Магические свойства золотистого топаза

      Даррэн не мог сказать, что после поцелуя под тираэ отношения с Инарэлом стали развиваться с какой-нибудь особой скоростью. Нет, всё осталось так же - медленное, осторожное сближение, постепенное нащупывание точек соприкосновения и пересечения… Но что-то всё же изменилось. Словно тот разговор дал им много большее, чем казалось на первый взгляд. Недаром же дроу стараются лишний раз не заходить в пещеру тираэ. Что-то там всё же есть такое… не от мира сего.       Даррэн считал, что этим чем-то было доверие. Потому что какие выгоды ни просчитывай, какие доводы разума ни приводи, справиться с расовой паранойей совсем непросто. И чужак в пределах территории, которую привык считать только своей, раздражает и вынуждает напрягаться, будь он хоть трижды твоим собственным выбором. Именно этот момент в становлении пар дроу наиболее тяжёл - даже если точно уверен, что любовник не вонзит тебе кинжал под лопатку, подсознательно всё равно будешь этого ожидать. Не сразу и далеко не все могут начать доверять партнёру…       Инарэл же в "логове" рунолога воспринимался совершенно спокойно, будто не одну сотню лет заглядывал поболтать, выпить горячего отвара, просто понаблюдать за работой Даррэна, которого от обязанностей никто не освобождал. И больше не хотелось искать в его словах подвох и ожидать скрытой насмешки. Нет, Даррэн всё так же мог обидеться на очередное сравнение с какой-нибудь рыбой, лягушкой или кто там в снегах водится - но уже не настолько, чтобы рвать все отношения и отгораживаться от альфара стеной гордого игнора. Хотя в целом такое поведение не было бы для дроу чем-то из ряда вон выходящим.       А Инарэл… ну, судить об эмоциях альфара было сложно. Но то, что он больше не опасался показаться селёдкой замороженной, не изображал интерес к каждой детали - говорило о многом. Альфар просто показывал себя настоящего - доверяя, не опасаясь, что его оттолкнут… И Даррэн был вынужден признать, что в концепции любви альфаров есть свои несомненные плюсы. Например, для них выглядит полной глупостью причинить своей паре боль только из-за мучающей ревности. Потому что они всегда доверяют партнёру. Полностью. Безоговорочно. Безрассудно - по меркам дроу. Но так притягательно…       Единственное, в чём их вкусы не сходились, что называется, напрочь - это музыка. Даже не сама музыка, а её восприятие. Альфары прежде всего слышали саму музыку, цельную композицию, далеко не всегда выделяя из неё слова. Слова в песнях были для них, прежде всего, переливами звуков, так или иначе оттеняющими мелодию… Дроу же даже в игре без слов видели прежде всего историю, умея угадать за чуть более резким обрывом мелодии всплеск эмоций, а в её взлёте - мягкость стилета, пронзившего беззащитную плоть. Не говоря уж о том, что в словах песни каждый дроу мог увидеть свой собственный смысл, сложить свою мозаику, словно в излюбленных илитири шкатулках-головоломках. Те тоже не имели единственного верного секрета открытия - каждый способ нёс свой итог. Люди гордились, если им удавалось открыть такую шкатулку… и даже не догадывались, что смогли добраться только до первого слоя. А сколько их там - разве только мастер, сработавший шкатулку, скажет.       Но странным образом даже это не мешало. Напротив, Инарэл частенько просил Даррэна спеть - и слушал внимательно. А тонкие пальцы плели не менее тонкую проволоку, создавая когда перепутанные мотки, а когда и завораживающие в своей странности и необычности фигуры. Рунолог сначала осторожничал в выборе песен, ведь то, что кажется ему обыденным, вполне могло шокировать Инарэла. Но потом понял, что альфар, хоть и слушает, вникает вовсе не в смысл слов. Он улавливал что-то иное, тонкое и чуть слышное, словно струна из серебряного волоска. Даррэн пытался уловить это "что-то" тоже, но так и не смог. На что Инарэл лишь самую малость приподнял уголки губ:       - Упавшая капля воды хорошо слышна на поверхности неподвижного и почти замёрзшего озера. Но бурная горная река почти не заметит и дождь.       