Инструкции по применению

Серёже никогда не нравились конвенционально красивые омеги. Наверное, всё дело было в том, что родился он в «семье с омежьим уклоном», как говорил серёжин отец. Александр Борисович был сухопарый, высокий и очень тихий для альфы. Трудился инженером в старом конструкторском бюро при заводе, на который по распределению попал папа Серёжи. Михаил Тимофеевич, круглолицый, сильный, но, в то же время, мягкий, сразу приглянулся Александру, дальше были ухаживания, сватовство, а через несколько лет и детишки. В отца пошли двое старших братьев Серёжи, да и то лишь ростом, а комплекцией в папу. И последний омега хоть и родился хиленьким, но вырос всем на зависть, уже подростком ходил широкоплечий и статный. Серёжа старшими братьями восхищался, они были похожи на молодых львов, были такими же красивыми и мощными. Жаль было с ними расставаться, но, одни за другим они повыходили замуж, вот и Серёжа вырос, пришла пора ему определиться. Впрочем, с женитьбой он не спешил да и родители, успев обзавестись двумя внуками, Сергея не подгоняли. Наоборот, твердили подходить к выбору мужа с умом. И Серёжа думал об этом, когда выдавалась свободная минута. — Кто с детьми нянчится, а Серёжка с компьютером, — ласково говорил папа на семейных застольях. — Вот, станешь миллионером, не забудь нас поблагодарить, что внуков не требовали. — А дети никак не мешают, — вклинился в разговор один из братьев. Ярослав после декрета вернулся к работе промышленного альпиниста. — Главное, чтобы помощь была, тогда работа не уйдёт. — Правда, — подхватил крановщик Алексей и поглядел на сидевшего рядом супруга, — может, на работе как раз и встретишься с мужем. — Или он случайно плеснёт на тебя водой из лужи, когда ты на эту самую работу будешь бежать, — добавил каменщик Пётр и засмеялся, а вместе с ним и его муж и все, кто сидел за столом. — Ещё дождёмся, — уверенно говорил Александр Борисович. — Приведёт и Серёжа нам зятька. А если и нет — бог с ним. Главное-то детище его в компьютере. Отец был прав, Сергей и сам чувствовал то же самое. Дело всей его жизни действительно содержалось в компьютере, в сети. Он положил на него едва ли не половину своей жизни, поставил всё, что у него было, на кон. Наступили времена, когда Серёжа даже забыл о том, что ему кто-то нужен. И в этот момент появился Олег. Не из воздуха, конечно, и не просто так. К тому времени социальная сеть Вместе, основанная Сергеем, отметила год работы и пользовалась бешеной популярностью. По словам Цукерберга, нельзя было завести полмиллиона друзей, не нажив ни одного врага, поэтому Сергей всерьёз решил заняться безопасностью. Собеседования проводил лично, смотрел на кандидатов трезво и когда перед ним появился молодой мужчина, визуально на пару лет старше Разумовского, тот не воспринял его всерьёз. Делая вид, что изучает досье, даже позволил себе съязвить. — Где можно набраться опыта защиты для того, чтобы оберегать хозяина настолько стремительно развивающейся соцсети? Глянул на сидящего напротив. Закатное солнце, проникавшее в панорамное окно офиса, подсвечивало неподвижное лицо, выделяя тёмные пушистые ресницы, острый нос и гладковыбритый подбородок. Кандидат вернул взгляд, вперившись в разумовского льдистыми глазами и даже бровью не повёл, бросив лаконичное «В Сирии». Больше Разумовский вопросов не задавал, внимательно прочитал досье и на следующий день старший сержант в отставке Олег Юрьевич Волков приступил к исполнению обязанностей главы службы безопасности. И, конечно, почти сразу же поползли слухи. Их распускали не подчинённые, в них Сергей был уверен. Это всё подлые журналюги, охочие до скандалов. Повёрнутые на сексе, они тут же выдали статью, в которой выставили Сергея и Олега счастливой парой. Разумеется, Волков с их лёгкой руки превратился в альфу, потому что он выглядел именно так: крепкое, сильное тело, широкие плечи, узкие бёдра, правда, спрятанные под удобные мешковатые брюки, с виду официальные, а на деле очень удобные. Олег бесшумно скользил за Сергеем везде, куда бы он ни пошёл. Маячил позади, сохраняя дистанцию, но не отходя далеко. Всегда за правым плечом, как ангел-хранитель. — Ваше сердце уже занято кем-то? — не краснея, вмешивался интервьюер в личную жизнь Разумовского, красноречиво поглядывая ему за спину. — Затрудняюсь ответить на этот вопрос, — уклончиво говорил Сергей, горбясь и чуть ли не вжимаясь в кресло. Ему было некомфортно отвечать на такое. И опять на помощь приходил Олег, уверенно кладя тяжёлую тёплую ладонь на плечо Серёжи.  — Личная жизнь Сергея Александровича в порядке настолько, что ему нет дела до чужой. В этом Волков одновременно был прав, и не так, чтобы очень. Личной жизни в привычном понимании у Сергея не было, зато был Олег. Разумовский сам не понял, как так вышло, просто прикипел к своему главе службы безопасности всей душой. Волков оказался совсем не таким, каким, по мнению Серёжи, должен был быть вернувшийся из Сирии боец. Единственными напоминаниями об этом времени были шрамы на руках, боязнь резких звуков и выпады из реальности на пару минут. Тогда у Олега стекленели глаза, он замирал и надо было просто ждать, растормошить не получалось. В остальном, Олег был обычным молодым мужчиной, любящим побалагурить, пропустить по стаканчику в приятной компании и потравить шутки категории «б», особенно, под градусом. После трёх месяцев, проведённых плечом к плечу, Сергей не мыслил себя без Олега. И, когда он впервые за всё это время попросил отгул, Серёжа не мог не побеспокоиться.  — Всё хорошо, — слабым, но уверенным голосом успокаивал его Олег на том конце провода. — ОРВИ, ничего такого. Через три дня, максимум, четыре, буду как новенький. Продержишься там без меня, Сергей Саныч? — Лишь бы ты продержался, — беспокойно тряс ногой Серёжа. — Как же так прохватило? Может, тебе чего привезти? — Нет, ещё заразишься. Разумовский покусал губу. — Точно ничего не надо? — Точно. — Я буду звонить днём и вечером, каждые три часа, договорились? В общей сложности Серёжа успел позвонить раз дцать за всё время, пока вечером третьих суток Олег не перестал выходить на связь. Серёжа отменил все встречи, досрочно завершив рабочий день и по пути к дому Олега оборвал ему телефон. — Прости, я уснул, — глухой и слабый голос доносился из-за двери, когда Сергей чуть не сломал кнопку звонка. — Но всё нормально… — Тогда открой чёртову дверь! — неожиданно властно рявкнул Сергей. Олег повиновался и на Серёжу сразу пахнуло омежьим запахом вперемешку со смрадом болезни. Волков выглядел измученным, согнувшийся в три погибели, с испариной на бледном лбу и мутным взглядом. Конечно, ОРВИ, как же. Серёже пришлось волочить Олега до спальни и всю ночь носиться с тазиками, прохладной водой, компрессами. Под утро, когда Олегу полегчало достаточно для того, чтобы он уснул, Сергей снова прибрался, нашёл в шкафу штаны и футболку и, набегавшийся и напереживавшийся за ночь, увалился спать рядом с Олегом. Та ночь стала переломной. Сергей понял, что не хочет потерять Волкова, не желает, чтобы их связывали только рабочие отношения. Не то, чтобы ему так понравилось скакать вокруг него, одновременно седея от переживаний, просто очень не хотелось, чтобы это повторилось, чтобы Олег снова скрыл своё состояние. Через неделю Серёжа пришёл к Олегу с букетом цветов. — Я понимаю, что это может нарушать рабочую этику, всё-таки служебный роман это довольно избитое клише, но ты мне нравишься, и я бы хотел, чтобы ты был моим парнем. Как-то всё скомкано вышло, да? Я не слишком сильно хорош в этих делах, просто… — Можно тебя поцеловать? — учтиво спросил Олег. Серёжа, закивал, краснея ещё гуще, сказал «да» и зажмурился, когда Олег прикоснулся своими губами к его. Целоваться с ним было всё равно, что пить мохито, гладить собаку или ходить по отмели босиком, просто волшебно. В принципе, ничего не изменилось. Для окружающих конвенционально похожий на альфу Олег Волков всё ещё был сильным защитником такого же вылитого омеги Сергея Разумовского. Только через три месяца течку переживал именно Волков. Перед этим Серёжа задал только два вопроса: почему Олег скрывал свой настоящий пол и что с ним случилось в прошлый раз. — Скрывал, потому что все вокруг обманывались, — пожал плечами Волков. — Зачем что-то доказывать, если они видели во мне альфу? И потом, ты тоже сильно не распространяешься, кто ты. А в прошлый раз…течка. Они всегда у меня проходили дерьмово. Тело не обманешь, ему замены не нужны. Не дашь альфу и тебя загнёт будь здоров. — Но теперь всё будет в порядке, — то ли с вопросительной, то ли с утвердительной интонацией сказал Сергей. Олег пожал плечами, но его кадык несколько нервно дёрнулся. Если раньше Сергей боялся, что что-то пойдёт не так, и стеснялся своей неопытности, то стоило действу начаться, он на инстинктах сделал всё, как