Проклятие Пигмалиона

- Почему? Почему ты не живой?..- снова и снова спрашивал Гэвин, нервно поправляя очки в тонкой металлической оправе на носу и тяжело вздыхая. Он так свято верил в свой успех, что просто не мог принять тот факт, что его идее не суждено воплотиться в жизнь. Мужчина сел на пол, обхватывая измазанным в тириум ладонями лицо и начиная мычать, так устало и удручённо, что глядя на это, можно было легко подумать о смерти близкого Риду человека. Но на деле все было сложнее. - Гэвин, я...Гэвин? - раздался оглушающий голос, и Рид дёрнулся, будто его ударили током. Его серо-зеленые глаза устремились на говорящего, а на лице расплылась натянутая улыбка. Вошедший вздохнул, осматривая комнату в целом. Заваленная деталями для андроидов, полу-захламлённая, со столом посередине, на котором сидел полностью собранный андроид, пустым и даже тупым взглядом смотрящий в стену, она напоминала подвал безумного учёного. Андроид даже не реагировал на лампу, светящую ему прямо в лицо: видимо, сенсоры были повреждены или вообще изъяты. Голубые глаза робота, напротив, были такими ослепительно-яркими, что, казалось, краска вот-вот потечёт за пределы глазных яблок. - Прости, Эл, я задумался...- прохрипел Рид, поджимая губы и отводя взгляд в сторону, когда мужчина сел рядом с ним на пол. Камски тихо вздохнул, пока не решаясь задавать вопросы, да и Рид особо на контакт не шёл. Величайшие умы века (по крайней мере неофициально) сидели в тишине с минуту. За это время Гэвин ещё глубже погрузился в свои мысли, прокручивая их, как на старой плёнке, у себя в голове. Он работал над андроидами уже около двух лет. На основе 'Хлои" молодой и амбициозный инженер создал ещё несколько моделей, прежде чем его заметил Киберлайф. Конечно, без образования его взять не могли, а потому записали совершенно на другую должность - помощник руководителя склада. На деле же, Гэвин показывал все свои умения в мастерской, делая чертежи и собирая андроидов ночи напролет. Там и встретились два одиночества. Обоим по 23 года, оба любят нарушать правила, и оба просто сходили с ума по андроидам. Элайджа Камски, естественно, был молодым миллионером с несколькими образованиями за спиной, и на его фоне Гэвин был простоватым дурачком. Да вот только этот дурачок видел все неисправности роботов до того, как они начинали сбоить, и тут же исправлял их, не жалея ни времени, ни сил. Так и начались эти деловые-дружеские отношения, которые длились уже два года. Они вместе жили в одном доме, работали в одной мастерской, но в последнее время Гэвин всё больше и больше отдалялся от Камски, будто считал, что тот не поймет его. Из-за недосыпа он перестал надевать контактные линзы, начал ходить в очках, которые раньше недолюбливал, и теперь все время проводил в мастерской, даже толком не рассказывая, что к чему. И это на самом деле было заметно, даже для него самого. - Задумался так, что решил лишить RK100 зрения? - все же нарушил тишину Элайджа, мельком глянув на андроида, нелепо сидевшего на столе и всё также не мигая смотревшего в стену. - Это тест, - коротко ответил Гэвин, сделав это скорее на автомате, чем действительно думая о том, что он говорит. Когда же прошло ещё несколько секунд, а дальнейшего объяснения так и не последовало, Камски задал вопрос вновь: "Могу я поинтересоваться какой именно?" - Реакция на слепоту. Когда я подключу его к системе и верну зрение, он должен ответить, что он чувствовал тогда, когда был слеп, - нехотя пробубнил Гэвин, пряча глаза и зная наперед, что его друг скажет. - Гэвин,- начал было Элайджа, как его резко перебили. - Должен сказать, что ему было страшно, что он чувствовал себя одиноко, что не понимал, где он и кто рядом находился. - начал лихорадочно тараторить Гэвин, срывая очки с лица и размахивая ими в разные стороны, эмоционально пытаясь доказать самому себе, что именно он хочет услышать. Элайджа снова тяжело вздохнул и решил все же, что пора действовать. - Гэвин, остановись, - резко оборвал Камски, повернувшись прямо к мужчине и смотря ему в лицо, - Он - робот, твое творение, и довольно высокотехнологичное, к слову. Но не более. Он не будет обладать собственным интеллектом настолько, чтобы описывать чувства, которых у него нет и не будет. Ты должен понять, что он машина, Гэвин. - Ложь. Он будет чувствовать. Он