До головокружения

— Знаешь что, сладкий? Ты ужасный извращенец. — Это ещё почему? — Четвёртый клон стоял спиной к стиральной машине, опираясь на неё. — А потому, — Седьмой, на котором была только насквозь мокрая рубашка, ответил. — Что ты наблюдал за мной, пока я промывался. — Может, мне было противно. Ромео подошёл ближе, прикладывая руку к чужому паху: — Я так не думаю, солнце. — Он придвинулся ближе к чужому уху и продолжил уже шёпотом. — У тебя так стоит, словно бы мы месяц не трахались. Феликс краснел от горячей речи и утянул короля в поцелуй. Мягко, как присуще только им, они мяли губы друг друга, сплетались языками где-то посередине и по обоим подбородкам в обилии текла слюна. Ромео держал Феликса за голову, фиксируя, в то время как валет бесстыже раздвигал чужие ягодицы. Они оторвались, шумно вдыхая, и ниточка слюны между ними порвалась. Седьмого перевернули на живот, прислоняя к стиральной машинке, на что он хихикнул: — Милый, мы ведь не хотим сломать её, как в прошлый раз, верно? Давай просто сделаем то, ради чего пришли. Четвёртый, навалившись сзади, укусил его за ухо и продолжил шёпотом: — Хорошо. Где смазка? Или ты хочешь насухую? Ромео снова хихикнул и, бросив короткое «в брюках», наблюдал, как Феликс путался всего в одном предмете одежды, прощупывая карманы. Король червей услышал характерный щелчок и через пару секунд к его колечку мышц прислонились чужие пальцы. Войдя сразу двумя, валет точно пытался довести его до исступления, но Ромео вряд ли хотел сдаваться. Едва он начал чувствовать, что он ближе к разрядке, то передавил член у основания, небрежно толкаясь назад — на пальцы. — Ну же, сладкий, поторопись. Иначе Куромаку без особых любезностей прервёт нас. Феликс упорно молчал, хотя это немного напрягало, и направился снова к брюкам Седьмого в поисках игрушки. Смазав немного пробку, он так же приставил её ко входу и резко надавил, проталкивая внутрь. Ромео в полголоса простонал, сжимая края стиральной машины. — Это всё. — Хорошо, милый. Король старался встать и попытка почти была провальной. Опираясь на всё ту же многострадальческую машинку, он пытался устоять на подкашивающихся ногах. Валет потянул его на себя, но Ромео всё же не устоял, и пал перед ним на колени. Посчитав, что это знак, он уже хотел было дёрнуть резинку чужих штанов, но его грубо прервали: — Нет, Ромео, нет! Я не хочу. — Ещё как хочешь. Штаны вместе с боксерами сняли и они болтались на уровне лодыжек. Феликс, опираясь на плечи Седьмого, прикусывал нижнюю губу. Сам розововолосый погрузил в рот чужой член, одной рукой удерживая валета за бедро, а другой лаская яички. Пальцы на плечах сильно сжимались, пытаясь впиться в кожу сквозь мокрую ткань. От лёгкой боли король мычал, посылая вибрации по чужому органу, в ускоренном темпе приближая валета к разрядке. — Ммм… Ромео, стой! Ах! Стой, я сейчас!.. О-ох! Седьмой игнорировал всё сказанное и продолжал двигаться в быстром темпе, постанывая, чтобы доставить невообразимое удовольствие. Феликс прикусил руку, чтобы Куромаку не услышал их, и кончил. Ноги его больше не держали и он опустился на колени напротив Ромео. Тот, словно дразня ещё больше, открыл рот, показывая белёсую жидкость на языке, и демонстративно проглотил. — Фу, Ромео. Вышеупомянутый улыбнулся и поцеловал валета в лоб. — Пойдём, сладкий, нам теперь нужно переодеться. Сняв рубашку, Седьмой нацепил полотенце на бёдра и, дождавшись, когда Четвёртый наденет обратно штаны, вышел из ванной первым. Сцена в коридоре повергла их в шок. Какие-то люди стояли посреди помещения и что-то делали около дверей. Чуть позади, у входа в гостиную, стоял так горячо любимый червовыми Второй, руководя процессом. Феликс, ни разу не смущавшийся