Трагедия в трех актах

~

Август. X-XI

Том, Салазар тебя дери

~

      Дверь за мадам Рейвенкло захлопнулась, и оживленная минутой назад монологом женщины гостиная погрузилась в напряженную тишину.       Салазар недоуменно выгнул бровь, удивленный таким скорым уходом давней подруги, и медленно перевел взгляд на новую знакомую, сидящую в широком кресле напротив. Мисс Майклсон озадаченно смотрела на закрытые ореховые двери, отгородившись от окружения десятком декоративных подушек цвета синевы, в которых она была почти полностью скрыта: как дополнение к ее маленькому убежищу — их еще и разделял массивный резной стол, украшенный подносом со свежими фруктами.       Сплошные барьеры для беседы, — возмущенно подумал Салазар.       Юная особа выглядела хрупкой и беззащитной: закушенная губа, брови нахмурены, плечи напряжены. Прям маленький зашуганный ангелок. Впрочем, он прекрасно знал, что именно такие, на первый взгляд безобидные и кроткие женщины, таят в себе множество сюрпризов. Взять хотя бы Ровену — теплая и бархатная снаружи, словно воздушное безе, но имеет суровый стержень, об который неровен час обломить любой наглый зуб. Слизерин предположил, что и в этой сидящей перед ним представительнице славного рода заключено нечто несгибаемое.       Осталось разглядеть — что именно.       С начала разговора мисс Майклсон молчала, терпеливо дожидалась, когда ей дадут слово, но… спустя полчаса оживленной беседы Рейвенкло с самой собой сдалась и потеряла всякий интерес, отдав предпочтение разглядыванию предков на стене и редким взглядам на самого Салазара, который, в отличие от нее, давно был знаком с маленьким недостатком Ровены — перебить ее способен лишь Мерлин, — поэтому, позабыв о комментариях, он внимательно слушал всю историю от начала и до конца.       Прибыв сюда, Салазар даже не знал причину столь скорого разговора, не терпящего до встречи в Хогварте через пару дней, но… по ходу рассказа и загадочная девушка, и суть приглашения раскрыли свои тайны безотлагательности.       Путешествие во времени.       Удивлению его не было предела — это возможно, они были правы, доказательство прямо у них перед глазами. Салазар тут же воодушевился, радуясь невероятному прорыву. И, пока он пребывал в ликующих чувствах от открытия, не сразу понял, отчего лицо девушки было угрюмым. Конечно, всегда есть нюансы. Застрять вдали от дома, да еще через столько лет… Тогда моментально все встало на свои места, — им нужна помощь.       Ожидаемо. Кто, как не я.       Однако, чего он точно не ожидал, так это то, что Рейвенкло удалится сразу после своей же речи, ссылаясь на подготовку к отправке в Хогвартс, оставив его наедине с путешественницей во времени. Зажатой и незнакомой. Как теперь налаживать контакт.       Как всегда, Ровена. Все на мои плечи.       Салазар прочистил горло. — Мисс Майклсон, мне не хотелось бы вас огорчать, но это невозможно, — мягко начал он, нарушив безмолвие.       Кассиопея нехотя оторвала внимание от дверей и впервые за все время посмотрела прямо ему в глаза. Тяжелый медовый взгляд уколол вплоть до затылка — было что-то мрачное в глубине этих юных глаз, но Салазар отмахнулся.       — Чары воспроизвести еще возможно, но, вопреки уверениям Ровены, компоненты не заменить. Если вы, конечно, не хотите ошибочно распылить себя в структуре небытия, воспользовавшись неверно настроенным механизмом.       В ответ лишь молчание и пустота на лице. Полная недвижимость.       Окклюменция.       Салазар деловито отдернул манжеты рубашки, понимая, что та бурно осмысливает услышанное, раз пришлось прибегнуть к таким мерам, и отвлекся на птичек за окном, скребущих подоконник в поисках еды, оставленной сердобольной хозяйкой поместья.       На самом деле, Слизерин даже обрадовался, когда Ровена сообщила, что ей пора идти. Потому что, видя энтузиазм, с которым та излагала свой заготовленный текст, казалось, что если он скажет при ней о невозможности предлагаемой манипуляции, то она проглотит его живьем, причем не хуже Василиска. Мановением легкой руки. И моргнуть не успеешь. Салазару оставалось уповать на то, что мисс Майклсон менее устрашающая, когда не в духе.       Ну или удостоится произнести хоть слово.       