нам так и не удалось определить проклятье, что на вас наслали, но мы направили запрос в Аврорат. Скоро прибудет специалист, чтобы начать расследование. Судя по нашим исследованиям, вас прокляли почти год назад. Удивительно, как вы так долго продержались, — мужчина немного нахмурился, став печальным.       Кэсс вопросительно приподняла бровь.       «Проклятье? Они серьезно считают, что я попросту проклята?».       Целители верно определили, когда все это началось. Что это было что-то темное, но потом завернули не в те дебри.       — Если я проклята, то почему хорошо себя чувствую? — их ошибочное предположение не сильно ее волновало. Они бы и так ее не излечили. А вот самочувствие было намного лучше — даже лучше, чем до всей этой эпопеи. Чем же они смогли перебить отрицательное воздействие.       Колдомедик смешал еще несколько пузырьков и, вылив в стакан, протянул ей.       — Это все блокираторы, тонизирующее, кроветворное и много чего еще. Целый коктейль поддерживает в вас жизнь. Проклятье вас в буквальном смысле пожирает.       Девушка подумала над словами. Получается, просто идет восстановление всех органов, чтобы давать постоянную пищу ахуевшим демонам.       Кэсс взяла стакан в руки, выпив и поморщившись, она протянула его обратно.       «Видимо, там еще есть и костерост. Эта тварь жрет даже кости? Низко».       Целитель отставил стакан и начал смешивать остальные порции, фасуя по флаконам для будущих приемов.       Понаблюдав за его манипуляциями, она спросила: — Сколько я здесь пролежала без сознания?       — Три недели. Мы не хотели вас приводить в чувства, боль была бы невыносимой. Мы очень долго пытались пробиться через вашу магию, потом наткнулись на темномагический блок проклятья… Даже в таком плачевном состоянии, ваш магический фон не сдавался, возможно, он и поддерживал вашу жизнь, — немного восхищенно закончил тот, остановившись на мгновение в работе и с блеском в глазах посмотрел на нее. Мужчина не понимал, что гордиться тут мало чем.       Кэсс заинтересованно промычала.       «Еще бы, именно этот магический фон и виновен во всем этом».       — Сколько мне удастся продержаться на вашем прекрасном коктейле? Без снятия проклятья? — практически небрежно задала она вопрос и немного поднялась на подушках, почувствовав резкий прилив сил.       «Я сейчас могу даже марафон пробежать».       Колдомедик завис, видимо, в расчетах. — Если авроры не смогут помочь, то год… может, два, миледи, — неуверенно, практически извиняющимся голосом сказал врач. — Но… они обязательно смогут разобраться, — скорее чтобы себя успокоить, добавил он.       Девушка кивнула и спокойно сказала: — Я бы хотела выписаться.       Смерть давно наступала ей на пятки. Она, вероятно, смирилась. Невозможно излечить от того, что является твоей неотъемлемой частью. Лучше успеть сделать полезного по максимуму, чем в причитаниях на не легкую судьбу изводить платки.       Целитель в удивлении расширил глаза. — Но…       Она вскинула руку, останавливая мужчину. — Мне не нужно ни расследование, ни дальнейшее лечение. Если ваши колдомедики не смогли разрушить проклятье за три недели, то я сильно сомневаюсь, что мракоборцы, не имеющие медицинского образования, смогут помочь, а тратить свой возможный последний год на не нужное мне расследование, я не желаю. У меня есть возможности обратиться к лучшим разрушителям проклятий, поэтому пропишите мне ваш чудный коктейль, и я покину больницу, — она улыбнулась и выжидающе посмотрела на колдомедика.       Рыжеволосый мужчина нахмурился, но кивнул. По закону он не мог противоборствовать отказу. Волшебница была вменяема. — Я принесу вам бланки на выписку и отказ от дальнейшего лечения. Однако, запрос к аврорам уже направлен. Аврорат сам свяжется с вами, и для закрытия расследования вам, скорее всего, нужно будет явиться к ним самостоятельно, либо они направят агента.       «Их еще не хватало».       Кэсс не успела ответить. Дверь распахнулась, и к ним ворвались Майк и огромный черный пес. За всей этой процессией бежала медсестра, крича о том, что с животными в больницу нельзя. Ее маленькие ножки уступали в скорости длинноногому мужчине и животному.       — Это ее фамильяр, — бросил Майк и быстро закрыл дверь прям перед носом запыхавшейся работницы Святого Мунго. Запирающее заклятье сорвалось с его древка. — Добрый день, целитель Хоул, — бодро поприветствовал он.       — Добрый, — сказал мужчина задумчиво смотря на животное. Размер, угольная шерсть и острые зубы пробуждали опасение.       Пес бросил быстрый взгляд на врача и тихо подошел к кровати. Потоптавшись на месте, уселся рядом, слишком встревоженно осматривая волшебницу своими собачьими глазами.       Целитель понаблюдал за животным и, удивившись такой воспитанности для — на первый взгляд — дикой собаки, обернулся к Майку. — Мне жаль, но с животными действительно нельзя, сэр, — сказал колдомедик, поднимаясь с места. Лично ему было все равно, но так гласил устав больницы.       Майк улыбнулся Кэсс, затем перевел взгляд на колдомедика и плавно подошел к нему. Испытыюще осмотрел того и наклонился к его уху. — Всего двадцать минут, доктор, — он протянул несколько галлеонов и аккуратно опустил их в халат врача.       Целитель покосился на поверенного и, вздохнув, кивнул. Лояльность — на этом держится мир. Люди делали вещи и похуже в стенах больницы.       — Оставлю вас, — тот переставил с кушетки готовые флаконы на тумбу рядом с девушкой и, отодвинув столик к стене, вышел из палаты.       Прям перед дверью стояла недовольная медсестра. Видимо, умело наложенное заклятье от Майка было ей не по силам. Доктор ухватил ее за локоть и повел прочь.       Дверь закрылась, и крепкая рука Сириуса упала на плечо девушки. Он в мгновение ока трансфигурировался из пса в человека. Волшебница посмотрела на него.       — Как ты? — обеспокоенно задал он вопрос и заглянул ей в глаза. Теплая рука прижигала, возможно, температура тела не успела стабилизироваться после жаркой волчьей в 39 градусов.       — Жива — и на том спасибо, — усмехнулась Кэсс, но сразу же помрачнела. — Что ты здесь делаешь? Если кто-то узнает тебя, то ты сразу отправишься на казнь! — девушка жестко стрельнула в него янтарным взглядом.       — Майк сказал, что тебя сегодня выведут из комы. Прости старика, слишком переживал, — Блэк улыбнулся и погладил ее по голове.       Если бы Кэсс могла не выжить, а он попался аврорам, сидя здесь ежедневно у кровати, то Мэри осталась бы только на попечении теток, и Сириус не мог такое допустить; но не прийти хотя бы один раз он тоже не мог, зная, что, возможно, Кассиопее уже не помочь.       Майклсон скрестила руки.       Ответ не сильно ее воодушевил, но дядя уже здесь. Подумав тоже о сестре и решении, из-за которого Сириус все же пришел, она расслабилась и задала важный вопрос: — Где Мэри? — раз она провела здесь три недели, значит уже июль. Ребенок должен был вернуться домой еще в конце июня.       — У нее перенесли выпускные экзамены из младшей школы на июль. Она еще в школе, миледи, — прочеканил Майк. Он взял флакон с тумбы и принялся рассматривать содержимое.       Кэсс выдохнула и сжала переносицу. — Вы ей сказали? — девушка не хотела, чтобы сестра переживала.       Майк и Сириус переглянулись. Поверенный постоянно навещал Сириуса в убежище, передавая еду и новости из магического мира. Они неплохо сдружились, проводя ни один пятничный вечер у камина с огневиски. — Мы не стали ей говорить, — немного смущаясь, сказал Сириус и присел на край кровати. Он оправил одеяло и подоткнул его возле ног волшебницы. — Мы побоялись, что после ситуации с вашей мамой она точно не выдержит.       Девушка откинулась на кровать и провела рукой по волосам, размышляя. Они были в ужасном состоянии.       «Скорее всего, и выгляжу я ужасно».       — Хех. Верно. К тому же, мне уже лучше, а ей нужно учиться, но… она мне каждые выходные пишет, — столько времени без ответа на письма, девочка бы взорвалась вместе с несчастной совой.       — Я отправил ей письмо, сказал, что вы ищете артефакты, миледи, — он отставил флакон и отошел к окну, скрестив руки за спиной.       Кэсс усмехнулась. — Умно, Майк. Спасибо, — поверенный улыбнулся.       — Они все еще думают, что на тебе проклятье? — вклинился Сириус, так же заинтересованно бросив взгляд к зельям.       