Хазин. Иван Петрович.

Началось всё это лет семнадцать назад. Мои родители, по сути, не встречались ещё и года, и был у них, так называемый, букетно-конфетный период. Хотя, такие громкие слова точно не про них. Скорее, период, когда мы трахаемся на всех возможных поверхностях, счастливо пиздим до трёх часов ночи и пока что ещё совсем не бесим друг друга. И отношения их казались идеальными (почти). Они не ругались (почти) и даже не дрались (ПОЧТИ). И всё было радужно, пока в их жизни не появился… я. Петю порядком заебало жить на два города. Его, так называемая, командировка в Питер давно закончилась. И по-хорошему, он должен был вернуться в Москву и продолжить свою унылую, ненастоящую жизнь. И всё бы так и было, если бы в Питере не остался Игорь Гром. Его Игорь Гром. Их отношения начались так внезапно, что ни один точно не назовёт момент, с которого можно начинать их отсчёт. То ли с первого вечера в баре, когда до пяти утра они не могли расстаться и смеялись при этом так заразительно громко. То ли с первого раза, когда Петя, не выдержав Игоревых танцев с бубном вокруг его персоны, не затолкал его в пустую камеру и не показал, как правильно с мужиками обходиться надо. То ли с того момента, когда Гром, смущённо потирая шею, вручил Пете вторую связку ключей от его квартиры со словами о том, чтобы Хазин приезжал к нему почаще. И вообще, чувствовал себя в Петербурге как дома. И если бы не клубок лжи, в котором Петя как котёнок запутался по самый нос, он бы к хуям бросил Москву и навсегда переехал в промёрзший Питер. Но в столице его держало столько факторов, что казалось, в этом дерьме он погряз навсегда. Из-за всей херни, что он творил на протяжении своей недолгой карьеры, сейчас в должности он держался, считай, из-за связей и влияния отца. Поэтому, перестань он изображать хорошего гетеросексуального сыночка с высоким званием и красивой девушкой из приличной семьи, его в миг лишат всех званий вплоть до рядового. Хотя от Нины его уже буквально воротило. Даже смотреть на неё было тошно, не то что спать с ней. Лишь бы она ничего не заподозрила. Лишь бы продолжала играть с ним в образцовую парочку. Когда Петя был вынужден засыпать с ней, прижимая к себе худое тело, все его мысли были лишь о том, как бы он сейчас хотел оказаться в постели с Игорем. Чтобы его прижимали к тёплой, широкой груди. Чтобы ему шептали нежные пошлости на ухо. Чтобы он мог быть слабым. Майор Игорь Гром. Питерская полиция. 17:20 Петь, мне ждать тебя на выходные? 17:23 Я так-то соскучился уже Чёртов Гром! Пете и без его скучаний было тошно.

Петя-петушок

17:28

Конечно, куда ж ты от меня денешься:)

17:29 Билеты на сапсан уже купил, завтра вечером свалю пораньше и помчусь к тебе

Хазин усмехнулся, перечитывая сообщения. Из-за старой дебильной мобилы Грома ему приходилось ставить старпёрские смайлики скобками. Вот, кстати, и хорошая идея для подарка этому угрюмому уёбку. 17:30 А Нина твоя не будет снова названивать, выясняя где ты? Петя прям представил, с каким трудом Игорь написал «Нина», а не «шкура». Что ответить, он не знал. С Ниной он пока не разговаривал. Она скидывала ему с утра несколько мемов, но их успешно проигнорировал, прикрываясь работой. А сейчас в любом случае придётся ехать к ней. И как-то объяснять то, что очередные выходные он проведёт не с ней, а почему-то за восемьсот километров где-то в чужом Петербурге.