обязан, Элайджа, обязан, - как-то обречённо изрёк Рид, размазывая тириумные подтёки по линзам очков. Его действия были рваными, будто он хотел поскорее закончить неприятный ему разговор, а Камски много раз повторять не нужно было. - Хорошо. Хорошо, он обязан, - согласно кивнул мужчина, хотя оба знали, что такая вера в человечность машины приведет Гэвина в пучину отчаянья, а Элайджа ничего и сделать не сможет. Но это все в будущем. Элайджа приподнялся, глядя на черты лица андроида, и покосился на Рида. - Скажи хоть, как ты его назвал? - Имя, имеющее связь со Скандинавами и древнегерманской речью. Сильное, звучное, даже немного устрашающее. - немного оживившись ответил Гэвин, и в его глазах заиграли довольные искорки. Зная любовь друга ко всему необычному, особенно символическим именам и номерам, Камски сразу догадался, о каком имени идёт речь. - Ричард, значит, - даже не спрашивая ответил Элайджа, тихо хмыкнув, увидев, как уголки губ Рида сразу приподнялись. - Да, именно. - кивнул мужчина. - Сразу приходит на ум Ричард II, не находишь? Он же был слабым, совершенно неумелым королем. - произнес Элайджа. Дискуссии и споры были извечной игрой двоих гениев, а потому такого начала было вполне достаточно. - Но он был королём, Эл. Я хочу, чтобы RK100 тоже был королём среди андроидов, - твёрдо произнес Гэвин, устремив взгляд куда-то вперёд, будто видел Ричарда перед собой в окружении андроидов. Увидев краем глаза, как брови Элайджи слегка приподнялись, Рид улыбнулся уже так искренне, как только мог. - А каким он будет - его дело. Я могу лишь дать ему старт. На этом разговор и закончился. Камски больше не спрашивал, почему Гэвин по ночам истошно кричит, спрашивая у андроида, почему он такой, какой есть. Не спрашивал, почему костяшки его рук были разбиты о стену мастерской, почему запчасти андроидов валялись уже даже в спальне Гэвина. Шли дни, за ними недели и месяцы. Гэвин всё больше и больше замыкался в себе, и что бы Камски не делал, Гэвин будто не замечал его. Однажды он просто словил его в коридоре, полу-мёртвого, но возбуждённого из-за выпитого кофе, и решил все же остановить все это безумие. - Гэв, хватит. Он не станет живым. Никогда. Он машина. И ты это знаешь, - проговорил Элайджа, крепко схватив мужчину за руку. Тот лишь оскалился, как бешеная собака. - Ты говоришь одно и то же. Пусти, я поставлю ещё один тест. - огрызнулся он, и уже собрался идти, дернувшись в крепкой хватке. - Он не ответит тебе взаимностью, как бы ты не старался, - произнес Элайджа, всё также держа друга. Гэвин остановился и будто в замедленной съёмке повернулся к Камски. "Что ты сказал?" - спросил он хриплым, не своим голосом. - Я сказал, что он не полюбит тебя в ответ, Гэвин. Я же вижу это, не считай меня идиотом. Ты только о нем и думаешь, только о нем говоришь. Поэтому ты хочешь, чтобы он стал человечным. Поэтому постоянно орёшь на него, если он отвечает так, как предписывает программа, которую ты же и написал, - спокойно и холодно говорил Элайджа, и когда разъярённый Рид хотел что-то вставить, он просто перебил его. - Ты хочешь создать идеального для себя партнёра, но такого не будет. Найди человека, да, у него будут минусы, но он будет живым. Машина не сможет стать человеком, как бы ты не любил её. Во время своей пламенной речи Элайджа и не заметил, как Гэвин резко замолчал. Он поник, его плечи опустились, и рука уже не дергалась в хватке. Когда же Камски закончил, то он увидел, как по щекам мужчины одна за одной бежали слезинки, капая на толстовку и оставляя на ней мокрые следы. "Пусти. Я пойду к нему. В последний раз", - прошептал Рид, даже не взглянув на друга. Тот молча разжал руку, наблюдая, как Гэвин поплелся в мастерскую, на ходу растирая слезы по лицу, чтобы позорно не шмыгать носом. Спустя несколько часов Элайджа открыл дверь мастерской и не нашел там никого. Беспокойство повело его в спальню к Риду, который не подавал никаких признаков жизни за последнее время. Когда он вошёл внутрь, то со скрипом двери услышал приглушённые, хриплые рыдания и чей-то голос. Рид сидел на полу, и его голые ступни были как раз на сквозняке. Но его это не волновало. Перед ним на экране раз за разом проигрывалась короткая запись, где было видно лишь лицо Ричарда. "Ричард, ты меня любишь?" "Андроиды не умеют любить, а значит вы мне безразличны, мистер Рид"