Впервые

— Где вы были? И кто это с тобой? — отец Зака почти нависал над сыном, смиряя того холодным взглядом, выделяя каждое слово кроткой паузой. Элементаль нервно сглотнул, пытаясь понять, что же пошло не так. Он помнил, как на его слова демон ответил лишь тихим смешком, прижимаясь к парню теснее, сильнее зарываясь лицом куда-то в шею, скрывая неожиданно прилившее смущение, пробирающее настолько, что казалось, что даже кончики заостренных ушей приобрели бардовый оттенок. Минутой позже, после того как кристаллианцу ничего не оставалось, кроме как непонимающе вскинуть голову к небу, начиная, не найдя решения лучше, успокаивать нечисть, поглаживая того по спине, его окатило осознание произошедшего, выливаясь на него, отдаваясь мурашками по всему телу и крупной дрожью, словно то ледяное ведро с водой, которое когда-то в детстве он опрокинул на себя. Лицо залилось алой краской, а растерянность, которая проросла словно из неоткуда, обхватывая стеблями все тело, сковывала не хуже тех железных наручников, коих было много у стражников Королевства, не позволяла закрыть глаза, а наоборот, вынуждала распахнуть сильнее, словно ища спасение в той синевато-оранжевой бездне неба, где не ярко висел месяц, почти насмехаясь над не знающим решения парнем, принуждая его, глубоко дыша, позволить отдать контроль Дэррилу вновь, оставляя на себя лишь одну задачу: достичь спокойствия. Мысли спутались вновь, превращаясь в густую кашицу из волнения и остаточного воодушевления, заставляя Зака напрячься, натянуться словно одна из струн гитары, чья мелодия до сих пор раздавалась чуть поодаль. И вот Зак стоял, смущенный, испуганный, прижимающий Хэйло как можно ближе, цепляясь, словно утопающий за бревно, почти до боли сжимая чужое плечо, обращая на себя внимание. — Маффин, это не совсем приятно, — младший почувствовал, как демон поднял голову, недовольно шипя, но замечая почти впавшего в панику Принца, тут же отстранился, обхватывая ладонями лицо парня, вынуждая опустить голову. — Что с тобой? Ты неважно себя чувствуешь? — Мне страшно, — не найдя ответа лучше, прошептал Элементаль, опуская взгляд, стараясь унять себя и свое тело. Безуспешно. — Чего же ты боишься? — нежить обеспокоено вскинула брови, пытаясь понять, что случилось. — Да не знаю ж я, — парень вздохнул, поднимая взор слегка потускневших голубых глаз на Бэда. — Попросту от чего-то страшно, словно что-то случится скоро, а я в неведении. — Дорогой, — вмиг взгляд Дэррила сменился спокойствием, — ну так ты посмотри, — он взял руки Зака в свои, поднося их к губам, оставляя легких поцелуй, и чуть улыбаясь, — что произойти может? Ты здесь, рядом со мной, рядом с друзьями, стены замка и твое Королевство в нескольких милях, чего же ты боишься? И даже если чему-то и суждено случится, то поверьте мне, господин Принц, я сделаю все, чтобы вы были в безопасности. — Я верю тебе, — кристаллианец слабо улыбнулся, размерено дыша, вслушиваясь в чужой голос, теперь успокаивая себя. — Прости, что вынуждаю волноваться. — Все в порядке, Зак, это нормально, — Хэйло опустил руки, отходя на шаг от парня. — Вернемся к остальным? Совсем скоро стемнеет, а нам тебя еще домой возвращать. — Домой? — хотелось нервно хихикнуть, услышав то, как демон назвал дворец его отца. Принц давно поставил для себя точку. Он более никогда не назовет замок домом. Ни за какие богатства и чужое внимание. Именно сегодня он для себя то решил. — Хорошо, пойдем. Достаточно быстро вернувшись к существам, что напевали очередную незнакомую Элементалю песенку, парни сели, не расцепляя сплетенных рук, обратив на себя все внимание и, оказавшись окруженными неоднозначными взглядами, неловко улыбнулись, держась как можно ближе друг к другу. Возможно, кто-то из присутствующих и хотел задать вопрос, но остановил себя, вновь подхватывая песнь. Бэд, узнав льющиеся слова и по-своему улыбнувшись, начал тихо подпевать, слегка покачиваясь в такт. Младший же, завороженно смотря на нежить, вслушивался в непрекращающуюся мелодию, разбавленную приятными голосами, и, громко зевнув, уронил голову на плечо демона, прикрывая глаза. Звук слегка исказился, чужие гласа приглушились, а слова, что произносил Дэррил, волшебно-незнакомой вибрацией отдавались чуть ли не внутри Зака. Он слушал. Он, чуть повертевшись и устроившись поудобнее, попросту