Трагедия в трех актах

~

Где-то во времени.

~

      Изумрудная вспышка ослепила взор, ударом хлыста вырвав страх из сердца. Кассиопея не успела даже воскликнуть от осознания прилетевшей к ней погибели. Непростительное заклинание грубо захватило в свои липкие сети, молниеносно прорезав пространство между заклинателем и жертвой. Звуки смерти двух последних слов в этой жизни эхом отдались в перепонках. Буквы сделали заключительную запись на пленке человеческой памяти.       Подушечки пальцев сильнее ухватились за древко, будто оно могло уберечь от того, что будет дальше.       Пространство вокруг затянуло белым, сменяя зеленый. Не было больше ни гостиной, ни двух женщин, что секунду назад стояли напротив. Только пустошь перед глазами, перекати-поле в мыслях и звон в ушах.       Кассиопея дернула свободную руку к груди, когда почувствовала давление на тело, но никаких болезненных ощущений не последовало. Оболочка сущности осталась при ней. Одежда тоже. Раскрытая мантия. Синяя футболка и черные джинсы. Древко, стиснутое в кулак. Кеды, скрывающие ступни. Все на месте. Не было ни холода, ни выхода духа из тела.       Возможно, так и ощущается смерть от этого проклятья?       Безболезненное перемещение меж миров. Затушенная ветром спичка. Всего лишь небольшое давление, что по щелчку пальцев отключает организм от этой реальности, как ключ зажигания — двигатель. Правда, машина сможет завестись вновь — сердце же нельзя отключить вечером, а по утру как ни в чем ни бывало провернуть ключ опять и поехать по своим делам.       Где же мгновения ушедшей жизни перед глазами… Только сплошная пустота. Белая. Гнетущая. Пустота.       Задрожавшая от печали и страха рука сдавила футболку, задев какие-то осколки под тонкой тканью одежды. Острые края сквозь материю надавили на кожу, раня плоть. Девушка мгновенно отвлеклась от созерцания своего перехода. Порезы кольнуло болью, и Кэсс инстинктивно разжала руку, повернув ладонь к глазам.       Там была кровь. На пальцах была горячая что ни на есть кровь. Алые капельки образовывались в местах порезов. Она непонимающе уставилась на медленно стекающие крупицы красной жидкости, сотворенные ее телом.       Мертвецы кровоточат?       Пульсирующая и тянущая боль в подушечках настойчиво утверждала, что мертвые не то что бы не истекают кровью — они ничего не чувствуют. Даже больше, они не могут думать. Но она могла.       Как будучи мертвым можно ощущать себя живым? Это невозможно.       Стекло под футболкой царапнуло и грудь, когда Майклсон дернулась от шока в пустоте пространства вокруг. Кэсс поморщилась от царапины на нежной коже и потянулась к цепочке на шее. Вытащила механизм.       Серебристый маховик звякнул треснувшими деталями, поблескивая в ярком белом свете. Черный песок из него стремительно высыпался, исчезая в воздухе, как только покидал свое вместилище. Вещь приняла весь удар на себя, но…       Значит…       Кэсс вмиг поняла, что ее не задело и быстро посмотрела обратно в сторону, где должна была быть Лестрейндж, однако… Беллатрисы перед ней все так же не было, как и Нарциссы.       Пелена понемногу растворялась, открывая местность вокруг. Белый сменился черным. Темнота наседала на ослепленные недавней белизной глаза. Кассиопея проморгалась, привыкая к темноте.       Людей не было ни слышно, ни видно. Не было также заметно и вещей, и дома. Она непонимающе оглянулась по сторонам и прошла немного вперед. Высокая влажная трава мягко защекотала неприкрытые джинсами щиколотки. Кэсс стояла в поле, погруженном в ночное время суток. Вокруг — тишина, только ветер завывал над головой, шелестя листвой где-то поблизости.       Эм…       Пустая местность вокруг. Немного хаотично расставленных лиственниц поодаль, но в основном травяная тишь да гладь. Она не могла понять, где именно находится. Да и как она сюда попала. Секунду назад была в поместье Малфоев, а теперь — в какой-то глуши.       Девушка на всякий случай ущипнула себя в руку, чтобы быть точно уверенной, что это все же не смерть. Вскинула палочку и заживила ранки на пальцах. Отчистила руку от крови. Колдовать бы тоже не получилось. Хотя бы точно не мертва. Уже что-то.       Все равно что-то не сходится.       Через пару минут вдумчивого наблюдения вдаль Кэсс принялась расхаживать из стороны в сторону, хмуро смотря себе под ноги, которые хлюпали в грязи.       — Итак, что мы имеем. Меня спас маховик, и теперь он уничтожен. Я куда-то переместилась. На трансгрессию это ну вообще не похоже. Не тошнило. Резонный вопрос: «Где я?» — она вновь вскинула голову, обратившись к безлюдному пространству.       