Майк и Сириус единственные, кто знал о ее недуге правду. Майклсон ни капли не удивилась, что они не поверили в слова целителей о фантомном проклятье. Мужчины уважали ее решение о сохранении этой информации в тайне, однако переживаний и своих изучений этого вопроса не оставили. Маги старались найти любые средства, чтобы облегчить ей жизнь и сдержанно реагировали на всплески магии. В Рождество, пока перепуганные домовики пытались затушить елку, которая вспыхнула не совсем празничными огнями, они вдвоем сидели и тихо попивали чай, делая вид, что все нормально.       — Да. Медицина хромает не только в мире маглов, — лукаво протянула девушка. — Я выписываюсь. Правда теперь еще с Авроратом разбираться, — она выдохнула и поудобней устроилась на подушках. — Нужно еще извиниться перед Драко. Он, наверное, перепугался.       Она даже не знала, что теперь думают Драко и Блейз. Про ее тьму они знают давно, но не про пагубное влияние. Как теперь с ними объясниться — после стольких отказов в посещении врача и откровенной лжи…       «Ложь порождает большую ложь».       — Думаю, что вам пока не стоит посещать Малфой-Мэнор, учитывая то, что случилось на Тур… — поверенный замолчал, когда поймал напряженный взгляд Сириуса.       Кэсс непонимающе осмотрела их, и воспоминания о Турнире и Гарри вновь вышли на поверхность. Она попала в больницу прям перед финалом.       «Правда, причем тут Драко…».       — Что случилось? Гарри, он цел? — она тут же напряглась, когда ей никто не ответил. — Сириус?!       — Да, Кэсс, — все же успокоил ее дядя и отвел взгляд к стене позади девушки. — Но погиб другой участник, и… — Блэк затих, не зная, как продолжить.       — Что произошло? — потребовала Кассиопея.       — Волан-де-Морт воскрес, — глухо закончил за Сириусом Майк.

***

~

Июнь. 2010

Чужая душа — потемки

~

      — Не хочешь его опробовать? — Том вновь задал свой излюбленный вопрос, прорезав тишину в разуме девушки. Он был крайне заинтересован маховиком, и Кэсс не понимала почему.       — Нет, — вырвалось недовольное отрицание. Она уже начинала ненавидеть это слово. — Меня не интересуют дела со временем, — прошептала волшебница и выше подняла книгу, чтобы хозяйка заведения не увидела, как она говорит сама с собой.       Кэсс могла бы возмутиться на Тома, что он вновь отвлек ее от чтения, но, к сожалению, тот знал, что содержимое не сильно ее затягивало. Любовные интриги это не ее.       — Зря, такой дар… уж явно лучше обычного маховика, — самозабвенно пропел Том.       Дар. Что-то больно много даров свалилось на голову.       Кассиопея в раздражении фыркнула и осмотрела пустую кофейню в Хогсмиде. Сегодня она сидела здесь одна. У пятого курса были С.О.В.       Девушка часто проводила время в одиночестве с февраля — ну, точнее вместе с Томом, пока Отряд Дамблдора занимался в Выручай-комнате, прячась от Инспекционной Дружины.       Нелепые наименования, что у одних, что и у других.       Кэсс приняла решение держаться в стороне от двух огней, погрузившись в саморазвитие в своем волшебстве под неусыпным наблюдением любезного Тома, который сам по счастливой случайности владеет той же силой, что и она. И он считал, что ей еще учиться и учиться. Девушка и не спорила. Поэтому происходящее с Гарри, Гермионой, Драко и Блейзом обходило ее стороной.       Драко был увлечен своей работой в Дружине и радовался, что наконец-то есть возможность прижучить гриффиндорцев. Девушке казалось, что он не так уж и сильно хочет их поймать, ему просто нравится сам процесс. Он охотник — они жертва. Зная, что творится у него дома, Кассиопея была не против. Парень не желал разговаривать об этой ситуации. Поэтому раз игра в кошки-мышки ему хоть как-то помогала — пусть так.       — Чем же лучше? — решила она наконец продолжить эту тему, чтобы закрыть ее раз и навсегда.       Девушка машинально дотронулась до футболки на груди, скрывающей две подвески.       Том уговорил ее пока не отправлять медальон в хранилище, да и совесть не позволяла так поступить с разумом, заключенным в украшении, а маховик… это частичка отца, она не отважилась бы расстаться с этим творением, напоминавшим ей о нем, заперев где-то подальше от глаз.       — Прошлое не изменить, — печально начал голос. — Это река, уже проделавшая свой маршрут и сохранившая его в истории. Никаких кардинальных изменений, лишь маленькие вероятности, возможные быть реальными. Следовательно, пребывание в прошлом ограничено в действиях. Законы гласят, что невозможно вернуться в прошлое и убить человека, если он еще должен жить в твоем времени, — надменно рассказал теоретическую выкладку мужчина и продолжил: — Но… с будущим не так. Это возможные пути, по которым может протекать временной поток. Увидев, куда он может привести, рассмотрев каждый шаг… можно найти желаемый исход! — голос его сочился предвкушением.       Кэсс отпила сливочного пива. Слизнув пенку с верхней губы, она откинулась на стуле.       — Хочешь сказать, у меня на шее опасное средство для управления миром и расчетливый властный медальон, который явно был бы не прочь им воспользоваться?       — Именно, — торжественно воскликнул Том, не дослушав вопрос до конца, но, когда слова до него дошли, тут же возмутился: — Хэй.       — Хорошо, что у тебя нет рук, — хихикнула девушка. — А так как у меня они есть, будущее останется неприкосновенным.       Она надеялась, что теперь настойчивый мужчина успокоится и перестанет уговаривать воспользоваться вещью. Какие бы возможности не предоставлял предмет, ей это не нужно. Кассиопее было приятно общаться с Томом, он был очень умен и добр к ней, но иногда его напористость в некоторых вопросах побуждала вскипать и язвить.       Также она удивлялась, как Том, несмотря на свои впечатляющие знания во многих областях, по-детски ощетинивался, когда разговоры приводили к неотъемлемой человеческой составляющей. Казалось, он не понимал некоторые социальные нормы; точнее, он мог охарактеризовать их выдержками из книг, но точно сам не горел желанием прочувствовать, укрываясь щитом из обиды и едких слов, когда девушка называла его за это роботом. А что ей оставалось, например, недавно несколько часов она безуспешно пыталась ему объяснить, что дружба это нечто большее, чем взаимовыгодный обмен чем-либо.       — Будут они у меня, — пробурчал голос.       Кэсс улыбнулась еще шире. — Пока не наблюдается, — Том на это фыркнул и замолчал. Видимо, разговор окончен.       Она отложила книгу, все равно уже потеряла интерес к роману, который уговорила прочесть ее сестра, и вытащила утреннюю газету из сумки, присланной совами.       Заголовок гласил об убийствах в магловском Лондоне. Перелистнув к странице, где описано происшествие, она пробежалась по содержимому. Нашли еще одну мертвую пару маглов в центре города. Если бы не магия вокруг места преступления, то вряд ли бы случаи попадали в газеты. Жертв истязали и унижали перед жестоким убийством. Издевательство над плотью было явно излюбленным приемом у этих маньяков.       Девушка нахмурила брови.       Министерство винило во всем Сириуса, открещиваясь от слов Гарри о воскрешении темного мага. Даже массовый побег из Азкабана приписали к его заслугам. С каждой новой газетой за этот год она фыркала все больше. Вместо того, чтобы готовиться к войне, они пытаются делать вид, что ничего не изменилось, уверяя общественность в полном контроле ситуации. Их слова о скорой поимке беглецов вызывали печальный смех. Они твердили, что вышли на след Блэка, но за два года даже близко к его местам пребывания мракоборцы в своих поисках не заходили.       Поначалу печалила вера многих учеников в слова газет и Фаджа, но со временем и они стали ощущать, как сгущаются тучи.       После побега Пожирателей смерти, в том числе и ее тронутой умом тетки, случаи нападения стали увеличиваться прямо пропорционально накопленной в стенах тюрьмы жажды крови.       Тьма наседает, волшебные существа прячутся, и пропадают люди. Майк говорит, так все и начиналось перед первым приходом Волан-де-Морта.       Нескончаемая река трупов волочется за этой процессией мрачных магов еще с времен до ее рождения. Эти люди ужасают своими заслугами. И происходящее сейчас, вкупе с рассказами о прошлом, только усугубляло навязчивые картинки воображения о грядущем. Кэсс отчаянно отбивалась от пелены предположений о скорой трансформации мира.       Война разрушает, калечит и забирает людей, оставляя тысячи израненных потерями душ, которые остаток своей жизни жалеют, что смерть их обошла стороной.       