Повисшее вновь молчание разбавилось быстрым постукиванием маленьких пальчиков по дубовому столу. Ноготки отыгрывали мелодию задумчивости. Слизерин вернул свое внимание. Майклсон больше не была замкнута, спрятавшаяся от всего мира, ее поза изменилась: прямая осанка, скрещенные лодыжки, слегка поднят подбородок, жесткий взгляд на полку со свечами позади него и стянутые в тонкую линию губы.       Маг обвел приоткрывшуюся из плена подушек фигуру, которую не было возможности рассмотреть раньше.       Мисс Майклсон не была красавицей, у ног которой падают ниц все мужчины. Неприметные черты лица, худощавое телосложение, ничего цепляющего: на первый взгляд тихая заурядная летучая мышка, но сейчас, видя пробивающееся разочарование сквозь маску окклюменции, стала заметна меняющая весь ее облик нотка ярости.       Салазар ухмыльнулся, догадываясь откуда именно мрак во взгляде, но там было что-то еще…       Пара постукиваний — и миниатюрная рука крепко сжала край стола, Кассиопея тяжело выдохнула. — Я понимаю. Спасибо, сэр, — глухо донесся мелодичный голос, острые радужки вернули свой взор на Слизерина.       В уголках глаз проступила влага, но Кэсс тут же проморгалась.       Салазару сперва подумалось, что слезы — все же результат нависнувшей печали, а не злости; но нет, маска трещала по швам, открывая Слизерину всю подноготную юной особы: Майклсон до боли впивалась в дерево рукой, сдерживая отнюдь не грусть — это неистовое, как буря, принятие.       Она точно не изводит платки, скорее рвет все вокруг на части.       Впрочем, рвущийся изнутри вой неизбежности был обоснован — ей не вернуться в свое время тем же способом, что и пришла. Салазар отчасти понимал ее, особенно эту снедающую внутренности ярость.       Одно дело предполагать крах, а другое — убедиться в этом.       Майклсон прикрыла веки, но не успела она сделать очищающий разум вдох, как раздался голос Слизерина: — Мисс, взгляните мне в глаза.       Удивление моментально сменило дымку разочарования на лице Кассиопеи, пришпорив вскипевший рассудок, и та непонимающе выгнула бровь, распахнув глаза. Заглянула в зеленоватые радужки Салазара.       — Зачем, сэр?       — Вы разделили душу? — вопрос был больше похож на утверждение. Салазар уже знал ответ. Он закинул ногу на ногу и поудобней расположился в кресле, предчувствуя интересный разговор.       Контакт налажен.       — Что? — только и вымолвила та. Она напряглась, явно не ожидая такого поворота событий, и беспомощно хлопала ресницами в попытке собрать воедино вмиг растерявшиеся мысли.       Салазар усмехнулся, наблюдая за опешившим лицом девушки. Майклсон явно плохо контролирует себя и свои эмоции. Может, злость она почти и научилась скрывать, но точно не удивление. Это виделось милым. Впрочем, мисс еще молода.       — Душу, — повторил он.       Майклсон откашлялась, наклонившись немного вперед. На лице читались неприкрытые мысли: «Душу-то он как видит?».       — К-как вы поняли, сэр? — тихий вопрос — словно тайна местонахождения клада с сокровищами мировой значимости.       Помедлив немного, Салазар ответил: — Глаза — зеркало души, мисс Майклсон, и ваша кровоточит подобно моей, — голос его звучал снисходительно, даже по-отечески.       Кассиопея нахмурилась, не веря в правдивость старой присказки, затем осмотрела комнату. — Вы позволите? — она привстала и потянулась к подносу с фруктами, вывалила содержимое и посмотрелась в свое отражение. — Кровоточит? Не вижу…       Слизерин наклонил голову, елейно наблюдая за старательными действиями юной волшебницы. Подход оригинальный. Девушка такая простая, открытая, чистая, не проглядывалось зачатков честолюбия, корысти или же вожделения темных искусств, даже несмотря на прохладное веяние ее магии.       Зачем она пошла на такой серьезный шаг?       — Вглядитесь внимательнее. Вам не заметны красные вкрапления? В карих глазах видно нечетко, но стоит злости взять верх, так они сразу начнут сиять.       — А я все думала, как определить такое, — пробубнила та, всматриваясь в расплывчатую копию глаз. Металл начищен до такой степени, что отражение было почти идеальным. — Конечно же, глаза…       Послышался тихий бубнеж со стен. Салазар бросил пару коротких взглядов на соглядатаев их беседы. Портреты с интересом перешептывались между собой. Он нахмурился.       — Мисс Майклсон, вы не желаете прогуляться в саду? Ровена обещала показать чудную березу, привезенную из России. И раз она сейчас занята сборами, не окажете мне честь?       Кассиопея опустила поднос, удивившись резкой смене темы беседы, проследила за его взглядом.       — Д-да, конечно.

