Цвета нашей второй юности

Работа у Вэй Усяня кипела. Он придумал особые сигнальные талисманы буквально на коленке, когда они с Лань Ванцзи наткнулись в Молине на страдающих от темных тварей простых людей. В тот момент Вэй Усяня осенило, что орден, ответственный за эти местности, оказался не у дел. Су Шэ погиб и орден Молин Су не смог удержаться на плаву. Скорее всего орден просуществовал до сих пор только при поддержке Цзинь Гуанъяо. Иначе Вэй Усянь не видел никаких причин, по которым Молин Су, совсем молодой по меркам заклинательского общества орден, не был вытеснен и выкинут из игры другими мелкими кланами в этом районе. Ведь новому ордену нужны территории, и при отделении ордена Су от Гусу Лань они никак не могли втиснуться в устоявшиеся границы этой местности. Вэй Усянь полагал, что Цзинь Гуанъяо подергал за ниточки и как-то договорился с Лань Сичэнем, чтобы тот позволил Молин Су расположиться на границе Гусу, в Молине. Но там же были и другие ордена, помельче, что укоренились в Цзяннин еще века назад. И сейчас, недовольные сложившейся обстановкой, они напрочь игнорировали проблемы с нечистью, возникшие после гибели Цзинь Гуанъяо и Су Шэ, чья смерть за собой повлекла распад Молин Су. Каким-то образом все же Молин Су за пять лет своего существования все-таки укрепили свои позиции настолько, что их не загрызли раньше, чем это случилось. А сейчас — Молин остался без поддержки заклинателей. Заклинательский мир все еще сотрясался из-за всплывших обстоятельств. Ведь Цзинь Гуанъяо был не просто главой великого ордена, он являлся верховным заклинателем, чье мнение во множестве вопросов было решающим. Теперь, когда некому было рассудить спорщиков, начались волнения среди кланов. Многие стали подозревать, что Цзинь Гуанъяо мог оказаться продажным чином или действовать в собственных интересах. Поэтому не только великие ордена столкнулись с трудностями и ворохом проблем, но и малочисленные кланы. Те кланы, что из района Цзяннин, махнули на Молин рукой, втянувшись в дележку и межклановые дрязги. Захапать себе Молин и растащить на куски им хотелось больше, чем зачищать территории от нечисти и помогать местным жителям. А то что ж они, будут на чужих землях пахать? Вэй Усянь думал, что пока территории Молин остаются ничейными, никто и пальцем не шевельнет, чтобы помочь. Именно из-за того, что и Вэй Усянь и Лань Ванцзи чувствовали некую причастность в сложившейся в Молине ситуации, они чаще всего ходили на ночные охоты именно туда. Однако Молин и Юньпин разделяли полдня пути на мече, и своевременно получить просьбу о помощи Вэй Усянь не мог, поэтому к нему пришла идея как устранить эту проблему. Вэй Усянь и раньше баловался с талисманами и пробовал их видоизменять. Так и получилось в этот раз. Он создал целую систему оповестительных талисманов и всем, даже самым малочисленным населенным пунктам в Молине, раздал по несколько штук талисманов, наказав сжечь в случае беды. Поначалу местные жители отнеслись к ним с опаской. Ведь Вэй Усяня во всех странствиях сопровождал Лань Ванцзи. А тот, и заклинателем быть не нужно, чтобы понять, блистал истинно гусуланьской выправкой и слепил глаза слишком чистой и дорогой одеждой, расшитой облачными узорами. Местные жители наслышаны были об истории появления Молин Су через ответвление от Гусу Лань, недоумевали: с чего бы это кто-то из Гусу Лань так стремился им помочь, заклинатели, пусть люди и не простые, а стремящиеся к бессмертию, люди все равно, и подвержены таким же низменным человеческим эмоциям как гнев, обида и жажда мести. Как в такой ситуации хоть кто-нибудь мог бы остаться беспристрастным? И пусть славился Гусу Лань своей сдержанной праведностью, так что ж!.. Но плохо они знали Ханьгуан-цзюня! И Вэй Усянь собирался доказать всем и каждому, что Лань Ванцзи и его самого никоим образом не касаются орденские распри, им важнее безопасность и сохранность населения, а не вся эта грязь. Так и повелось: Вэй Усянь получал сигнал, они с Лань Ванцзи отправлялись в путь, помогали кому чем — нужно было то мертвеца упокоить, то духов приструнить, то мелких вредителей извести. В этот раз, вернувшись из Тайпина, Вэй Усянь был захвачен новой идеей усовершенствования сигнальной системы, а потому почти сразу направился в мастерскую. Если Вэй Усянь был полностью погружен в работу, Лань Ванцзи ему не мешал, он знал, что окрыленный творческими порывами Вэй Усянь практически ничего не слышал, не утруждал себя перерывами на сон или еду, не обращал внимания на окружающий его мир. Он выбрасывал из головы все, что не касалось работы над новым изобретением, и уходил в себя. Лань Ванцзи отвлекал его только по необходимости: приносил ужин или звал в постель. Как-то раз Вэй Усянь не заметил залетевшую в дом птичку, а однажды понял, что Лань Ванцзи не было дома почти полдня лишь после того, как тот вернулся. Идея завлекла Вэй Усяня целиком и полностью, он пропустил тот момент, когда накопленная усталость ударила его под дых. Вэй Усянь заснул прямо на рабочем столе, скрючившись в неудобной позе. Таким его Лань Ванцзи и нашел: лежащим лицом на исписанных бумагах и с зажатой кистью в руке. Лань Ванцзи подумал: «Вэй Ин устал». Несмотря на все приложенные за полгода усилия, тело Мо Сюаньюя все еще было слабо, Вэй Усяня утомляли долгие перелеты после тяжелой ночной охоты. Лань Ванцзи поднял Вэй Усяня на руки, чтобы отнести в постель и мысленно порадовался — по сравнению с тем, что было полгода назад, сейчас Вэй Усянь окреп и стал весить больше. Это означало, что их усилия по откармливанию тела Мо Сюаньюя окупили себя. Понемногу Вэй Усянь возвращался к состоянию, близкому к стопроцентному физическому здоровью. Устроив на кровати бормочущего сквозь сон Вэй Усяня, Лань Ванцзи принялся высвобождать его из пыльной дорожной одежды. Оставив его в одном нательном белье, укутав ворочащееся тело в одеяло, Лань Ванцзи принялся раздеваться сам. Время приближалось к девяти, и в кои-то веки Вэй Усянь самостоятельно заснул, да еще и так рано. Это удивило Лань Ванцзи — обычно Вэй Усянь тянул до самой поздней ночи и нехотя подчинялся Лань Ванцзи, когда тот настаивал на соблюдении режима. Впервые за долгое время перед сном Лань Ванцзи не подвергся нападкам Вэй Усяня, распознавшего вкус всех прелестей семейной жизни. Вэй Усянь как бы сильно ни уставал, всегда находил силы и для поцелуев, и для более откровенных поползновений. Лань Ванцзи к своему стыду даже попривык к такому положению дел и ежевечерне — тайно, разумеется! — наслаждался вниманием. Утром Лань Ванцзи проснулся в положенное время и по уже выработавшемуся распорядку взялся за рутинные дела. Сначала он готовил завтрак, наиболее подходящий для них обоих с учетом специфических вкусов Вэй Усяня и предписанной диеты. После — замачивал одежды, испачканные во время ночной охоты, произошедшей накануне. И прибирал беспорядок в мастерской, оставленный Вэй Усянем. Потому что тот ни за что бы не удосужился заняться этим самостоятельно. А Лань Ванцзи неплохо понимал ход мыслей Вэй Усяня, поэтому ему не составляло труда понять, как рассортировать хаотичные записи, что можно трогать, а что — не стоит. Пробил полдень, а Вэй Усянь все еще не поднялся, он даже не проснулся ни разу, чтобы справить нужду или утолить жажду. Поэтому Лань Ванцзи решил его все-таки разбудить. Крепкий и здоровый сон не предполагает такой длительности. И пусть Вэй Усянь наивысшей степени любитель поспать подольше по утрам, но даже для него это чересчур. Просыпался Вэй Усянь с трудом и не сразу смог сфокусировать взгляд. — А? Где я? Лань Чжань?.. Почему ты не даешь мне поспать подольше, — промямлил Вэй Усянь, потирая глаза. — Поднимайся, Вэй Ину нужно поесть, — произнес Лань Ванцзи и постарался сдернуть с Вэй Усяня одеяло, под которое тот ушел с головой. — О, ужин! — обрадовался Вэй Усянь, но в одеяло вцепился крепко и вылезать из-под него не хотел. Лань Ванцзи покачал головой. — Завтрак, — поправил он. Сначала показалась взлохмаченная макушка Вэй Усяня, потом сощуренный глаз. — Завтрак? Да быть не может, когда мы вернулись, до ужина еще далеко было! А тут — сразу завтрак. — Вэй Ин проспал весь вечер, всю ночь и все утро. Сейчас полдень. Эти слова подействовали на Вэй Усяня волшебным образом. Он сам отбросил одеяло в сторону и подскочил с кровати, запутавшись в ногах и чуть не свалившись на пол от слабости. — Тогда почему я чувствую себя таким разбитым? И тело такое ватное, держи меня, Лань Чжань! — воскликнул Вэй Усянь, падая в объятия Лань Ванцзи. — Вэй Ин спал дольше положенного. Чем дольше человек спит, тем больше ему хочется еще. При этом организм слабеет без физической активности. — И от этого голова совсем не работает, да? — Мгм. Вечером ситуация повторилась: Вэй Усянь, бодрствовавший менее десяти часов, приполз к Лань Ванцзи для ежедневных физических упражнений в кровати, но заснул раньше, чем Лань Ванцзи успел перейти к активным действиям. Прижимая бедовую головушку Вэй Усяня к своей груди, Лань Ванцзи раздумывал, достаточный ли это повод обратиться к лекарю.