Сириус, Гарри, Гермиона, Тонксы — все они будут биться до последнего, и Кэсс придется принять активное участие, чтобы помочь им. Она не сможет преспокойно сидеть в защищенном поместье, тихо уповая на то, что последний день Помпеи выльется во что-то менее печальное, чем расплавленные в лаве трупы ее близких.       К тому же, теперь среди приспешников Волан-де-Морта были не только Малфои, но и Беллатриса… эта женщина поистине безумна — донельзя помешана на убийствах и пытках. Майклсон не хотелось бы, чтобы такие маги, как мадам Лестрейндж, продолжали бесчинствовать в только приоткрывшемся для нее и сестры мире. Кэсс немного пожалела, когда решила почитать о Лейстрендж больше. Информация была полезна, но выворачивала внутренности.       Пролистав все выдержки о ней и ее зверствах, она окончательно уверовала в предупреждение Нарциссы — никогда не встречаться с Беллатрисой по своей воле. Человек с такой маниакальной ненавистью к нечистокровным попросту пожелает ее убить при первой же возможности, только завидев на горизонте.       Почему в мире магии нет психиатров. Ее родителям еще в детстве нужно было забеспокоиться о психическом здоровье дочери и направить ее хотя бы в магловское учреждение. Хотя маглов она бы придушила.       Кассиопея вздрогнула, отбросив мысли о горе трупов ни в чем не повинных врачей.       Пролистав газету дальше и не найдя больше интересующих ее новостей, она смяла бумагу, пренебрежительно откинув в тарелку съеденного час назад супа. Быстрый взгляд на часы дал понять, что если она хочет успеть все до ужина, то ей пора закругляться. Девушка принялась собираться.       Она хотела упаковать сегодня все вещи перед отъездом.       Гермиона ей рассказала о чудесном заклинании, позволяющем поместить все, что угодно в маленькую сумочку, и она очень хотела его опробовать. Ее домовик Друли всегда забирал вещи прямо из Хогвартса, и Кэсс желала его удивить такой легкой ношей. Неважно, что он владеет магией — всегда приятно, когда о тебе думают.       — Уже уходим? — отрешенно спросил Том, явно обидевшись на ее слова про конечности.       — Да, хочу собрать вещи, — она подумала, что если воспользуется тайным проходом через Сладкое королевство, то еще и успеет принять ванну. Дружба со старостой — доступ в комфортную ванну старост.       — Ммм, ну пошли.       Кэсс закатила глаза.       Надев мантию и повесив сумку на плечо, она вышла из заведения. Колокольчики над дверью звонко распрощались с посетителем.       Улица была непривычно пуста. Хогсмид казался забытым поселением, где все жители разъехались кто куда в поисках лучшей жизни. Остались лишь старики.       Она свернула, сокращая путь через узкую улочку, чтобы быстрее добраться до Сладкого королевства. Гарри был так любезен рассказать обо всех ему известных тайных ходах. Иногда лазейки помогали избегать Паркинсон, которая крайне оживилась с начала года. Кто-кто, а слизеринцы все до единого верили в возвращение некогда почившего мага. Кэсс предчувствовала, что девушка только и ждет перемену сил, чтобы попытаться избавиться от нее под шумок.       Волшебница расстегнула мантию и посмотрела на палящее солнце.       Жарковато сегодня.       Только она хотела спросить Тома долго ли он в этот раз будет дуться, как медальон резко выпустил в нее свои щупальца, резью надавливая на живот и побуждая тем самым согнуться от боли.       Девушка болезненно промычала, задаваясь вопросом: «С чего такое грубое поведение?» — но высказать свои негодования на странный мятеж уже не успела, так как над ее сгорбленным телом просвистело заклинание. Оно ударилось о стену впереди, оставив значительную вмятину на кирпичной кладке.       Какого хе…       Она мгновенно выхватила палочку из кармана и развернулась к напавшему на нее со спины магу. На входе в переулок недвижимо стоял крупный мужчина. Лицо было скрыто серым капюшоном. Тело скрючено в неестественной позе. Руки его тряслись, еле держа свое оружие. Он выглядел как марионетка в руках неумелого кукловода. Дальнейшей атаки не последовало, человек будто ожидал ее ответной реакции.       Кассиопея уже собиралась произнести заклинание пут, но черные щупальца медальона двинулись выше, минуя грудь и горло — проникая в ее голову, и она погрузилась во тьму.

