Трагедия в трех актах

~

Июль. 2009

Ты и есть тьма

~

      Камин вспыхнул, и в гостиную вошел хромой человек с кривой тростью в руках.       Его вставной глаз закружил по помещению, улавливая всю обстановку: стены были увешаны живыми портретами — те смотрели на пришедшего с высока, — в правом углу комнаты на подставке висела одинокая скрипка, а в левом углу располагался массивный барный шкаф. В середине гостиной стояли диван и несколько кресел, между ними — столик. Комната была в темных тонах — сплошь коричневый и черный, — но хорошо освещена большим количеством ламп. Через секунду механизм остановился на удивленной хозяйке поместья, что так и не донесла чашку с чаем до рта, обомлев от увиденного человека перед собой.       Кассиопея сидела в центре дивана.       Сириус рассказал ей, что случилось с Грюмом на самом деле и кто все время скрывался под его обликом, используя Оборотное зелье целый год преподавания в Хогвартсе, но чего она точно не ожидала, так это увидеть своего бывшего-истинного учителя по ЗОТИ в своем доме.       Волшебница уже несколько часов дожидалась аврора, которого должно было прислать Министерство. Кто бы мог подумать, что Грюм восстановится в должности и первым его делом станет улаживание бумажной документации ходатайства о закрытии дела по найденному в ней проклятью.       — Мистер Грюм, — девушка натянуто улыбнулась, опустив чашку на поднос, и указала на кресло возле столика с приготовленным к беседе сервизом. — Присаживайтесь. Чаю?       Аврор, ковыляя, подошел и грузно опустился на место. Выдохнув, он покосился на предложенный чай. Его лицо не выражало никаких эмоций, но в оставшемся естественном глазу почему-то пряталось отвращение. Он оправил черный вельветовый пиджак. Вещь выглядела на несколько размеров больше положенного, вероятно, предписанная форма стала ему не по размеру после месяцев заключения.       — Нет. Мисс Майклсон, я пришел сюда не для пустой беседы, — презрительные нотки донеслись до чуткого слуха. Обычно только в школе ее называли мисс.       Кэсс вытянула лицо, удивившись такому поведению. Когда она была в Аврорате, подавая запрос — маги были любезнее. Она нацепила маску отрешенности, подумав, что, возможно, человек не в духе.       — Тогда перейдем к делу, — уже вслух произнесла она ледяным тоном, отбрасывая гостеприимность.       Кэсс потянулась к подлокотнику и достала сигарету из футляра. Предчувствуя тяжелый разговор с неприветливым магом, та закурила. Магия вновь слушалась ее — ну, практически всегда, — и она без опаски использовала древко в качестве зажигалки. Пока зелья кормят чернь внутри, пагубное влияние снизилось, но даже вирусы приспосабливаются и в конечном итоге берут свое.       Аврор распахнул пиджак и достал из кармана маленькие карточки, похожие на визитки, но через секунду те стали обычными листами A4. Почувствовав запах ее виноградных сигарет, Грюм поморщился, но не стал возмущаться.       — Прежде чем мы с вами подпишем ваш отказ, я должен задать ряд вопросов. Это необходимая процедура, — отчеканил он и расположил листы на столе, стараясь не прикасаться к поверхности. По какой-то причине ему неприятно было находиться здесь.       Украдкой глаза осмотрели документ. Там был мелкий шрифт, но рассмотреть, что написано можно, если постараться. — Я вас слушаю, — Кассиопея сделала затяжку и, выпустив через пару секунд дым из легких, потянулась к чашке, чтобы все же отпить свой чай, что успел остыть.       Грюм достал перо из второго кармана и поднес к пергаменту. — Вы согласны с заключением врачей о вашем состоянии здоровья? — незамедлительно произнес аврор, уткнувшись в лист.       — Да, — перо нацарапало ее ответ в указанной клеточке.       Кэсс осмотрела мужчину. Отсутствие частей тела вызывало бы сочувствие, если бы не хмурое, отстраненное и местами отталкивающее поведение человека. Она раньше думала, что опасение и отторжение вызывал Крауч-младший, что использовал весь год его облик, но, увы, тот прекрасно скопировал экс-учителя.       — Вы отдаете себе отчет в том, что если мы закроем дело, то ваша жизнь, возможно, оборвется через несколько лет? — вопрос был произнесен сухо и отрешенно.       — Да, — еще одна отметка на бумаге.       Говорили, что аврор — великолепный маг и искусно владеет палочкой: как же его удалось обезвредить? Кэсс на мгновение задумалась, сделав затяжку, и решила, что, каким бы сильным волшебником ты ни был, у всех найдется ахиллесова пята.       — Вам было известно о проклятье до оповещения вас об этом колдомедиком Хоулом? — он бросил на нее быстрый взгляд, затем снова вернулся к бумагам.       — Нет, — ложь легко слетела с языка. Она знала о своей магии, а не об ошибочном диагнозе врачей.       Аврор на мгновение остановился, обдумывая что-то, потом быстро поставил галочку и продолжил: — Вы знаете, кто вас проклял?       — Нет, — она отпила чай, пока Грюм переворачивал страницу, и попыталась разглядеть вопросы уже на новой стороне, но маг неожиданно поднял взгляд, захватив ее глаза в капкан.       «Да чтоб тебя…».       