***

      — Позвольте полюбопытствовать, для какой цели вам крестраж? — произнес Слизерин, когда они плавно завернули по ухоженной тропинке влево, приближаясь к лабиринту из живой изгороди.       Приятный теплый ветерок, уходящего лета обдул шею, пощекотав Кэсс за ухом — небольшая улыбка украсила лицо, и она вдохнула поглубже успокаивающий запах зелени, который окончательно растворил испытанную в стенах дома тревогу и злость.       — Крестраж? — Кэсс посмотрела на идущего по правую руку мага.       Слизерин выглядел суровым и исключительно собранным в застегнутой на все пуговицы черной рубашке. Надетая поверх коричневая и идеально выглаженная жилетка выгодно очерчивала подтянутую крепкую фигуру. Седина в темных волосах мягко оттеняла на бледноватом лице зеленые глаза и широкий подбородок. Красивое изваяние в человеческом обличье.       — Вещь, которая хранит крупицу вашей сущности.       Саразар остановился у желтоватой лавочки, установленной под огромным яблоневым деревом, ветки которого отбрасывали укромную тень на место отдыха. Он достал палочку и принялся переносить со скамьи на землю все упавшие с веток зеленые яблоки.       Ах, еще одно название. Столько аббревиатур.       Кэсс посмаковала осевший на языке стойкий аромат кислинки побитых падением фруктов и, отвлеченная действиями Салазара, подумала, стоит ли ему говорить все — и если да, то что рассказать. В конечном счете в этом времени к темной магии относились не так негативно, как станут сквозь года. Вероятно, эти лишь праздное любопытство.       — Сложная история… Честно говоря, я даже не знаю, как это произошло. Не знала, что совершаю… Ничего не помню, — Салазар закончил работу и жестом предложил присесть. Кэсс улыбнулась и опустилась на место, с которого открывался конец лабиринта: чистое поле и горизонт.       Расправив объемное темно-синее платье, она продолжила: — Со мной был друг, который тоже создал крестраж… хотя он и есть крестраж. Запутано все. Разобраться так и не успела, потому что почти сразу же оказалась в прошлом. Как-то так.       Кэсс вернула взор на Салазара, стоящего подле нее. Он задумчиво смотрел на мирный и пустой пейзаж, где не было ни души: только ветер и свобода. Зеленые глаза блестели под светом уходящего солнца.       Вообще он был не таким, как описывался в учебниках по истории, не внешне, нет, а по характеру и человеческой составляющей. Никакой жесткости и надменности, даже не присутствовало презрения к отсутствию у нее чистой крови.       Убрав палочку в карман, он присел рядом. — Вот как. Возможно, вы бы хотели узнать больше о вашем нынешнем положении.       Кэсс мысленно выдохнула, понимая, что осуждать ее не станут. К тому же, он сам создал крестраж. Странно было бы услышать гонение от того, кто учинил подобное. У него вообще за душой даже больше пугающих вещей, чем у нее.       В одной из бесед с Ровеной про школу они затронули тему обучения маглорожденных и полукровок. Оказывается, нет неприязни. Все равны. Даже на факультете Слизерина обучаются маглорожденные, ведь это их долг — уберечь волшебных детей от расправы маглов, боящихся колдовства, как огня.       Удивительно, как историки перевирают события.       Кэсс подумала, что все изменилось именно после массового сжигания ведьм в будущем, и для пущего эфекта ненависти чистокровные приплели одного из уважаемых волшебников, отличившегося когда-то кардинальными мерами по защите школы от маглов.       — Было бы великолепно, — улыбка получилась смешанная: радость и успокоение.       — Что ж… — Салазар выпрямился и оправил растрепанные ветром волосы, собирая мысли воедино. — Для начала это не совсем вечная жизнь. Крестраж не продлевает годы отведенных лет первоначальному телу.       Хмм. Я так и преполагала.       — Создание крестража — противоестественный раскол души, обязующий волшебника преподнести жертву для его создания. Магия ничего не дарит, происходит обмен. Для темномагического ритуала необходимо убийство и дар расколотой души, — Кэсс кивнула, это ей все известно. — Предмет, который становится вместилищем, превращается в сильнозащищенный артефакт. Мне неизвестно, что бы могло разрушить его, поэтому после естественной, или нет, смерти плоти, возможно воскреситься вновь.       Майклсон подобралась, услышав про воскрешение. Том тоже утверждал, что это возможно. Она схватилась руками за край скамьи, увлеченная возможностью.       — Воскрешение… Действительно ли будешь вновь человеком? С руками и ногами? А не просто набираешься сил с годами пребывания в украшении, чтобы потом без умолку болтать? — Кэсс немного злостно проговорила свой последний вопрос, побудив Салазара вскинуть бровь в удивлении.       — Крестражи способны разумно вести существование вдали от своего хозяина, но воскрешение действительно будет в человека, правда, чревато сильными изменениями во внешности… Все-таки это не полная душа, — он поморщился и устремил взгляд вдаль, задумавшись о чем-то своем.       Вот как. Надеюсь, не без рук хоть, а то как потом мило придушить за услугу.       Кассиопея закусила губу и выпустила скамейку из плена. Развернулась к магу, придвинувшись неосознанно ближе. Место укуса засаднило. — Остается ли вообще связь с отделенной душой?       Слизерин провел длинными пальцами по подбородку, привлекая взгляд Кэсс к его лицу. Скулам. Прямому носу. Темным и пушистым — на зависть дамам — ресницам. Мужчина очень красив, особенно легкая припухлость розоватых губ… Поймав себя на том, что разглядывает его, она тут же перевела взгляд на горизонт. Скулы слегка покраснели.       Кажется, тот ничего не заметил, погрузившись в раздумья. — Хм. Отделенная частичка определенно имеет влияние на нас, ведь, согласитесь, разделив душу, мы не стали другими, просто какие-то чувства ослабели, будто возникла стена…       Салазар резко замолк и обвел внимательным взглядом пространство. Увидев что-то наверху, его глаза загорелись, он вскинул руку и призвал яблоко с дерева. Ветки потревожено зашумели. Маг достал из кармана древко.              — Возможно, как в случае с чем-то вещественным, при разделении оно становится чем-то новым, с другой судьбой, — одним движением палочки, он разделил фрукт на две половинки. — Но рискну предположить, что раз это части одного целого, то связь обязана присутствовать. Все же душа устроена сложнее, чем яблоко, но это всего лишь мое предположение.       Кэсс вдумчиво наблюдала за манипуляциями с дольками: Салазар несколько раз объединил и разделил их, затем откусил кусочек наглядного пособия и протянул вторую половинку Кассиопее.       Она неуверенно приняла фрукт, секундно коснувшись подушечек его пальцев и спросила: — Получается, есть вероятность, что при перерождении будешь помнить все, но… — Кэсс осмотрела половину яблока. — Что произойдет с частью души из умершего тела, присоединится ли та к новому?       Прожевав, Салазар отложил недоеденное яблоко на скамью. — Мне кажется, пока есть связь с миром живых, в мир иной отойти она не сможет, но и самостоятельно присоединиться к новому телу тоже не сможет, поэтому будет скитаться по земле, пока не умрет и второе тело.       Печальный расклад.        Настроение немного испортилось, ветерок прошелся по открытой шее, остудив грусть. Она вдохнула и с надеждой спросила: — Возможно ли самому объединить душу вновь?       Салазар взглядом показал, что вопрос хороший. — Чему учит вера, мисс Майклсон?       Что я попаду в ад?       Кэсс усмехнулась и покрутила дольку в руке, пробуждая в памяти жизнь в мире маглов. — Души бессмертны… но не плоть, — огорченно добавила она, вновь вспомнив о нелегком грузе ее бытия в этом времени.       Салазар кивнул. — Писания утверждают, что грешные деяния раскалывают наши души, волшебникам же подвластно вытащить эти кусочки из тела, — он улыбнулся, проникновенно заглядывая в глаза. — Так что же там написано про дорогу в рай?       Наталкивает на ответ, как и любой учитель.       Глаза Кассиопеи загорелись. — Человек должен раскаяться… — она быстро откусила яблоко, но тут же поморщилась. Щеки стянуло, язык забунтовал.       Какое кислое…       Салазар усмехнулся на ее нерешительное пережевывание: многие предпочитают сладкие и сочные фрукты, но ему по вкусу горчинка. — Да. Покаяние в содеянном. Не знаю, насколько это правда, но ведь и души действительно есть, не так ли?       Кэсс, игнорируя неприятную вязь во рту, отчаянно закивала, осчастливленная приятной новостью, но спустя мгновение помрачнела, понимая, что не все так просто. Проглотила кислый фрукт. — Я… Но я же жалею о поступке… Почему моя душа не вернулась?       Лицо Салазара украсила снисходительная улыбка, зеленые глаза стали еще ярче. — Возможно, вы желаете этого не всей душой. Раскаяние не должно уступать таким сильным эмоциям, как скорбь и любовь.       — Понятно, — она громко отложила яблоко, чуть не вдавив то в поверхность скамьи, и сжала переносицу. Либо она не такой хороший человек, как предполагала, либо…       Вторая половина не желает единения? Как эгоистично.       Майклсон глубоко вдохнула, понимая, что стоило бы Тому рассказать побольше ей о крестражах раньше, чем она его создаст. Знал ли он, что объединение теоретически возможно. Может, не верил в раскаяние, раз был так категоричен, или же…       Она все еще не вспомнила, как это вообще произошло. Что-то не складывалось в голове в тех событиях.       Стоп!       