***

      Кэсс распахнула глаза и с удивлением осмотрела потолок. Она же была на улице.       Эм…       Она подорвалась, боясь что ее переместили куда-то. Сев и в страхе осмотрев все вокруг, она заключила, что находится в своей спальне в Хогвартсе. Под ней ее собственная кровать. Даже палочка сжата в руке. Вокруг никого не было.       Что происходит?       Девушка вопросительно уставилась в стену, будто плакаты с Куртом Кобейном и Митчем Лакером знали, почему она здесь, если мгновение назад была в Хогсмиде и готовилась сразиться с неизвестным мужчиной. Как и ожидалось, они были хороши в музыке, а не в решении жизненных проблем.       Кошмарный сон?       Она осмотрела себя и решила, что это было не сновидение. Одежда была той же, что и там, только ее рукава и подол мантии испачканы кровью.       Кровью?       Кэсс вскочила с места, отпрыгнув от кровати вылетевшей настырной пружиной. Мантия полетела на покрывало быстрее снитча, отброшенная, как прокаженная.       Ощупав через футболку и джинсы дрожащими пальцами тело, Кэсс поняла, что с ней все в порядке и кровь не ее.       Однозначно не сон…       Не понимая, что все это значит, девушка вернулась к кровати и, брезгливо отодвинув испачканную вещь, грузно присела. Лучше разбираться во всем сидя.       Окинув взглядом комнату еще раз, она заметила, что все ее вещи уже не разбросаны по углам. Девушка была немного неряшлива в этом плане.       Тумбочка, стол и даже стул — пустые. Только маленький черный рюкзак стоит в углу комнаты, а рядом с ним — клетка Тэмми. Змеи там не было — вероятно, домовые Хогвартса унесли на кормежку.       Вопросов становилось все больше. Последний раз провал в памяти был из-за ужасного самочувствия и истощения, но больше такого не случалось. Как вообще такое возможно, уже вечер — если часы на столе не врут, — как можно забыть почти половину дня. С ней все в порядке, за исключением забытого эпизода. И кому вообще нужно было нападать на нее. Но раз она здесь, то нападавший не добился своего и, скорее всего, кровь именно его.       Мракобесие какое-то.       Не найдя никаких вариантов, как она могла бессознательно одолеть человека, вернуться обратно в Хогвартс и собрать все, девушка произнесла: — Том?       — Ммм?       — Что произошло после того, как я вышла из таверны? — немного неуверенно спросила растерянная Кэсс.       — В смысле?       Кассиопея сжала покрывало под рукой и зажмурила глаза, в безуспешной попытке спровоцировать воспоминания. Пытаясь снова и снова, она натыкалась на блок. Уверенная стена закрывала черным все — с момента, как она обернулась к магу. Кэсс вздохнула.       — Я-я ничего не помню…       — Хм… ну… как бы тебе сказать, — медальон замолчал, оставив ее на растерзание мыслей.       Это безмолвие становилось с каждой минутой все напряженней. Он либо подбирал слова, либо не хотел ей говорить про что-то ужасное, а с учетом его явного непонимания некоторых человеческих чувств, тот даже не догадывался, какого сейчас Кассиопее.       Буря мыслей подводила к важному и страшному пониманию, что кровь на мантии могла появиться только при одном исходе их столкновения.       Тиканье часов на столе стало давить. В висках запульсировало.       Да почему же он молчит…       В нетерпении Кэсс выкрикнула: — Я убила его?       В ответ лишь тишина. На секунду ей показалось, что она просто кричит в пустой комнате, как сумасшедшая, и никакого разума в медальоне нет. Том все не отвечал, продолжая молчать, томить ожиданием и взвинчивать ее нервы.       — ТОМ?!       — Да, Кэсс. Ты убила его, — отрешенно тут же ответил тот, сжалившись над ней.       Она сглотнула сухую слюну и съехала по покрывалу вниз, осев на пол. Коробка открылась. Кот мертв. — Но… но как? Я не помню этого… К-как вообще возможно не помнить такого… — она сжала виски в ладонях и уставилась пустым взглядом в пол.       — Знаешь, иногда в стрессовых ситуациях мозг пытается оградить нас от пл…       — Но не так, чтобы я вообще ничего не помнила! — возмущенно простонала Кэсс и сжала руки в кулаки, постукивая ими по голове.       «Ну давай же. Работай!» — взывала она к церебруму.       — Мозг сложная штука. К тому же, он явно это заслужил, — успокаивающе оправдал ее Том.       Кэсс опешила от слов и сорвала медальон с шеи. Диким взглядом посмотрела прям в сердцевину. — Что ты такое несешь! Как… как можно относиться к этому так… так беспечно! Ты слышал?! Я. Убила. Человека…       Голос вздохнул, явно не понимая ее расстройство. — Он не остановился бы, пока не убил тебя. Ты сделала все правильно. Либо ты, либо тебя. Я лишь говорю, как есть. Неужели бы ты лучше погибла сама? — его тон на вопросе был немного разочарован.       Девушка выгнула бровь и опустила медальон к полу, такой неожиданный ответ остудил ее пыл и закрутил мысли в голове.       