Магические свойства золотистого топаза

      Даррэн к своим обязанностям экскурсовода отнёсся достаточно серьёзно, чем немало разочаровал некоторых сплетников, уверенных, что альфар покои рунолога будет покидать только ради официальных мероприятий. Даррэн водил Инарэла не по главным достопримечательностям – они всё равно входили в программу официальных развлечений посольства. Рунолог старался выбрать такие места, которые были пропитаны самим духом дроу, могли позволить лучше понять их… Ведь чем плотнее он общался с Инарэлом, тем лучше понимал, насколько всё же различны их народы. Не так, как эльфы с людьми, к примеру, но и меньше – ненамного. Чего только стоит недавняя фраза Инарэла о том, что если бы не цвет, пальцы рунолога были бы похожи на ледяную рыбу.* Даррэн мысленно благодарил Ваэрона, что альфар сказал это не тогда, когда они были наедине. Иначе рунолог бы смертельно обиделся, напрочь похоронив наметившееся потепление отношений. А так дроу лишь с немалой ехидцей поблагодарил альфара за нестандартный "комплимент". На что Инарэл пожал плечами и сообщил, что в Хладоземье такой комплимент весьма обыден, а пальцы у Даррэна и в самом деле очень изящные. Придворные острословы тут же устремились опробовать сомнительный комплимент на прочих участниках посольства, но те на полном серьёзе благодарили за такое… специфичное сравнение. А привычка есть не просто сырую, а буквально только что выловленную рыбу? Специально ведь на кухню посылали, или вообще на берегу подземной реки ждали, чтобы полакомиться ещё трепещущей тушкой… При этом вполне безобидные жареные скорпиончики почему-то вызывали у них гримасы отвращения. И это ведь только вершина айсберга.       Радовало то, что Инарэл действительно интересовался чуждой для него культурой и старался понять. Даррэн и сам стремился узнать об альфарах как можно больше – хотя бы для выстраивания верной стратегии. Но альфары были не самым общительным народом, а случайных путешественников промороженные равнины Хладоземья привлекали ещё меньше, чем пещеры дроу. Оставалось только запасаться терпением и подолгу выяснять все скользкие моменты. Мимолётно Даррэн даже посочувствовал дипломатам, которым приходилось делать то же самое, но уже в обстановке взаимного недоверия и желания извлечь побольше выгод для себя. Но мысль быстро пропала, вытесненная рассуждениями, куда отвести Инарэла сегодня.       - Красиво, - негромко заметил альфар, протягивая руку к слабо светящимся золотым листочкам на фоне чёрных стен.       - Не стоит их касаться, - мягко накрыл его ладонь своей Даррэн. – Тираэ ядовиты сами по себе…       - Тираэ? Те самые?       - Да, именно из их листьев делают "Золотую Смерть", от которой не существует противоядия, - Даррэн говорил тихо. Ему всегда казалось кощунством повышать голос в этой пещере.       Вечно золотые тираэ росли в этом месте задолго до того, как была построена столица дроу. И рунолог думал порой, что и тысячелетия спустя они будут шуршать-звенеть своими узкими золотистыми листьями, заставляя рискнувшего прийти сюда чувствовать на лице дыхание вечности.       Никто не знал, откуда взялись в подземельях эти деревца, ничуть не меняющиеся с течением времени, и дроу редко заходили сюда. И ещё реже кто-нибудь рисковал сорвать ветку тираэ. Хотя из их полночно-чёрных цветов можно было изготовить противоядие к большинству ядов. Точнее, ко всем, кроме "Золотой Смерти". Неизменно срабатывал и яд, и противоядие; не преследовали беды решившегося использовать для своих дел частицу тираэ; но почему-то дроу старались до последнего избегать их использования. Словно таился где-то в самой их сути запрет на это…       Инарэл медленно провёл рукой в воздухе над небольшим деревцем, не касаясь листьев:       - Ты часто бываешь здесь?       Даррэн молча покачал головой, так же ведя над соседним деревцем. Золотистый лист, двинутый неизвестно откуда возникшим сквозняком, едва не коснулся его ладони, но дроу даже не вздрогнул.       - Это было опасно, - ровным голосом заметил Инарэл.       Дроу пожал плечами:       - Мимолетное прикосновение не смертельно – от него ещё можно излечиться. И потом, наша жизнь именно такова. На волосок от касания листа тираэ…       Даррэн замолк. Он не мог передать словами то, что хотел. Оставалось лишь надеяться, что Инарэл сумеет понять… сумеет прочувствовать.       - Ты приходишь сюда, когда хочешь отрешиться от мира, - медленно, словно просто проговаривая мысли вслух, начал Инарэл. – Чтобы увидеть по-настоящему важное для себя…       - Да. Я уже давно не бывал здесь, - рунолог снова провёл ладонью над самой веткой, почти задевая бархатистый цветок.       Альфар же продолжал, тихо и тягуче, как будто бы разговаривая сам с собой.       - Я немало внимания уделил изучению других народов, когда меня включили в состав посольства. Вы другие, не такие как мы… В вас всегда горит огонь – высокий и яркий, холодный и чистый, мягкий и спокойный… Огонь твоего народа напоминает жар земных недр – скрытый, незаметный, но неистово разрушительный в своей ярости. У нас не так.       - Лёд может быть не менее смертелен.       Альфар мотнул головой:       - Я говорю сейчас не о смерти. Вы любите как огонь. Полностью отдаваясь этому чувству, сгорая в нём и возрождаясь. Умирая ради нее... У вас что ни история, то самопожертвование, слёзы, боль, испытание и непременно счастье! Шальное и безудержное. "И жили они долго и счастливо, и умерли в один день", так, кажется, у вас говорят?       - Не у нас, у людей, - машинально возразил Даррэн. – Но в целом ты прав. Запоминают лишь таких – любивших безумно…       Инарэл чуть заметно кивнул. Почему-то сейчас и именно здесь ему легко было говорить о чувствах. Не мешала ни привычная сдержанность, ни врождённая порывистость, хоть и только по меркам альфаров.       - У нас не так. Мы… мы любим совсем иначе. У нас нет огня. И такой... страсти, что забываешь обо всём. Даже о роде и себе самом. У нас только ручей, посеребрённый лунным светом. Ручей, о котором ты всё знаешь. До самого последнего камешка или песчинки. Наша любовь строится на уверенности и доверии. Без сильных чувств. Мы не умираем от любви. Мы наслаждаемся ею. Бережём. Защищаем. Но никогда не умираем ради неё...       В пещере снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом листьев. А потом Даррэн просто шагнул вперёд, не резко и стремительно, как привык, а медленно, давая возможность отступить.       Инарэл этой возможностью не воспользовался.       И в том, чтобы целоваться под шелест золотых тираэ, им обоим чудился какой-то особый символизм. Хотя изначально Даррэн ничего подобного не планировал.