17:30

В пизду её

17:31 Просто поставлю перед фактом, что уезжаю и всё

Звучало, как план. Именно поэтому Петя быстро накинул пальто и вышел из отдела, попутно вызывая такси. Навигатор показывал, что путь до дома Нины займёт сорок минут, поэтому Хазин не придумал ничего лучше, чем поебать в это время мозги Грому. Нажав первый из избранных контактов, он вставил в уши эирподсы в ожидании хриплого голоса Игоря. Тот не заставил себя долго ждать. — Петь? Что-то случилось? — Игорь звучал приглушённо и явно очень взволнованно. — А обязательно должно что-то случиться, чтобы я тебе позвонил? — Петя улыбнулся. Конечно вряд ли он когда-нибудь в этом признается, но чужая забота была ему безумно приятна. — Тут просто всё в пробках, и мне скучно. — Эм, ну… — обычно они очень редко говорили по телефону, поэтому Гром замялся. Как правило, их разговоры очень быстро перерастали в какой-то безумный секс по телефону, а так как сейчас один из них был в такси, а второй среди десятка полицейских, такой сценарий явно отправлялся в долгий ящик. — Как на работе? Нормально всё? — Да день сегодня тухлый совсем, до обеда ебался с отчётами, а потом вообще всё встало. Вот даже свалил пораньше. — У меня тоже то ещё болото. Полдня помогал Дубину найти украденный у какого-то мажорчика ноутбук. В таких местах побывал, о каких и не слышал. Там ресторан такой, чуть ли не на двадцатом этаже… Дальше Петя уже не слушал. Будто сам факт присутствия голоса Грома уже успокаивал. Сразу все проблемы будто на второй план уходили. Просто от того, что Игорь тихо ворчит о непонятных ему «мажорских» заморочках. — Ноут-то нашли? — спустя пару минут содержательнейшего рассказа, усмехнулся Хазин. — А? Да. Да, нашли. Точнее, толку от него уже ноль было. Кто-то спиздил с него все данные и просто бросил в мусорный бак. От Дубина до сих пор несёт отходами… так глубоко он к делу подошёл. — Я всегда знал, что ваш Питерский отдел отбитый на голову, — Петя рассмеялся, как позволял себе только с Игорем — открыто и без зажимов. — Отличный у нас отдел, — он чётко услышал, как Гром шмыгнул. — И тебе бы тут понравилось. Кстати, ты так и не подумал насчёт перевода, не? — Мы сейчас в туннель заедем, связь пропадёт. Пока, до завтра, — скороговоркой выпалил Хазин, поспешно сбрасывая вызов. Блять. Эти разговоры Игоря о переезде в Петербург уже знатно помотали ему нервы. Почему этот истукан никак не мог понять, что Петя не может просто взять, всё бросить и переехать к нему? Будто они в сказке, а не в реальной взрослой жизни. Хазин бы с удовольствием, правда… Майор Игорь Гром. Питерская полиция. 17:56 Петь, если ты не готов съезжаться и всё такое, ты скажи прямо 17:56 Я пойму, правда 17:57 А если проблема только в том, что ты не можешь уехать из Москвы... 17:59 В общем, я говорил о переводе с Фёдором Ивановичем. Это не так нереально, как я думал. 18:00 Меня тут особо ничего не держит, и я готов сам переехать, если ты этого хочешь Блять.

