Отблески золота

В чашке медленно остывает классический американо, пока тонкие пальцы нервно сжимаются вокруг керамических стенок. — Так для чего эта встреча? Олег смотрит на Алтана скучающим взглядом, помешивая дымящийся чай. В кафе не особо людно, и на них никто совершенно не обращает внимания, несмотря на затянувшее молчание между ними с того момента, как Волков сел за столик. — Почему ты пришёл? — Вопросом на вопрос, — Олег закатывает глаза в манере Разумовского и складывает руки на груди, ожидая дальнейших действий от собеседника. — Мне ничего не стоит уйти и уехать домой, где меня ждут. Бьет по больному, думает Дагбаев, хмурясь, и наконец-то поднимает уставшие глаза, отставив в сторону измученную чашку. — Какой Вадим на самом деле? Вопрос заводит в тупик. Подавив смешок, Волков откидывается на спинку стула и переводит взгляд на панорамное окно, за которым оживает май, шумя кустами расцветающей сирени и цветущих яблонь. За прошедшие три месяца он приходит в себя окончательно, чумной доктор вновь выходит на улицы Петербурга, а тут вечером приходит сообщение от незнакомого номера с адресом и временем встречи. Серёжа злился весь вечер, из серверной не выходил, но раскопал кто, когда и откуда отправил — на встречу отпускать не хотел от слова совсем, но за обещание вернуться живым и приготовить его любимую карбонару с хмурым взглядом час назад целовал в коридоре квартиры и просил обязательно вернуться. — Никто не знает, кроме него самого, — отвечает наконец Олег, замечая, как ведёт плечами Дагбаев. — Я работал с ним достаточно, но, что за человек он такой, так и не понял. Одно знаю точно — ради собственной выгоды он пойдёт на многое. — Он способен предать? — Да. У Алтана в горле застревает ком. Сам ведь знает ответ на этот вопрос, но для чего-то вытащил Волкова на этот разговор, даже не подумав о собственной безопасности. Вся ситуация выглядит до жути абсурдно. Перед ним сидит человек, который является сообщником его врага и пару месяцев назад был в плену, откуда этот самый враг его и вытащил. А теперь они беседуют в милом кафе где-то в центре Питера. — Мой тебе совет, Алтан, — вставая из-за стола, Олег надевает поверх чёрного бадлона кожанку, поправив её ворот — Алтан замечает на его шее несколько тёмных следов и едва заметно усмехается. — Таких, как Вад надо ещё поискать. Дай в его руки инициативу и получишь ответ на свой вопрос. Алтан задаёт вопрос прежде, чем Волков успевает выйти из кафе с фирменной коробкой из кондитерской в руке. — Почему он пришёл за тобой? Он знал, что это ловушка, но все равно пошёл тебя спасать. — Знал, — на лице Олега на мгновение появляется добрая улыбка, и Дагбаев видит в его суровых глазах мягкость и теплоту. — Он любит меня, а я люблю его. Кофе так и остаётся нетронутым. Кабинет наполняет лишь тусклый свет от настольной лампы. Отблески луны падают на тёмный паркет, рисуя линии, будто разделяют комнату на две части. Вадим закрывает за собой дверь привычно бесшумно и остаётся стоять на пороге — после возвращения из Гонконга между ними минимум слов и лёд, от которого больно не только физически. — Вызывали, босс? — у Дракона теперь раздражающее «вы» во всех разговорах и молчаливость непривычная. — Открой шкатулку на столе. Стул задвигается с тихим шорохом. Алтан подходит к окну, вставая к наёмнику спиной, и сжимает руки в кулаках, лишь бы сдержать подступающие слёзы. Ему ужасно страшно. Страшно и больно от подступающего к горлу кома. Он так чертовски устал от всего этого. От бесконечных обязанностей и едкого «должен» — должен клану, должен сестре и покойному деду, должен всем. Лучше бы погиб в той аварии, думает Дагбаев, закусив нижнюю губу до металлического привкуса во рту. — Здесь пистолет, — шорох, несколько щелчков внутренних механизмов. — На один выстрел. — Не промахнись. — Что? — Выстрели в меня, — Алтан оборачивается и смотрит на удивленного Вадима с оружием в руке. — Это шутка такая? — усмешка на чужом лице выглядит наигранной и обеспокоенной, Вадим хмурится и все также стоит возле стола. — Это приказ, — четко произносит Дагбаев, пытаясь казаться безразличным, а сам замечает, как дрожит собственный голос. — Розыгрыш неудачный. Первое апреля было месяц назад. — Выполняй приказ! За долю секунды перед глазами пролетает вся жизнь, когда в паре сантиметров от виска пролетает пуля и за спиной на осколки разлетается баснословно дорогая ваза, которую подарил один из множества партнёров. Медленно опустившись на пол, Алтан закрывает лицо руками и впервые с момента смерти матери