Майклсон чуть не подавилась от неожиданноси. Неуверенно поерзала и закинула одну ногу на другую, закрываясь. Были бы пусты руки — скрестила бы и их.       — Вы сами себя прокляли? — вопрос прозвучал как-то бодро, видимо, он был доволен тем, что не дал ей подглядеть.       Кэсс озадаченно посмотрела на него, вскинув бровь. Она начала сомневаться в качественной работе Аврората. — Нет.       «Что за бред? Да кто вообще на такое решится?».       — Вы используете темную магию? — тут же задал вопрос аврор. Здоровый глаз немного прищюрился.       Вопрос был подобен морской волне, накрывшей со спины. Она на пару секунд потеряла дар речи, выпав в осадок. Плохое предчувствие всполошилось, пробуждая не самые лучшие эмоции. Реакция казалась необратимой. Кэсс сжала в руке чашку. Сигарета в другой руке чуть не сломалась.       — Нет, — она чуть не прошипела, но воврмя сдержалась. Заметила, что этот ответ Грюм не занес в бланк, и ее глаза расширились.       «Это его личный вопрос».       Девушка сбросила пепел в пепельницу. Понятно, почему он не хотел, чтобы она увидела вопросы на этой стороне. Хотел посмотреть, какова будет реакция. Кэсс покосилась на барный шкаф, раздумывая о том, что в ее чае нехватает изрядной доли виски в соотношении 100% — виски и 0% — чая.       Грюм откинулся на спинку и наклонил голову. — Тогда… Как вы прокомментируете ситуацию в театре двадцатого января две тысячи седьмого года? — его протез бешено бегал по ее лицу, раздражая жужжанием.       Она нахмурилась. Министерство закрыло на тот случай глаза, но не этот человек.       «Что он вынюхивает?».       Напряжение в комнате возросло, и зарождающееся тепло в руках не сулило ничего хорошего. Кэсс сильно пожалела, что решила не надевать перчатки, предполагала, что беседа будет муторной и скучной. Что вообще может вывести из себя, когда монотонно улаживаешь документы. Оказалось, стоит добавить подозрительного аврора, зреющего в корень, и кнопка от атомной бомбы отворится.       Вернувшись мыслями к разговору с Корнелиусом Фаджем, она нашла до боли элементарный ответ и, отругав себя за несообразительность, ответила: — Мы не контролируем магию в момент ее выброса в первый раз, и вам это известно, — Кэсс так же откинулась на спинку, поняв, что ответила верно.       Грюм кивнул, но не отступился. — Имеются ли в вашем доме запрещенные темномагические издания, проклятые предметы? Использовали ли вы их, если ответ выше — да?       Приятная секунда закончилась, и напряжение вновь вернулось, усиливая жар в ладонях, еще немного и чай вновь станет горячим. — Нет и нет, — злость поднималась к горлу, но она отдернула себя, убеждая не вестись на провокацию, и сделала сильную затяжку. Дым обжег гортань, и, чтобы не закашляться, она быстро отпила потеплевшего чая.       Аврор не унимался. — Связана ли ваша причина отказа с тем, что все ваши родственники были темными магами?       «Это уже слишком».       Кэсс выпрямилась и звонко отставила чашку. Наполовину выкуренная сигарета полетела в пепельницу. — Мистер Грюм, я приняла вас в своем доме из вежливости. Мой лечащий врач официально заключил, что это неизвестное проклятье, но, как и в случае с лечением, я в праве отказаться от разбирательства. Поэтому, если ваши официальные вопросы закончились, давайте перейдем к подписанию.       Аврор никак не отреагировал на ее слова, даже мускул на лице не двинулся, он просто нагнулся к столу и сделал еще пару записей.       Нога нервно подергивалась, и она поставила ту на пол — мертвецов ей в доме не нужно. Кассиопея понимала, что вопросы его были не по протоколу, но начни она возмущаться и жаловаться в Министерство, сделается лишь хуже для нее. Мужчина умело воспользовался положением; ее ошибка, что она не оборвала его еще на первом странном вопросе. Кэсс напряженно смотрела на расслабленного мага. Мысли в голове плясали кадриль. Откуда такие подозрения. Откуда такой интерес. Почему ему интересна ее персона.       Аластор приподнял лист, осмотрел с двух сторон и сложил пополам. Уменьшив и убрав тот обратно в карман пиджака, Грюм поднял оставшуюся стопку пергаментов и протянул Кассиопее.       Она почти выдернула их из его рук, возмущенная происходящим, и пробежалась глазами по содержимому, но краем глаза заметила, как аврор испытующе смотрит на нее, стараясь высмотреть что-то большее, чем ее оболочку. Проникнуть прямо-таки в нутро. Кэсс поежилась и вернулась к бумагам.       Официально составленное ходатайство. Одобрение ее запроса. Предупреждения, условия и возложение ответственности на волшебника/волшебницу, что отказывается от расследования. Все, как положено.       Кэсс пролистала бумаги еще раз, сверяя обе копии договора и найдя галочки, где ей нужно подписать, сказала: — Друли.       Домовик появился рядом с ней. — Да, госпожа? — маленькое существо покосилось на мужчину.       — Принеси мне перо, — она искренне улыбнулась. Ей полюбились маленькие человечки. И все же невозможность купить им нормальной одежды удручала, но хотя бы она не так сильно удивила свою прислугу нестандартным желанием приодеть их, как это сделала Грейнджер. В свой последний визит та уговаривала домовиков Кэсс брать плату за свою работу, заключая контракт найма.       