старшего по номеру, подошёл ближе, минуя вход в комнату. — Эм, Куро? — Да? — Что здесь происходит? — Я убираю двери, очевидно же. Как только бригада уедет отсюда, я проведу вам воспитательную беседу, так что советую вам одеться и пройти в гостиную. Ромео, стоявший позади, явно расстроился, но виду не подал. Лишь направился в комнату забирать свои вещи. *** Уже переодевшись (второй раз с собой Феликса он не взял) Ромео, в сопровождении своего валета, пришёл в гостиную. Вару лежал поперёк разложенного дивана и явно шутил что-то очень интересное. Пик стоял и заваривал кофе. Бубновые сегодня, вероятнее всего, ушли прогуляться, а Зонтика Куромаку публично выставил за дверь, причину не объясняя. И вот теперь, когда все представители экстравертных мастей явились в указанное место, появился и сам Второй. Очень недовольный Второй. Он встал перед ними, ожидая, пока пиковые сядут нормально, и, прокашлявшись, начал свою пламенную речь. — И так, как вы все уже знаете, дверей у вас больше нет. Но я собрал вас здесь не для этого. Дальше седовласый тоже что-то говорил, но Ромео уже не слушал. В пиджаке было довольно жарко, а при условии его так и неразрешённой проблемы, температура становилась невыносимой. Феликс положил руку ему на бедро и, наклоняясь к уху, прошептал: — Прикройся. — И указал вниз. Не то чтобы король был не в курсе, он просто не ожидал, что это так заметно. Сняв пиджак, он положил его на колени, прикрывая стояк. — Итак, вопросы имеются? — Напомни, почему ты нам двери убрал? Куромаку откровенно сорвался, не стесняясь в выражениях. Даже Вару рядом сел как-то более правильно, а Пик наконец полностью сосредоточился. Сами червовые тоже были удивлены, потому вся четвёрка сидела перед Вторым в тишине. — Это всё? — Да. Вы меня поняли, надеюсь? — Зачтено, Курилка. Четвёрка покинула комнату. Куромаку взял телефон и начал звонить. Трубку взяли. — Зонтик, можешь возвращаться. И бубновых с собой забери, а то потом днём с огнём не сыщешь. — Через телефон послышалось сбивчивое бормотание. — В смысле ты их потерял?! *** — И что мы будем делать теперь? — Валет червей лежал на нижнем этаже кровати и смотрел на наматывающего круги короля. — Дверей-то нет. — Я не знаю, Феликс, я не знаю. — Он вцепился в плечи Четвёртого. — Я просто не представляю, смогу ли я дотерпеть до ночи. Блондин взглянул на взлохмаченного соседа по комнате с ног до головы. Да, он бы тоже не хотел делать это на виду у всех, но Куромаку, кажется, ушёл из дома, а пиковые пошли мыться. В целом Феликс прекрасно понимал чувства клона напротив. Тяжело ходить с пробкой в заднице на протяжении часа… Через какое-то время таких гляделок, Седьмому в голову что-то стукнуло. — Так, сладкий, у меня есть идея. — Четвёртый, всё так же смущённый, внимал ему. — Залезай наверх. Валет полез на второй этаж кровати, ощущая, что король лезет за ним. Они под потолком. Что дальше? Ромео, едва они приняли хоть какую-то подходящую позу, впился в Феликса поцелуем. Розововолосый сидел на чужом пахе и елозил. Это и возбуждало нижнего, и шевелило пробку, заставляя мычать в чужие губы. Четвёртый не выдержал и, разорвав поцелуй, сжал чужие бёдра, инстинктивно толкаясь вверх. Хватка немного ослабла и Седьмой позволил себе снять с валета кофту, а с себя — рубашку. Вещи он кучей скинул в угол кровати. С Четвёртого стянули штаны с трусами, откинув туда же и тут он, не выдержав повеления над собой, поменял их местами, и теперь король был снизу. — А ты шалун, милый. Ромео обвил руками шею Феликса и, удерживая себя от падения обратно на подушку, снова увёл его в протяжный поцелуй, пока сам блондин расстёгивал чужие брюки, чтобы снять и их. Теперь, когда они оба остались совсем без одежды, можно