Вокруг не было даже малейшего намека на цивилизацию. Ни единого огонька каких-либо домов. Единственный свет в округе исходил с небосвода, отбрасывая блики к глазам. Те сами потянулись к нему вверх.       Звездное небо приятно сбивало с настроя разобраться в происходящем. Небесные огни притягивали взгляд. Видно было даже млечный путь. Вон полярная звезда. Правда, та немного не на своем месте. Хотя, может, и на месте, она слишком давно не обращалась к звездам. А вот и ее созвездие четко сияет на небе. Блеск далеких небесных тел в космосе с детства ей полюбился, как и фантастические животные.       Кассиопея и забыла насколько это красиво.       Залюбовавшись чистым небом с яркими самосветящимися огнями в форме точек, она глубоко вдохнула свежий воздух. Шумно втянула в себя ночную летнюю прохладу. Воздух, казавшийся когда-то обыденным, опьянял ее сейчас своей необходимостью. Она только заметила, что тот был влажным.       Возможно, недавно прошел дождь. Любимый дождь, который так приятно слушать, сидя за окном с чашечкой чего-нибудь горячительного, но… еще лучше вдыхать именно этот самый землистый запах вперемешку с озоном после сильной грозы.       Кассиопея прикрыла глаза и улыбнулась. Обратилась к своим рецепторам.       Где-то вдали щебетали ранние пташки — скоро будет рассвет. Шелест листьев поблизости был очень приятен. Казалось, что она тот самый настырный листок на дереве в осеннюю пору, что отказался стать перегноем. Врос черешком намертво в ветку.       Избежал неминуемой гибели.       Очередной порыв ветра холодком проник под распахнутую мантию, и она немного поежилась. Тканевые кеды начали утопать в грязи, размягченной от воды. Жижа стремительно просачивалась к ногам. Намокшие носки — самая неприятная вещь на свете. Ну, если не считать смерть, конечно же.       И все же, было чудесно ощущать себя живой. Все вокруг виделось в приятном ключе, особенно после нескольких минут принятия столь ужасной мысли. Даже непонимание случившегося не сильно давило, когда ты можешь дышать и твое сердце все так же бьется.       Покой, несказанный…       Встретившись лицом к лицу со Смертью, понимаешь, что не хочешь умирать. Резко приходят озарение и наслаждение обыденным. Вот что значит быть живым. Замечаешь особо остро мир вокруг. Небольшое единение с природой.       Кэсс еще пару раз вдохнула и открыла глаза. Вдали послышалось завывание какого-то зверя.       Пожалуй, лучше бы убраться отсюда на приятной ноте.       Майклсон приняла решение вернуться домой. Прощальный пир ей не хочется посещать, а вещи и змею должен на днях забрать Друли. Убрав палочку в карман, а сломанный маховик — под одежду, она позвала домовика.       — Друли! — голос разрезал естественную тишину природы. Однако, хлопка не последовало. Кассиопея в ожидании обернулась, подумав, что тот совсем идеально тихо научился перемещаться, но и привычно-писклявого голоса тоже не было. — Друли? — домовик все равно не пришел.       Хм…       Она позвала еще пару раз, а затем решила вызвать и других. Ни один из них не пришел. Ни пять минут, ни тридцать минут спустя. С каждым выкрикнутым именем и с каждой последующей тишиной к ней подкрадывалось нечто неприятное и липкое. Оно окутывало подсознание, словив в сети испуга и растерянности.       Что-то не так.       Отбросив идею безуспешно ругать игнорировавших ее домовиков, Майклсон решила подумать, как ей теперь вернуться домой. По крайней мере, точно нужно было отвлечься от подступающей паники. Ночью гулять в глуши — очень хреновая идея.       Трансгрессировать она еще не умела. Патронусом тоже не владела. Совы рядом нет. Домов поблизости нет, да даже непонятно, есть ли в этом месте волшебное поселение. Камин, естественно, отпадает. Домовики не отвечают.       Как мне теперь вернуться домой?! Даже порткл…       Кэсс резко перестала сокрушаться. Он-то как раз и был у нее. После похищения сестры таких было несколько у нее и Мэри, чтобы быстро вернуться домой вдруг что. Даже если бы кто-то вцепился в них, защита на территории вышвырнула бы незаконного посетителя. Поверенный настоял на необходимости приспособлений под рукой, даже несмотря на дороговизну. И сейчас его настойчивость была просто благословением.       — Салазар, Майк! Долгих лет жизни, — воскликнула Кэсс и распахнула мантию.       Волшебница достала из внутреннего кармана конфету, что на самом деле была порталом домой. Развернула обертку и приложила палец. Магия унесла ее к территории поместья.