Домовик исчез, но уже через несколько секунд вновь появился рядом. Положив несколько перьев на стол и опустив чернильницу рядом с подносом, он подхватил пепельницу — и та испарилась.       Майклсон осмотрела принадлежности для письма. Перья были зачарованы, чтобы никто не смог скопировать подпись. — Спасибо, Друли. Можешь идти.       — Да, госпожа, — маленький помощник исчез в мгновение ока. Кэсс удивлялась, как все домовики ее дома научились контролировать громкость хлопков, она уже практически не дергалась от их появления.       Кассиопея окунула приглянувшееся красное перо в чернила и подписала документы. Там уже стояла подпись руководителя отдела Аврората, поэтому она оставила одну копию себе, вторую — протянула аврору.       Грюм не поспешил забрать документ. Пристально ее осмотрев и стукнув тростью, из-за чего девушка вздрогнула, он, как гадюка, неожиданно схватился за листы, захватывая ее руку вместе с ними и наклонился вперед. — Я знаю, что вы лжете, мисс Майклсон, — грозно проговорил он и сильнее сжал ее тонкое запястье. Косточки хрустнули.       «Твою ж блядь».       Майклсон побледнела, потеряв вдох где-то в бронхах. Захваченная в тиски и врасплох, она чуть не предприняла попытку выдернуть руку, затем дернуться к палочке и разделаться с неприятным магом, но разум возобладал быстрее, успокив — она на своей территории. Одно слово — и портреты все донесут Майку. Если уже не всполошились.       Поэтому, расслабившись и сделав вид, что ни капли не испугалась, а просто не ожидала такого, Кэсс посмотрела на руку, затем на мага, чувствуя себя в полной безопасности в стенах своего дома. — Вам лучше отпустить меня, мистер Грюм, — размеренно и гордо сказала она.       Его глаз прищюрился, а вторая рука легла на древко, что виднелось из-под пиджака. — И что же ты сделаешь? — он почти усмехнулся и подался еще ближе, вынуждая атаковать.       Озноб пробежался по спине, но Кэсс напрягла руку, сдерживая тьму, которая забубнила об опасности. Если бомба взорвется — то точно все пойдет крахом. Майклсон спорила с подсознанием, убеждая в том, что здесь есть подвох, и была права.       Бросив быстрый взгляд на его палочку, она хмыкнула, раскусив план. Для чего бы он не желал вынудить ее пустить в ход своих демонов — он этого не получит. — Мой дом заполнен домовиками, подчиняющимися мне, а также у меня есть поверенный, который трепетно относится к своему работодателю.       Грюм сильнее сжал ее запястья, прощупывая. Металлический глаз бегал по ее лицу, — если тот ускорится еще быстрее, то точно выпрыгнет с положенного места. Она сдавила челюсти. Еще пара жужжащих движений — и механизм успокоился.       Аластор скривил губы и, разжав руку, выдернул листы, не добившись своего. — Дамблдор предупреждал меня о тебе, — он спрятал бумаги в пиджак и встал с места. — Я знаю, что это ты источаешь тьму, а не неведомое ни врачам, ни Аврорату проклятье, — рыкнул аврор, смотря на нее угрожающе. — Я чувствую ее даже сейчас.       «Надо же. Вот откуда растут ноги».       Кэсс расслабилась, понимая, что с блеском прошла импровизированную постановку под названием «выведи темного мага из себя». Пусть чувствует, сколько угодно. Доказательств нет.       — Предполагаю, он предупреждал обо мне всех членов Ордена, — она откинулась на диване, темное веселье сверкнуло в ее глазах.       Грюм на мгновение напрягся, не ожидав, что девушка так много знает, но тут же расслабился. Он подошел вплотную к столу и наклонился, трость стукнулась о коричневую деревянную мебель. Поднос немного дернулся от силы удара, посуда загремела.       — Что бы ты ни скрывала, стоит тебе оступиться, знай, я буду неподалеку, и ты отправишься туда, где тебе и место, — выплюнул аврор.       Кэсс усмехнулась. Она взяла чайник и подлила горячего чаю. Подняв чашку и отпив немного, она сказала: — Буду рада понаблюдать за вашим провалом, сэр.       Грюм фыркнул и, напоследок одарив ее полным отвращения взглядом, развернулся к камину. Взяв горстку пепла, тот исчез в зеленом пламени.       Секунду спустя Кэсс с грохотом стукнула чашкой о стол, расплескав все содержимое.       «Лучше бы он так и прозябал в темнице».       Она поднялась со своего места, выпуская своих чертей на прогулку.       Кресло, в котором сидел аврор, вспыхнуло черным пламенем. Оно, шипя, разъедало обивку и дорогое дерево мебели, повинные лишь в том, что соприкоснулись с аврором. Кассиопея с наслаждением наблюдала, как чернь за пару секунд превратила предмет в горстку пепла, а затем исчезла, не тронув больше ничего. Удовлетворенная, она направилась к дверям гостиной — у нее было еще одно незаконченное дело на сегодня.       Остановившись с дверной ручкой в руках, припомнив, что что-то забыла, она позвала: — Друли!       — Да, госпожа, — уловив запах гари, домовик испуганно посмотрел на место импровизированного кострища.       — Закрой камин, — Майклсон с отвращением обвела взглядом помещение и добавила: — И очисти всю комнату, тут смердит светом.