***

В итоге, до Нины Хазин добрался в ужасно подавленном состоянии. Он не стал отвечать Грому на смски, и так же сбросил несколько входящих от него. В голове была такая каша. В ней просто-напросто не укладывалось, что Игорь готов ради него просто взять и перевестись. Полностью перекроить свою жизнь, оставить любимый отдел, друзей, чету Прокопенко. Ради него. Ради Пети, чтоб его, Хазина. — Ты дома? — вместо приветствия кинул он, швыряя ключи на стеклянный столик. — Нин? Из спальни послышались тихие всхлипы. Петя на это лишь закатил глаза. Господи, опять выслушивать её истерики. В такие моменты, как никогда он хотел порвать с ней. Проорать во все лёгкие, что он вообще по мужикам, а она лишь красивая ширма. Чтобы стереть с её лица все эти наигранные чувства. И чтобы истерики эти картинные прекратить. — Ну что на этот раз? — скучающе выдал он, проходя в глубь комнаты. Когда Нина подняла на него полные злости и ненависти глаза, Хазин вдруг осознал, что на этот раз дело серьёзное. — Мне нужно двести тысяч, — вытирая платком растёкшуюся тушь, без предисловий выдала Нина. — Что, прости? — аж закашлялся Петя, передавая ей стакан воды. — Двести тысяч. Желательно, наличными. И срочно, времени у нас почти не осталось. — Времени? На что? Ты можешь объяснить нормально?! — поняв, что ему вода не поможет, Хазин плеснул себе виски и тут же осушил стакан. — Я беременна. Всего два слова. А мир вокруг Пети мгновенно рухнул. В глазах потемнело, он еле успел сделать шаг в сторону кровати, иначе завалился бы прям на пол. Кровать под его весом безжалостно скрипнула. Беременна. Вот же блядство! — Ты уверена, что это от меня? — Хазин пытался ухватиться хоть за что-то, в попытках не уйти камнем на самое дно. — Я, в отличие от тебя, со всеми подряд не трахалась! — огрызнулась Нина, усмехаясь шоку, отразившемуся в глазах сидящего напротив. — Что, думал я такая наивная дурочка? Не понимаю, блять, что ты налево ходишь! А я так, лишь симпатичная ширма. Ну и кто она? Шлюха какая-нибудь? Или шваль из твоего притона? — Заткнись, — грубо прервал её Петя, понимая, что маски держать уже ни к чему. Он, конечно, не был уверен в своей идеальной конспирации, но что Нина давно уже всё знает и просто ждала шанса высказаться, никогда не догадывался. — Давно ты узнала? Какой срок? — Только сегодня узнала. Сейчас примерно десятая-одиннадцатая неделя. Последний шанс сделать аборт. После двенадцатой уже запрещено. — Никакого аборта. И точка, — Петя и сам не ожидал от себя этих слов, но задумавшись буквально на секунду, понял, что по-другому поступить бы и не смог. Это уже ребёнок. Он уже есть. Зачем-то так получилось. Значит, свыше этим ему хотят что-то сказать. Нет, в бога он, конечно, не верил. Но то, что есть что-то за пределами нашего восприятия, он не отрицал. Была ли это судьба или что-то ещё, но именно сейчас ему дали этого ребёнка. И он не позволит убить его. — Что значит никакого аборта? Это, блять, мне решать! Этот ребёнок во мне, а ты лишь свой пенис вовремя не вытащил! — Нина, как фурия, подскочила с дивана, со всей силы швыряя в Хазина подушкой. — Не дашь денег, найду в другом месте. Но мне ребёнок сейчас не нужен. У меня ещё вся жизнь впереди, у меня карьера только начала налаживаться! Петя громко застонал, накрывая голову той самой подушкой. Хотелось лишь пару минут побыть в тишине. Хотелось разобраться в себе и своих мыслях. Его отец всю жизнь был недоволен. Иногда Пете казалось, что тот был бы счастлив, если бы его сын не родился вовсе. Петя и так жил с этими мыслями все эти годы. Он не хотел бы быть как его отец. Он не хотел бы жалеть потом всю жизнь. Всю жизнь жалеть о том, что позволил оборвать чужую. — Просто выноси его, после рождения я заберу его себе. Ты сможешь ходить на работу вплоть месяца до седьмого. Потом пару месяцев декрета, и ты нас больше не увидишь. — Ты? Будешь воспитывать ребёнка? — она нервно рассмеялась, утыкаясь затылком в прохладную стену. — Серьёзно, Петь, лучше ему умереть сейчас, чем жить с тобой. — Мы с Игорем справимся, — Хазин опрокинул в себя очередной стакан, готовясь к новой порции криков. — Я не самый лучший кандидат на роль отца, я это прекрасно, блять, понимаю! Но Игорь… он справится, я знаю. — Игорь? — Нина запнулась, но уже через пару секунд её глаза буквально на лоб полезли от шока. — Ты что, блять, пидор что ли? Ты всё это время изменял мне с мужиком?! — Ты себе даже представить не можешь, как я жалею, что не сказал тебе сразу! — Петя запустил руку в взмокшие волосы, кажется, доходя уже до пика. — Я уже давно мог бы жить в Питере, если бы не боялся! Не боялся всех подвести, не боялся образ испортить. Не боялся тебе, блять, больно сделать! Я пытался сделать счастливым всех, но почему-то никогда не думал о себе, никогда! Думал, как будет лучше отцу, как будет лучше всем вам! И только он, почему-то только он, блять, подумал, как будет лучше мне! — Это всё какой-то цирк! — видимо, Петина истерика передалась и Нине, потому что по её щекам снова покатились слёзы, прерываясь редким хриплым смехом. — Быть беременной от заднеприводного продажного мента, который совсем недавно слез с наркоты. Ахуеть! Я буду в очень плохом анекдоте, Петь! — Просто оставь этого ребёнка. Мне вот, блять, ничего больше в этой жизни не надо от тебя, — от частого дыхания уже горели лёгкие. Ему было необходимо срочно закурить. Срочно выйти отсюда на свежий воздух. — Я заплачу тебе. Я отдам всё что у меня есть. Считай это просто суррогатным материнством. — Ты оставляешь мне эту квартиру. Плюс три миллиона наличными. И после родов я больше не слышу про ваше существование. Хазин поверить не мог, что перед ним всё ещё сидит Нина. Нина, которая когда-то улыбалась ему, которая когда-то была его другом. Которую когда-то он как мог, но любил. Сейчас же перед ним была совершенно незнакомая женщина. С чересчур прямой спиной, со стеклянными глазами, не выражающими абсолютно никаких эмоций. Которая была готова продать своего родного ребёнка. За сраных три миллиона. Хазину хотелось блевать. Настолько ему было плохо от всей этой ситуации. Но он лишь шумно сглотнул и выдал тихое: — По рукам.