слушал. Он не вдумывался в смысл, он не задумывался о том, как он выглядит прямо сейчас, лежа на Хэйло, глупо, а может странно, ему не было важно. Он слушал, как красивый тенор раздавался где-то внутри него, настолько глубоко, насколько могла бы находиться его душа. Настолько глубоко, что казалось, что даже алмаз в его сердце начал пламенеть, легким, медленно растекающимся теплом ощущаясь в груди. Он слушал, как сменяется интонация нечисти, он слушал, как тот слегка рвано вдыхал новый глоток воздуха, вновь начиная петь. Он слушал, как тот молчит, закончив свою часть, и казалось, он слушал до упоения долго, до потери сознания вслушивался, теряя себя, падая в черную тягучую темноту сознания и раздумий. Последнее, что он мог бы вспомнить, было мягкое поглаживающее прикосновение к его плечу, словно его приобняли, и ставшие совсем тихими голоса его друзей. Очнулся же он казалось минутой позже, да приоткрыв глаза увидел над собой лишь смутно проглядывавшееся сквозь негустую крону деревьев темно-синее небо, на коем вкраплениями сияли звезды, складываясь в причудливый рисунок, походя на нечто, что представлял себе Зак, когда ему описывали ночное небо в совсем раннем детстве. Такое чудесное, невероятное, почти нереальное, будто не настоящее и сейчас пред ним. Листья и множество ярких пятнышек словно плавно плыли над парнем, вынуждая открыть глаза пошире и осознать, что он более не лежит на нечисти. Вынуждая вмиг осознать, что его ноги не имеют опоры, а сам он прижат к чьему-то телу. Приходя в себя из полудремы, он наконец ощутил, как чьи-то руки, придерживаясь за спину и плечо вжимали его ближе к себе, держа также под коленями. Его несли, как родители уснувшего во время прогулки ребенка. Чуть опустив взгляд, он увидел Хэйло, что смотрел куда-то вперед, тихо, еле слышимо для кристаллианца, отвечая кому-то. — Дэррил? — собственный голос хрипел, а в горле пересохло, да говорить было не больно. — Ох, ты все-таки проснулся, — нежить опустила на него взгляд, ухмыляясь, оглядывая того беглым взглядом. — Сможешь сам идти? Или вовсе устал? — Смогу, не стоило так себя утруждать. — Мистер Блейд, подождите секундочку, — Бэд опустил парня на ноги, придерживая, прежде чем отойти. — А Вы, господин Принц, слишком красиво спали, чтобы я Вас будил. Да и не тяжко мне было вас нести, Вы больно легкий. — Да как же… — Зак выпрямился, потягиваясь и осматриваясь по сторонам. — А где мы? И где остальные? — Видно спал ты крепко, ребенок, — тут уже подключился Техно, подходя к парням ближе. — Мы решили, что Бэд отведет нас до Королевства, дабы мы не потерялись. Да и с теми, кто с нами был, мы давно распрощались. — Это ж как-то и неправильно вышло... — Да ты не беспокойся, они все поняли, ты ж со вчерашнего дня считай не спал, дите неугомонное, — гибрид своеобразно приобнял кристаллианца за плечи, начиная ход. — Да тут немного осталось, ярдов двести и будем в замке! — Я не ребенок, — недовольно пробурчал младший, косясь на наставника. — Мое совершеннолетие меньше, чем через два дня. — Ну а я что говорю? Дите еще, — хохотнул Техно, но спеша оправдаться. — Да ты обиды не держи, ты вспомни моих лет сколько, да и считай я с тобой с самого твоего рождения. Для меня и твоего отца ты еще долго будешь ребенком, — ответом последовал лишь обреченный вздох. Шли они далее молча. Элементаль может еще пару раз и хотел начать разговор, дабы не давиться слегка напряженной тишиной, но сдержал себя, решая вслушаться в собственные шаги и слабый хруст веток под ногами, словно то последний раз, когда он сможет в спокойствии пройтись по лесу. Странное ощущение беспокойства одолевало все сильнее и сильнее, и чем ближе он приближался ко дворцу, тем больше ему хотелось остановиться и убежать в противоположную сторону, только бы чувство тревоги ушло. А ведь каждым метром ближе оно прорастало выше и выше, добираясь до легких слабыми стеблями, оплетая их мучительно медленно, словно змеи, старающиеся задушить жертву, затрудняя дыхание. Казалось кристаллианцу, сделай он вдох чуть поглубже, и они разорвутся, да как бы тот не старался, с каждой новой попыткой становилось только хуже, а живот скрутило от вида приближающейся каменной арки, до которой оставалось от силы футов сто, огромных ворот и впервые не спящих стражей, смотрящих точно на подходящих