***

За эти полгода мастерская Вэй Усяня преобразилась и любому случайно забредшему прохожему с первого взгляда стало бы ясно, что здесь проживает и творит настоящий гений. Сегодня в мастерской находился не случайный прохожий, а их старый знакомый — хозяйка постоялого двора, с которой и Вэй Усянь, и Лань Ванцзи неплохо сдружились. Лань Ванцзи с хозяйкой обычно обсуждали рецепты и кулинарное искусство, а Вэй Усянь — примочки по уходу за кожей и волосами. Хозяйка, одинокая в своей старости, не прочь была пообщаться со столь незаурядными молодыми людьми, которые на проверку оказались приятнейшими собеседниками, несмотря на юный, с ее точки зрения, возраст, и славу в заклинательском мире. Вот и сейчас Вэй Усянь мастерил для хозяйки нехитрое устройство для стирки, а Лань Ванцзи, собиравшийся этой самой стиркой заняться, вытаскивал из шкафа скомканное и втиснутое между инструментами белье. С укором Лань Ванцзи прервал щебечущего Вэй Усяня: — Вэй Ин, грязные вещи нужно складывать в специально отведенное для этого место. Вэй Усянь даже не обернулся, пробормотав «да-да, конечно, Лань Чжань». — Не ругайся на него, красавчик, — со смешком сказала хозяйка, — он человек творческий. — Мгм, — Лань Ванцзи прекрасно знал, что пытаться переучить Вэй Усяня — бесполезно, но все же надеялся когда-нибудь до него достучаться. Не то чтобы ему было в тягость, если не всплывали незапланированные ночные охоты, то свободного времени, которое можно посвятить уборке, у него было более, чем достаточно. Но… Зачем копить грязь? — Слыхала я, что вы не только нашим местным помогаете, — продолжила хозяйка приостановленный Лань Ванцзи диалог. — Еще и в Молин успеваете. Хорошее это дело. — Ну что вы, тетушка, — отмахнулся Вэй Усянь, — это наш долг как заклинателей. — Не прибедняйся, Мо Сянь [1]. Заклинатели разные бывают. Уж я-то это знаю. Юньпин-то город большой, почти в центре Юньмэна расположен. Да только вот как думаешь, часто ли Юньмэн Цзян внимание обращают на наши беды? Отмахиваются все, мол, ничего у вас страшного не происходит. Вот убьет кого лютый мертвец — тогда и зовите. — Ладно вам, тетушка, — махнул рукой Вэй Усянь, не поднимая взгляда от сочлененных деревянных брусьев. — У Юньмэн Цзян всегда забот хватало, уж я-то знаю. — Конечно, как бы тебе не знать, — подмигнула хозяйка. — Глава Цзян ведь брат твой названый, только что-то вот в гости к вам не заглядывает. Прячетесь от него, что ли? — Прячемся, — ответил Вэй Усянь, ни капли не смущаясь. — И прямо у него под носом, вот сорванцы! — хозяйка рассмеялась, а Вэй Усянь вдруг кое-что понял. Ежели нечасто заклинатели Юньмэн Цзян в Юньпине бывают, то откуда же хозяйке знать, что те из себя представляют? — А у вас, тетушка, случаем нет заклинателей в родне? Неплохо вы об устройстве заклинательского мира осведомлены. — Да дочь моя из дома сбежала, с заклинателем спуталась. А тот помер на ночной охоте, с ребенком на руках ее оставил. А внучок, как подрос, сказал: хочу как отец, стану самым великим заклинателем! Эх… — хозяйка вздохнула и вынула из-за пазухи расшитый сливовыми цветами платок, лоб им утерла. — И что с ним сталось? — поинтересовался Вэй Усянь. — Что сталось, что сталось… Помер он тоже, не на ту дорожку ступил. И вроде мальчонкой неплохим был — не самым разумным, конечно, но трудолюбивым и усердным, да только вот сгубили его собственные же пороки. До сорока не дожил, а я одна осталась. Думается мне, судьба у меня такая — одинокая старость. — Какая же одинокая, тетушка! Теперь у вас есть мы, да, Лань Чжань? — Мгм, — подтвердил Лань Ванцзи, все еще перебирающий вещи Вэй Усяня. — А как звали вашего внука, тетушка? Может, мы сможем чем вам помочь? — Да уже помогли, милые, — хозяйка смотрит на них с теплой, но печальной улыбкой. — Дочь его Су Шэ нарекла, а потом он и сам себе имя взял — Миншань [2]. Как говорится, выбрал имя — выбрал судьбу. И тут Вэй Усяня перемкнуло. Су Шэ! Так тетушка бабушкой оказалась! Вэй Усянь неловко улыбнулся хозяйке и не знал, что в первую очередь сказать. Он никак не ожидал, что последствия инцидента в храме Гуаньинь всплывут так неожиданно, да еще и в таком виде! Воцарилось молчание и даже Лань Ванцзи замер в нерешительности, держа в руках сложенные для стирки вещи. — Ну что вы на меня так смотрите, по лицам вашим вижу, о чем вы думаете, — легкомысленно отмахнулась хозяйка. — Не виню я вас! Внучок мой сам виноват в своих бедах. Глупенький был. Вечно ему было мало, все никак успокоиться не мог. Так что выброси это из головы, Мо Сянь. И ты, красавчик, тоже отомри. Раз принялся за муженьком ухаживать, так делай это как полагается, — и вскинула подбородок в сторону корзины, в которую Лань Ванцзи из шкафа вещи вытряхивал. Вэй Усянь аж рот раскрыл от осознания сразу двух вещей: во-первых, тетушка почти с самого начала знала их как людей, которые были причастны к гибели ее внука. И она совсем не держит зла на них, а даже… он взглянул в ее глаза и понял, что все это время за ними крылось. Немая благодарность за то, что они предотвратили то, что мог бы натворить в своей слепой покорности и бесчеловечности Су Шэ. Вовремя остановили его до того, как тот совершил бы действительно непоправимое. …а во-вторых… Лань Ванцзи действительно вел себя как настоящая хозяюшка, любовно обхаживающая новоиспеченного муженька. И вот эта мысль наконец-то пересилила, перекрыв собой все тягостные думы и гнетущий настрой. И Вэй Усянь не преминул посмеяться над этим: — И правда, тетушка. Глядите, какая усердная госпожа мне досталась, и звучит-то как! Госпожа Вэй! — и растянул губы в озорной улыбке. Лань Ванцзи, не меняясь в лице, поднялся, подхватил корзину и молча покинул мастерскую. — А вам, тетушка, ваших лет никак не дать! — тут же переключил внимание Вэй Усянь. — Откуда тебе знать, проказник! У благородных дам возрастом не интересуются, — хозяйка изогнула чернявую бровь и в притворной жеманности поджала губы. — Ну, тогда знайте, сколько бы вам ни было, вы выглядите лет на десять моложе! Хозяйка, когда Вэй Усянь доделал свою работу, ушла. И уже вечером Вэй Усянь почти пожалел о том, что снова раздразнил Лань Ванцзи. — Нравится ли достопочтенному супругу как госпожа Вэй его ублажает? — с едва различимым ехидством спрашивал Лань Ванцзи, навалившись всем телом на Вэй Усяня и вжимая его лицом в подушку. — Да! Да! Еще, моя госпожа! — задушенно стонал Вэй Усянь, едва ли не хныча. Той ночью Лань Ванцзи вошел во вкус и мучил Вэй Усяня несколько часов кряду.