надо. Начал, конечно, Олег, почувствовав приближение течки чуть раньше, всё-таки именно в его организме начинались изменения. Они смотрели какую-то ненавязчивую комедию, лёжа на простыне, под которую было решено подстелить клеёнку, просто на всякий случай. Серёжа не был увлечён сюжетом, краем глаза наблюдая за Олегом, который вдруг стал ластиться, как настоящий кот. Закинул левые руку и ногу на Серёжу, тычась лицом ему в шею, застонал тихонько, когда Сергей опустил ладонь на его задницу. Горячий, как долго лежавший на солнце камень, Олег елозил пахом по бедру Сергея, пока тот подрагивающими от выброса в кровь адреналина пальцами нащупывал пульт и выключал телевизор. Серёжа мял и тискал Олега, который стал таким податливым и лип к его рукам, жмурясь от удовольствия. В футболке стало жарко, но Серёжа не мог отлепиться от губ, лица и шеи Волкова, целуя и покусывая горячую солёную кожу. В штанах было горячо и липко, живот пекло, потому что Олег полностью заполз на Серёжу, прилепившись таб близко, что тот чувствовал животом его стояк. — Боже, — только и смог выдохнуть Серёжа, сунув ладонь под резинку боксёров Олега. Там было влажно, твердеющий член истекал смазкой и пальцы Сергея несколько раз соскользнули, когда он попытался подрочить Олегу. Впрочем, он не дался, тихонько щёлкнули зубы и Серёжа мазнул по ним языком, плавно вторгаясь внутрь. Вылизывая тёплый мокрый рот Олега, Сергей думал о том, что с другой стороны он, наверное, такой же, и крышу снесло почти окончательно. Освобождали друг друга от одежды, празднуя каждую удачно стянутую вещь голодными поцелуями, Серёжа переворачивал Олега на живот, бережно поддерживая за бёдра и в странном порыве по-собачьи лизал широкую спину, бугрящиеся косые мышцы и выступающий позвоночник. Олег, вжимаясь грудью в простыню, елозил набухшими сосками по нагревшейся ткани, чувствуя, как смазка сильнее начинает течь по бёдрам, скулил почти беспрерывно и порывался подрочить себе. — Олег, — предупреждающе проворчал Серёжа, как пёс, готовый броситься. В ответ обиженно проскулили, но немой приказ выполнили. Для надёжности Сергей наклонился, одной рукой уперевшись в матрас, и прикусил взмокший загривок Олега, толкнулся сразу двумя пальцами. Они были тонкие и длинные, дискомфорта не принесли, а со смазкой скользнули плавно и так, как надо. Олег выгнулся, заскрёб ногтями по простыне. Мысли вылетели из головы, остались только инстинкты, призывающие шире расставить бёдра и встать на колени. Олег подчинился им, дрожа мышцами. — Серёж, пожалуйстапожалуйста, — умоляюще забормотал он, жмуря веки со слипшимися ресницами. Застонал просительно и сорвался на крик, когда Серёжа плавно въехал в него, вытащив растянувшие его проход пальцы. Остановившись, пойманный страшным, парализующим, но сладким удовольствием, Сергея сжал пальцы на ходящих ходуном боках Олега. Новый опыт был настолько ошеломляющим, что Разумовскому показалось — он выпал, куда-то вверх, из собственного тела, а потом рухнул обратно. Сморгнув пот со лба, который так и норовил залить глаза, Сергей задвигался равномерно, будто раскачиваясь на качелях. На самых охуенных качелях в своей жизни. Олег, поймав ритм, качался то вперёд, когда крупный член входил до упора, не оставляя места, как будто они с Серёжей были частями одной мозаики; то подаваясь назад, когда Сергей вытаскивал почти полностью, заодно вырывая из Олега всю душу. Ни один из них не помнил, сколько это длилось, тридцать минут, или час. Как во сне, когда казалось, что только уснул, а на самом деле, уже наступило утро. Серёжа еле успел вытащить, заляпав горячей спермой дрожащую от перенапряжения Олегову поясницу. В изнеможении рухнул на кровать и тут же снова был накрыт Олегом, который по наитию помог ему не сойти с ума от набухшего узла, крепко сжимая его. — О детях подумаем позже, да? — отдышавшись, спросил Олег, косясь на Серёжу гордо и нежно поблёскивающими глазами. Тяжелейшие течки, которые мучили его из-за отсутствия альфы, теперь были позади, Олег надеялся, навсегда. — А ты хочешь? — словно бы пьяный от счастья спросил Сергей. Олег кивнул.  — В будущем. — Если тебя не пугает перспектива знакомства с моими родителями, — рассмеялся Серёжа. — Хотя, раз ты служил в Сирии… За такие шутки Сергей сначала схлопотал подушкой по дурной голове, а потом получил поцелуй. Серёжа был твёрдо уверен, его родные полюбят Олега так же сильно, как и он сам.