Инструкции по применению

— Точно ничего не видно? Не зря говорили, когда исчезает один орган восприятия, другие обостряются. Коля слышал Макса так, как будто кроме его голоса звуков больше нет: а ранне-летний сад, между тем, полнился звуками. Стрекотали насекомые в траве, шелестели юные зелёные листья, шумно сопела Тильда, самка ягдтерьера, крутясь вокруг мальчиков. — Ну, Волчок! — нетерпеливо воскликнул Макс. Коле даже не нужно было смотреть на друга, чтобы увидеть, как его серые глаза гневно сверкнули, как он нахмурил русые брови и сморщил острый нос. Совсем, как Тиль, когда ей что-то не нравилось. — Точно не видно, — рассмеялся Коля. — Давай, засекай время. Он слепо протянул руки вперёд, натыкаясь пальцами на прохладную поверхность столика, который они с Максом специально вытащили в сад, а затем на корпус автомата. Его предстояло разобрать, собрать, и всё это за полминуты. Конечно, за такое короткое время вряд ли что-то вышло, но Коля поставил себе такую планку, потому что уже умел разбирать и собирать автомат быстро, правда, с открытыми глазами. Макс затих, очевидно, глядя на карманные часы, которыми страшно гордился. Ему их подарила его мать, красивая и строгая женщина, которую Коля почему-то боялся. Она была похожа на крестьянку: большая, сильная, с квадратным лицом. Волчку всё казалось: Макса она не любит, плохо кормит, поэтому он такой маленький и худенький. Хотя, куда уж Коле считать кого-то таким, когда он сам был от горшка два вершка, и мог спрятаться за любой осинкой? Наверное, поэтому Коля и любил собак и оружие: клыки и пистолеты были его надёжными защитниками. И, разумеется, он обрадовался, когда бабушкин брат гостил в доме, и подарил ему первый настоящий автомат во всей Колиной коллекции холодного оружия, чтобы он «отстреливался от хищников». Бабушка стала объяснять брату, что оружие — не лучший подарок для десятилетнего мальчика, и что в Екатеринбурге хищники есть, разве что, в Зоологическом саду. Они стали спорить, а Волчок не отлипал от новой игрушки. Позже ему объяснили, как разбирать и собирать автомат, даже выдали коробку патронов, но бабушка забрала их, потому что «это было уже слишком». Впрочем, Коля знал, что бабушка через какое-то время примет его увлечение, так же как она в своё время приняла Тильду. — Готов? — уточнил Макс. Волчок кивнул и напряг пальцы, чтобы по отмашке Макса приступить к разборке, но отчего-то друг медлил. Две секунды, пять, десять… — Ну, — поторопил Коля. — Ты же не сказал, готов или нет. — Слушай, это у меня глаза завязаны, а не у тебя. Я кивнул, мог бы и заметить! — Да ты, может, просто так кивнул, — упёрся Макс. — Голова у тебя дёрнулась, и всё. Я же тебя по-человечески спрашиваю, готов ты, или нет. Вот и отвечай, как человек. — А то люди кивками не отвечают! — Тебе что, лень ответить по-нормальному?! Спор становился всё яростнее. Даже Тильда, не выдержав перепалки, бросила обнюхивать цветы в саду и подбежала к мальчикам. Вставши между ними, она подняла острую морду кверху и звонко тявкнула. Коля, озлившись, стащил повязку, так что она теперь болталась у него на шее, гневно поглядел на Макса, хоть и пришлось прищуриться: солнечный свет показался слишком ярким. — Что ты ко мне пристал? — с вызовом спросил он. — Я просто попросил ответить, — нахмурился Макс. — Чего сложного? — Я и ответил! — Ты молчал! Мальчики уже не замечали, что кричат, зато это не скрылось от Тильды. Она тоже пролаяла несколько раз, да так звонко, что с пышного куста боярышника, который цвёл уже неделю, вспорхнула стая перепуганных воробьёв. — А если мы в плен к разбойникам попадём, и нельзя будет разговаривать, и кто-то из нас кивнёт? Ты тоже переспрашивать будешь? — Как это, интересно, кто-то из нас кивнёт, если мы не сможем разговаривать? Макс