***

Что же, неблагоразумно было списывать все на усталость. Вот уже две недели они не выбирались на ночные охоты, а Вэй Усянь стал засыпать в совершенно неожиданных местах вне зависимости от времени суток. Утром Вэй Усянь уснул сидя за столом во время завтрака. Поднес палочки ко рту, прикрыл глаза и застыл. Лань Ванцзи сначала не понял в чем дело, и только когда Вэй Усянь засвистел носом, а потом от этого же резкого звука встрепенулся, вскрикнул и повалился на спину — догадался. Потом Лань Ванцзи нашел Вэй Усяня на четвереньках, верхняя часть его тела лежала под одеялом на кровати, а нижняя… выпяченной задницей сверкала всем на обозрение. И снова это случилось уже на улице. Вэй Усяню для экспериментов потребовалась какая-то особенная трава, и он стал выращивать ее на заднем дворе. Заснул Вэй Усянь на корточках, обняв колени и склонившись над первым пробившимся из почвы ростком. Понимая, что это — ненормально, Лань Ванцзи немало обеспокоился и счел необходимым проверить Вэй Усяня. В этот раз Вэй Усянь дремал на полу в мастерской в обнимку с необтесанным брусом. Тронув его за плечо, Лань Ванцзи позвал: — Вэй Ин. Тот нехотя разлепил глаза. — Опять? — уточнил он, и на кивок Лань Ванцзи со стоном принял сидячее положение. И покорно протянул руку запястьем вверх. И до этого Лань Ванцзи проверял его состояние, поэтому с процедурой Вэй Усянь уже был знаком. Результат осмотра от прежнего не отличался: температура отсутствовала, ци стабильно циркулировала по меридианам, дыхание было чистым, а пульс спокойным. Ядро Вэй Усяня находилось в полном порядке, и Лань Ванцзи, проверив ток ци во второй раз, не смог полностью избавиться от сомнений. Даже если заклинатель не имел больших духовных сил, лекарям все равно приходилось нелегко. И касалось это не только тонкостей взаимодействия с чужим ядром, но и обыкновенных болезней. Золотое ядро, по словам лекарей, настолько «громко» проталкивало энергию по мериадинам, что все остальное просто заглушалось. И пусть Мо Сюаньюй и не был сильным заклинателем, ядро у него всё-таки присутствовало и работало как подобает. Поэтому медицина заклинателей отличалась от традиционной. Последней первоочередной проверкой было прослушивание пульса. А у заклинателей он едва был заметен за пульсацией ци. Вэй Усянь действительно уставал, но по какой-то иной причине, которую Лань Ванцзи не мог понять. Или его заклинательских навыков не хватало, или он встретился с чем-то, с чем еще не сталкивался. Даже их физическая близость теперь была не в радость. Если раньше Вэй Усянь пусть и с трудом, но все-таки мог осилить два или три раза подряд, то теперь уже к концу (а иногда и к середине) первого раунда едва держал глаза открытыми. Лань Ванцзи это решительно не нравилось и этим вечером он пресек попытку Вэй Усяня забраться к нему под полы одежд. — Ты чего, Лань Чжань? Не хочешь? — с досадой спросил Вэй Усянь и сделал жалостливые глаза. — Вэй Ин не хочет. — Вэй Ин очень даже хочет! — закивал головой Вэй Усянь и предпринял еще одну попытку развязать Лань Ванцзи пояс. — Вэй Ин устал. — Вэй Ин полон сил и готов сражаться всю ночь! Лань Ванцзи… поддался, и, конечно, Вэй Усянь не сдержал своих слов и уснул прямо верхом на Лань Ванцзи. Лань Ванцзи, стиснув зубы, ссадил с себя Вэй Усяня, укутал поплотнее и отправился справляться с возбуждением сам. Разрядка не приходила, как бы он ни старался, потому что в голову все время приходили беспокойные мысли о том, что с Вэй Усянем что-то не так. Представив вымученного, слепящего глаза Вэй Усяня, Лань Ванцзи почувствовал, что член тут же упал сам собой. В этот раз Вэй Усянь вновь проснулся только ближе к обеду и тут же начал выпрашивать у Лань Ванцзи прощение. Он стенал и дергал Лань Ванцзи за рукава, вился вокруг и постоянно говорил: — Этого больше не повторится, Лань Чжань, обещаю тебе! Сегодня я точно выдержу до конца! — Пока Вэй Ин не поправится, Ванцзи не возляжет с ним вновь, — отрезал Лань Ванцзи и упрямо отвернулся. В этот раз он готовил тофу с мелко нарезанной говядиной, зеленым луком и кисло-сладким соусом. Хозяйка как-то посоветовала добавить немного арахиса или перца, но первое Вэй Усянь не особо любил, поэтому Лань Ванцзи добавил перец, всего лишь щепоть, для слабого привкуса. — А я хотел сегодня пельмешки, — ляпнул Вэй Усянь и под суровым взглядом тут же исправился: — Прости-прости, я молчком! Я съем все, что бы ты мне ни дал! Могу с рук твоих есть, мой благородный и прекрасный ханьгуан-цзюнь! Хочешь, так и сделаем? А потом я тщательно вылижу твои ладони и… — Вэй Ин! — заалел ушами Лань Ванцзи и приказал: — Выйди. Я позову, когда будет готово. Сегодня к ним на обед должна прийти хозяйка. Она пообещала принести грибов, которыми с ней поделились постояльцы, и немного сушеных ягод для сладостей. Сладости Лань Ванцзи готовил редко, но Вэй Усянь так нахваливал готовку Лань Ванцзи, что из-за единожды произнесенной фразы «как же я с твоей диетой соскучился по сладкому» ему захотелось Вэй Усяня побаловать. Трапезничать Вэй Усянь возжелал, хозяйку не дожидаясь. Из-за его самочувствия Лань Ванцзи стал потакать ему еще больше в некоторых вещах. Поэтому начал расставлять на стол тарелки и горшочки почти сразу, как их обед (или поздний завтрак) был готов. Вэй Усянь чинно уселся за стол, выпрямив спину, с щенячьим восторгом взглянул на Лань Ванцзи, поблагодарил его за столь роскошные блюда и принялся за еду. Лань Ванцзи с нежностью наблюдал за тем, как Вэй Усянь ест любовно приготовленный им обед. И ненадолго рассеялись его тревоги, потому что спустя всего пару минут поводов для беспокойства у Лань Ванцзи стало только больше. В очередной раз подхватив палочками кусочек тофу, Вэй Усянь вдруг замер, пальцы разжал, отчего тофу шмякнулось обратно в тарелку, а палочки звонко ударились о столешницу. Вэй Усянь резко побледнел, и преувеличенно спокойно попросил Лань Ванцзи принести ведро. — Меня тошнит, — пояснил Вэй Усянь. Лань Ванцзи мимолетно оглядел накрытый стол, оценив возможность того, могли ли ему попасться на рынке несвежие продукты, и, не медля, отправился за деревянным ведром, которое использовал для мытья полов. Выглядел Вэй Усянь болезненно и хило, хотя еще с минуту назад просто дышал здоровьем и отличным самочувствием. Лань Ванцзи в тревоге заботливо убрал с вспотевшего лица пряди, придерживая их у основания хвоста. Но, как бы ни пытался Вэй Усянь опорожнить только что заполненный желудок, который сжимали спазмы, у него ничего не получалось. Смятение Лань Ванцзи усилилось и он уже думал помочь Вэй Усяню, протолкнув в рот два пальца и надавив на корень языка, но быстро передумал. Все-таки Вэй Усянь часто любил брать у Лань Ванцзи в рот и настолько в этом деле приноровился, что засунь Лань Ванцзи туда всю руку, это не принесло бы никакого эффекта.  — Вэй Ин… — начал было Лань Ванцзи, но осекся. Вэй Усянь… уснул, согнувшись над пустым ведром и обхватив его обеими руками. — Ох, — с едва различимым весельем настороженно протянула хозяйка, застывшая на пороге. Со всей этой суматохой Лань Ванцзи совершенно ее не заметил. — Будь наш дорогой Мо Сянь девушкой, я бы уже поздравила вас. — Что вы имеете в виду, тетушка? — напряженно спросил Лань Ванцзи и аккуратно поднял Вэй Усяня на руки. Он за эти несколько недель внезапных отключек Вэй Усяня уже привык переносить его в кровать. — Как что? Я сказала то, что сказала. Тошнота и сонливость — одни из самых главных признаков беременности. Уж я-то знаю это не понаслышке. Лань Ванцзи от таких слов замер и, кажется, на несколько секунд забыл как дышать. Взгляд сам собой приклеился к Вэй Усяню и пробежался от макушки до бедер и остановился на животе. — Но наш Мо Сянь мужчина, поэтому, думаю, он все же заболел. Или вы так тактично признаетесь мне в том, что грозный и жуткий старейшина Илина на самом деле переодетая в мужчину дева? — пошутила хозяйка, но взор ее обострился, став предельно серьезным, когда блуждающий по комнате взгляд Лань Ванцзи остановился на ней. — Погоди-ка, красавчик. Не говори мне, что наш Мо Сянь из тех самых, — и осеклась. Лань Ванцзи неуверенно кивнул. — Да-а, дела, — присвистнула хозяйка. — Чего стоишь, в койку его неси, таз с холодной водой набери, сделай компресс. Раз его тошнило, то голова по побудке трещать будет. Лань Ванцзи не смел ее ослушаться и выполнил все, что она сказала. Когда он вернулся из комнаты, в которой стояли бочки с водой, хозяйка сидела рядом с Вэй Усянем и тщетно пыталась прослушать его пульс. — Не получится, — сказал Лань Ванцзи, поставив таз с водой на пол. — Вэй Ин — заклинатель. — Вот оно как, — хозяйка качнула головой. — А как так получилось-то? Вы разве не знали, что может… — и пространно махнула рукой. — Знали. — И не предохранялись? — Нет. Хотели. Положились на судьбу. — И поэтому осели в этом доме, — понятливо улыбнулась хозяйка, — что ж, тогда поздравляю. Если вдруг что, спрашивай. Я, конечно, не цзин-ян, но тоже была в тягости и много чего повидала. И подругам своим тоже помогала, что были на сносях. — Мгм. Более Лань Ванцзи не произнес ни слова. Он выжал вымоченное в холодной воде полотенце, свернул его и положил на лоб Вэй Усяня. Все внимание и мысли его были сосредоточены на Вэй Усяне и то, что он… мог быть в положении? В голове у него мгновенно опустело, только что-то неопределенное, лихорадочное билось как сумасшедшее в предвкушении. Прямо сейчас… в Вэй Усяне… мог расти его – их — ребенок?

***

Лань Ванцзи размышлял. Он не стал будить Вэй Усяня, только проводил хозяйку и убрал со стола. Хозяйка сказала, что если Вэй Усянь действительно в положении, то сон ему необходим. Во сне отдыхает разум и тело копит энергию, которая нужна для развития малыша. Они действительно не предохранялись, но Лань Ванцзи старался не слишком часто заканчивать занятие любовью внутрь Вэй Усяня, потому что тот жаловался, что семя потом сложно вымывать и даже если казалось, будто он тщательно сполоснул все водой, то потом фантомные ощущения того, будто что-то начинает вытекать, преследовали его еще несколько часов, если он опускался на корточки или садился. …но хозяйка посоветовала не ждать, пока признаки беременности станут слишком уж очевидными. Ведь если Вэй Усянь не в положении, а действительно болен — это может обернуться страшными последствиями. Она предложила пару способов, как точно выяснить, беременен ли Вэй Усянь. Она сказала, что некоторые ее знакомые не могли себе позволить сходить к лекарю, а потому пользовались народными средствами. Их Лань Ванцзи сразу отмел. В первом случае можно было поймать лягушку и ввести в нее мочу предполагаемой матери, и если лягушка в течение следующих суток начинала метать икру — то мать можно было поздравить. Во втором случае нужно было, опять же, мочиться в течение нескольких дней на зерна злаков, и если они быстро прорастали — опять же поздравления. Лань Ванцзи, жутко озабоченный тем, чтобы Вэй Усяню не пришлось мочиться на животных или траву, решил просто взять и проконсультироваться с лекарем, наблюдавшим беременность у заклинательниц. Для этого он опять направился в Облачные Глубины, строго-настрого запретив Вэй Усяню выходить из дому и не встречаться ни с кем, даже с хозяйкой. Да и хозяйку предупредил, чтобы та Вэй Усяня не волновала. — Меня не будет всего лишь два дня, Вэй Ин, — произнес Лань Ванцзи. — Постарайся хорошо питаться и не перенапрягайся. — Да все со мной в порядке, Лань Чжань, ты слишком переживаешь, — нервно посмеивался Вэй Усянь. — Просто ты меня заездил, нет нужды… — Вэй Ин. Лань Ванцзи долго-долго смотрел на Вэй Усяня, а потом заключил его в объятия, стараясь сильно не сжимать. Вэй Усянь будто бы сразу понял, что Лань Ванцзи действительно это важно, что беспокойство его пусть и излишне, но из лучших побуждений. Он, погладив Лань Ванцзи по спине, прошептал: — Ладно, Лань Чжань, я буду хорошо питаться и не буду перенапрягаться, обещаю. Но насчет хорошего питания Вэй Усянь не был уверен: с того обеда он стал чувствовать тошноту не только после или во время еды, а практически на постоянной основе. Его мутило иногда столь сильно, что Вэй Усянь держал ведро чуть ли не у сердца. Вэй Усянь уже даже начал раздражаться. Опорожнение желудка облегчало спазмы и давление на внутренние органы. Но вот напасть — его ни разу полноценно не рвало! Он перепробовал столько всего и все без толку! Ни пальцы в рот, ни специальные благовония, ни разведенная в воде горчица никак не облегчали его страдания. С таким самочувствием не то что спокойно поработать, Вэй Усянь не мог даже нормально поесть. Единственное время, когда организм успокаивался и не иссушал силы Вэй Усяня было ночью, в объятиях Лань Ванцзи. Вэй Усяню иногда казалось, что даже дышать ему становилось легче, когда Лань Ванцзи находился рядом. А сейчас его не было всего лишь полтора дня, и за это время Вэй Усянь так измучился, что уже не знал, куда деваться. В конце концов его осенило. Запах! В ночи, когда Вэй Усянь умудрялся-таки засыпать в мастерской, Лань Ванцзи не было рядом и спал в таком случае Вэй Усянь беспокойно