парней. И двое вооруженных мужчин, на удивление, не продолжили стоять, а в подтверждение необоснованным опасениям Зака начали путь навстречу, выкрикивая: — Именем Короля Дориана приказываем вам остановиться! — пришедшие недоуменно переглянулись, но таки прекращая идти. — Думаю, ребятки, вы неправильно поняли ситуацию! — вышел вперед гибрид, решаясь прояснить случившееся. — Поверьте, ошибки быть не должно, мистер Блейд, — и сейчас, когда на Техно, Хэйло и Принца Королевства Элементаль были направлены две алебарды, из-за ворот вышел отец Зака, скрестив руки на груди и надменно окидывая взглядом существ, задавая тот сковавший младшего вопрос. — Сын мой, может ты наконец ответишь мне или мне придется из вас слова силой доставать? — Я не пойму, о чем ты, отец, — кристаллианец сделал шаг назад, на миг вспоминая о той тревоге, что преследовала его, понимая, о чем же она кричала. — Да? — Дориан наиграно громко усмехнулся, раздраженно прикрывая рот рукой, много моргая и тяжело вздыхая. — Вот уж от кого, а от тебя...! Хотя, чего ж с тебя взять, моя то вина, я не уследил. От кого точно, так от Блейда я этого не ожидал. Позволь, мой давний друг, задать вопрос корректнее. Какого же черта с вами демон? И кажется мне, что то, та нечисть, о которой я наслышан сполна. Не с ним ли Зак в городе отплясывал? — Дак ты точно неправильно все понял, дружище! — ответил нервно гибрид. — Да то знакомый мой, придуривается, костюм надел, да городских пугает! — Да? — вновь, как заколдованный спросил старший Элементаль. — Что ж, вот уж не думал, что врать ты мне станешь, — Король заливисто рассмеялся, секундой позже моментально теряя улыбку. — А теперь поговорим так, как подобает. Техно, ты меня за глупца не держи, я все-таки к власти пришел не за счет скудного ума. Я все знаю. Я слежку за тобой отправил, как только увидел, как ты несешься куда-то, сломя голову. И мне все рассказали. О том, в каких чудесных отношениях ты с нечистью. И главное о том, в каких отношениях с ними Зак, — Дориан чуть отошел, начиная расхаживать из стороны в сторону, периодически посматривая на гибрида. — Помнишь ли ты, как спустя пару дней, как Сесилия покинула меня, я сказал тебе, что сделаю все, что потребуется, дабы мой сын был в безопасности? — Конечно помню, как же то забыть… — И помнишь ли ты, как обещал мне, что поможешь мне в том и убьешь каждого, кто будет представлять угрозу для Зака? Будь то даже твой друг или товарищ? — И то помню, так я свою работу и делаю. Дор, пойми, — Техно многозначительно взмахнул рукой, словно сможет одним движением объяснить все, что хотел бы, — там друг мой старый, добрейший из всех существ, что были на моем долгом пути. И уж я клянусь не то что своим статусом, клянусь собственной жизнью, что раз демон оказался под покровительством этого авиана, то он того заслуживает. Да, звучу я совершенно неубедительно, но, поступившись своими принципами, я готов сказать, что этот демон достоин и моего признания тоже. Неужели, Дор, ты мне не поверишь? — Да как же не поверю… Ты мой друг, я буду верить каждому твоему слову, даже если ты будешь лгать мне в лицо, — отец вдруг остановился, подходя вплотную к гибриду, — но мне сейчас совершенно то не важно. Это демон. А с ним разговор кроток. Настолько же, насколько будет с тобой, — Дориан отошел к младшему Элементалю, кладя руку тому на плечо, продолжая смотреть на Блейда. — Завтра в четыре по полудню твоя казнь, Техно. Поимей честь не сбегай, а прими то, что приговорено. Ты прекрасно знаешь, что ты сделал, и ты также прекрасно знаешь, что я тебе того не прощу. Зак, потеряв дар речи, резко отпрянул от отца, с ужасом уставляясь на него, не зная, что сказать. — А с ним, — Король снисходительно хмыкнул на выходку сына, в этот раз махнул рукой на Хэйло, что стоял в стороне, испуганно оглядывая всех присутствующих, — мы поговорим попозже и по-другому. Например, о том, зачем он увязался за моим сыном и что ему нужно от нашей семьи, что он, демон, опускается настолько, чтобы дружбу с королевским родом водить. А пока, — он вновь приобнял младшего Элементаля за плечи, даже скорее вцепляясь в парня, не давая тому возможности выбраться, — ты, сын мой, до самого своего дня рождения проведешь время у себя в покоях и, поверь, я найду подходящую стражу, дабы не позволить тебе сбежать. Дориан