***

Как он покинул квартиру Нины, он помнил смутно. Очнулся лишь тогда, когда зябко кутался в дурацкое пальто, пытаясь набрать дрожащими пальцами нужный номер. — Ген, ты занят? — Немного, — послышался сонный голос на том конца провода. А после и смачный зевок. — Мне надо в Питер. Срочно. Ждать до утреннего Сапсана времени нет. Отвезёшь? — Хазин, ты вообще страх потерял? — вопрос был, скорее, риторическим. — Или ты сейчас везёшь меня в Москву или завтра с конвоем наркоконтроля едешь на зону. Андерстенд? — Андерстуд, блять, — послышался шум и непонятная возня. — Где тебя забрать? — Так бы сразу, — от волнения Петя даже адрес забыл, обшаривая глазами фасад ближайшего дома. — Сущевский Вал, 69. — Подъеду через двадцать минут. Петя сбросил звонок и завис взглядом на экране телефона. Он не знал, стоит ли сейчас писать Игорю. Если он напишет, что приедет сегодня ночью, тот сразу поймёт, что что-то случилось. Начнёт названивать, выяснять что к чему. Пете сейчас было явно не до этого. Но а если он заявится к Грому так, без предупреждения, тот тоже не сильно-то обрадуется. Начнет нудеть как бабка, ругаться. В этом для Хазина тоже было мало приятного. Да сейчас вообще, что не скажи, его всё добьёт. Конечно, как тут не сломаться, когда тебе осталось всего шесть месяцев на то, чтобы осознать, что у тебя будет ребёнок. Твой. Настоящий. Живой, мать его, ребёнок! За всеми этими мыслями Хазин даже не заметил, как Гена подъехал к месту назначения. Лишь когда тот посигналил, Петя вздрогнул и вынырнул из жуткого потока проблем. — Привет, красотка, одна тут отдыхаешь? — разулыбался Гена, приоткрывая окно. — Ебало завали и езжай молча. И максимально быстро. За дпсников не парься, ксива при мне, — Хазин раздражённо плюхнулся на задние сиденье, со всей силы хлопая дверью. — Как скажете, босс, — наигранно вежливо протянул Геннадий, плавно выруливая на дорогу. Мда. Кажется, путь ему предстоит пиздец какой непростой. Даже страшно представить, как отцу было хуёво в тот момент. В один вечер, считай, разрушить всю прошлую жизнь и получить сверху ребёнка. Но самое страшное, несомненно, было впереди. Как-то рассказать папе, что он станет моим папой.