и постоянно просыпался от приступов тошноты. Но если он засыпал, убаюканный в руках Лань Ванцзи, то мог крепко проспать всю ночь. Немало окрыленный своей догадкой, Вэй Усянь тут же полез проверять. И самым лёгким способом было просто открыть шкаф, куда Лань Ванцзи складывал свои вещи. Вэй Усянь мгновенно вскочил на ноги — тело вновь подверглось приступам тошноты и он поспешил залезть внутрь шкафа и зарыться в одежду носом. — Я был прав! — блаженно выдохнул Вэй Усянь в светлое домашнее ханьфу и тут же вырубился как был — сидя на коленях перед шкафом и опустив голову лицом вниз на полку. Таким его и нашел Лань Ванцзи, который, вызнав все что было необходимо у семейного лекаря (который даже под страхом смерти не выдал бы врачебную тайну никому, даже дяде или брату), без сна и отдыха вылетел из Облачных Глубин в Юньпин на всех парах. Способ выявления беременности у заклинательницы являл собой талисманы, приложенные ко всем трем даньтяням: в голове, у сердца и в нижней части живота. Несмотря на то, что средоточие золотого ядра находилось именно в нижнем даньтяне, духовная энергия равномерно концентрировалась во всех трех. И только в случае беременности духовные силы направлялись в нижний даньтянь для того, чтобы поддерживать отдающий все силы на развитие плода организм. При использовании духовной энергии эти талисманы загорались. И показывали, как много ци находилось в месте, к которому талисман приложили. Лань Ванцзи, взбудораженный тем, что вот-вот и они узнают, подтвердились ли подозрения, даже не подивился выбранным Вэй Усянем местом для сна, лишь аккуратно, придерживая голову, вытащил Вэй Усяня из шкафа и легонько потрепал его по плечу. — Вэй Ин, пожалуйста, — взмолился он. — М-м? — прохрипел Вэй Усянь и тут же уткнулся носом Лань Ванцзи в шею, во всю грудь втянул желанный успокаивающий запах, и пробормотал: — Ты вернулся, Лань Чжань?.. — Мгм, — ответил Лань Ванцзи, а потом отстранил Вэй Усяня от себя, вынул из цянькуня талисман и быстрым, техничным движением прилепил его Вэй Усяню на лоб. Рассредоточенный Вэй Усянь свел глаза вместе и ошалело спросил: — Лань Чжань, я умер и обратился в нечисть, а ты пытаешься меня упокоить? — Мгм. Дальше Лань Ванцзи прилепил талисман к груди Вэй Усяня и тот с еще большим удивлением произнес: — А этот нужен для того, чтобы похитить мое сердце? Так уже! — Мгм. Следующий талисман Лань Ванцзи шлепнул на низ живота, чуть ниже пупка. — Я понял! Три даньтяня, верно? — Мгм. — И что это будет? Это проверка духовной энергии? — В некотором роде. Используй духовные силы, — Лань Ванцзи с непередаваемой нежностью взглянул Вэй Усяню в глаза. И Вэй Усянь знал, что каким бы ни был результат этой странной проверки — Лань Ванцзи всегда будет на него так смотреть. Потому что то, что между ними, нельзя объяснить банальным словом «любовь». Между ними всегда было и есть нечто большее, глубже, чем самые темные пучины Бездонного Омута, шире, чем необъятное ночное небо, выше, чем солнце, слаще, чем грушевое вино и горячее самой сильной лихорадки. Вэй Усянь решил использовать духовные силы самым необыкновенным способом из всех — он сосредоточил ци на губах и коснулся ими губ Лань Ванцзи, отчего поцелуй их приобрел легкое покалывание во рту и на языке, холодное смешалось с теплым, их духовная энергия была разной природы, и ее слияние всегда приносило небывалое удовольствие столкновения противоположностей. Сначала талисман зажегся на лбу — как будто Вэй Усянь подержал руки над огнем. Потом — на груди, словно Вэй Усянь опустил ноги в горячую воду. И — самый последний, на животе, вспыхнул разбуженным вулканом, полным кипящей лавы. Лань Ванцзи разорвал поцелуй и медленно перевел взгляд от верхнего к нижнему. Результат проверки вызывал в нем робкую улыбку. Он положил руку Вэй Усяню на живот и сказал: — Вэй Ин будет мамой. Вэй Усянь еще раз глубоко вдохнул. И заорал.

***

От осознания того факта, что Вэй Усянь не больной, а беременный, даже блевать стало веселее. Хозяйка, прознавшая о том, что у них все-таки получилось и вскоре они станут самыми счастливыми родителями в мире, посоветовала средство для успокоения желудка и неплохую настойку, смягчающую рвотные позывы. И этот месяц прошел для Вэй Усяня в благости. Но длилась она недолго. После очередного визита хозяйки Вэй Усянь шепотом поинтересовался: — Лань Чжань, тебе не кажется, что тетушка очень уж странно на меня смотрит? Необъяснимая паника, бурлящая внутри, разрослась вспененным мыльным корнем. И вот, понемногу мыльные пузыри начали лопаться. Этот был первый. — Нет, — Лань Ванцзи слегка удивлен. Не первый раз Вэй Усянь задавал подобный вопрос, ему стало казаться, будто хозяйка затеяла что-то опасное. Сегодня Вэй Усянь встретился с хозяйкой взглядами и его перебило такой волной дрожи, что Вэй Усянь едва не согнулся, прикрыв голову руками. Необъяснимо, но его воротило от хозяйки и бессознательный страх, возникающий, когда она поднимала вопрос о его самочувствии или пыталась коснуться, делал его беспомощным ягненком. В какой-то момент Вэй Усяню в голову пришла бредовая мысль, он сразу же отмел ее, но она въелась в подкорки. Что, если хозяйка подмазывается к ним, чтобы уловить момент и отомстить за своего внука? Что, если она навредит их малышу? Вэй Усянь знал, что страх этот беспочвенный, ведь хозяйка никогда не выказывала ничего, кроме доброжелательности и какой-то материнской поддержки, обернутой в шутливые обращения и легкие разговоры. И эта паранойя снедала его, заставляя прятаться в спальне каждый раз, когда хозяйка приходила. А приходила она теперь часто: рассказывала Лань Ванцзи о том, с чем, вероятнее всего, ему вскоре придется столкнуться. — Каждая беременность — уникальна, но есть несколько признаков, которые чаще всего совпадают. Как я уже говорила: сонливость и тошнота наиболее частые последствия. Это временно, красавчик, поэтому не переживай, — хозяйка ободряюще похлопала Лань Ванцзи по плечу. — Голод, нетипичные пристрастия в еде. Разнообразие, красавчик, очень важно. Лань Ванцзи внял ее словам, и вдобавок посетил ближайшую аптекарскую лавку. Нашел в ней одну занимательную, но уже потрепанную книжонку. Это был переписанный текст трактата «О здоровье» Бянь Цао, странствующего лекаря, который помогал всем от млада до велика, со сносками и дополнениями. Одним из таких дополнений была небольшая таблица, в которой приводились приблизительные схемы питания для беременных с учетом их роста, веса и физической активности. Также в этом тексте использовались