начал ход в сторону ворот, утягивая за собой кристаллианца, что в страхе оборачивался на друзей, зажмуриваясь, словно вот, сейчас, он откроет глаза и он проснется. Словно все то, что сейчас происходит всего лишь страшный сон, всего лишь его разбушевавшееся воображение и он до сих пор лежит на Дэрриле, сидя на том обрыве, вслушавшись в красивую мелодию слаженных голосов и аккордов, потеряв себя в спокойствии. Он надеялся на то. Но нет. То, что он видел было совершенно реально, и подтверждая то, Техно лишь грустно посмотрел вслед уходящим Элементалям, обреченно пожимая плечами. Зак не заметил, как по его щеке скатилась слеза. — А вы, — проговорил старший напоследок, обращаясь к страже, — знаете, что делать. Киньте их в темницу. Принц шел в ногу с отцом, борясь с желанием хорошенько пнуть того по голени и убежать. Убежать далеко и потеряться где-то в лесу, запутавшись в сотнях деревьев. Убежать так далеко, чтобы ни один стражник, ни один человек или существо не нашло его. Убежать так далеко, чтобы о нем забыл собственный отец, наконец задумавшись, правильно ли тот его воспитывал. Убежать так далеко, чтобы забыть собственное имя, собственную семью и все, что он пережил за эти жалкие семнадцать, да почти восемнадцать, лет. Убежать так далеко, чтобы оказаться где-то, какого места никто не знал и не видывал. Убежать так далеко, чтобы оказаться в чертовой бездне небытия и забыться в ней. Наверное, Элементаль мог сказать, что впервые за свою жизнь поимел сомнения, хочет ли он жить. Впервые за все года он задумался о том, что смерть его примет добродушнее, чем его названный отец, его Королевство, давящие правила, ограничения и душащие границы, что представали четырьмя стенами его покоев. Шли они недолго, Зак все то время смотрел себе в ноги, через каждые два шага, чуть ли не спотыкаясь о самого себя. Голова гудела, руки тряслись и словно сами в треморе сжимались до боли в кулаки, а внутри что-то так и твердило: «Беги». Вновь и вновь оно повторяло одно жалкое слово, но впервые для себя кристаллианец решил – не сегодня и не сейчас. Да, он мог бы вырваться, будто из лап хищного животного, он мог бы вспомнить то, чему его учил Блейд на каждом занятии, оттачивая каждый удар, добиваясь чуть ли не идеальных движений и свиста клинка, он мог бы схватить алебарду первого попавшегося стража, наставляя ее на отца, позже бросая ту в ноги старшему и убегая сквозь узкие и темные коридоры подземных ходов. Он мог бы. Но его ноги подкашиваются от каждого движения, а слезы текут по лицу, подставляя Элементаля перед родителем. Может минутой позже они вошли в покои Зака, оставаясь в напряженной мрачной тишине, разбавленной слабым шумом дождя за приоткрытым окном. Дориан отошел от сына к двери, скрещивая руки на груди. — Сын мой, — младший нахмурился, поднимая красное лицо на отца, — только не злись. Ты же не глуп, понимаешь, что все, что я делаю ради твоего же блага. Не думаю я, что тебе из раза в раз стоит объяснять то, что и так понятно. — Ох, отец, как же, — голос дрожал, а нарастающая с каждой секундой ярость поднималась в груди ярким, ало-бордовым пламенем из раздражения и бурлящей крови, вынуждая говорить медленно, смакуя каждое слово во рту, — конечно я все понимаю. Я понимаю все, что ты говоришь. А еще я понимаю, отец, что видно ты давно, так давно, что попросту смешно становится, стал безумцем. Неуправляемым, сошедшим с ума, поглощенным собственной злостью и желанием мести всем существам, что не являются людьми. В своей жизни ты не видишь ничего, кроме чертовой мести, я не прав? Скажи, ты ведь держал меня взаперти не только ради безопасности? О, я уверен, тут должно быть что-то еще, ведь, да, ты потерял голову, тебе ее к чертям снесло после того, как умерла Сесилия, я не прав, отец?! Скажи, что я не прав! — Да как ты смеешь бред такой говорить, неблагодарный?! — Дориан почти зарычал, подходя ближе к кристаллианцу, надеясь смирить его одним движением. Но тот не отошел. Тот продолжил стоять, смотря точно в глаза своему отцу, пытаясь найти в них хоть что-то. Хоть что-то похожее на вину, сочувствие или согласие, но нет. Он видел лишь неугомонное, разгорающееся с огромной скоростью раздражение. Кажется он задел ту самую коросту запекшейся крови, что так и не зажила, спустя столько лет. — Как ты смеешь упоминать