***

      Оказавшись на границе участка прям в грязной глубокой луже возле кованых ворот, она недовольно пробурчала и, как кот, угодивший в полную ванну воды, попыталась стряхнуть жижу с ног.       Завтра же начну учиться трансгрессировать. Теорию изучу, подберем учителя. А сегодня выпью весь виски в доме.       Она выбралась из водной западни и устремилась по дорожке, хлюпая по гравию. Вокруг постепенно светлело. Сумерки сменялись рассветом. Кэсс продрогла, устала и попросту ощущала себя выжатым лимоном — как физически, так и морально.       Получасовое и бессмысленное ожидание домовиков подкосило весь недавний настрой по наслаждению еще одним шансом на жизнь. Кэсс быстро перебирала ногами, желая поскорее пристроиться к камину и обнять сестру. Взгляд напряженно зацепился за огромную деревянную дверь, приближающуюся с каждым шагом.       Беспокойные мысли вновь навалились на переполненную событиями голову. Те отказывались сидеть на месте, не давая разуму задержаться на чем-то одном. Потому что этот день был ужасен. Столько происшествий смешались воедино.       Том и расколотая душа. Нужно узнать, как и где Гарри. Чем закончилось все в Министерстве. И самое сложное — рассказать Мэри про Сириуса…       В грудине неприятно потянуло при этой мысли. Состояние стало еще хуже, побледнела кожа. Голова начала пульсировать, и, потянувшись к собранным в пучок волосам, она сняла заколку. Убрала ту в карман. Длинные медовые пряди развеялись на ветру, позволяя прохладному воздуху осесть среди них. Тот немного остудил зарождающуюся головную боль. Рассвет аккуратно наступал со спины, освещая все ярче путь.       Беллатриса попыталась убить и ее. Кэсс не хотелось думать о том, что делать с теткой. Это проблема завтрашней ее. Сейчас ей вообще ни о чем думать не хотелось. Хотелось забыться чем-то. Занять руки. Отвлечься от неприятных дум.       Приблизившись к дому, Майклсон практически взбежала и потянулась к ручке двери, но напряженный взгляд краем глаза заметил небольшое отличие в обстановке.       Она посмотрела по сторонам, остановившись на мгновение у входа в дом. Обернулась и посмотрела назад. Виноградной лозы раньше не было по пути к входной двери. Да и вся территория выглядит иначе.       Когда домовики успели подстричь кусты в эти уродливые фигуры гномов?       Ругаясь про себя на домовиков, которые, видимо, вместо того, чтобы забрать ее, занимались этим тихим ужасом во дворе, она открыла тяжелую дубовую дверь.       Перешагнув порог, Кассиопея застыла на месте, позволив дереву шумно захлопнуться за спиной. Грохот прошелся по помещению. Кремовому помещению. Был же коричневый цвет стен. Вообще все было не так, как раньше. Что за ужасное красно-оранжевое покрытие по всему полу.       Это что, ковер?       Кустарники и цветы в каждом углу, будто это вход не в дом, а в ботанический сад. Две пальмы по бокам от главной лестницы, возвышающиеся к потолку. Майклсон не считала себя гуру стиля, но то, что она увидела, было явным перебором.       Она в шоке осмотрела еще раз весь этот мини-заповедник, устроенный зачем-то в доме, где со стен смотрело намного меньше портретов, чем обычно.       Если ее хотели обескуражить так, то все вышло. И кому-то сильно влетит за науськивание домовиков. Майклсон выругнулась и повернулась к главной лестнице, но вновь прикипела к месту.       Пожалуй, во всей этой картине особенно выделилось то, что с лестницы на нее наставили палочки две неизвестные ей женщины. Она не сразу их заметила, опешив от антуража, но, сосредоточившись, тут же обнажила и свое оружие.       — Кто вы?! — потребовала Кассиопея, всматриваясь в незнакомок. — Что вы здесь делаете? — небольшая паника подступила к горлу, когда она поняла, что неизвестные люди в доме вместе с ее сестрой, и она позвала: — Мэри?! Что вы с ней сделали?! — ее магия потихоньку начала брать над ней верх. Усталость как рукой сняло.       Она больше не была в шоке, она была напугана. Как Майк такое допустил. Где он, черт его дери. Сюда невозможно войти. Ее уверяли, что защита нерушима. Тьма затмила глаза.       — Это я у вас хотела бы узнать. Кто вы? Как вы прошли на территорию моего дома, мисс…? — невозмутимо проговорила женщина в нежно-бирюзовом платье и спустилась на пару ступенек, присматриваясь к изменениям в облике незваной гостьи в ее поместье.       