Кэсс одернула себя от поисков виноватых, напоминая, что решение было ее, Том ни в чем не виноват, даже если она этого не помнит. Уладив внутренний диалог, она посмотрела на Салазара, ожидающего ее следующего вопроса. Пожалуй, была еще парочка.       — Зачем вы создали крестраж?       Слизерин сверкнул хитрым взглядом, обведя ее лицо, и, остановившись ровно на зрачках, словно найдя путь в глубины сознания, слегка наклонил голову. Казалось, он ожидал этот вопрос.       — Боюсь, я не смогу объяснить причину, побудившую меня к этому, но результатом доволен. И не стоит меня осуждать за убитого человека. Я забрал обреченного на гибель. К тому же, часть моей души не будет пылиться где-нибудь за ненадобностью.       Кэсс удивилась таким подробностям: она ожидала, что он просто ответит: «Хотел жить чуть дольше». К тому же, последнее, о чем она подумала — не к чести ей, — это о смерти кого-то для ритуала. Сейчас интерес был в другом. Почем печалиться об уже усопших.       — Это как?       — Крестражи могут быть не только неодушевленными, — загадочно проговорил тот.       Майклсон задумалась. Живые существа тоже умирают. Как-то неразумно, но довольный вид Салазара побудил ее нахмурить брови и пораскинуть мозгами. Ответ пришел мгновенно — страж Хогвартса.       Василиск. Они живут очень долго. Гениально, но… Мерлин.       Чудовище, которое похитило Джинни, которого убил Гарри. Он убил крестраж Салазара. Кэсс грустно посмотрела в сторону довольного собой мужчины, не знающего, что ждет вместилище его души в будущем. В груди засоднило — ей нельзя об этом говорить.       — Что будет, если все же удастся уничтожить крестраж?              — Повторюсь, я не уверен, что это возможно, мисс. Однако, если допустить подобное, то, вероятно, и душа будет уничтожена, — он пожал плечами.       Так. Раз такое возможно, то что же будет, если…       — А если часть души умрет, пока тело живо? — в сердце забилась паника от вероятности такого расклада. Ужас набегал неторопливо.       Впрочем, Салазар был все так же расслаблен, не замечая крупицы страха в глазах собеседницы. Он был уверен, что это невозможно.       — Что ж, если предположение о нерушимости связи между разделенными половинами — верно, то уничтожение крестража приведет к лишению самой сути, делающей нас человеком.       Кэсс сжала ткань платья, дыхание немного сбилось: — Боже, даже страшно представить, что будет с еще живым человеком.       Зная теперь, что крестраж можно уничтожить — спасибо Гарри за это, — то, если все же вернусь, свой крестраж лучше бы спрятать в банк. Стать полубездушной при жизни…       — Да… — на мгновение Салазар с интересом обвел ее взглядом, пытаясь понять реакцию, но, списав все на излишнюю впечатлительность, улыбнулся, считая, что разговор подошел к концу. — Надеюсь, я ответил на все ваши вопросы.       Она отвлеклась от мыслей о том, как там в будущем поживает частичка ее души и уже собиралась кивнуть, как…       — Сэр? Почему вы не захотели обсуждать крестражи среди портретов? Мне казалось, сейчас волшебники относятся к темной магии довольно лояльно.       Салазар поднялся с места и протянул ей руку. Она аккуратно вложила свою ладошу, ощутив прохладу его кожи. Мягкий, но холодный. Они развернулись и пошли обратно к дому, шурша ботинками в траве.       — Дело не в темной магии, мисс. Дело в том, куда она направлена. Магия не творит зло. Не творит добро. Она лишь орудие в руках волшебника. А создание крестража — это противоестественная вещь, противоречащая законам природы.       Понятно. Такое во все времена — плохо.       Кассиопея хмыкнула, делая пометку, что у нее уже вагон и маленькая тележка набралась для полной ненависти к ее персоне со стороны современников, но пока она от них далеко. — Была бы возможность воспользоваться чем-то противоестественным ради возвращения домой, — грустно усмехнулась она.       Салазар бросил на нее удивленный взгляд и резко остановился. Кассиопея недоуменно остановилась следом. — Мисс Майклсон, ваши и мои предки имеют очень интересную и продолжительную историю, переплетенную с темнейшими из знаний, и мы оба знаем, что вы владеете особенным даром.       Кассиопея немного побледнела и отшагнула назад, наблюдая за растущей ухмылкой Салазара — он знает. В ней сразу проснулась оборона — ее часто осуждали за то, чего она даже не выбирала.       — Догадаться было не трудно, вам еще долго предстоит учиться сдерживать себя, но… — ухмылка сменилась мягкой улыбкой, и он подошел ближе. В глазах читалось восхищение. Никакой предвзятости, только чистый восторг. Кэсс расслабилась, отбрасывая тревогу. — Не пренебрегайте своей силой. Выход найдется. Может, вы все это время искали не там.       Ее словно ударило молнией.       Конечно. Падме.