Сесилию сейчас? Она была любовью, моей самой большой любовью! Да я готов был отдать для нее все, а ее убили какие-то отродья, что посчитали себя достойными того, чтобы принести конец ее жизни! Неужели ты не понимаешь?! — Как я смею такое говорить?! Действительно, отец, как же? — дыхание участилось и стало таким тяжелым, что казалось каждый выдох был слышим. — Она была моей матерью, помнишь? Она была не только твоей женой, но и моей матерью, эгоистичный ты дятел! Я любил ее настолько же сильно, насколько и ты, если не больше, отец! Поверь, я тоже каждый день вспоминал тот час, когда узнал то, куда делась Сесилия. Поверь, после того я тоже каждую ночь старался представить лица тех, кто ее убил! Каждую ночь я представлял, как распорю им брюхо, как заставлю их страдать, захлебываясь собственной кровью! Но я очень скоро понял, что, к сожалению, сделать ничего не могу. Мне было четырнадцать, отец, я отпустил ее смерть. А ты так и продолжаешь купаться в собственной и людской жалости! Ты ведь ничего не сделал, верно? Ты не пытался их найти, верно ли, отец? Нет, конечно нет! Но ты продолжал сидеть, изо дня в день думая, как ты превратишь жизнь тех отродий в ад, зная, что в жизни ты и пальцем не двинешь. Ведь ты слаб, отец. Слаб ты, слаб и я, каков отец, таков и сын. Ты слаб, раз решил, что заточить меня, словно принцессу из сказок про дракона и рыцаря-спасителя – наилучшая из твоих идей. И сейчас ты поступаешь так, как никогда не должен был. Да, не мне оценивать твои поступки, но подумай сам, ты ведь тоже не глуп, отец, и «не думаю я, что тебе из раза в раз стоит объяснять то, что и так понятно». Ты лишаешь меня единственного друга, который у меня мог бы появиться, если бы я продолжал сидеть во дворце, слушая каждое твое наставление. Я, подумай, я сам считай себя спас! Спас от верной смерти от давящих стен и неудовлетворенного желания оказаться там, в лесах, в полях, да и в других Королевствах! И друг был мне опорой, Техно был мне той единственной поддержкой, которую не мог мне дать никто и уж тем более ты, Дориан. И сегодня был последний раз, когда я увидел его. И так же, сегодня будет последний раз, когда я назову тебя своим отцом. Более я то делать не намерен. — Вот как, — старший Элементаль закусил губу, уходя из покоев, останавливаясь в дверном проеме, держась за ручку. — Если тебе так хочется увидеть Техно вновь, ты его увидишь. Завтра на казни ты будешь сидеть рядом со мной. И ты будешь сидеть до самого конца, я не позволю тебе отвернуться. Ты увидишь все. Может хоть тогда ты остепенишься, сын мой, — и выделяя последние слова и вышел, громко хлопнув дверью. Зак, сильно ударив кулаком стену, упал на кровать и, бездумно смотря в потолок, пытался понять, какого черта он только что все то сказал. Сейчас он даже перестал понимать, был ли смысл в его словах. Пустота. В голове исключительно туманная пустота, медленно оседающая где-то внутри инеевым налетом. Таким красивым, тонким, словно те причудливые рисунки мороза на окне, которые так любил рассматривать кристаллианец зимой, но до сковывающей боли промораживающим изнутри, заставляя напрячься от внезапно одолевшего холода. Элементаль поежился, но не встал закрыть дверцу окна, а лишь прикрыл глаза предплечьем, тихо всхлипывая, слегка подрагивая от пробравшегося под одежду прохладного ветра. Встать не было сил. Думать, что делать дальше, не было сил. Осознать, насколько его состояние ничтожно, не было сил. Тело стало тяжелым, а каждое новое движение давалось все с большим трудом. Каждый новый вдох же давался парню словно испытанием, вынуждая грудь того рвано вздыматься и ниспадать в неспокойном выдохе. Он прислушался. Звонкий, повторяющийся все чаще и чаще стук побудил его приоткрыть глаза и сквозь мутную пелену слез посмотреть в сторону окна. Дождь усилился. Капля за каплей падали на окно, раздаваясь гулом в ушах Зака. Звуки казались мучительно громкими, пробирающими до мурашек и неприятно-сильной дрожи, словно отстукивающие по его черепной коробке странную мелодию, пытаясь достучаться до чего-то внутри. Возможно, до последнего оплота веры в лучшее. Возможно, до того последнего лучика надежды, за который раз за разом хватался Принц тогда, когда казалось ничто не поможет. Хотя, честно признаться, Принц не хотел надеяться. Он медленно встал