Инструкции по применению

— Не переживай, ладно? Всё будет супер. Вангую, у тебя будет не меньше девяноста! Так ободрял Олег Серёжу, когда они расставались утром шестнадцатого июня. У Олега был последний экзамен, обществознание, о котором он волновался меньше всего на свете. А вот Серёжа страшно напрягался, ожидая результатов по информатике. У него за плечами уже были русский и профильная математика, на которых Серёжа показал себя отлично, не добрав в общей сложности пяти баллов до ста по обоим предметам. И теперь трясся за информатику, обновляя страницу с результатами чуть ли не каждые пять минут. Ноут работал с самого раннего утра. — Представляешь, как нелепо будет срезаться на ней? — жаловался Серёжа вечером. В его голосе звучали истеричные нотки. — Всё равно, что переплыть Ла-Манш и утонуть в луже! Олег взял Серёжу за плечи, посмотрел в глаза. — Просто поверь в себя так, как я верю в тебя, ладно? Серёжа неуверенно кивнул, Олег быстро чмокнул его в щёку. Мужчину и женщину, которые их приняли, Олег мог называть отцом и матерью, а вот Серёжку не мог воспринимать как брата. Да и он испытывал к нему вовсе не родственную любовь, поэтому они тайно имели куда более близкие отношения. Дождавшись тихого, но искреннего «удачи», Олег подмигнул Серёже и вышел из комнаты. В коридоре расхаживал Ника, смешной русый пацан, тонкий как спичка, с огромными глазами на пол-лица, которые всё время глядели удивлённо. У него тоже сегодня был экзамен, только история и ОГЭ. — Боишься? — подмигнул ему Олег, проходя мимо, к лестнице. — Ага, — грустно ответил Ника. — Да не переживай, это ещё цветочки. Больше всех Олег сейчас сочувствовал своим приёмным родителям: из семи приёмных ребят сейчас сдавали государственные экзамены пятеро, если считать ждущего результаты Серёжу. Ещё двух девчонок, Любу и Соню, мама уже увезла сдаваться. Отец должен быть отвезти Олега и Нику. Он уже ждал внизу, как всегда гладко выбритый, пахнущий одеколоном, в строгом костюме. — Быстренько завтракайте и поедем, — распоряжался он, ловко переплетая окончившую первый класс Катю. Она единственная вынуждена была стоять неподвижно и смеяться, потому что девятилетняя Валя корчила ей забавные рожицы. — Ляля, перестань дурачиться! Кто наелся — марш из-за стола, дайте братьям поесть. Серёжа уже проснулся? — Да он и не спал, результаты караулил, — сказал Олег, хватая с тарелки бутерброд. — Олеж, сядь, не надо есть стоя, — попросил отец и подошёл к лестнице. — Серёжа, спустись на минутку. Пока Олег, присев на краешек стула, запихивал в себя бутерброды, сверху спустился Серёжа. — Ты чего такой? Переживаешь из-за баллов? — Да. У Олега прямо сердце сжалось, когда он услышал этот жалобный тон. Как будто ударили котёнка и он слабо мяукнул, не понимая, за что ему прилетело. — Так, во-первых, ты из-за других предметов так же волновался, а сдал их блестяще. Во-вторых, даже если что-то пойдёт не так, это же не конец жизни! Придумаем, что сделать, но зачем раньше времени трястись? Ты всё равно будешь для нас самым умным, мы всё равно будем тебя любить. Не убивайся так из-за этих цифр. Олег показал Серёже два больших пальца, когда они с отцом и Никой отъезжали от дома. Серёжа и малышня вышли на крыльцо, провожая часть своей семьи, и Олег хотел сделать всё, чтобы ободрить любимого человека. Видел, как Серёжа пытается держать лицо, но смотрел в его глаза и понимал: он всё ещё очень сильно переживает. Первая остановка была у школы, в которой держал экзамен Олег. Отец припарковался и хлопнул сидящего рядом Олега по плечу. — Ни пуха.  — К чёрту, — коротко рассмеялся Олег.  — Надери обществознанию задницу, — пробормотал Ника, за что тут же получил неодобрительный взгляд от отца. — Тебе тоже удачи, мелочь. — Не забудь позвонить маме, когда закончишь, она тебя заберёт, — напомнил отец. — Или, если хочешь, поезжай на автобусе, но ты вряд ли захочешь трястись в нём два часа. — Ага, я позвоню. Пока! В школе всё прошло, как обычно. Металлоискатели на входе, очередь к столу, на котором списывали паспортные данные и определяли в группу, затем строем до нужного кабинета. Когда раздали белые запечатанные конверты и позволили их открыть, Олег полностью сосредоточился на работе. Не осталось ни шуршания, ни звуков, издаваемых его товарищами по несчастью, ни ритмичного постукивания часов на стене, которые вели обратный отсчёт. Олег даже не понял, как справился со всеми заданиями и успел проверить всё. До окончания оставался ещё час, Олег немного отдохнул, проверил всё написанное ещё раз и, оставшись удовлетворенным, понёс всё своё добро к проверяющему. В кабинете, где учителя ожидали своих подопечных, Олег забрал свои вещи и говорил с Верой Павловной, которая и вела у него обществознание, когда телефон внезапно завибрировал. — Ну, я пошёл, — быстро сказал Олег. — Всего доброго.  — До свидания, — улыбнулась учительница. — Если хочешь, потом скажешь, какие у тебя баллы. Олег закивал и, развернувшись, взглянул на экран телефона, думая, что ему звонит Серёжа, чтобы рассказать, какой вышел результат, но это была мама. Странно, она обычно всегда ждала, когда Олег сам позвонит ей: знала, что на ЕГЭ телефоны отбирают, так что можно даже не пытаться выйти на связь. — Алло? — Олег, ты уже закончил? Голос у неё, конечно, был…странным. Очень осторожным, каким врачи объясняют пациенту, что он неизлечимо болен. У Олега внутри всё похолодело. — Мам, что… — Я не смогу тебя забрать. У тебя же есть деньги на автобус? — Да, а что случилось? Мать молчала так долго, что Олег мог бы подумать, что она просто ушла, оставив трубку. Даже дыхания не было слышно, как будто она задержала его, как перед прыжком в воду. — Олег, я сейчас с тобой говорю, как со взрослым человеком, — голос на той стороне провода стал высоким и ломким, — и я прошу тебя не совершать необдуманных поступков. Я скажу, что случилось, только ты пообещай, что сядешь на автобус и приедешь домой. — Да, — выдавил Олег. — Пообещай. — Я обещаю, мам!.. — Серёжа выпал из окна. Олегу показалось, что в центре его груди образовалась чёрная дыра, которая хочет засосать в себя все его внутренности, но не может этого сделать, потому что всё в Олеге оцепенело. Он встал посреди коридора, в паре десятков метров от выхода, и не мог сдвинуться с места. Казалось, что вместе с ногами, приросшими к полу, застыло и сердце, перестала курсировать по телу кровь, даже лёгкие забыли, как сокращаться. Он не помнил, что мать ответила на вопрос жив ли Серёжа, не помнил, как шёл к автобусной остановке, не помнил дорогу. Зато вспоминал, как они с Серёжкой попали в одну группу в первом, ужасном детдоме. Как вытирали друг другу слёзы, как мечтали о счастливой семье, которая усыновит их непременно вдвоём. Вспоминал, как поддерживали друг друга, когда надежда на счастливые подростковые годы становилась всё призрачнее. Как Серёжа, когда его выбрали, отказался ехать домой без Олега. Как не верили своему счастью, когда приёмные родители взяли их, тринадцатилетних здоровых лбов, вдвоём! Что теперь они будут делить просторную чистую комнату не с тридцатью ребятами, а только друг с другом, что мама будет готовить им завтрак и обучит двум иностранным языкам, а отец объяснит теоремы по геометрии и научит, как смастерить кровать, шкаф и ещё кучу всего полезного… Олег уже не представлял жизни без своей семьи, ему был очень дорог каждый. Но он