некоторые цитаты великого алхимика Сун Сымяо, и Лань Ванцзи проштрудировал книгу от корки до корки. Оказалось, что беременные должны придерживаться особой диеты. Есть нежирное мясо — курицу или говядину, пить воду как во время еды, так и после, есть обязательно поменьше, но почаще. Рацион должен состоять из каш, бобовых, фруктов и овощей. А еще кунжута, орехов — арахиса или миндаля, капусты, морепродуктов. Почти каждый день Лань Ванцзи проводил на кухне, потому что пристрастия Вэй Усяня в еде менялись ежесекундно. Хозяйка предупреждала об этом, и Лань Ванцзи не против был. Потому что вид счастливого Вэй Усяня с раздутыми по-хомячьи щеками делал счастливым и его самого. И даже если в итоге все старания Лань Ванцзи были понапрасну — ведь Вэй Усяня часто выворачивало в любезно подставленное ведро, а еще чаще он говорил «прости, Лань Чжань, кажется, я перехотел» — его грела мысль о том, что Вэй Усянь… и он сам… и они вместе… Ах. Они будут родителями. Одно только это не давало Лань Ванцзи повода усомниться в поведении Вэй Усяня и даже собственном. Ведь Сюэ Ян заранее их осведомил, через сколь многое придется пройти, чтобы этот мир увидел новую жизнь. Сколько стараний, усилий нужно приложить, чтобы хотя бы пройти через первый год — от зачатия и до родов, а сколько еще будет, когда ребенок появится на свет!.. А-Юань Лань Ванцзи достался уже дееспособный. Он умел ходить, говорить, даже писать пару иероглифов. А вот что делать с маленьким и крохотным ребенком, который без поддержки и головы поднять не сможет — Лань Ванцзи только предстояло узнать. Вэй Усянь как-то сказал, что чувствует, будто внутри него там, снизу, что-то расширяется. Из-за этого его иногда вело. Он умудрялся за одно только утро врезаться в несколько косяков и столько же раз упасть. Все это сопровождалось тем, что он ныл, прихватив живот, что там что-то ворочается, и поэтому его заносит. Лань Ванцзи покорно выслушивал все это, пока обрабатывал синяки и ссадины, хмурился, потому что ему не нравилось видеть на Вэй Усяне следы, которые оставил не он. В какой-то момент Лань Ванцзи просто подхватил Вэй Усяня на руки и сказал: — Вэй Ин ни на что не налетит, если будет ходить так. — О, Лань Чжань! Я до сих пор поражаюсь, сколько силы в твоих руках! — промурлыкал Вэй Усянь и прижался к нему еще теснее. — Только вот тебе же самому будет неудобно что-то делать, давай сделаем по-другому. Таким образом Вэй Усянь решил ситуацию радикально — он просто взбирался Лань Ванцзи на спину, обхватывал его за шею руками, а талию — ногами. Такой незамысловатый способ передвижения сводил количество падений к минимуму. — Твой супруг, госпожа Вэй, всего лишь маленькая обезьянка, — пошутил Вэй Усянь в сотый, наверное, раз за последние несколько недель. — Только взгляни, до чего обленилась! Висит на своей госпоже как на деревце. — Мгм, — ответил Лань Ванцзи. — Вэй Ин — обезьянка. — Обезьянки любят фрукты. Лань Чжань, подай-ка мне вон ту спеленькую локву, — ткнул пальцем Вэй Усянь в корзинку с фруктами, которую утром с рынка принес Лань Ванцзи. — А еще я хочу овощное рагу, — продолжил Вэй Усянь. — Очень-очень хочу, помнишь тот рецепт, который посоветовала тетушка в прошлом месяце? Конечно Лань Ванцзи помнил. Тогда тетушка зашла и принесла мазь от растяжек на коже, которые в скором времени начнут появляться. И снова застала неловкий момент — Лань Ванцзи лавировал по кухне с Вэй Усянем на спине и готовил говядину. В этот раз все повторилось: Лань Ванцзи даже с Вэй Усянем позади не составило труда почистить и порезать овощи. А Вэй Усянь в этот момент вел себя необыкновенно тихо — он снова уснул, вцепившись в Лань Ванцзи как в спасительную соломинку. Овощное рагу, которое попросил Вэй Усянь, готовилось несравненно проще того, что он обычно готовил к ужину. Когда оно было готово, Лань Ванцзи разбудил Вэй Усяня, отнес его умыть лицо и руки, а после вернул обратно на кухню, усадив за стол. Вэй Усянь со сна вытянул руку, другой за ее локоть уцепился и потянулся, хрустя затекшими позвонками. И — снова упал, завалившись назад и стукнувшись затылком об пол. — Я в порядке, Лань Чжань! — тут же завопил он, увидев тут же показавшиеся в поле зрения полы белого домашнего ханьфу Лань Ванцзи. — Я сейчас сам встану, о-ой! Лань Ванцзи, несмотря на все уверения, помог Вэй Усянь встать. — До чего же мне неловко, — пробурчал Вэй Усянь, когда Лань Ванцзи принялся раскладывать рагу по чашкам. — Стоит мне мизинчик ушибить — ты тут как тут. — Мгм. Все — для Вэй Ина. Вэй Усянь, пододвинув чашку с овощами в сладком бульоне к себе поближе, схватился за палочки и замер. Выждал минуту, разглядывая плавающие в бульоне овощи, скорбно заломил брови и заплакал. — Вэй Ин, что случилось? — спокойно поинтересовался Лань Ванцзи, готовый к чему угодно. — Ты положил туда редиску. — Редис? — переспросил Лань Ванцзи. — Не нравится? Убрать? — Нет! Стой, Лань Чжань! Не убирай! Я просто… — Просто? — Я… эта редиска… А-Юань… — Вэй Ин? Вдохни глубже, дыши размеренно, — Лань Ванцзи подсел ближе. — Что случилось? — Лань Чжань, — посмотрел на него Вэй Усянь влажными от слез глазами. — Я хочу увидеть А-Юаня. Сердце Лань Ванцзи от такого несчастного взгляда Вэй Усяня едва не разорвалось. — А-Юань… — одними губами прошептал Вэй Усянь и Лань Ванцзи без промедления потянулся к мечу. Тем же вечером, ближе к ночи, он вернулся уже с Лань Сычжуем. Вэй Усянь за эти шесть долгих часов умудрился ни разу не заснуть. Он думал о том, что до Гусу Лань лететь в среднем темпе — часов семь. Но уже через шесть Лань Сычжуй стоял на пороге, его обеспокоенное лицо выглядывало из-за плеча Лань Ванцзи. — У-учитель Вэй! — Мой А-Юань! — Вэй Усянь бросился к Лань Сычжую и обеими руками вцепился в ворот его одежд. — Ханьгуан-цзюнь сказал, что вы хотели меня видеть, — с неподдельным радушием произнес Лань Сычжуй и тут же запаниковал — Вэй Усянь внезапно разрыдался и стиснул его в объятиях. — Мой маленький А-Юань. Уже так вырос, — всхлипывал Вэй Усянь у него на плече. — Так вырос, а я не увидел ни дня твоего взросления. — Э… — ошеломленный, Лань Сычжуй перевел взгляд на Лань Ванцзи. Тот ничего говорить не стал, лишь непривычно для себя пожал плечами. Вэй Усянь тем временем продолжил рыдать на Лань Сычжуе. — Так вырос, такой высокий теперь, перерос своего Сянь-гэгэ, почти Лань Чжаня догнал, — невнятно мямлил он, — большой и хороший мальчик, мой А-а-а-Юа-ань… — Вэй Ин, Сычжуй тут. Ты можешь отдохнуть, — вмешался Лань Ванцзи, чтобы как-то смягчить обстановку. Хотя Лань