Конечно бы она не позволила забрать свою жизнь. Она уже убивала людей, но неужели это все так обыденно. Может ли защита жизни оправдать испачканные в крови руки? Как вообще можно так спокойно переживать подобное? Ей до сих пор снятся кошмары про убийства в театре, но…       Я защищалась. Это была самозащита.       Убийство — плохо. Оборона — правильно. Эти понятия врезались в ее голове и не желали объединяться. Она уже дважды забрала жизни. Семь душ суммарно. Семь не заслуживающих существования людей, отравляющих мир — она их отправила в ад.       Черный юмор сотряс голову — для меня тоже там уже заготовлен котел?       Блядство.       Кэсс вскинула голову, ее интересовало, как себя ощущают палачи. Их тоже терзают сомнения в правильности действий, или это только тогда, когда ты чувствуешь вину.       Девушка выдохнула.       Я защищала себя. Я защищала сестру.       Она сжала руки в кулаки, собирая себя по кусочкам и запирая самобичевание. Потому что, как бы ни разрывали подобные вещи всю ее человечность, она знала, что…       Пусть меня будут терзать отзвуки обвинителей свыше, но я сделаю это — Я убью ни единожды ради самого дорогого.       Смерть чужого человека, угрожающего близким, не идет ни в какое сравнение с людьми, занимающими пьедестал в сердце, которые могут умереть от твоего бездействия.       И Кэсс четко осознавала эту разницу. Она не станет колебаться в выборе.       К тому же. Себя она тоже любила.       Так что, если рассуждать беспристрастно, то он в чем-то прав.       Сжав на мгновение веки и тяжело вздохнув, она открыла глаза и посмотрела перед собой. Взгляд наткнулся на большое зеркало в полный рост — соседка заставила всю комнату этими предметами восхваления ее красоты. В его отражении она заметила свою палочку и окровавленную мантию, брошенные на кровать.       Почему на ней кровь? Я расчленила его? Ужас.       — Мерлин, — прошептала она.       Девушка поежилась от собственного предположения. Сначала ей даже не пришло в голову, как она умертвила напавшего на нее человека, но справившись с волной принятия происшествия, красные пятна на ткани всполошили неприятные догадки. Ее не привлекали даже ужастики с членовредительством, а уж личное вовлечение точно не радует. Однозначно, ее и так тревожные сны пополнятся новым персонажем.       Сглотнув кошмар на улице вязов, она вернулась к разговору.       — Ч-что было дальше? — несмотря на еле утихшее отвращение к самой себе, она хотела знать все.       — Я поделился с тобой, как расколоть душу, — просто ответил Том. — Ты хотела, чтобы я рассказал тебе, как стать бессмертной. Вот ты и стала.       Кэсс вопросительно посмотрела на украшение. Ответ ее поразил. Зачем она вдруг решила узнать о его странной аббревиатуре сомнительной вечности в виде дублирования сознания. Неужели, движимая впечатлением от нападения, побоялась возможности погибели в скорых сражениях и захотела оставить и после себя болтливую вещицу. — Я скопировала сознание куда-то?       — Нет. Ты разорвала свою душу на две части. Именно Душу.       Кассиопея совсем растерялась, потому что она думала все эти месяцы, что он попросту использовал словесный оборот — расколоть душу — как обозначение процедуры загрузки сознания в медальон. Она считала это вечной жизнью — подобие ИИ в волшебном мире. Однако, теперь… это отнюдь не виделось научной фантастикой мира маглов.       — Душу? — нервно усмехнулась она. — Ты верно шутишь…       Она боялась верить в это, отчаянно подбирая сравнения такой неоднозначной субстанции. Даже в случае с казнью дементорами ей казалось, что вопрос до конца не изучен. Твари вытягивают жизнь, но не душу. Том любил загадки, но сейчас ей совсем не приходили на ум предположения, что же еще может означать душа в этом случае, кроме как дар богов. И это пугало…       — Нет. Ты заплатила цену за вечную жизнь.       Серьезный голос Тома ускорил и окончательно разрушил невинное заблуждение о чудо технологии. Мурашки грядущего принятия пробежались по спине, приоткрывая в голове ворох опасных вероятностей касательно так называемого бессмертия.       Цена?       Догадка скрутила внутренности, и глаза расширились, грозя порвать нежную кожу в уголках глаз. — Что?! Только не говори, что при помощи трупа! — взревела волшебница, возводя очи к потолку.       — Ты спросила, я рассказал. Все остальное ты сделала сама.       Блять. Блять. Блять.       Кэсс не знала что хуже: так называемая цена, которую заплатил другой, или же сам факт разделения души. Она прикоснулась к груди, пытаясь нащупать пропажу, но все было безуспешно. Девушка чувствовала себя как раньше. Ничего не изменилось. Как вообще ощутить отсутствие неосязаемого. Того, что нельзя потрогать.       — И-и… где часть моей души? — голос заикался.       — Здесь, — Том был абсолютно непринужденным, будто они говорили о погоде.       Острый взгляд устремился к вещам в комнате, думая что упустил наличие чего-то необычного в убранном помещении. Вряд ли оно было на половине соседки, но и ее она осмотрела.       — Где именно? — она нигде не чувствовала притяжение или же связи. Да и должна ли быть таковая. Девушка была полным профаном в таком вопросе. До сегодняшнего дня, она даже не думала, что душа действительно есть, а уж чтобы можно было ее разделить — и подавно.       — В медальоне. Вместе со мной. Она еще недостаточно сильна, чтобы разговаривать, как я.       Кэсс с отвращением, опасением и трепетом осмотрела усовершенствованный предмет.       Трясущимися руками она подняла его и приблизила к лицу. — Это… Я же просто шутила… Я не хотела… не хотела… не так… П-почему ты раньше не сказал, что я неверно трактовала твой эксперимент?.. Дура… Конечно… Ты же даже не понимаешь, что такое ИИ… Идиотка… Что же я натворила… — девушка сжала украшение, то ли в попытке сломать, то ли выдавить оттуда свое по праву, чтобы вернуть на место.       Ее руки затряслись, а лицо побледнело. Осознание было оглушительным, и тошнота подступила к горлу. Она убила человека. Провела темный ритуал, и теперь ее душа разорвана на две половинки — прям романтическая история, если не считать, что обе эти части принадлежат ей.       Значит ли это, что и ад действительно существует. Попадет ли она за подобные манипуляции туда, ну или же часть ее. Потому что другая заперта навеки на земле. Что вообще теперь делать.       — Тише, Кэсс. Ничего страшного не произошло.       Проглотив ком в горле, она обозлилась. — Ты серьезно? Ничего страшного? Моя душа навечно в этом украшении застряла!       — Не навечно.       Девушка почти истерически рассмеялась, вскипая от гнетущего события. — И сколько ты уже в нем? Сотню? Двести лет? Как успехи по возвращению в мир живых? Ммм? — ей не верилось, что это так просто: нарастить плоть для разделенной сущности. Воспользовался ли чем-то подобным Волан-де-Морт, что воскрес, будучи когда-то развоплощенным. Во всяком случае, подобное бессмертие ей было не по нраву…       — Я еще не умер, чтобы вернуться, — успокаивающе сказал Том.       Злость усилилась, сменяясь яростью. — Т-ты… Ты же говорил, что ты мертв! Лжец, — глухо прорычала она.       — Я сказал, что жив в этом медальоне, — ни капли не чувствуя себя виноватым, продолжил гнуть свою линию мужчина.       Кэсс гневно закатила глаза — на все у него есть ответ, мать твою… И уже от беспомощности хоть раз убедить этого человека в чем-то простонала.       Он сведет меня когда-нибудь с ума.       Девушка поджала ноги и, скрестив руки на коленках, съежилась в маленький комочек злости, грусти и непонимания. Взгляд приковался к украшению, свисающему с руки. Медальон, покачиваясь на цепочке, отблескивал от светильника на тумбочке. Ритмичные движения вводили в гипноз.       — Утаивание правды — тоже ложь, Том, — успокаиваясь, проговорила она, потому что маленькая лампочка зажглась в ее разуме, и надежда согрела душу — ну, ту часть, что осталась при ней. — Я-я могу вернуть все, как было? — практически взмолилась волшебница.       Дел с душами лучше бы вообще не иметь. Ей и так хватает тьмы в сердце.       — Воскрешать трупы я не умею. По крайне мере, не в желаемом тебе виде, — можно было даже почувствовать, как маг незримо вскинул бровь.       Кэсс помрачнела и, отбросив информацию о том, что этот человек умеет создавать инферналов, вновь закатила глаза. — Ты меня понял, умник. Вернуть душу на место.       — Нет, — слишком грубо ответил он.       Удар прям в солнечное сплетение.       Еще говорят, что надежда умирает последней. Нет, эта сука дохнет раньше всех.       — Блеск. Знаешь, что… — Кэсс замолкла на полуслове.       Карман ее джинсов нагрелся, и она достала галлеон, которым связывались все, кто занимался с Гарри. Конечно, она так и не посетила ни одной встречи, но монетку хранила. Ребята списывались перед встречами, но их больше не было.

«Запретный лес. Срочно!»

      — Мы договорим потом, — она встала, подбежала к маленькому рюкзаку, в котором были все вещи и закинула туда медальон. Закрыла молнию и переставила тот вместе с клеткой в место, где они условились на том, что Друли перенесет их домой.       Гарри не стал бы просто ради праздной беседы требовать прибытия в Запретный лес. Возможно, что-то случилось.       Кассиопея дернулась к кровати и подняла древко. На мгновение она замешкалась, глядя на мантию, но потом с отвращением подхватила и ту.       Отчищу по дороге.       Затем девушка развернулась к выходу, намереваясь встретиться с Гарри. Душа и Том могут подождать.       — Меня взять не хочешь? — раздалось в ее голове уже на выходе.       — Нет, ты уже удружил, Том, — она захлопнула дверь.