***

      В указанный час домовик перенес Кассиопею в дом Дурслей, у которых приходилось жить юноше уже почти двадцать два года. Истории об этих людях вызывали в ней далеко не светлые мысли, и она, как и Сириус, ожидала скорую возможность для Гарри покинуть столь ненавистные им пенаты.       Майклсон была здесь впервые.       Она не стала без разрешения осматривать личную комнату юноши и уж тем более трогать вещи, поэтому почтительно отошла к окну, дожидаясь, пока тот поднимется по лестнице.       Топот его ног разносился по дому с оглушительным стуком, он, вероятно, забыл, что они договорились о встрече.       Кэсс улыбнулась.       Поттер ворвался в комнату с заготовленной палочкой в руках. В глазах засели опасение и решимость. Все тело напряжено. Осознав, кто перед ним, он опустил древко. Выражение лица сменилось с угрюмого на встревоженное. Юноша осмотрел девушку с головы до ног. Поняв, что она цела и невредима, тот бросился к ней, зажимая в объятьях.       Кэсс чуть не осела на подоконник от силы, с которой влетел в нее Поттер, и обняла его в ответ.       — Ты цела… как ты себя чувствуешь? — выдохнул он облегченно. Ему казалось, что смерть следует за ним попятам, отнимая все, что ему важно в этой жизни.       — Конечно цела. Как видишь, источаю здоровье, — она усмехнулась, стараясь успокоить друга.       Руки на мгновение сжали Кэсс сильнее, царапнув палочкой по спине, но тут же расслабились. — Это хорошо, — Гарри выпустил ее из объятий и расстроенно посмотрел в глаза. — Мы беспокоились, — он почесал затылок. — Прости, что не навестил теб…       Она вскинула руку, останавливая юношу. — Все хорошо. Я все равно была все время без сознания.       Поттер грустно выдохнул, но кивнул. — Что вообще произошло?       Кэсс смахнула волосы назад и натянуто улыбнулась. Она думала, что именно в старости тема здоровья будет неприятна, но жизнь ускорила процесс. — Маленькое проклятье, ничего такого, зато сейчас все отлично. Колдомедики настоящие профессионалы! — преувеличенно бодро сообщила она и немного ослабила ворот на мантии.       «От вранья всегда так жарко».       Кассиопея наказала Майку и Сириусу не рассказывать подробности. Пока есть зелья, которые держат ее на ногах, бояться нечего, дальше придумают что-нибудь еще. Пусть все считают, что с ней все теперь в порядке. Что это действительно было необычное проклятье, но для особо жаждущих расскажут потом, что его опознали прекрасные целители из Германии. Девушку еще посещали мысли о необходимости быть честной, но теперь… если все, рассказанное дядей, — правда, то проблем у всех и без нее много.       Гарри, кажется, не заметил, что она соврала, либо был слишком погружен в себя, либо предполагал, что подруга обязательно бы рассказала, будь что-то не так. — Хорошо… Это было ужасно, Кэсс… — парень вздрогнул от воспоминаний. — Малфой бежал с тобой на руках. Даже не знаю, кто из вас был бледнее. Ты была без сознания. Я даже боялся предположить, жива ли ты вообще, — он взъерошил волосы и присел на кровать. — Знаешь, я впервые видел его таким испуганным. Мадам Помфри ничего не могла сделать…       Кассиопея немного помрачнела и вцепилась в мантию. Пальцы смяли ткань возле карманов.       «Это еще и все видели».       Поттер вспомнил, как они с Драко даже не ругались, стоя в углу лазарета. — Пожалуй, я впервые был благодарен за что-то Малфоям. Если бы Люциус не явился аж с пятью целителями… — он оборвал свою речь, но Кэсс и без слов поняла, к чему вел Гарри.       — Я… — девушку зазнобило. Столько людей пережили страх за ее жизнь, а она попросту не может набраться сил, чтобы рассказать правду из-за того, что она ненавидела, когда ее жалели. Она ненавидела, когда из-за нее страдали. Это разбивало сердце. Ей и так хватало переживаний от Майка с Сириусом, большего она не вынесла бы. — Мне жаль, — Кэсс подошла к нему и присела на корточки. — Извини, что тебе пришлось все это увидеть.       Гарри вздохнул. — Тебе не за что извиняться, — отяжеленный мыслями голос тихо донесся до ее ушей.       Кассиопея напряженно осмотрела друга, судорожно соображая, как теперь отвлечь Поттера от всего этого, она еще хотела поговорить о Волан-де-Морте — а для этого бы лучше подойти мягко, начав с хорошей ноты, а не из огня да в полымя.       Пока они молчали, девушка не заметила, как настроение Гарри стало еще мрачнее. Тот померк в мгновение ока, словно драму сменили хоррором. Потому что неприятная мысль пришла ему в голову.       — Ты знаешь, кто тебя проклял? — вдруг спросил он. Воспоминания о Турнире резко вернулись. Заговоры. Воскрешение. Смерть Диггори будит его теперь по ночам, и он боялся, что и Кэсс могли проклясть из-за него.       