было действительно приступить к чему-то большему. Валет, находясь сверху, имел полную и абсолютно неограниченную свободу движений. Первое, что он сделал — потянулся к небольшому колечку и вытянул пробку. Король издал настоящий стон облегчения — заполненность спустя длительное время покинула его. — Блять… — Не ругайся, сладкий. Что случилось? Четвёртый немного мялся, смущаясь, но решив, что хуже сегодня уже точно не будет, на одном дыхании выпалил: — Смазки нет. Седьмой хихикнул и потянулся под подушку и достал небольшой бутылёк. — Всё своё всегда с собой. Феликс хотел уже было удивиться, но припомнил, что это всё-таки этаж Ромео, поэтому не так уж это и странно. Блондин на скорую руку смазал свой член и приставил головку ко входу. Розововолосый коротко кивнул и валет резко вошёл. — Мм! Король немного скривился. — Всё в порядке? — Ммм, да. Не зря же я с пробкой ходил. Феликс подобным высказыванием был смущён ещё больше, и на его светлой коже ярко-красный румянец смотрелся особенно хорошо. Ромео подался назад, словно напоминая, чем они тут заняты. Блондин не стал даже пытаться сдерживаться, сразу набирая быстрый темп. Он не терпел и просто делал как хотел, иногда попадая головкой по простате. Седьмой в целом знал, на что подписался. Четвёртый не умел доставлять удовольствие партнёру и вовсе не от того, что часто был снизу. Ну не мог он вспомнить, что его король тоже парень, потому валета оставалось только терпеть, время от времени переживая вспышки приятных ощущений. Наконец Феликс кончил, громко мыча. Шумно дыша, он высунул свой член из чужого тела и смотрел на неудовлетворённого Ромео. Едва блондин захотел что-то сказать, с грохотом открылась входная дверь и зашли клоны. По звуку около четырёх. — Данте, ну хоть ты мне объясни, как твой валет забрался на закрытую крышу девятиэтажки. — Не знаю, друг мой. Слышались редкие всхлипы и частые вопросы. Пожалуй, ничего не обычного, если не брать в расчёт тот факт, что Габриэль каким-то образом куда-то там залез. Пик, они были в этом более чем уверены, прошёл в свою комнату. За стеной их комнаты — в гостиной — ещё какое-то время двое клонов болтали, а затем всё стихло. Видимо, все теперь легли спать. В соседнюю комнату снова кто-то тихонько протопал. Седьмой поменял их местами. Веселье только начиналось, теперь Феликс был снизу и его откровенно трогали во всех местах. — Ммм, Ромео, я больше не хочу. — Ещё как хочешь. Быстро найдя бутылёк, с особой жестокостью откинутый валетом, он выдавит содержимое на пальцы. Эти самые пальцы уже кружили около входа, а затем всё же проникли внутрь. Ромео намеренно надавливал на простату, заставляя Четвёртого сдерживать стоны, но едва ему казалось, что он вот-вот кончит, как король пережимал член у основания. Раза через три таких пыток они услышали чей-то совершенно чужой стон, как не от мира сего. Каким-то слишком жалобным он был. Решив не обращать на это особого внимания, розововолосый вынул пальцы и, маня блондина за собой, спустился вниз. С окна не слишком ярко светила луна, но глазам, привыкшим к темноте, этого было достаточно. — Ну что, сладкий, давай сыграем в игру. — Феликс что-то недовольно промычал, но его проигнорировали. — Кто первый кончит, тот и проиграл. Блондина ноги не держали, потому он опирался на Ромео, пытаясь хоть как-то удержать равновесие. Король взял его член в руку, начиная медленно двигать ею, пробуждая валета делать то же самое. Дрожащей рукой Четвёртый обхватил чужой ствол, дёргая рукой вверх-вниз и явно не совсем понимая, что происходит. Мимо, кажется, кто-то прошёл, но валет был слишком не в состоянии волноваться об этом, а королю в любом бы случае было всё равно. Рука на члене Феликса двигалась всё быстрее