Полицейское управление

      Днем Сарский снова исходил парк вдоль и поперек и едва не рыдал: фотографа не было. Чутье подсказывало, что он вернется, но Валерий Борисович счел чутье своим неистовым желанием получить искомое, то есть того мужчину и его фотоаппарат. Или плюнуть на него? А вдруг все совпадет неблагоприятным для Сарского образом: полиция найдет труп бомжа в мешке на городской свалке, вычислит, что некий субъект привез туда большой продолговатый сверток, даст ориентировку всем управлениям, а в это время фотограф, рассматривая снимки, узнает… Да кого он узнает? Сейчас объявления о розыске преступников в общественных местах не развешивают. И с чего полиция будет копаться в мусоре? Сарский немного успокоился и пошел к машине – обед заканчивался, пора возвращаться на работу. Он решил так: вечером сюда еще приедет, и если фотограф не обнаружится, то и черт с ним, со снимком. Может, предводитель секты вообще не попал в кадр.       Ну а вдруг?       Валерию Борисовичу снова улыбнулась удача, чего нельзя было сказать об Ассоне, по несчастливому стечению обстоятельств случайно сфотографировавшем главу секты. Вечером в парке Сарский увидел-таки источник своего волнения – тот мужчина был в офисном костюме и снимал сумеречное небо. Едва дыша от счастья, что фотограф наконец-то нашелся, Валерий Борисович подошел к Чексерту и назвался депутатом городской думы, который полагал, что накануне попал в объектив камеры: «А мне, как человеку такой высокой должности, не хотелось бы лишний раз появляться на случайных фотографиях». Ассон извинился, тут же полистал на камере снимки вместе с Сарским, отыскал единственный кадр с ним и удалил. Валерию Борисовичу значительно полегчало, и он, не иначе как от эйфории, спросил, слышал ли его новый знакомый о Ваатроге. Чексерт покачал головой, и Сарский принялся вдохновенно рассказывать об индостанском монстре. На вопрос Ассона, кто Валерий Борисович по профессии – писатель, фольклорист, историк? – тот ответил, что руководитель организации, действующей ради интересов Ваатрога. «Некоторые называют такие организации сектами, – пояснил он и позвал Чексерта на собрание: – Приходите посмотреть, послушать, и, может, вас заинтересует наше мировоззрение». У Ассона, как у любого нормального существа, слово «секта» вызвало исключительно негативные эмоции, что и отразилось на его лице в виде вскинутых бровей и округлившихся глаз. Он резко отвернулся от Сарского и зашагал прочь. Но тот, осознавший, что поспешил с приглашением, не узнав Чексерта получше, догнал его и с самым веселым видом сказал, что пошутил. Он ведь депутат, какие секты? В них вступают только фанатики, больные существа, а депутатов обязательно проверяют на вменяемость. Валерий Борисович говорил убедительно, как на собраниях секты, и Ассон поверил, но больше не мог беседовать с «депутатом», поскольку дома нужно было выбрать один самый красивый снимок, распечатать его и завтра, то есть в среду, отнести в небольшое издательство.       Сарский проводил оборотня до «Лады Весты», в багажник которой Чексерт убрал кофр с фотоаппаратом, задумчиво тронул салатовую дверцу и попрощался.       Хорошо, что машина Валерия Борисовича стояла недалеко. Он, запугавший сам себя: «А если он разболтает полиции про секту?!», кинулся к ней, запрыгнул внутрь и поехал за Ассоном. Так Сарский проследил до его дома и ждал рядом, мучаясь от вопросов: как узнать, позвонил фотограф в полицию или нет? Или поедет к ним завтра с утра, чтобы рассказать лично?       «Наверно, завтра», – рассудил глава секты и отправился к себе, а наутро, аж в шесть часов, покатил снова к дому Чексерта. В восемь тот вышел, и Валерий Борисович «проводил» его до работы – бизнес-центра. На свою работу Сарский не поехал – не до нее, сказав коллеге по телефону, что заболел. Около шести вечера Ассон показался из парковочной зоны, и глава секты похолодел – фотограф шел к улице, держа в руке конверт размером со снимок! Все-таки он как-то оставил кадр с «депутатом» и сейчас несет его в полицию! Однако Чексерт через пару зданий завернув во дворик, где зашел в дверь с вывеской издательства. Вроде пронесло, выдохнул Валерий Борисович, но страх быть раскрытым вернулся. Вдруг Ассон отдал фотографию с Сарским в какой-нибудь журнал, и вскоре его лицо будет знать весь город? От накручивания себя главу секты затрясло. «Нет, нет, – переубеждал он собственные мысли. – Он мог отдать фото с пейзажем, где меня нет. Он же точно удалил кадр со мной». Валерий Борисович боролся с собой примерно минут тридцать, пока из издательства не вышел Чексерт, и проиграл сам себе.       «Надо его прикончить на всякий случай».       Тем временем Ассон, не подозревавший о слежке, купил стаканчик кофе и не спеша двинулся в сторону бизнес-центра, затем сел на скамейку у антикварной лавки, потыкал в телефоне, допил кофе и поднялся.       Таиться Сарский перестал: догнал Чексерта, прикинувшись, что неожиданно его заметил, и наигранно воскликнул: «Вот это встреча!» Ассон удивился, но не отшатнулся, как вчера, от «депутата», предложившего в шутку вступить в секту, и поделился радостной новостью – его фотографию опубликуют в городском туристическом проспекте. Слушая вполуха, Валерий Борисович шарил взглядом по пространству между домами, где потемнее, где мало народа… Почти у самого бизнес-центра Сарский увидел тупичок: «А давайте отойдем в сторонку, у дороги очень шумно». Вытащив из портфеля боллайны, он молча устремился к Ассону, хоть и изумившемуся, но сообразившему отступить к стене тупика. Оборотень начал трансформацию, но закончить ее не успел – друидские серпы молниеносно полосовали его, заставляя подвывать от боли. Когда лежавший на асфальте Чексерт стал стонать еле слышно, Сарский отступил и развернулся из тупика на основную улицу. Нужно бы увезти тело, да только сюда сложно подогнать машину, и если все-таки получится, то народ мигом заинтересуется, почему автомобиль въезжает в тупик.       «Ну и черт с ним», – со злостью на фотографа, доставившего ему столько душевных мук, подумал Валерий Борисович, вытирая болины тряпкой.       Как и полагается преступнику, утром он явился к месту убийства, опять прогуляв работу – для маскировки оделся в спортивный костюм и бейсболку, надвинув ее на лоб. Но суетиться не стал: примкнул к небольшой кучке зевак на противоположной стороне улицы и наблюдал, как за оградительной лентой работают полицейские. Высокий брюнет говорил с женщиной, ссутулившейся и мявшей ручку сумки («Она нашла труп», – сообразил Сарский), машина с криминалистами и мертвым оборотнем уехала (глава секты углядел черный мешок на носилках), а по тупику прохаживался гном, очень внимательно всматриваясь в асфальт.       На ум Валерию Борисовичу, который, ясное дело, не хотел быть вычисленным и пойманным полицией, пришла идея. Он подобрался как можно ближе к ленте и негромко позвал гнома. Когда тот подошел, Сарский донельзя загадочным тоном сообщил, что у него есть информация по убийце, но рассказать может лишь вечером с глазу на глаз.       – После работы, часов в семь, давайте здесь же и поболтаем. Вот мой номер, если надумаете рассказать пораньше, – гном протянул Валерию Борисовичу визитку.       Ни раньше, ни позже глава сектантов встречаться не собирался, а замыслил хорошенько запугать гнома по телефону, воспользовавшись своей силой убеждения на полную катушку. Ибо на вечер у поклонников Ваатрога были другие планы: старый друид увидел во сне сумеречный лес, и Сарский приказал ему ехать за город, прикончить любое существо и спрятать труп в лесу.