Сычжуй, кажется, и так все понял. Лань Ванцзи не успел ему ничего объяснить, только пролетел через барьер Облачных Глубин и не спустился даже, по правилам, на летной площадке. А сразу помчался к дому, в котором Лань Сычжуй жил вместе с еще двумя старшими адептами. Бросил: «за мной, Вэй Ин хочет тебя видеть», снова вскочил на меч, даже не повернувшись, чтобы увидеть, следует ли Лань Сычжуй за ним или нет — и бросился в обратный путь. Лань Сычжуй бросил подшивать собственный подол, который он изорвал на ночной охоте, накинул лишь на себя мантию с теплой подкладкой — лететь, судя по всему, придется быстро и против ветра, так еще и солнце давно опустилось, — и встал на свой меч. Когда неохотно Вэй Усянь внял просьбе Лань Ванцзи и пошел в кровать, он потребовал, чтобы Лань Сычжуй сидел рядом с ним и рассказывал о том, как у него дела. Они ведь не виделись целых четыре месяца! И Лань Сычжуй говорил. В прошлом месяце ему посчастливилось впервые возглавить ночную охоту, в этом — всего пару недель назад — съездить к Цзинь Лину в роли официального представителя Гусу Лань, недавно ему попался презабавный артефакт, который заставлял всех говорить ровно противоположное тому, что они имели в виду. А, и помог выучить Лань Цзинъи пару сложных мелодий. И на этом Вэй Усянь, крепко держащий Лань Сычжуя за руку, наконец уснул. — Ханьгуан-цзюнь, что с учителем Вэем? Он… болен? — Вэй Ин носит дитя, — пояснил Лань Ванцзи. — О! Так скоро! — захлопал глазами Лань Сычжуй и тут же рассыпался в поздравлениях. После Лань Ванцзи расстелил Лань Сычжую спальное место на кушетке в мастерской. И пусть время отбоя Гусу Лань давно прошло, они перекинулись еще парой фраз, в которой Лань Ванцзи предупредил, что Вэй Усянь порой… делает странные вещи. И Лань Сычжуй понял, что он имел в виду, когда проснулся от глухого стука и надрывных чертыханий. Вэй Усянь стоял у дверей и потирал ушибленный лоб. Лань Сычжуй тут же подскочил и, не озаботившись даже тем, чтобы привести себя в надлежащий вид, бросился к Вэй Усяню. — Учитель Вэй, с вами все в порядке? — поддерживая под локоть, Лань Сычжуй повел Вэй Усяня на кухню. Оттуда уже доносился приятный аромат фруктовой каши. — Просто представляешь, А-Юань, я ни в один поворот теперь не вписываюсь, — жаловался Вэй Усянь. — Ну-ка развернись. Лань Сычжуй послушно повернулся к Вэй Усяню спиной и охнул, согнувшись в коленях. Сзади на него запрыгнуло слегка округлившееся в боках тело, вцепилось в плечи и скрестило ноги на животе. — Вперед, А-Юань! — воинствующе воскликнул Вэй Усянь и вскинул указательный палец. Лань Сычжуй, смущенно пыхтя, понес Вэй Усяня вперед по коридору. Лань Ванцзи был готов к их появлению и уже расставил тарелки с кашей на столе, а на жаровню умостил чайник. Встретившись с ним взглядом, Лань Сычжуй спросил: «все нормально?», Лань Ванцзи едва заметно кивнул. — Сычжую нужен утренний туалет, — постарался намекнуть Лань Ванцзи, но Вэй Усянь не сразу понял, что имеется в виду. — Одеться, умыться, прибрать волосы. — А-а! Точно, А-Юань, беги быстрее, пока твой папочка тебя не наказал, — Вэй Усянь свел брови на переносице. — Ты понял, Лань Чжань? Не наказывай А-Юаня, он наш сын! Лань Ванцзи и не собирался никого наказывать (кроме Вэй Усяня — ночью) но на всякий случай кивнул. Вернулся Лань Сычжуй уже собранный, в приличном виде и по правилам Гусу Лань — с лентой на лбу, в четырех слоях одежд, с туго завязанным поясом и гуанем в волосах. Фруктовая каша оказалась просто божественной — Вэй Усянь млел и ел, ел и млел, потом спускал ее в облюбованное ведро, полоскал рот и снова ел. Ни Лань Ванцзи, ни Лань Сычжуй ни отвращения, ни тревоги не показывали — хотя бы потому что сам Вэй Усянь относился к этому со спокойствием и даже преувеличенной радостью. — Ну, это ведь естественно, — сказал он, в очередной раз сплюнув вязкую кислую слюну в ведро. — Это значит, что все идет, как надо. Так я знаю, что скоро у нас в семье будет пополнение. Черт подери, как я рад, что вся наша семья в сборе! А-Юань, останься с нами еще немного, я так соскучился, — вот уже Вэй Усянь затолкнул в рот еще каши и запил ее поданым Лань Ванцзи отваром для лучшего пищеварения. — Но ты прости, А-Юань, что я сейчас такой… вот такой. Я растолстел. И лицо поплыло. И меня рвет прямо во время завтрака. Да. Какой ужас, — вдруг выдал Вэй Усянь, сморщил нос и… снова заплакал. Лань Сычжуй тут же опроверг слова Вэй Усяня. — Учитель Вэй, что вы! И для меня, и для ханьгуан-цзюня вы — самый прекрасный человек! — и поддержал Вэй Усяня за поясницу, когда тот едва не завалился на бок. — Не смейте говорить, что вы некрасивый, откройте глаза, — и настойчиво отвел ладони Вэй Усяня от лица. — Взгляните, как смотрит на вас ханьгуан-цзюнь. Вэй Усянь взглянул и растерялся. Лань Ванцзи действительно смотрел на него как на чудо. Было в его глазах что-то трепетное и невесомое, хрупкое как крыло бабочки. И при этом твердое и острое, щит и меч — защищать Вэй Усяня, и разрубить что угодно, что помешает ему пройти вперед — будь то ветка или целое древо, сам дьявол или небожитель. Вэй Усянь замолк. Доел свою кашу, встал, подобрав полы одежд. И побрел в мастерскую, спотыкаясь на ровном месте. Даже оттуда — с другого конца дома — Лань Сычжуй и Лань Ванцзи слышали безумный хохот, чередующийся со сдавленными рыданиями. Лань Ванцзи сказал: — Это скоро пройдет. — Такое часто бывает? — Мгм. Почти каждый день. Спустя полчаса Вэй Усянь, посвежевший и в отличном расположении духа, вновь к ним присоединился. С его лица быстро спадала опухлость и краснота, он выглядел почти прежним, и Лань Сычжуй спокойно выдохнул. — Прости, А-Юань, что застал меня в столь непотребном состоянии, — сказал Вэй Усянь, заходя на кухню и чуть не врезавшись в стену. — Ой. — Давайте, учитель Вэй, я помогу, — предложил Лань Сычжуй и снова повернулся к Вэй Усяню спиной. — О, разбалуете вы меня, родные мои, — усмехнулся Вэй Усянь и прищурил глаза. — А я что? Я и не против! Лань Ванцзи вернулся к повседневным делам: помыл посуду, убрал со стола, протер пол на месте, где сидел Вэй Усянь, сходил в отхожее место, опустошив «тошнотное» ведро, это же ведро сполоснул и поставил на обычном месте в кухне у стены. Вэй Усянь тем временем катался на Лань Сычжуе по внутреннему двору и показывал: — Вот эта трава помогает пищеварению, эта — от изжоги, вот эта хорошо проводит ци. А эту Лань Ванцзи относит аптекарю, тот делает мазь от зуда. А из этой получается отличная смазка. — Смазка? — уточнил Лань Сычжуй. — Ну, знаешь, для… — О, Мо