Майклсон немного смутилась. — Нет, Гарри. Я не знаю, но сказали, что это случилось до начала учебного года.       Поттер тяжело выдохнул и схватил голову, надавливая древком в руках на висок. Он не выпускал оружие из рук, ожидая постоянного нападения. Зажмурил глаза, спрятавшись от себя и мира вокруг.       — Гарри… — он казался опустошенным, полностью выбитым из колеи. Она поняла, что он считает себя причастным к этому, и ей стало стыдно. — Ты не виноват в этом.       Кэсс прикоснулась к запястьям Поттера и опустила вниз его руки, что сжимали палочку слишком сильно, постукивая кулаками по голове. Она хотела его ободрить и, улыбнувшись сказала, переводя тему: — Кого-то можно поздравить?       Вопрос явно застал опечаленного Поттера врасплох, и тот вскинул бровь. С чем его можно поздравить за последний месяц? Он все пытается проснуться, ожидая, что все вокруг — просто страшный сон. Он видит это уродливое змеиное лицо. Вспышку Авады и стеклянные глаза…       — Ты так хотел попасть в Орден. Разве вас с Гермионой и Роном не приняли туда?       Если не считать причину, по которой это случилось. Девушка была права. Почему-то столько лет Дамблдор, мистер Уизли, миссис Уизли, Сириус и все остальные обсуждали все за их спиной, но теперь…       Гарри немного расслабился и даже слегка улыбнулся, отвлекаясь от мыслей. Поттер сжал руки Майклсон в ответ, благодарный за попытку успокоить. — Да, — он усмехнулся. — С нами теперь еще и Грюм. Настоящий Грюм. Ты знаешь, что нас учил Крауч-младший под его личиной? — уже более оживленно сказал Поттер.       Кэсс поморщилась, но кивнула. — О да. Сириус мне все рассказал. Имела честь познакомиться и с настоящим Грюмом.       — Правда? — он заинтересованно наклонил голову.       Кассиопея знала все. Про лже-Грюма. Про подстроенное участие. Про портал на кладбище. Что произошло и кто, по версии Гарри, там был. И что важнее всего, она знала про Волан-де-Морта. Но ей необходимо было лично услышать это от Гарри. Чтобы поверить в реальность, где возможно воскрешение из мертвых. Четкий вопрос и утвердительный ответ. Она плавно хотела подобраться к главной теме дня. Ей жутко неудобно было делать то же самое, что и все вокруг — но это, как с огнем. Ты понимаешь, что он горячий, тебе говорят, что он горячий, но ты запомнишь только тогда, когда обожжешься. Волан-де-Морт был огнем. Осталось поднести руку.       — Угу. В группе недовольных мной — пополнение, — девушка высвободила руки и, поднявшись, отошла к окну. — Что сказал Дамблдор об этом?       — Он тоже не знал, что Пожиратель смерти скрывался в школе.       — Вот как? — Кэсс отвернулась к окну и прикрыла глаза, собираясь с духом. Гарри обязательно вспылит, стоит ей заикнуться. Она предположила, что тот уже понял, что ей, несомненно, все рассказали, даже про Люциуса.       — Да… — глухо донесся его голос до ушей. Казалось, Гарри погрузился в свои печали вновь.       Кэсс осмотрела соседний домик за окном.       Автоматический полив на лужайке создавал радугу в лучах жаркого июльского солнца, но даже попытка переместить внимание на детали за окном не сильно отвлекала от мыслей в голове. Она переживала за всех разом. Ей хотелось уберечь всех.       Сестра скоро будет дома. Сириус вскоре окажется под защитой Фиделиуса. Тонксы давно, казалось, готовились к подобному, ведь защитная магия постоянно давила на Кэсс, когда она была у них в гостях. Гарри охраняют лучше золота в банке. Оставались Малфои…       Кассиопея прекрасно знала об участии Люциуса в Первой войне. Знала про какой-то проклятый дневник, подкинутый Джинни на втором курсе Гарри. Даже про нападение на Чемпионате по квиддичу прошлым летом. Она знала все, но… Отпускала ли мафия когда-нибудь своих людей, когда те понимали, что совершили ошибку, ступив не на ту дорожку? Пожимала ли руки и провожала с фанфарами в закат? Нет. Их убивали. И не только непосредственных членов клуба, но и всю их семью. Всех ждала пуля в голову.       Так случилось бы и с теми, кого любит Люциус. Он делал то, что должно, ради жизни близких. Возможно, кто-то назовет это трусостью — не иметь хребта для противостояния, — но если поступки сохраняют семью, то разве это трусость? Во всяком случае, если Волан-де-Морт вернулся, то за ложь про Империус им всем придется несладко. Поэтому Кассиопея хотела предложить Малфоям убежище в своем доме.       Она посмаковала каждое слово, прежде чем задать главный вопрос.       — Гарри… ты уверен, что это была не иллюзия, созданная оставшимися Пожирателями смерти, желающими вернуть былое вели… — она не успела договорить свой вопрос, оборванная гневным криком за спиной. Гарри устал всех убеждать в этом и просто сорвался.       — Я видел его, Кэсс. ВИДЕЛ!