Даррэн невольно насупился - казаться альфару бездарным ему совсем не хотелось.       - Но зато река может сокрушать скалы, а озеро лишь покоится в своём ложе… Я не могу объяснить, что чувствую, когда вы поёте… когда ты поешь. У нас так не получается. Словно смотришь на кристалл инея изнутри.       - Просто вы не вкладываете в свои песни столько слоёв смысла. У нас в таком случае говорят - ищешь новый слой в шкатулке.       - Я запомню. Споёшь? Что-нибудь?       Со стороны могло бы показаться, что альфару абсолютно всё равно, что ответит илитири на его просьбу, но рунолог уже немного поднаторел разбирать эмоции снежных эльфов. Что ни говори, а главной противницей всех долгоживущих всегда оставалась скука. И именно из-за неё все эльфы были чрезвычайно любопытны. Даже если и на такой вот странный, холодно-спокойный лад. И, как ни странно, именно альфары обладали просто потрясающей интуицией, легко обходя в этом прочих эльфов. Может быть, потому, что их внутренний голос не заглушался сомнениями? Кто бы мог подумать, что именно они, такие непоколебимые и рациональные, окажутся столь чувствительны, с помощью одной лишь интуиции разгадывая тайные смыслы в словах собеседника… Виртуозно разгадывая - но абсолютно не умея сплетать их самостоятельно. - Я дарил тебе розы Розы были из кошмарных снов. Сны пропитаны дымом А цветы - мышьяком…       Даррэн вполне справедливо считал, что сколько-нибудь выдающимся певцом не является. Он обладал лишь естественным для всех эльфов умением не фальшивить да лёгкой, едва уловимой хрипотцой в голосе. Которая так восхитительно подходила, чтобы дразнить Инарэла… проходиться по его коже словно мимолётным бархатом… завораживать, чтобы увлёкшийся потайными смыслами, слышащимися в глубине этого голоса, альфар не заметил, что Даррэн уже стелется вокруг него, словно большой чёрный зверь… Что сам Инарэл уже невольно движется вслед, не отрывая взгляда от топазово-жёлтых глаз, так похожих на глаза больших кошек или драконов…       Но кто из них был хищником, кто охотником - не могли бы сказать и они сами. - Пой, пой, вместе со мной Страшную сказку - я буду с тобой Ты, я, вместе всегда На жёлтой картинке с чёрной каймой…*       Мгновение назад Инарэл выгибался вслед едва заметному жесту дроу, словно не в силах усидеть на месте, словно его тянет за собой нить марионетки… а через секунду странный танец, больше похожий на ритуал, чем на развлечение, обретал нового хозяина.       И в самом деле, кому вести в ритуале, как не ему, более опытному, более хладнокровному? А ещё через секунду всё, что сторонний наблюдатель мог увидеть, рассыпалось грудой взблескивающих осколков… и даже не каменных, а стеклянных. Порой Даррэну даже казалось, что он слышит этот мимолётный звук осыпающихся частичек стекла. Но кто знает, что может почудиться, когда столь пристально смотришь в чужие глаза? Ведь они едва касаются друг друга кончиками пальцев - а телу то и дело кажется, что переплетаются, словно две змеи - плотно, сильно, так, что и не разберёшь, где какая.       Это так напоминало танцы на лезвии, столь любимые илитири - ведь ничто не волнует кровь больше, чем опасность и неизвестность - что более темпераментный Даррэн даже и не помышлял как-то подтолкнуть развитие отношений. Это ведь так ярко - играть по неизвестным правилам в создаваемую на ходу игру. Особенно если безоговорочно доверяешь партнёру. Такое можно было делить лишь на двоих - любой сторонний наблюдатель одним бы взглядом разорвал незримую паутину, связывающую их в эти моменты.       Именно поэтому Даррэну понадобилась вся сила воли, чтобы не придушить Литириша, явившегося как раз тогда, когда их странный танец-не-танец только набирал силу. И ещё немного сверх - чтобы не захлопнуть дверь у него под носом.       - Надо поговорить, - сверкнул лиловыми глазами принц.       И чувствовалось, что в этот момент он убийственно серьёзен.