Волосы темного каштана ниспадали на плечи женщины, оттеняя внимательные глаза. Она была более сдержана в эмоциях, чем девушка у основания лестницы.       В смысле ее дом?       Бровь Майклсон подскочила. — Что? — Кэсс пришла в замешательство от таких слов, но палочку не опустила, как и свою магию. — Я живу здесь! Где моя сестра?!       Женщина даже мускулом не повела на такое заявление и неспешно спустилась еще ниже. Она с интересом разглядывала выделившиеся вены на коже у Кэсс. Ей был знаком такой облик.       — Не хотелось бы вас огорчать, но я живу здесь уже не один десяток лет, и где ваша сестра не имею ни малейшего представления, — еще пара ступенек. Свет масляных ламп полностью осветил лицо женщины.       Как? Что происходит?       Кэсс нервно усмехнулась, напряженно смотря в лицо волшебницы. Та была в возрасте, но кожа ее была гладкой, без единой морщинки. Выдавали приближение к мудрым годам лишь пара прядей седых волос и тяжелый взгляд. С возрастом они перестают сиять.       Что несет эта женщина. Ее дом…       Кэсс присмотрелась к собеседнице еще больше. Прищурилась, узнавая лик. Резкий укол в грудь заставил ее побледнеть.       — Не может быть… — прошептала она, отшатнувшись назад к двери. Перед ней стояла Ровена Рейвенкло.       Молчаливый портрет, висевший в главной гостиной не дал бы ей забыть, как выглядит ее предок. Она много раз пыталась заговорить с ней, но та тихо вздыхала и уходила прочь. Девушке казалось, что женщина недовольна ею по какой-то причине, и ее это беспокоило. Все остальные портреты с удовольствием разговаривали с Кэсс, но не она.       — Вы… вы Р-ровена Рейвенкло? — сама не веря в свои слова, заикаясь, прошептала Кэсс. Она опустила палочку и схватилась за дверь позади, судорожно соображая, как такое возможно.       — Да, она самая, а кто вы, мисс… С вами все хорошо? — обеспокоенно закончила дама, увидев, как девушке стало плохо.       Кэсс криво усмехнулась, как при инсульте, и, достав подрагивающими пальцами маховик из-под одежды, подняла тот к глазам. Песок в нем окончательно высыпался. Она аккуратно сжала механизм.       — Думаю, вы мне не поверите, мэм, — прохрипела волшебница из-за подступившего кома к горлу и прочистила горло.       — Отчего же, вы расскажите все — и я уже решу, верить вам или нет… Простите, но вы так и не ответили, как вас зовут, — она опустила свою палочку и окончательно спустилась с лестницы, подойдя к девушке практически вплотную.       — Прошу прощения. Я — Кассиопея Майклсон… Вы хотели узнать, как я смогла пройти кровный барьер… что ж… я точно ничего не взламывала — это невозможно… Я ваша родственница, скажем так, дальняя… дальняя родственница.       Зрачки немного расширились в удивлении. — Боюсь, у меня нет родственников с такой фамилией, мисс Майклсон.       — Кхех. Да… вы правы… пока нет… дело в том, что мне здесь не место… точнее… в этом времени, — Кэсс указала на маховик в руках.       — Что это? — Ровена протянула руку и прикоснулась к вещице. Аккуратно приподняла механизм ближе к глазам, натянув цепочку на шее девушки.       — Изобретение, что позволяет путешествовать во времени…       Осмотрев внимательно неизвестный механизм, маска сдержанности немного приспустилась, и мадам Рейвенкло печально выдохнула. Затем заглянула в глаза своей гостье из будущего. Мисс Майклсон и правда выглядела как пришелец из иного мира.       Перед ней сейчас ее потомок, который и вовсе на данный момент не рожден. Может, она ее правнучка или же еще дальше. Сложно было бы поверить в такое, но три неоспоримых факта сильно перевешивали весы на сторону реальности.       Мисс Майклсон беспрепятственно прошла через кровный барьер и владеет редким даром, которым обладала мать Ровены. Ее вены так же окрашивались в темно-синий цвет. Такое передается только по прямой линии у некоторых известных ей семей. И раз эта девушка прошла именно этот барьер, то дар передался по линии Ровены. А также, теоретически, путешествия сквозь время и пространство возможны.       