и, пошатываясь, подойдя к окну, уперся руками о подоконник, устремляя взгляд вновь в ту манящую даль леса и затянувшегося густыми темными облаками неба, ради которой он просыпался день изо дня, ища в ней спасение. Серые, скорее черные сгустки пара медленно плыли, завораживая собой Элементаля, что все больше всматривался в них, наблюдая за тем, как те меняются под его взглядом, словно те живые, уходя все дальше и дальше. Дождь слегка стих, переставая давить на Зака, а приятный запах донесся до парня, давая тому возможность вдохнуть чуть легче и глубже, проясняя сознание, будто то вмиг оттаяло. И первая же мысль, что пришла кристаллианцу в голову, окатывая того с ног до головы воспоминанием и осознанием завтрашнего дня: «Казнь Техно». Фраза, словно эхом раздалась внутри, заставляя сердце на секунду остановиться, а кому вновь подступить к горлу. Парень, опередив свои чувства, глубоко вздохнул, резко прикрывая дверцу окна, уходя к кровати, даже и не решаясь снять с себя одежду, в слепую стягивая обувь, почти зарываясь под одеяло с головой, падая лицом в подушки. Слова вновь раздались в голове, не собираясь отпускать Принца из липких лап страха, почти заставляя того понимать, что он будет скучать. Он будет скучать за своим наставником так, как не скучал ни за кем, после смерти своей матери. Да, он знал, пройдет время, год, а может два, и он отпустит. Он отпустит его, как отпустил Сесилию. Но как он не постарается, он не сможет простить. Он не сможет простить отца. Не сможет простить за его слова, за его действия и поступки, за его отсутствие и за его присутствие в жизни Зака. Не сможет простить и не через год, и не через два. Он попросту не способен. И вот, на грани со сном он поставил для себя очередную черту, за которую он не переступит. Единственная стена, единственная граница, за которую у него нет желания сбежать. И на удивление, спал он спокойно, крепко обняв одну из полдюжины подушек, уткнувшись в нее носом, вдыхая не менее приятный цветочный аромат. И уже утром разбудила его одна из служанок, слабо прикоснувшись к его плечу, словно вытаскивая того из спасительного темного небытия, собираясь проводить Принца на завтрак. Парень лишь перевернулся с бока на спину, сладко потягиваясь и громко зевая, чуть ли не задевая девушку, словно сегодня один самых обычных дней, один из тех бесконечно повторяющихся дней, которые проживал он на протяжении последних семи лет. Но только он приоткрыл глаза, сощурившись от падающего света точь ему на лицо, он заметил, с каким беспокойством его осматривала служанка, вскинув брови и не убрав руку с его плеча. И только ее заметили, она отдернулась и вмиг стала такой, какой не хотела, но должна быть. Такой, что соответствует требованиям. Хотя по глазам, да, Элементаль готов был поспорить, что видит не сходящее сочувствие. Да, она точно знала, что случилось, определенно знала. Но сожалеть Его Королевскому Величеству ей, к сожалению, не положено. Не сегодня. Только она отпрянула, Зак подскочил, слегка испуганно глядя на служанку, прослеживая каждое ее действие взглядом. А та лишь аккуратно положила стопку вещей на край кровати и прошептав что-то о том, что Принцу, кажется, нужно побыть одному и о том, чтобы тот скорее умывался и спускался в трапезную, и выбежала из покоев, тихо прикрыв дверь. Парень только обреченно вздохнул, сбрасывая с себя одеяло, на какую-то жалкую долю даже выражая благодарность девушке. Казалось, ему и правда стоит побыть в хрупком, собиравшемся разбиться, только он выйдет за пределы комнаты, одиночестве. Зак медленно встал, потирая переносицу, просмотрел принесенное одеяние, не удивленно хмыкая. Темно-синяя, чуть ли не черная рубашка, коричневые брюки, будто в цвет с землей, на которой парень сидел днем раньше, ведя беседу с существами, и начищенные до неприятного блеска черные ботинки, казалось, на половину голени, все то смотрелось на Элементале так досадно красиво, что тот даже рыкнул, устремляя взгляд от зеркала на стену, словно на ней есть что-то, что привлечет его внимание больше, чем то, в каком же виде он явится на казнь своего друга. Будто на празднование. Десятью минутами позже, он уже спускался по лестнице, придерживаясь за гладкие перила, смотря куда-то вперед почти до невозможности расфокусированным взглядом, проходя до трапезной