***

~

Пятнадцать минут спустя

~

      Кассиопея быстро перебирала ногами, торопясь в подвал поместья, словно она могла опоздать, словно потайная комната могла исчезнуть, если она не подоспеет вовремя. Надежда, ускользающая надежда вновь махнула перед ней своим хвостом, и Кэсс не желала ее больше так просто отпускать.       Салазар прав. Как я могла забыть.       Майклсон быстро свернула через пару коридоров, игнорируя удивленные портреты и спустилась по лестнице, затем устремилась вперед по темному ходу, так же не сбавляя шаг. Даже наступивший полумрак не заставил ее приторомозить и привыкнуть к темноте. Этого и не требовалось — она знала путь наизусть. Здесь было очень пыльно и влажно, запах мха пропитывал легкие насквозь, но даже удушье не способно было ее остановить. Каблучки отбивали по камню, эхом разнося звук по лабиринтам катакомб.       Один пролет, второй, третий.       Это была последняя надежда. Последняя ниточка, удерживающая от стремительного спуска в отчаяние. Со всей суматохой с маховиком она позабыла о своем главном оружии. Тьма ее самая верная подруга. И раз сердце и разум поглощены ею без остатка, то бездна должна знать ответы, которые не даны простым смертным.       Пора и ей послужить мне.       Майклсон прошмыгнула в нужный проход и подошла к тупику. Отпечаток ладони был на своем положенном месте. Она знала, что этому помещению больше двух тысяч лет, но видимое подтверждение наличия окончательно обнадежило. Несказанно. Она вскинула палочку и порезала ладонь. Струйка крови потекла по коже. Приложила руку к выступу, не замечая боли. Секунды и не прошло, как каменная стена побледнела и открыла свои тайны.       Кэсс вошла внутрь, попутно заживив рану.       Моментально зажглись факелы, осветив укромное помещение. Одного стеллажа не хватало, но в остальном все осталось неизменным. Стол посреди комнаты, маленький стул и такие нужные книги с тайнами, которые еще предстояло открыть. Живя в своем времени, она отнекивалась от этих пугающих книг, желая лишь подчинить силу, а не обучаться доступным знаниям — на тот момент ее волновало только желание спасти сестру, не умереть и не скатиться во тьму, но… после прибытия в прошлое Кассиопея на горьком опыте поняла, что необходимо чаще погружаться в изучение любой информации — нравится она тебе или нет, и больше она не совершит подобной ошибки.       Кассиопея прошла до первой попавшейся полки и, смахнув пыль с корешков, пробежалась по названиям. Ритуалы, Проклятия, Некромантия, тома четыре про саму Бездну и даже книга Судного дня. Она задумалась, но решила прочесть ту последней, надеясь, что это не способ призыва монстров на землю. Очень надеялась. Жертвоприношения. Исцеления. Про время ничего не было, и она разочарованно вздохнула, затем достала первые пять книг и прошла к столу.       Что ж. Если нет прямого способа. Поищем аналоги.       Устроившись на неудобном деревянном стуле, Кэсс открыла содержание первой книги, которая была первой частью из серии по ритуалам. Уже по ключевым названиям разделов было понятно, что все они требовали не танцев с единорогами где-то на пушистых облаках. Скорее кишки этих самых пони и кровавые слезы небес. Она хмыкнула.       Ничего удивительного.       Кассиопея перелистнула страницу и просмотрела оставшуюся часть оглавления, пока не наткнулась на очень интересный ритуал. Он единственный не имел в названии кровь, способ членовредительства или же чего-то отвратительного. Просто — Volantem in nocte. Довольно безобидно и интригующе. Посмотрев номер страницы, она пролистала до нужной главы.       Глаза забегали по тексту. Майклсон воодушевилась, дочитав все до конца. Не было ни крови, ни вырванных лично органов милых существ. Пара зельев для особого транса, которые приготовить не так уж и сложно. А результат вообще невероятный. Полеты без метлы или крылатых существ. Никакой трансфигурации в пернатого. Просто становишься легче пушинки и практически невидимкой, что-то вроде дымки — паришь в воздухе и преодолеваешь пространство на раз два. Это требует немалых энергетических затрат, но чем больше практики, тем лучше результат. И никакого расщепа при неудачной трансгрессии. Чуть дольше получится путь, но безопаснее и эффективнее. Антиаппарационный барьер не действует.       