***

~

Июнь. 2010

Конец...

~

      Завеса поглотила тело Сириуса.       Вот так просто. Пару секунд назад он был в материальном мире. Был живым. Он дышал. Его легкие наполнялись кислородом и выбрасывали в окружающую среду углекислый газ. Сердце его билось, разнося кровь по венам. Весь…       Весь маленький мир, заключенный в одно конкретное тело, слаженно работал, качественно выполняя поставленные задачи. Глаза собирали данные. Мозг обрабатывал информацию и раздавал команды. Нервная система управляла мышцами. Скелет поддерживал равновесие. Все работало как часы — как никогда не могли люди во всем мире, — позволяя сознанию человека участвовать в событиях за пределами сгруппированных клеток целостного организма.       Блэк сражался, как и все остальные, отбрасывая магов на поле боя, что уступали ему в мастерстве. Он улыбался, но был сосредоточен процессом. Грациозно перепрыгивал с места на место, настигая очередного врага. Он хвалил Гарри при перекрестном огне. Мужчина был горд своим крестником, который, как никогда, напоминал ему лучшего друга. Они сражались бок о бок, поддерживая и прикрывая спины.       Сириус Блэк умело изворачивался от проклятий, чувствуя себя в своей стихии… пока последнее, убивающее от Беллатрисы Лестрейндж, не угодило прямо в его сердце.       — Авада Кедавра, — и мир выпустил якорь в морскую гладь космоса, останавливая ход.       Кассиопея схватилась за стену, потеряв опору в подкосившихся коленях. Пальцы вцепились в холодную плитку.       Целым отрядом они бежали в Министерство ради спасения Сириуса. Целым отрядом они преодолели долгий путь по вечернему промозглому небу на фестралах. Целым гребанным отрядом они стремились в капкан, надеясь предотвратить грядущее…       Облегчение от отсутствия Сириуса в отделе с предсказаниями вначале обнадежило, ослабив страх от заготовленной ловушки. Сражаться стало проще, но… видение Гарри все же сбылось. Убийца сменился.       Сердце Сириуса прекратило свой ход. У Кэсс же оно стремилось разорвать грудную клетку.       Они не смогут похоронить его.       Кассиопея не похоронила Регулуса. Тело так и не нашли. Первая панихида без мертвеца. Кассиопея хоронила пустой гроб матери, который вызывал желчь понимания, что это мнимое место упокоения. Тело сгорело вместе с их старой квартирой во Франции. Вторая горькая панихида. Теперь она не похоронит и Сириуса.       Может, хватит жизни забирать дорогих людей, по-скотски не оставляя возможности проститься. Нет даже настоящей могилы, куда можно прийти и возложить цветы. Нет никакого места последнего пристанища их тел. Нет ничего. Только надгробия пустых погибельниц и боль зияющих дыр от трех пулевых в сердце…       Глаза Майклсон припаяли к завесе, секунда за секундой прокручивая в голове падение родного человека в бездну небытия. Остекленевший вмиг взор Блэка прожигал сетчатку.       Кэсс прибежала ближе к концу появления Ордена.       Ее задержал в Отделе Предсказаний настырный Пожиратель смерти, пока все остальные ребята убежали вперед. Отводя заклинанием за заклинанием ее все дальше от друзей, мужчина заключил волшебницу в магические сети, отрезав от остальных. Запер среди стеллажей с предсказаниями и попросту удалился. Надежные путы закрыли ее в шаре из струн магии, заставив потратить ни одну добрую минуту на распутывание изощренной ловушки.       Кассиопея могла бы решить, что это был Люциус, который естественно узнал ее, но того не трудно было вычленить среди замаскированных Пожирателей — благодаря длинным платиновым волосам. К тому же, он по итогу снял маску. Кэсс успела подумать над этим, пока боролась с путами. Никому больше из этих людей не было нужно ее попросту отрывать от ребят не нанося вреда. Остальные бы хотели искалечить или даже убить, да и магия у Малфоя слабее…       И опять этот ужасный фиолетовый галстук с зажимом в виде серебристой змейки, который выскочил из-под мантии незнакомца во время их стычки. Будь она в более спокойной обстановке, то, возможно, вспомнила бы, что видела она тот не раз за свою жизнь.       Расправившись с капканом, Кэсс стремительно побежала по следу разрушений, оставленных маленьким отрядом в сражении с Пожирателями. Пришлось искать обходной путь, так как дверь заблокировали упавшие стеллажи, но как бы Кэсс не спешила, все же пришла слишком поздно… Пробегая по проходу, все ближе подбираясь и задыхаясь от бега, она заметила дядю и вспышку зеленого заклинания, летящего в того.       Кассиопея опоздала к битве, но жизнь устроила ей премиальный показ смерти.       После этого мир вокруг Майклсон исчез, и туннель поглотил периферическое зрение. Были лишь дымка внутри каменной арки и отпечаток исчезающего лица Блэка. Стало слишком тихо. Мертвая тишина. Внутри что-то оборвалось, расталкивая внутренности и пришпоривая к месту. Все тело свело. Пальцы охватил холод. Будь она бабочкой, то ее ловко поймали бы в банку, позволяя безостановочно слушать только свое обрывистое дыхание и бешеное сердцебиение.       Мимо ее взгляда свистели заклинания.       Синие, фиолетовые, зеленые, красные, золотые — фейерверк цветов отражался в стеклянных зрачках. Крики проклятий и ругательств разносились эхом по помещению, поглощая топот ног. Перемещались люди, кружа в белых и черных дымках. Они сражались, они боролись друг с другом. Зал кипел событиями. Заклинания врезались в стены, и многие отлетевшие даже пару раз пролетали и мимо застывшей в проеме Кассиопеи; но она не услышала ни одно из них, не заметила ничего из это, будучи погруженной в запечатлевшуюся перед взором погибель.       Все пропало.       Эмоции, чувства, мысли. Не осталось ничего. Ей не хотелось ни плакать, ни рвать на голове волосы. Кэсс не могла издать даже звука. Губы приоткрылись в оборванном крике — просто кто-то дернул в мозгу не те нервные окончания, и она позабыла, как работает речевой аппарат. Она не могла пошевелиться, застряв будто в трясине в тени черного хода в зал…       Режущее заклинание отлетело от увернувшегося Невилла и, устремившись в темноту прохода, задело щеку Майклсон — та поморщилась, и слух на мгновение вернулся, вырывая из прострации.       Однако, это было почти мимолетно, потому что она сразу же затерялась, исчезла, испарившись где-то вновь. Ибо вернувшийся слух уловил истошный крик Поттера. Окровавленная скула больше ее не волновала — равно как и события вокруг. Кэсс поглотил душераздирающий вопль Гарри.       Она перевела взор с арки на юношу.       