будто вслепую, наизусть помня каждый уголок въевшегося под кожу дворца. Шаг за шагом он приближался к месту, где сейчас сидит Дориан, но то впервые не сковывало его. Дыхание было в порядке, ноги не подкашивались, а руки не тряслись. Он был спокоен настолько, насколько позволяла его излишняя эмоциональность. И вот, он вошел в помещение, усаживаясь за стол, наблюдая за человеком, от чьего вида становилось тошно. Ему было мерзко находиться с биологическим отцом даже на расстоянии пары метров, но уже не страшно. Ему было почти плевать, только бы то день поскорее прошел. Ел он медленно, разжевывая каждый кусочек так долго, как только мог, только бы оттянуть внезапно нахлынувший покой чуть подольше. Он думал. Много думал о том, что поменялось в его жизни за какие-то неловкие четыре дня и как слепая радость переросла в горе и тревогу. А ведь уже завтра он должен был с улыбкой на лице и не скрываемой радостью встречать его собственный праздник. День, когда он станет на тот маленький, но такой нужный процент независимым. Его день рождения. День, когда ему исполняется восемнадцать. День, когда он смог бы, имея на то право, уйти от Дориана, даже не задумываясь о том, что тот бы твердил ему в спину, что кричал бы тот, называя его вновь неблагодарным и идиотом. Но нет. Спустя столько лет он пожелает встретить самый долгожданный день в одиночестве, спрятавшись у себя в комнате от старшего Элементаля и его верных слуг. Он сделает все, сбежит, исчезнет, что угодно, только бы не оказываться вновь окруженным толпой людей, так и желающих вновь поглазеть на принца, что водится с демонами. Но сегодня зрелище поинтереснее. Поинтереснее любой пьесы или спектакля. Пронзающее кривым кинжалом насквозь и точно сквозь сердце. Зак блуждал по замку еще долго, после того как почти выбежал из трапезной, давясь отвращением к Королю и его присутствием. Он расхаживал, когда часы пробили ровно три, осматривая картины, что насаждающее висели на стенах, поминая покинувших мир предков. Люди с клинками в бою, на коне, в темнице, больно все мрачно и непривлекательно, но делать более нечего… Да на последнюю же, на коей был изображен исхудавший заключенный, пытавшийся протянуть руку за решетку, Принц уставился как на что-то невероятное, распахивая глаза и тут же срываясь на крайне быстрый бег, чуть ли не поскальзываясь пару раз и не врезаясь в придворных, что крайне обеспокоено провожали его взглядом. Но ему не важно. Его осенило. И та идея, что взбрела ему в голову вновь не отличалась безопасностью. Он бежал по лестницам, петляя по помещениям, спускаясь ниже и ниже, почти интуитивно, наконец оказываясь в темных, освещенных ярким светом факелов коридорах с неровными каменными стенами и спертым воздухом. Он под дворцом. И он не помнит, когда последний раз бывал тут. Возможно, вечность назад, а может никогда, но он продолжал идти, надеясь на свою правоту, приближаясь к заветным решеткам, видя за ними сидящего на пыльном полу, смотрящего в потолок Техноблейда. Вид того был неважен, усталый взгляд, да совершенно обессиленная поза говорили сами за себя. — Техно, — тихо прошептал Зак, не зная, что добавить. На него опустили голову, непонимающе смотря, а позже узнавая пришедшего. — Какого черта ты здесь делаешь? — гибрид поднялся, судорожно отряхиваясь, подходя ближе к кристаллианцу. — У тебя разве не должна быть подготовка к… Моей казни? — Должна быть. Но Дориану плевать, а я все нервы истрепал, надеясь тебя вновь увидеть. Мне страшно. Я буду присутствовать там и... — вдруг его слова прервал звук приближающихся тяжелых шагов. — Ты бы тут не оставался. Найдут – больше шума разведут, — свин глянул в сторону проема, вновь поворачиваясь к младшему, протягивая руку к плечу того, слегка его сжимая. — Послушай, парень, времени немного, но я как хороший друг обязан извиниться. Извиниться за все, что наговорил днями ранее. Я надеюсь, ты не держишь на меня обиды, потому как уходить в мир иной по голову в грехах не хочу. — Я прощаю тебя, Техно, — немного помолчав, через боль произнес Элементаль. — О черти, конечно прощаю. — И еще, — тот наклонился чуть ближе, сходя на еле слышимый шепот, — запомни мои слова, может когда-нибудь они тебе и помогут. — Какие из всех, что ты мне твердил? — Помнишь я говорил тебе, что прошлого не изменить? — получив легкий