и быстрее, доводя его до настоящего экстаза, пока Ромео смиренно терпел слишком плотно обхватывающую его конечность блондина. В конце концов Четвёртый кончил, запачкав живот, но был слишком вымотан, чтобы просто простонать, поэтому Седьмой продолжил двигать своей рукой, принося удовольствие уже граничившее с болью. — Стой, Ромео… Король послушно остановился, слушая каждое слово. — Я устал, давай пойдём спать? Ромео помолчал немного, а затем нагнулся к уху Феликса и горячо прошептал: — Я ведь ещё не кончил. Четвёртый готов был слечь прямо сейчас и уснуть, но такой возможности у него не было. Его снова повели к нижнему этажу кровати, бережно укладывая голову на подушку. Сам розововолосый подошёл к столу и вытащил из ящика ещё один тюбик смазки, посколько подниматься ему было лень. — Готов? Разумеется, ответ валета был отрицательным, но никто не стал его прислушиваться. Смазанный член легко проскользнул внутрь. Феликс разом оживился, прижимаясь ближе и впиваясь в спину короля ногтями. Сам Ромео просто шумно дышал через раз и ощущений ему всё было мало. Несчастный Феликс снова кончил, едва успев возбудиться, и обмякал в руках старшего по масти. Сам Ромео всё ещё надавливал головкой на простату, из-за чего жидкость из члена выстреливала небольшими потоками, опустошая Четвёртого полностью. Наконец, спустя ещё несколько прекрасных движений, кончил и Ромео. Он вышел из уже расслабленного тела и, поцеловав Феликса в лоб, лёг спать рядом. *** Утренний скандал, конечно, был невероятных размеров. Куромаку вещал жарко и яростно, не в силах сдержаться от матерных изречений, и, экстравертной четвёрке казалось, готов был убить их на месте. — …Задрали! Феликс, ты чего вообще стоишь? Сядь! — Я… Лучше постою. Второй словно бы взорвался. Даже Вару как-то сильно притих и сидел смирно. Куромаку злился ещё сильней и, кажется, точно прибил бы их, но сзади всё же подошёл Данте, успокаивая. — Новые двери установят завтра. А вам, — уже успокоившийся Второй прожигал взглядом червовых. — Я проведу отдельную беседу, ясно? Пиковые ретировались к себе в комнату, бубновый валет ушёл в ванную, король бубен вышел из квартиры прогуляться, и так их на кухне осталось четверо: злой чёрт Куромаку, червовые и тихонько наблюдающий за этим цирком Зонтик. — Итак, вы двое что, совсем себя сдерживать не умеете? Великие и прекрасные представители масти червей решительно молчали и смотрели на Второго невинными глазами. — Издеваетесь? Феликс отрицательно мотнул головой, продолжая стоять. Седовласый несколько раз вдохнул и выдохнул для успокоения, как учил его Данте, а затем продолжил: — Вчера ночью вы были замечены бубновым валетом, когда он шёл в туалет. Что вы на это скажете? Смутно помнящий это Четвёртый раскраснелся, примерно представляя, что же видел Габриэль. Зонтик тихо прыснул, прикрывая рот ладошкой. — А от нас-то ты что хочешь? — Ромео вопросительно выгнул бровь. — Чтоб вы не ломали психику кому попало. Если вам всё ясно, то обещайте мне, что до установки новых дверей будете вести себя спокойно. Червовые кивнули, прекрасно понимая, что сдержать это обещание у них не выйдет, но Зонтик, кажется, лучше знал, что нужно делать. — Если им нужно весь день провести вне дома, тогда мы, может, сходим в парк или куда-нибудь ещё? — Да делайте вы что хотите, лишь бы духа вашего здесь не было. Четвёртый завёлся и уже подбежал смущать бедного Шестого и расспрашивать, куда они пойдут. Седьмой, разумеется, был совершенно не против, давно пора было провести день где-нибудь в городе. Пока седовласый наблюдал за этой сценой, то подумал, что всё не так уж плохо. Может, даже не стоит им говорить, чего от них там Габри понабрался. Бубновые с этим справятся как-нибудь сами.