***

К дому Игоря Петя подъехал около трёх часов ночи. Судя по тому, что уже часа три Гром не заёбывал его смсками, он видел уже десятый сон. Будить мужчину не хотелось. В сонном состоянии его агрессия только усилится, и за внезапный приезд Хазину попадёт вдвойне. Но выбора не было. Не для того он гнал сюда среди ночи, чтобы ютиться по отелям. Ему нужен был Игорь. Здесь и сейчас. И поэтому, глубоко вздохнув, Хазин решительно забарабанил в знакомую дверь. Пару минут ничего не происходило. Потом из-за двери послышались едва различимые маты, и вот уже перед Петей во всей красе предстал заспанный полуголый Гром собственной персоной. — Петь? — он потёр глаза, видимо, не веря, что ему это не снится. — Уж тридцать лет как, — сдерживая порыв тут же броситься в чужие объятия, отозвался Хазин. — Пустишь или в гляделки играть будем? — Ты чего… Ты как тут вообще? — Игорь сделал пару шагов в сторону, впуская замёрзшего Петю внутрь. — Опять не по погоде оделся? Идиот, — он притянул вяло сопротивляющегося Хазина к себе в объятия, мгновенно согревая своим теплом. Ему-то, конечно, сейчас хорошо было, только что вылез из-под тёплого одеяла, которое, кстати, совсем недавно купил ему сам Петя. До этого дубина-Гром укрывался какой-то тряпкой, которую гордо обзывал пледом. — А вещи твои где? — Не взял вещи. Похуй на вещи! Нам поговорить надо. Срочно. — Что случилось? — Гром ухватил его за подбородок, чтобы тот не посмел увести взгляд. — Только не бей. Или бей, но не по лицу. Случилось… — истеричный смешок всё-таки вырвался, заставляя щеки предательски порозоветь. — Блять, у нас будет ребёнок. Петя никогда не думал, что мыслительный процесс может настолько явно отражаться на лице человека. Но Игорь никогда не переставал его удивлять. Мужчина нахмурил брови, отпустил чужое лицо и сделал пару шагов в сторону дивана. Присел на него, тут же вскочил, а потом снова упал, потирая вмиг занывшие виски. — Нина беременна, — решил уточнить Хазин, чтобы облегчить Грому думы. Тот сразу помрачнел пуще прежнего, устремляя на Петю тяжёлый взгляд. Тишина повисла просто гнетущая. Петя уже сто раз пожалел, что вообще решил рассказать это Грому. Поставил бы перед фактом, когда ребёнку был бы уже месяц или два… — То есть, ты с ней трахался? Я думал, у вас это чисто для вида. Для папочки, — злость будто ветром сдуло. Сейчас в Игоре говорила скорее… обида? — Это всё, что тебя сейчас волнует? — почти что закричал Хазин, усаживаясь на диван возле мужчины и опуская ладонь ему на колено. — Я не мог с ней не трахаться. Тогда бы она уже давно свинтила и всё. А я уж лучше бы её терпел, чем дочку генеральскую. — Да, блять, Петь. Как ты не понимаешь! Это же измена. — Какая разница, кого я трахал, если люблю я тебя, сука! — вот теперь Хазин уже орал, готовый заехать, если надо, Грому по ебалу мощной оплеухой. — Что ты сказал? — Игорь замер, перехватывая его руку. Сжал мягко пальцы и снова уставился в глаза. — Люблю, говорю. Но повторять это больше не собираюсь! — Петя смекнул, что на него больше не обижаются, и доверчиво придвинулся ближе. — Прости. Она… просто… я не мог… — Петь. Мы со всем разберёмся. Обещаю, — Гром наконец зарылся пальцами в чужие волосы и притянул для поцелуя. И пока мои начинающие родители предавались примирительному сексу в Петербурге, где-то в далёкой Москве я чилил в животе у Нины. Ещё совсем крошечный, едва различимый червячок. Ну, думаю, вы знаете из уроков биологии про эмбрионы там и так далее. Это, пожалуй, было моё самое беззаботное время. Потому что я был в относительной безопасности от этих двух полудурков. — Хорошо, — не стесняясь, улыбнулся Петя, сладко потягиваясь и зарываясь поглубже в одеяло. — Уж надеюсь получше, чем с бабами, — Игорь всеми силами пытался не злиться и просто наслаждаться тем, что Петя сейчас здесь и полностью его, но Нина настойчиво маячила в голове мужчины. — Лучше, чем с бабами, лучше, чем с другими мужиками, — абсолютно беззлобно отозвался Хазин, пытаясь рассмотреть на настенных часах время. — Утро почти. А я ведь даже не сказал на работе, что не выйду сегодня. Бляяяять… — У тебя там уже, наверное, столько отгулов накопилось. Позвони и скажи, что ты приболел, — Гром чмокнул чужое острое плечо, прикрывая глаза. — Температура там, кашель. Я вот завтра так и сделаю. Сегодня уже, точнее. А то после бессонной ночи, да и вообще после таких потрясений я вряд ли смогу сосредоточиться на работе. — Прости, что поставил тебе перед фактом. У меня там как бы и выбора не было, — Петя потёрся носом о Громовскую грудь, громко зевая. — Вообще не ебу как так получилось. — Вот и я хотел узнать, как так получилось! — Игорь снова включил бабку, начиная нудеть пуще прежнего. — Ладно, ты с ней трахался. Но без преза-то почему блять? — Не знаю, — абсолютно искренне отозвался Хазин, пытаясь вспомнить, когда они с Ниной вообще занимались сексом последний раз. — Видимо, привык с тобой, вот и не ношу их. — Не носит он… — бабка жила будто отдельно от Игоря, потому что рот его без перерыва бубнил, пока горячие руки обшаривали голую Петину спину. — Игорь, — он провёл по носу мужчины от складки на лбу до самого кончика. — А я тебя люблю. — И я тебя, зараза, — Гром опять расплылся в улыбке, в один миг забывая все обиды. Кажется, Петя нашёл рычажок давления на свою суровую тучу. Оказывается Игоря, такого недолюбленного и столько лет одинокого, легко можно было удивить простыми словами любви. Кстати, на папу это действует до сих пор. Причём, не только из уст отца. Стоит мне натворить что-нибудь, а потом сказать ласково: «Папочка, а я тебя люблю». И всё, мне тут же всё прощается. Вот такие вот они, мои родители. Ёбнутые, конечно, но всё равно самые ахуенные.