кивок, гибрид продолжил. — Так вот. Да, его ты не изменишь, ведь что случилось, то случилось, увы, во времени кристаллианцы не путешествовали. И ты не сможешь поменять будущего напрямую, как не пытайся. Но ты можешь менять настоящее. — И к чему все то, Техно? — К тому, что, прошу, сделай все, поменяй каждую частичку этого мира, только убедись, что сейчас ты будешь счастлив. Потому что папаша твой, чтоб его, как не попытается, он никогда не сможет дать тебе того, в чем ты нуждаешься, — и чуть оттолкнув парня от себя дополнил. — А за меня не беспокойся. Мое настоящее… В надежных руках, скажем так. И с теми словами в голове младший убежал, кое-как избежав встречи со стражей. И вот до заветного часа оставалось от силы десять минут, а Зак сидел рядом с Дорианом на небольшом балкончике, закрыв лицо руками, дабы ни разу не взглянуть вниз на собравшуюся толпу, громко разговаривающую то о казни, то о пришедшем в люди Принце, и на красиво украшенные дома да улочки. Он никогда не понимал смысла того, чтобы превращать чью-то кончину в праздник, а его приход в общество, в нечто сказочно-неправильное, да выбирать ему никто не давал. Он медленно убрал ладони, решаясь собрать остатки смелости и безразличия в себе, привыкая вновь к яркому свету, глубоко вдыхая свежий воздух, осматриваясь по сторонам, пытаясь отвлечься. Вновь безуспешно. А отец лишь снисходительно усмехнулся, смотря на сына, говоря: «Время пришло». И младший перевел взгляд, наблюдая, как два стража со связанным Техно поднимаются на небольшую деревянную сцену, где уже стоит невысокий мужчина, слегка махая длинным, отблескивающим на солнце мечом. Гибрида поставили на колени, начав зачитывать походящий на выдумку приговор, да и то понятно, кому скажешь и вправду за что же его лишают головы, все поймут, насколько неправ их король. А Дориану сомнения его народа не нужны. Зак поежился. Смотреть, наблюдать, как его лучший друг собирается с мыслями, принимая свою судьбу такой, какой она не должна была быть, было невозможно. Видеть, как тому натирают веревки на руках, как тому неудобно под взглядами сотен глаз, заметить, как тот зыркнул на младшего Элементаля, ободряюще улыбаясь… Становилось больно где-то внутри. Так колюще больно в груди, словно тем кинжалом, что еще пару минут и будет снесена голова Блейда, его тыкали много и долго, увеличивая напор с каждым разом, пронзая мучительно глубже и глубже, заставляя сердце и легкие кровоточить, а Принца давиться подступившим к горлу комом. Кажется, он сходит с ума. Смотреть дальше он не мог. Страх, возросший из недр, толстыми бечевками оплетая душу, преодолел границу в его сознании, заполняя пространство так быстро, как невозможно представить, обжигая изнутри, будто кипяток, а что-то вдруг истошно закричало: «Беги!». Вновь. Уже который раз. И никто в жизни не поверит, как тому был рад Зак, поддаваясь маниакальному порыву, растеряно срываясь с неудобного кресла и прыгая через ограждение балкона, неловко цепляясь за деревяшки и выступы в стенах, в конце почти падая, но быстро встав на ноги, пробиваясь сквозь окаменевшую от шока толпу и убегая. Убегая, чувствуя, как вновь по его щеке катится соленая, словно морская вода, капелька. Убегая туда, куда его звала его душа, утягивая за собой, словно бездна, заставляя следовать только в свою сторону. Убегая так далеко, как только возможно. Убегая, слыша за собой вдруг поднявшийся гул и крики и еле различимое: «Он сбегает!», но не смея остановиться или обернуться. Он не хочет видеть, как окровавленный труп его друга бездушно падает на медленно окрашивающееся в бордовый дерево, а городские ликуют, радуясь новому зрелищу, от коего и взгляда оторвать невозможно. Он убежал в лес. За стены. В ту бесконечно манящую его чащу. Тело тряслось так сильно, что становилось сложно идти. Да не пришлось ему страдать больше. Посреди не просматриваемой глуши он, остановившись отдышаться, услышал грубые голоса и шорох, резко оборачиваясь, замечая двух высоких мужчин. И хотел было спросить, что им нужно, как те с злобной усмешкой накинули грязный мешок младшему на голову, а по затылку парня ударило что-то тупое, резкой болью дезориентируя Элементаля. Глаза неконтролируемо закрывались, а мир погрузился в темноту. Зак потерял сознание, на самой грани слыша: — А вот и наш кристаллик!