Сянь! — прервал его громкий оклик. За оградой стояла хозяйка с плетеной корзиной, доверху наполненной яблоками. — Как дела у тебя? — спросила она, когда Вэй Усянь приглашающе махнул рукой и поприветствовал «тетушка!». — Ох. Хозяйка, только подойдя чуть ближе разглядела, что человек, вокруг которого оплелся Вэй Усянь — не знакомый ей красавчик. Лань Сычжуй сложил руки кольцом, повернулся к ней и глубоко поклонился, отчего Вэй Усянь завалился вперед и взвизгнул. — Что это за прелестный мальчик? — кокетливым тоном спросила хозяйка. — Это — мой сын, — с непомерной гордостью представил Вэй Усянь Лань Сычжуя. — Метко бьете, тетушка, этот мальчик — действительно сама прелестность! — Учитель Вэй, — смутился Лань Сычжуй, ему как никогда хотелось куда-нибудь деться, но сложно сбежать от Вэй Усяня, когда носишь его на спине. — Ложь запрещена, А-Юань, — напомнил Вэй Усянь. — Но вы — не адепт Гусу Лань, тем более вы всегда нарушаете правила, — ответил Лань Сычжуй, все еще не зная, как скрыться от цепкого взгляда хозяйки. — Сегодня я — самый главный блюститель правил! А-Юань, это наша тетушка, она хозяйка постоялого двора. Помогает нам посильно, а мы — ей. Тетушка, это действительно мой сын, А-Юань. Сначала его воспитывал я, а потом — Лань Чжань. Смотрите, какой красавец вырос! Скоро отца перерастет! На лице необыкновенно скромного Лань Сычжуя выступило неприкрытое сомнение, и, слава богам, Вэй Усянь этого не увидел — иначе в миг бы расплакался снова. Таким темпом прошло еще полтора месяца. Лань Сычжуй помогал Вэй Усяню в мастерской или огородике, отправлялся в Молин на зов сигнальных талисманов (ведь Вэй Усянь уже был не в состоянии преодолеть почти шестичасовой перелет, а Лань Ванцзи так надолго оставлять его одного не хотел), сопровождал Лань Ванцзи в походах на рынок, и в один из таких дней его выловил какой-то адепт Гусу Лань. Оказалось, что в Облачных Глубинах его потеряли — а он не удосужился и весточку послать. Поэтому Лань Сычжуй забрал систему сигнальных талисманов с собой. От Облачных Глубин до Молина можно было добраться всего за пару часов. Ну, а еще в какой-то момент Вэй Усянь заставил таки Лань Сычжуя называть себя «мама». У того выходило, правда, какое-то короткое невнятное «учи… м… м-ма», но и это Вэй Усяня делало счастливым до глубины души. Хозяйка шептала Лань Сычжую и Лань Ванцзи незаметно: это тоже нормально, в Вэй Усяне проснулся материнский инстинкт [3] и лучше бы вам, мальчики, этому не мешать. В общем, шло своим чередом. Они проводили Лань Сычжуя в Облачные Глубины, хозяйка продолжила приносить им что-то вкусное или полезное, Лань Ванцзи занимался тем, чем занимался до этого. А Вэй Усянь… …растолстел. Да, его живот округлился и начал чуть-чуть выпирать. Хозяйка отметила, что у худых девок, да еще во время первой беременности, живот обычно проявляется чуть позже и выглядит не таким уж и большим даже на поздних сроках. Поэтому точно определить срок Вэй Усяня она не может. Он в равной степени мог быть как на третьем месяце, так и на шестом. Сам Вэй Усянь предполагал, что сейчас у него приблизительно конец четвертого месяца. Если прикинуть, что первый признак — сонливость — начался чуть больше трех месяцев назад, а первые признаки в основном дают о себе знать к концу первого месяца или чуть позже, то… да и цзинфэнь не было примерно столько. Поэтому. — Еще пять месяцев, — страдальчески простонал он, разглаживая новый талисман для связи. — Возможно, меньше, — ответил Лань Ванцзи. — Сюэ Ян сказал, что у него вынашивание заняло меньше времени. — Ну так я — не Сюэ Ян. С моей кармой я пройду через все восемнадцать уровней ада! Я уже испробовал на себе все! Ну, почти все. Хорошо хоть в туалет нормально хожу и равновесие выправилось. Я уже не собираю шишки о каждый дверной косяк и не трачу годовой запас целебной мази. Но на этом испытания Вэй Усяня не закончились. Подлый удар пришел откуда не ждали. «Сглазил», — решил Вэй Усянь. Он и так был готов ко всему (как впрочем и Лань Ванцзи), мужественно терпел постоянные рвотные позывы и периодически случающиеся истерики. Но то, что выкинуло его тело в этот день… Вэй Усянь не знал чего ему хочется сильнее — заплакать или же от души посмеяться. Вэй Усянь… никак не мог нормально сходить в туалет. Нет, мочился он стабильно и с лёгкостью, а вот с более глобальными делами возникла проблема. Низ живота тянуло и боль, поначалу даже не замеченная Вэй Усянем, к середине дня стала беспокоить его всерьез. Организм ультимативно требовал избавиться от лишнего и ненужного, и Вэй Усянь долго-долго сидел на сидушке, до тех пор, пока его не нашел Лань Ванцзи. Стук в дверь он сначала даже не услышал — был полностью поглощен паникой напополам с желанием разразиться хохотом. Ведь он специально загодя выпил слабительный отвар после того, как пару часов назад у него не вышло облегчиться в первый раз. О том, что вроде как теперь стоит попробовать второй раз, просигнализировал булькающий кишечник, реагирующий весьма бурно. И, разумеется, как только Вэй Усянь сел, его тело тут же перехотело. Вроде бы он был готов, но он не был готов! — Все в порядке? Вэй Ин уже давно находится здесь, — уточнил с той стороны двери Лань Ванцзи и Вэй Усянь смог лишь невнятно что-то пробормотать. — Вэй Ин? Если Вэй Ин не ответит, Ванцзи войдет. Вэй Усянь, ожидаемо, не ответил. Лань Ванцзи отворил дверь, вошел внутрь. Но пристройка, использующаяся в качестве отхожего места, была слишком тесной для двоих и Лань Ванцзи пришлось присесть перед Вэй Усянем на корточки. — Я не могу, Лань Чжань, — сипло выдавил Вэй Усянь. Лань Ванцзи тут же взял его за руку. — Вэй Ин, — Лань Ванцзи сжал его ладонь в своей покрепче, — постарайся. Вэй Усянь помотал головой — прямо сейчас, сидя со спущенными штанами и чувствуя на себе взгляд Лань Ванцзи, ему было одновременно обидно до слёз и дико смешно. — Я не могу! — в итоге спустя десять безрезультатных минут снова выдохнул Вэй Усянь. Лань Ванцзи сжал его пальцы своими и погладил тыльную сторону ладони. — Вэй Ин, — Лань Ванцзи был невозмутим. — Лань Чжань, — в тон ответил Вэй Усянь дрогнувшим голосом. Лань Ванцзи посмотрел на него с безграничным терпением и снова попросил: — Вэй Ин, пожалуйста, сосредоточься. — Я пытаюсь, — нервно хохотнул Вэй Усянь, — Ты не подумай, Лань Чжань, я точно знаю, что ты меня всегда и во всем поддержишь… но… — Но? — Я никогда бы не подумал, что тебе придется поддержать меня и в этом. Лань Ванцзи вздохнул. — Лань Чжань… — Мгм? — Я люблю тебя. — Мгм. Люблю Вэй Ина.