не мог оставаться с ними, если бы Серёжа умер. Любовь к нему одному пересиливала все светлые чувства к приёмным родителям, брату и сёстрам. Первое, что бросилось Олегу в глаза, когда он зашёл во двор: неаккуратно брошенный автомобиль мамы. Она, соблюдающая порядок и приучившая к этому всю семью, никогда бы не оставила машину вот так, без очень веской причины. Дом стоял нараспашку, Олег заметил открытую настежь дверь, когда метнул взгляд на крыльцо. Повернув голову влево, он увидел маму, стоявшую на коленях. Она раскачивалась взад-вперёд, даже несмотря на то, что сидящая рядом Люба держала её за плечи. Олег подошёл ближе и увидел того, кто раньше был скрыт женскими фигурами. Серёжа лежал в такой же странной позе, в которой спал: на животе, подогнув под себя левую руку, а правую выбросив далеко вперёд. Можно было подумать, что он и сейчас спит, если забыть, что под ним не простынка и матрас, а трава и земля. Олег пытался разглядеть, шевелится ли грудная клетка Серёжи или нет, но к глазам вдруг подкатили слёзы. — Мы вызвали скорую, — слова Любы донеслись до Олега как сквозь вату. — Они сказали не трогать его, не переворачивать и никуда не везти. Соня увела мелких, хотя Лялька Серёжу и нашла. — Он… — с неопределённой интонацией выдавил Олег, но Люба поняла, только не успела ответить. — Всё говорил: десять, десять, — мама потянулась к спутанным рыжим волосам, но отдёрнула руку. Олега словно пронзило молнией, он сорвался с места прежде, чем осознал, что бежит, ступени крыльца и лестницу на второй этаж он преодолел одним махом, вбежал в комнату, которую делил с Серёжей. Слабый ветерок, пробираясь через открытое окно, шевелил белые занавески. Экран ноутбука чернел, но тут же засветился, стоило Олегу повозить мышкой. В браузере была открыта страница с результатами ЕГЭ. Олег пробежался по строчкам в колонках. Декабрьское сочинение было зачтено, напротив русского красовалась гордая отметка в девяносто восемь баллов, профильная математика была оценена в девяносто семь. А информатику оценили…в десятку. Олег не поверил своим глазам. Перезагрузил страницу — снова десять. Перезагрузил компьютер и опять увидел только десять чёртовых баллов! Страх и непонимание сменились мыслительным процессом, но все мысли были сплошь какими-то бесполезными. Олег даже не мог их разобрать, они были похожи на рой испуганных пчёл, метались в черепной коробке. Бросив взгляд на стол, Олег зашарил по нему глазами, как будто мог найти там ответ. В результате он только делал себе больнее, валявшиеся на столе карандаши, ручки, какие-то бумаги, словом, творческий беспорядок напоминал о Серёже. Как будто он просто отошёл на пару минут и сейчас вернётся, а не лежит сейчас во дворе лицом вниз. Внезапно, под одним из листов, Олег увидел телефон. Идея пришла в голову мгновенно, он схватил смартфон, быстро разблокировал, благо, Серёжа никогда не скрывал от него пароль. Зайти на сайт, где были вывешены результаты, тоже не составило труда. Олег пробежался глазами по строчкам: зачтено, девяносто восемь, девяносто семь… Мир снова сделал кульбит. Олег сдавленно выдохнул, прижал телефон к груди и помчался вниз. Во двор заезжала тихо подкравшаяся карета скорой, протискиваясь рядом с маминым автомобилем. Она встала с коленей, но от Серёжи не отошла, к врачам побежала Люба. Подлетев к Серёже, Олег рухнул рядом с ним. Он всё ещё лежал в той же позе, не сдвинувшись, кажется, ни на сантиметр. Олег видел только его щёку с зелёным разводом, тонкие сомкнутые веки с пушистыми ресницами. К горлу подкатил ком, Олегу пришлось приложить усилия, чтобы вздохнуть. — Нолик не отпечатался, — жалобно просипел он. — Там сто, Серёж, там сто, открой глаза…