Великолепно.       Кэсс выудила из кармана чистые пергаменты и перо, принявшись переписывать все необходимое. Рука старательно выводила знаки, а глаза перепроверяли написанное, не желая ошибиться. Макйлсон погрузилась в работу, не замечая ничего вокруг, даже неожиданного холодка, пронесшегося позади.       — Тебе здесь не место, — неприятно прорезал голос со спины, и Кассиопея подпрыгнула от испуга. Кляксы испачкали записи.       Справившись с минутным приступом, она улыбнулась. Майклсон знала, что появление бестактной жительницы подземелий не заставит долго себя ждать. Женщина всегда приходила и уходила тогда, когда больше всего этого не ожидаешь.       — Привет, Падме, — она повернула голову и посмотрела на привидение, которое в удивлении приподняло бровь.       Живая покойница была такой же, как Кэсс ее помнила: те же короткие волосы, та же одежда, та же непреклонность в глазах. Она усмехнулась, радуясь, что хоть эта часть ее прошлой жизнь неизменна. Тепло расплылось по телу, согревая такой нужной ноткой связи с будущим.       Падме задумчиво осмотрела ее и, подлетев к столу, присела на край. Постучала маленькими пальчиками по подбородку. Взгляд не сходил с Майклсон. — Наша встреча еще не произошла, — заключила она, затем протянула руку и прикоснулась к щеке Кэсс. Холодок пробежал по коже. — Ммм. Теперь понятно, как ты нашла путь и сюда.       Кассиопея поежилась от озноба, пробравшего все тело. Скорее всего, приведение почувствовало в ней чернь. Опять. — Ага, я Кассиопея. Сказала бы, что приятно познакомиться вновь, но ты не фанат обмена любезностями.       Женщина усмехнулась и убрала руку. Осмотрела книги на столе. В полупрозрачных глазах пробежало удивление от такого количества литературы. — Похоже, ты хорошо меня знаешь, Кассиопея. Зачем ты здесь?       — В подвале или в прошлом?       Призрак откинул волосы назад, наклоняясь ближе к исписанным пергаментам. — И то, и то, — Кэсс ни капли не удивилась привычному неприкрытому интересу призрака и отсутствию уважения к личному пространству.       Годы ее не изменили.       — Если выражаться коротко, то случайно переместилась почти на тысячелетие из своего времени. Сломался прибор для перемещения обратно, и теперь я ищу другие способы возвращения, так как починить предмет невозможно из-за отсутствия необходимых компонентов.       — Хм, понятно, — казалось, ее не удивило продолжительное путешествие во времени, а если и удивило, она не стала бы подавать вида. — Ну, долететь ты туда не сможешь, — указала на испачканные кляксами записи. — Ритуал учит летать сквозь пространство, но не через время.       Майклсон фыркнула. — Это мне понятно. Просто нашла интересную вещь и решила ее изучить, — Падме всегда поучала ее по любым мелочам, но знания в отпечатке когда-то жившего человека были намного ценнее, чем все книги в этом подвале. — Нет идей, как бы я могла вернуться?       Женщина выпрямилась и снисходительно улыбнулась, задумчиво переведя взгляд за плечо Кэсс. Пальчики потянулись к бело-голубым прядям и прокрутили прозрачные волосы. — Боюсь, отправить мы тебя туда не сможем, но…       Она взлетела со стола и пролетела сквозь Кассиопею к полкам, заставив ту на мгновение потерять дыхание. Обтекаемое ощущение пустоты было просто отвратительно. Будто побывала в слизи, но без жидкости. Она сморщилась и вздрогнула, пытаясь откинуть мысли о мимолетном нахождении внутри привидения.       Когда она перестанет так делать?!       Майклсон резко обернулась на женщину, снедаемая возмущением, та уже детально рассматривала каждый корешок фолиантов на стеллажах, не замечая негодование собеседницы. Ее парящая фигура медленно перебиралась от полки к полке, пока не нашла то, что искала. — Этот, — пальчик указал на необходимую книгу. Кассиопея выдохнула, понимая, что нет никакого смысла ссориться с ней и поднялась с места.       Вытащив книжку с полки и пройдя обратно к столу, она открыла содержание. — Прошу, не делай так больше. Ощущения премерзкие, — Кэсс мимолетно посмотрела на Падме и увидела хитрую ухмылку — не перестанет.       