даёт волю слезам, срывая голос в отчаянном крике. Вадим падает перед ним на колени, сжимает в объятиях и прижимается губами к чёрной макушке — Дагбаев рыдает в его руках, задыхаясь от распирающей истерики. В спальню Дракон заносит истощенного парня и укладывает на постель. Снимает с него всю одежду, переодевает в собственную рубашку, что обнаруживает в шкафу, бережно расплетает косы, расчёсывая мягкие кудри, и раздевается сам, ложась рядом. — Принести воды? — Алтан отрицательно трясёт головой и вжимается в крепкое тело наёмника, стоит только сверху опуститься тяжёлому пуховому одеялу. — Понял. С момента истерики в кабинете проходит чуть больше двух часов — Дагбаев ещё мелко дрожит, всхлипывая, и не выпускает руки мужчины из захвата, Дракон не сопротивляется и даёт выплеснуть все накопившееся. Пистолет прячет в шкатулку и ставит ту на шкаф, давая себе обещание завтра встать пораньше и убрать её куда подальше, как и все оружие в доме на ближайшее время. Не хватает ещё самоубийств на его четвёртом десятке. — Успокоился? — короткий кивок и шмыгание носом. — А теперь так. Есть два варианта — звонить Юме и говорить о произошедшем, после чего меня увольняют, а тебя либо в больничку, либо под замок в Китае, или ложиться спать и дальше решать все проблемы вместе. — Первый звучит особенно красочно. — Ты уже шутишь, прекрасно. Фыркнув, Алтан утыкается носом в изгиб чужой шеи и тихо сопит, пытаясь привести дыхание в норму. Вадим гладит по голове, перебирая тёмные кудри пальцами. — Найди мне проверенного психотерапевта. Пожалуйста. — Хорошо. За окном раздаётся приглушённый грохот салютов в честь парада на девятое мая. В спальне приятная прохлада и лёгкий запах от букета белых лилий на комоде. — Почему ты не выстрелил в меня? — приподнявшись на локтях, Дагбаев смотрит в серые глаза, шмыгнув носом. Маленький взъерошенный воробушек. — Потому что в тридцать восемь я хочу покоя, объятий после секса и отсутствие седых волос, — Дракон заправляет за ухо упавшую кудрявую прядь и проводит ладонью по щеке парня, мягко улыбнувшись. — Хотя с тобой, Золотце, с последним пунктом могут возникнуть проблемы. Алтан закатывает глаза, но на его губах появляется слабая, но искренняя улыбка, и укладывается обратно Вадиму под тёплый бок, что мгновенно сгребает его в объятия и целует в висок. Проблемы могут возникать с чем угодно и когда угодно, только пусть вредная змейка все также шипит рядом и отогревается под боком, ощущая себя по-настоящему в безопасности. *** Странный шум возле особняка заставляет Алтана выбежать почти в домашнем — поверх бардового бадлона и чёрных брюк был накинут карминовый халат с золотыми лотосами на рукавах и полах, а на ногах — огромные плюшевые тапочки в виде драконьих лап — и следом застыть с удивлённым лицом. Из небольшого фургона работники выгрузили несколько непонятных ящиков, вручили что-то в руки Дракону, дали расписаться в паре бланков и покинули территорию особняка. Довольный как никогда Вадим подходит к Дагбаеву и вручает подарочный пакет с логотипом смутно знакомого бренда. — Что это? — И вам доброе утро, Золотейшество, — прищурив хитрые глаза, Вадим строит саму невинность и делает вид, будто не знает никаких дел. — О чем вы, Вашество? — Прекращай валять дурака, тебе не идёт, — фыркнув, Алтан сдаётся и заглядывает в пакет, находя в нем различные прикормки и удобрения для растения, и боги — новейшую ультрафиолетовую лампу для его орхидеи-призрака, которую он бережёт, как главное сокровище — после чего едва не прыгает на наёмника, одернув себя в последний момент, но за руку его все равно берет, крепко держась за предплечье. — Их ведь еще нет в продаже. Откуда? — Всё вот вам расскажи, Золотейшество. Секрет. — Вадим! Пока охранники переносят новых питомцев в оранжерею и оставляют их наедине, Алтан всё же обнимает Вадима за шею и благодарно целует в щёку, ощущая крепкие руки на собственной талии. — Так ты поэтому всеми вечерами сидел со мной в оранжерее и задавал миллион глупых вопросов? — Что вы. Я выполнял прямые обязанности телохранителя господина Дагбаева, — на сказанное Дагбаев несильно кусает Дракона за кончик носа и взъерошивает светлые волосы. — Какие планы на вечер? — Заниматься пересадкой конечно же! И ты мне в этом поможешь. Поможет обязательно. И с пересадкой бесконечных фикусов, папоротников, пальм, лиан поможет и с неудобными партнёрами разберётся. Вадим никогда не отличался верностью и преданностью, как у Волкова, но ради искренней улыбки и блеска винных глаз Алтана он готов на всё, и даже больше.