смешливо фыркнул, очевидно, осознав своё превосходство. Задетый, Коля рассерженно нахмурился, ступил вперёд. Конфликт грозил продолжиться, но его прервал стук раскрываемых ставень. Это бабушке надоело слышать крики мальчишек и лай собаки. — Николай, Максим, немедленно разойдитесь! — пророкотала она голосом, столь несвойственном хрупкой пожилой женщине. — И, Бога ради, Николай, уйми свою собаку! Только не пускай её в дом. — Ну тебя, с твоей молчанкой, — Макс резко развернулся и отправился напрямик через двор, чтобы скрыться за чёрными воротами. — Не очень-то и хотелось, — скривился Коля. Сорвав болтающуюся на шее повязку, он бросил её к автомату, и пошёл прочь. Он остался один, если не считать Тильду. Она, насторожив полу висячие уши, напрягшись всем телом, проводила Макса тёмным умным взглядом, но тут же последовала за Колей, когда тот прошёл вглубь сада. — Ну и пусть идёт, — буркнул Волчок, пиная ни в чём неповинный одуванчик, попавшийся на пути. — Очень нужно мне с этаким дураком водиться. Он сел прямо на траву, поджал ноги, уложив подбородок на колени. Верная Тильда умостилась рядом, прижавшись тёплым чёрным бочком. Коля вздохнул, прищурился, глядя на ползающих в траве букашек. Сколько прошло времени, Волчок не знал, но солнце уже клонилось к закату, когда задремавшая Тильда вдруг подскочила. Это движение разбудило и Колю, который тоже успел провалиться в полудрёму из-за пригревшего солнца. Тильда приветственно дёрнула хвостом и, поняв, что сейчас больше не понадобится хозяину, отбежала к целому соцветию васильков неподалёку. — Извини меня, — прогудел Макс откуда-то сверху и сзади. — Я не хотел тебя обидеть. Я действительно ждал, когда ты скажешь: «Да». Потому что где ты видел, чтобы люди просто кивали? В самом деле, вот жениха перед алтарём спросят, согласен ли он быть со своей женой и в горе, и в радости, а он только кивнёт. Можешь себе вообразить, как это будет некрасиво. — Как будто ты со мной венчаться собираешься, — сварливо отозвался Коля, и тут же прыснул. — Вот ты!.. Я к тебе мириться пришёл! Волчок повернулся, глянул на Макса сверху вниз, продолжая улыбаться. Ухватившись за протянутую руку, он поднялся и отряхнул брюки. — Я принимаю извинения, — важно сказал он. — А теперь поскорее пойдём, засечёшь время. На этот раз, после того, как повязка снова оказалась у Коли на глазах, он сказал «Да» в ответ на «Готов?» Макса. Конечно, почти ничего не получилось, удалось только разобрать автомат, а вот со сборкой… Промучившись с десяток минут, Коля всё же признал поражение. — Ну, разобрал ты его за тридцать три секунды, — ободрил его Макс. — А собирать придётся ещё потренироваться. С открытыми глазами справиться со сборкой было куда легче. Вдвоём Волчок с Максом отнесли на место столик и, узнав от бабушки, что скоро будет ужин, снова вышли в сад. Уселись под деревом, только теперь рядом с Колей стояло. прислонённое к стволу, ружьё. Тильда шуршала где-то в кустах, обещая возвратиться с шерстью, мокрой от вечерней росы. Молчание длилось недолго, Макс заговорил. — Думаешь, тебе когда-нибудь пригодится всё это? — судя по тону, он сильно сомневался. — В оружии главное уметь метко стрелять. А вот эти все сборы-разборы… Кому они нужны? — Мне, — упёрся Коля. — Если уж взялся за какое-то дело, то надо знать в нём всё. И я умею метко стрелять. — А тебе пригодится стрелять? — Да. Вдруг война начнётся? Тогда надо стрелять, чтобы был мир. — Стрелять ради мира… Ну и глупости ты говоришь, Волчок. А если не случится никакой войны? Что ты будешь с автоматом делать? Зачем он тебе? — Защищать себя, — буркнул Коля. — И людей. Больше мальчики не разговаривали, только смотрели, как краснеющее солнце путается в цветущих ветвях деревьев, опускаясь всё ниже и ниже. Впереди было лето 1914-го года.