Конечно, нет. На что ты надеешься… — она закатила глаза и вернула внимание фолианту, игнорируя мельтешение призрака где-то сбоку.       Книга была так же о ритуалах, но названия глав здесь были еще мрачнее. Страницы ощущались липкими, но не потому, что кто-то ел сладкое, пока читал их, они словно засасывали пальцы, попутно притягивая взгляд. Хотелось отвернуться, но что-то удерживало. От фолианта веяло морозным холодом и гнилью. Мурашки пробежались по загривку. Что бы здесь ни было описано, невинного волшебства ожидать не стоит. Майклсон поежилась.       — Что мне искать?       — Тебе нужен ритуал под названием Vita comedentis.       Кассиопея кивнула, нашла название и пролистала к нужной странице, стараясь не задумываться о предупреждающем холодке, окутавшем уже всю спину. Быстро пробежав по тексту, она непонимающе выгнула бровь.       — Это… Я не думаю, что это подходит. Здесь описывается, что ритуал призван поддержать жизнь в умирающем от болезни человеке, посредством заимствования чужих жизненных сил, чтобы совместно справиться с недугом.       — Именно. Энергетический вампиризм.       — Но я не умираю, Падме, — бровь взлетела еще выше, когда привидение никак не отреагировало на логичное заявление, утверждающее, что метод не подходит.       — С какой стороны посмотреть. Тебе не место здесь, и твоя жизнь привязана к другому времени. Технически ты умрешь еще до своего рождения, а это противоестественно, не думаешь?       Кэсс с трудом выпустила книгу из рук и потерла лоб. — Не совсем понимаю, к чему ты ведешь.       — Ох, все просто, — Падме откинула волосы и указала на строчки в тексте. — Мы завяжем заклинание не на болезни, а на твоей связи с другим временем. Ритуал будет призван поддерживать твою жизнь от того момента, как ты попала в прошлое, и до момента, как пройдешь точку отправления, ни больше ни меньше, — она подкрепила свои слова, широко раскинув руки, обозначая пункт А и пункт Б. — Ты проживешь столетия, оставаясь в том возрасте, в каком пришла сюда, а как окажешься в своем времени, то действие ритуала спадет.       Женщина широко улыбнулась и проникновенно заглянула в глаза, ища радостной реакции, ведь идея гениальна, но, встретив там барьер из задумчивости и опасения, выпрямилась и сложила руки на груди.       Кассиопея хрустнула пальцами и, обведя взглядом пространство, неуверенно ответила жаждущему призраку: — Понадобится очень много моей магии на привязку к стольким годам. Да и сколько мне еще придется позаимствовать энергии от других. Я боюсь, тут понадобятся миллионы людей, Падме.       Призрак фыркнул. — Смотри шире, — она обратно присела на стол. — Тебе не нужно брать чужие силы сразу. Подпитывать ритуал время от времени, но… — Падме беззвучно постучала пальчиками по поверхности стола. — Ты права, на начальную привязку уйдет немало твоих сил. Даже не уверена, выживешь ли ты…       Лицо Майклсон немного помрачнело. Смерть. Вот так просто. Хочешь жить, но можешь получить совсем другое. Столько уже камней преградили путь домой, она сбилась со счета. Умереть здесь или в попытке вернуться домой. Выбор не радовал.       — Какова вероятность того, что я не переживу ритуал?       Падме закусила губу и наклонила голову, зрачки забегали из стороны в сторону, видимо, в расчетах. — Все зависит только от тебя и твоего стремления к жизни.       Блять.       Кэсс сгорбилась, получив вдогонку еще мешок с грузом. Спина уже держится на издыхании. Хватит ли ей желания жить. Как оценить. Она, в конце концов, не умирает, чтобы самозабвенно цепляться за соломинку. Кэсс провела рукой по странице, вновь осмотрев ритуал.       — Даже не знаю. Огромный риск… Я… — взгляд зацепился за очень важную часть инструкции. — А жизни других людей? Мне придется высасывать из них все, что есть?       — Хм, нет, но контролировать себя придется. Это же вампиризм, тебя может захлестнуть жажда их энергии, — Падме пожала плечами. — А с учетом того, что ты не больной умирающий человек, а жизнеопасная бодрая темная волшебница, то остановить тебя не сможет никто. Только ты.       — Контроль. Это моя слабая сторона.