Тяжелым взглядом волшебница смотрела на муки Гарри, опустошенно вглядываясь в глаза. Ее окунуло и заморозило в медленном кадре общих страданий, беспомощном созерцании итога развития сегодняшних событий. Одно горе. Разные реакции. Гарри напоминал взрыв бурлящего вулкана. Кассиопея же — айсберг, который трещал по швам.       Не бывает неправильной реакции на смерть. Нет неправильной реакции на страх. Нет неправильной реакции на боль. Мы все разные. Во всем. Особенно в эмоциональном восприятии самых стрессовых ситуаций в нашей жизни. Даже болевой порок у всех разный. Что же касается смерти. Ситуации разнятся очень четко, когда на твоих глазах неожиданно умирает человек, который дорог твоему сердцу. Один будет кричать. Другой погрузится в себя. Кто-то вообще истерически рассмеется, заливаясь слезами. А иногда люди сбегают, желая не верить в произошедшее.       Однако, каждому без исключения будет больно…       Поттера подхватил Люпин и потащил прочь с линии огня. Ремус, в отличие от них, осознавал, где они находятся. Гарри сопротивлялся, продолжая оглушать настроенные на его голос перепонки. Кэсс желала приблизиться к другу, но тело налилось свинцом. Глаза немного затуманились. По щекам потекли слезы, раздражая окровавленную рану на скуле, но физическая боль несравнима с душевной. Кости и кожа срастаются быстрее, особенно в волшебном мире.       Поттер вдруг начал вырываться, указывая на что-то. Боль потери в его лице сменилась яростью. Палочка взлетела вверх, и он стряхнул руки Ремуса. Затем бросился сквозь заклинания, пересекая поле боя как квиддичное, когда замечал снитч во время матча. Потерянный взгляд Кэсс последовал за ним, провожая его фигуру, а потом медленно продвинулся дальше по траектории вскинутой руки с палочкой наготове.       Беллатриса.       Это имя опустило крышку прострации, грубо вытряхнув Майклсон в реальность.       Звуки происходящего вокруг заполонили ушные раковины. Сердце сжалось, а легкие ошпарило зарождающееся пламя. Огнедышащее чудовище зацарапало недра. Кассиопею на мгновение оглушило, перезагружая все процессы организма. В огромной пустоте из ничего проснулось нечто, и оно проглотило сознание без остатка. Кровь ее вскипела, опаляя пространство. Мысли вернулись, но были они не о горе.       Утробная, чистая и самая искренняя эмоция во всем разнообразном спектре состояний человека скрутила ее внутренности. Потянула за собой сами клетки, потревожив связи атомов.       Гнев.       Можно сомневаться в Радости. Можно откреститься от Страха. Можно не доверять Раскаянию. Но Гнев — он всеобъемлющий и настоящий. Ему можно верить безоговорочно.       Тьма выбралась из сердца, украсив главное оружие Кэсс своей черно-синей паутиной, постепенно поднимающейся по всей ткани кожи. Зрачки расширялись отнюдь не от полумрака, в котором была спрятана ее фигура. Мышцы во всем ее теле напряглись, и под рукой рассыпалась черная плитка, разрезав нежную плоть.       Осколки посыпались к полу.       Струйки горячей и алой с прожилками сапфира крови испачкали ладонь. Девушка сжала жаждущую мести длань в кулак, и жар, затопивший тело, прижег рану, мгновенно остановив кровотечение. Рука ей еще понадобится.       Волна скверной черни окружила ее, завизжав в предвкушении.       Убить. Убить. Убить. — Кричал голос.       Майклсон дернулась с места, устремившись вслед за Поттером, преследовавшего Лестрейндж. Ее не волновали люди вокруг. Ее не волновал свист заклинаний над головой. Ее не волновали слова Нимфадоры и Гермионы, окрикивающих ее в спину.       Ее волновала Месть.       Кассиопея уже бежала по новому коридору, ухватившись за поводья магии, веля демонам ждать своего мгновения. Они вскоре получат свою команду взять добычу и перегрызть той глотку, только оставалось ее настигнуть.       Практически добравшись до выхода — где уже виднелись камины и стали слышны выкрики Гарри в сторону Беллатрисы, — Кэсс резко остановилась.       Возникшее присутствие чужой магии насело на все ее существо. Кто-то давил чем-то знакомым — чем-то, что тянулось к ней. Это сложно было не заметить, когда твоя магия трепещуще тянется в ответ, моментально позабыв предыдущую цель.       Только вот этот объект внимания демоны не желали расчленить, упиваясь кровью. Совсем наоборот.       Кэсс была ошарашена, немного отвлекшись от пути следования по мстительным позывам. Такое случалось лишь тогда, когда Том активно пользовался магией, но это влияние было не таким сильным. Сейчас же всю ее вспыхнувшую темную сущность будто заглатывало в червоточину.       Мурашки пробрали растерявшуюся Майклсон. Она дернулась, когда почувствовала прикосновение к коже на шее.       Мягкое касание лизнуло загривок, затем провело по собранным в пучок волосам и чуть надавило на заколку, после чего исчезло. Она резко обернулась, но позади никого не оказалось. Прокрутилась на месте — в попытке обнаружить того, кто решил поддразнить ее. Древко и глаза отчаянно искали источник, но она была одна в пустом коридоре.       Что происходит?!       Очередное прикосновение прижгло рану на щеке. Кожа начала стягиваться, заживляя рассеченную плоть, о которой она позабыла. Кассиопея поморщилась от щекотки в скуле. Все бы ничего, но она не видела человека. Провела пальцами по зажившей коже и вновь прокрутилась вокруг своей оси.       Да как такое возможно…       Последний оборот уловил черную дыму, прошмыгнувшую дальше по коридору, куда следовала и она, пока ее не прервали. Та растворилась в воздухе на подлете в зал. Это, несомненно, сбило с толку и отвлекло, но желание настигнуть Лестрейндж никуда не делось, и Майклсон побежала следом.       Волшебный мир полон чудес, и сейчас не время разбираться и в этом. Кассиопея крепче сжала палочку в руках и шагнула в просторное помещение.       Два волшебника находились в центре огромного холла Министерства, больше здесь не было никого, кроме приближающейся к ним Кэсс. Беллатриса лежала на полу, насмехаясь над Поттером, что не смог довести дело до конца. Он почему-то резко остановился, опустив палочку. Майклсон не винила его за то, что он не довершил начатое — она закончит.       Юноша забился в свои мысли, и Лестрейндж попятилась назад, прошмыгнув к камину. Зеленая вспышка поглотила ее, и та исчезла.       Так даже лучше. Никаких свидетелей.       Кэсс и так не успела бы добраться до женщины, поэтому, бросив быстрый взгляд на Поттера — думаю, он тут справится и без меня, — она направилась к ближайшему камину.       Майклсон знала, куда отправится ее тетка. Девушка встала в проем.       Малфой-Мэнор.