Вероятность такового не раз обсуждалась с Салазором и Годриком. Ровену привлекал научный интерес. Годрика — возможность улучшить мир. Салазар же просто желал знать все. После множества предположений о течении времени и о том, как можно было бы обеспечить ход сквозь него, они сошлись во мнении, что в мире многое возможно, поэтому волшебники рано или поздно овладели бы и этим знанием. Заниматься же вопросом углубленно они не стали.       Путешествия по закоулкам истории довольно привлекательны. И с этим сложно поспорить. Однако, противовес у нее перед глазами. Очень легко по неосторожности заблудиться в прошлом, утратив путь обратно, как встревоженная девушка перед ней.       — Ох, зачем же вы играли со временем, — обеспокоенно произнесла она. Сломанная вещица удручающе поблескивала в руках.       Кассиопея всхлипнула, прикусив губу. Принятие дорогого стоит. Она зажмурилась, желая, чтобы это был дурной сон, но, открыв глаза, Ровена Рейвенкло все так же стояла перед ней; та отпустила маховик и напряженно наблюдала за ней.       — Нет. Я просто носила прибор своего отца. Да он даже не предназначался для прошлого. Да еще так далеко. Тысяча… Вы можете представить. Тысяча лет… Мерлин… как же я вернусь домой… — Кэсс осела на пол и схватилась за голову.       Потрясений за один только день было неимоверно много. Это были самые насыщенные двадцать четыре часа в жизни. Она все ждала, когда у нее сорвет рычаг терпения. Когда произойдет нервный срыв. И, кажется, она начала задыхаться. Подлые слезы потекли из глаз. Истерическая паника вплыла под завершение дня.       Сегодня я убила человека. Сегодня я разорвала свою душу.       — Тише, — женщина присела рядом с ней и погладила ее по голове, пытаясь успокоить начинающуюся истерию. Мягкое сердце Ровены разрывалось, когда дети заливались горькими слезами. — Говорите, дальняя родственница? Аж через тысячу лет? Ох, да вы мой прямой потомок, дорогая. Приятно знать, что род не иссох… не плачьте, — старалась отвлечь она. Мягкий тон по-матерински приговаривал о том, что все хорошо, но Кэсс в это не верила.       Сегодня я потеряла Сириуса. Сегодня я отправилась в прошлое. Не хотела же трогать время. Оно само меня настигло.       — В-вы не понимаете. Я не смогу вернуться назад! Механизм должен был отправлять в будущее, а не наоборот… она… она ударила в него проклятьем… и теперь… теперь я здесь, а он сломан! Я не смогу вернуться домой… — не переставая рыдать, шмыгая носом бубнила Кассиопея. Она шумно вдыхала в перерывах между словами. Воздуха катастрофически не хватало.       — Елена, дорогая, принеси успокаивающее зелье, — Ровена обратилась к дочери, что так и не сдвинулась с места, стоя на вершине лестницы, не убирая палочки.       Молодая девушка, похожая на свою мать как две капли воды, дернулась, услышав свое имя. Она была полностью погружена в происходящее. Такого в их спокойной жизни никогда не случалось.       Юную волшебницу смущал внешний вид пришедшей гостьи. Странная одежда. Почему женщина носит штаны. Этот недопустимо. Исчезнувшие несколько мгновений назад синие вены и черные белки глаз могли бы испугать кого угодно, но не эту семью, а вот путешествие во времени действительно было необычно.       Древко медленно опустилось, свободная рука подхватила подол персикового платья, и Елена развернулась к коридору, ведущему на кухню.       — Да, мама, — девушка упорхнула в мгновение ока. Женщина вновь посмотрела на свою гостью из будущего.       Девушка, съежившаяся под бременем случившегося, выглядела совсем разбито. Рейвенкло сжала на мгновение переносицу, собирая мысли. Мисс Майклсон преодолела расстояние в тысячу лет. Тысяча. Ни один волшебник столько не сможет прожить. Без прибора ей не вернуться назад. Что же делать. Она вроде сказала, что прибор предназначен для будущего, а не для прошлого. Послышался стук каблучков по лестнице. Елена принесла зелье.       — Держите, мама, — она передала откупоренную склянку с приятно-пахнущей жидкостью.       — Спасибо, Елена, — Ровена мягко приподняла подбородок Кассиопеи. — Дорогая, полно вам. Я помогу починить приспособление, и вы вернетесь домой. Вот. Выпейте.       Она вложила баночку в трясущиеся руки Майклсон и еще несколько раз провела по голове девушки, затем встала, оправив платье. Женщина проследила, как та выпила все до дна.       — А теперь прекратите разводить сырость. Если проблема только в этом, то мы обязательно найдем решение.