***

      Кэсс оказалась в просторной комнате мягкого цвета, где всегда ее встречал домовик Малфоев. Гостиная для желанных посетителей поместья. Глаза, затянувшиеся бездной, сразу принялись искать Беллатрису. Та не должна была быстро покинуть помещение.       Палочка была наготове.       Испепеляющий взгляд уловил фигуру искомой ведьмы, остановившейся в проеме двери, ничуть не испугавшись преследования. Выпрямив спину и даже не соизволив обернуться, та произнесла: — Поттер, решил попробовать вновь? Как ты…       — Не угадала, — оборвала ее Кассиопея и вышла из камина.       Лестрейндж моментально развернулась, вскинув древко. Черные пышные волосы хлестнули шею. Острый взгляд окинул прибывшую за ней следом незваную девчонку. Секундное удивление сменилось ликованием. Она давно желала познакомиться с племянницей.       Темный Лорд велел не преследовать ту лично, но не говорил, что делать, если та сама придет к ней в руки. Какой неожиданный сюрприз.       Ухмылка украсила ее бледное лицо, зрачки отдавали предвкушением. — Надо же, полукровная дочурка моего идиота-кузена, что связал себя со сквибом, — выплюнула Беллатриса. — Как и его братец, решила переметнуться к отбросам? Упс. Он же мертв, — хохотнула женщина и облизнула губы. — Тоже хочешь?       Мадам Лестрейндж шагнула мягкой поступью из проема дверей обратно в зал так, будто в свое логово — пантера, куда к той забрела несообразительная пташка. Она закусила губу, выбирая, что же сделать со своей жертвой. Шажок за шажком, приближая себя к цели.       Однако, здесь все же было два хищника. И закон джунглей прост, более молодые особи занимают место во главе прайда. Они выносливее, сильнее и опаснее.       Кассиопея двинулась навстречу тетке. — Отброс тут только ты, — прошипела она, с трудом сдерживая потоки магии, требующие выхода. — Как ты посмела убить собственного брата?       Ее трясло в желании размозжить женщину перед ней о ближайшую стену, наслаждаясь последними вздохами. Упиваясь вытекающей кровью и выпущенными кишкам.       Она сделала еще пару шагов вперед.       В голове пели демоны, подначивая, подталкивая и наполняя ее своей яростью. Они плевались слюной выкрикивая про смерть, но… отголоски разума пока еще были на месте и безустанно пытались убедить, что нельзя убить родственника с такой же легкостью, как это сделала безумная женщина перед ней.       Возможно, наказать? Потом запереть где-нибудь в темнице… но она заслуживает именно смерти.       — Он предатель крови, — с отвращением проговорила женщина, отрекаясь от кровного родства. — Он больше не часть семьи, — Лестрейндж не могла не заметить видимое изменение в девушке. Не могла не заметить лед, пропитавший помещение. Не могла не заметить веянье смерти, что нависло над ней сейчас, но ей было все равно.       Беллатриса смахнула второй рукой локоны, мешающие глазам.       Сила, однако, исходившая от Майклсон ей нравилась. Может, парочка проклятий и месяц без воды и еды с кровопусканием сделают ту более покладистой. Кажется, Темный Лорд упоминал о том, что хотел бы видеть ту в рядах Пожирателей.       — Это ты больше не часть семьи, — разозленный голос Кассиопеи утонул в грохоте отброшенной магией мебели. Сдерживать себя становилось все труднее. Стулья, столы, подушки, софа и даже тяжеленные статуэтки с комода врезались в стену, рассыпавшись в труху. Нежный мятный цвет стен постепенно начал чернеть.       Очередное напоминание об отторжении родных, открывших для себя дорогу к, якобы, нечистым кровью, злило Майклсон неимоверно. Можно не принимать выбор, не общаться, да даже осуждать, но отнимать жизнь… Звери и то трепетнее чтут родство.       Забери ее. Забери ее душу. Она должна умереть, — тяжелые голоса в голове надавливали на болевые точки, запирая все сомнения.       Ветер магии Кассиопеи откинул волосы Беллатрисы назад, осев ледяным прикосновением на лице. — Ох-ох, не дуйся, пупсик. Не мой портрет выжжен с гобелена, — она издевалась. Выводила и дразнила. Воистину безумная женщина.       Скорченная гримаса жалости от Лестрейндж опоясала подкрепившиеся убеждения настойчивых тварей в голове у Майклсон. Она сделала то, что ей велели никогда не делать Падме и Том. Бразды правления магией перешли из ее рук. Поводья исчезли.       — Завтра и твоего больше не будет ни на одном из них, — злостно проговорила Кассиопея. Голос ее охрип, понизившись на несколько октав. Тембр принадлежал не ей. Слова проговорила не она. — Я сделаю все, чтобы ты была вырезана из рода.       Челюсти Беллатрисы сжались, омрачив взор. Как полукровка смела угрожать ей подобным. Если она еще и мыслила о том, чтобы позволить той остаться в живых после увлекательного времяпрепровождения, — выбивания нахальства и неверных убеждений посредством пыток, то больше этого не было. Жаль, Нарцисса огорчится. Жаль, могла быть хорошим дополнением в армии милорда. Такая ярость, увы, направлена не в то русло.       — Значит, ты не доживешь до завтра, — оскалившись, утвердила Беллатрисса. Знакомство окончено, пора переходить к прощанию.       Два черных пятна на роду за раз. Праздник.       Кэсс ухмыльнулась, когда в нее полетело проклятье. Откинув то как мусор, она начала свою атаку. Разозленная в край словами женщины, Кассиопея была далеко за пределами реальности. На Беллатрису обрушивались заклинание за заклинанием, не давая ей даже шанса на ответное.       Весь арсенал изученных когда-то проклятий и заклинаний сыпался с уст Майклсон музыкальными актами напряженной постановки. Вспышки светомузыки слетали с верного древка, подобно прожекторам на сцене. Кассиопея была главным героем, призванным стать жнецом; она изматывала, загоняла и изводила Лестрейндж, наступая все ближе.       Хищники нередко обессиливают свою добычу. Загоняют, терзают и поглощают. Иногда они это делают попросту ради чистого удовольствия, а не голода.       И Кассиопея сейчас лишь желала не убивать Лестрейндж сразу. Хотела насладиться. Мечтала прочувствовать момент. Отдав все правление темным зверям. Впервые она была искушена жаждой жгучего стремления. Вожделением, обязующим подвергнуть другого человека пыткам.       Ей это нужно было больше, чем глоток свежего воздуха.       Отраженные заклинания отбивались в стены, дверь сошла с петель. Щепки уничтоженных предметов витали в густом воздухе, удерживаемые излучением магии. Огромные стекла окон вылетели из своих рам. Осколки сыпались вместе с истощением Пожирательницы. Палочка в ее руке начинала подрагивать.       Так легко потеряться в темных желаниях. Мы пожизненно обречены бороться со своими демонами. Иногда, в минуты слабости, в минуты разочарования, боли или же страха, стены рушатся. Открывается дорога первобытным инстинктам. Кровожадности. Осушающей жажде причинения ответного вреда.       Исчезают отголоски разума. Базы человечности и записанных на подкорке воспитанием истин. Вложенные словами правила меркнут перед законами генов, вкрапленных в сущность с зарождения жизни.       Майклсон разгоралась в неистовом наслаждении от наблюдения ослабевающей женщины перед ней. Она словно впитывала все, что у той имелось в магических запасах жизненных сил. Шаг за шагом. Атака за атакой. Беллатриса слабела. Кассиопея набирала мощь.       В глазах Лестрейндж пробежал наконец страх. Та осознала, что, как только перестанет защищаться, волшебница перед ней запытает ее до смерти. Она увидела это в глубине пылающих чернью зрачков…       — Белла? К-кэсс?       Майклсон дернулась, уловив свое имя, произнесенное с дрожащими нотками знакомого голоса, и перевела яростный взгляд на источник звука — за плечами своей жертвы.       В проеме, где отсутствовала дверь, стояла Нарцисса. Та с ужасом смотрела на всю эту картину, схватившись за рот рукой. Та выглядела потрясенной. Даже не знала, от чего больше. Что вновь стала свидетелем разлада родни или же от того, что ее племянница напоминала сейчас монстра? Неверие этой реальности заполонило напряженное лицо.       Мольба. Страх. Отрицание. Все смешалось в ее взгляде. Это отрезвило Майклсон, и она резко пришла в себя.       Осознание навалилось как снежная лавина с гор при сильном хлопке. Очки желаемой агонии слетели с глаз. Кэсс опустила палочку, плененная страдающим лицом тети. Она только что полностью отдалась тьме, движимая лишь местью.       Одно дело уничтожать мебель в доме и разрушать стены, но другое — сознательно желать смерти кому-то из родственников. Это бесчеловечно, даже если тот сам стал причиной чьей-то гибели. Она была в растерянности и злости на саму себя. Тьма трусливо поджала хвост, будто не она поддавала керосинчика в печь.       Майклсон ужаснулась и отшатнулась назад, стараясь выпрыгнуть сама из себя, но это было ошибкой. Ее оппонент не стал отвлекаться, запустив проклятьем прямо в сердце племянницы, когда понял, что та в раздрае.       — Авада Кедавра, — изнеможенно выпалила Беллатриса, и звенящий от страха крик ужаса Нарциссы потерялся в свисте зеленой вспышки из древка Лестрейндж.       Кассиопея сделала свой последний вздох.