второй шанс

I lost my mind, and nobody believes me

Я потерял рассудок, и мне никто не верит,

Say, «I know that he don't need me

Все говорят: «Я знаю, что он не нуждался в тебе,

'Cause he made a little too much money to be 20 and sad»

Ведь он ничего не заработал к своим 20-ти, и только постоянно грустил»,

And I'll be fine without 'em

И я буду в порядке без него.

But all I do is write about 'em

Но я только и делаю, что пишу о нём.

※ ※ ※ ※      

«Я здесь, Чифую»

      «Со мной ничего не случится»

«Мы с тобой вместе увидим хорошее будущее»

      В каком-то истеричном припадке Чифую принялся обыскивать свою квартиру. Хотя он и понятия не имел, как можно было потерять что-то в столь маленькой комнате, в которой из мебели оставался лишь один-единственный дырявый футон, но открытки больше не было на её прежнем месте.       Чифую перерыл всё, что только мог, облазил каждый угол и заглянул в каждую грёбаную щель, но так и не нашёл её.       Она будто провалилась сквозь землю.       Просто… испарилась в воздухе, словно её никогда и не было.       Это всё больше сводило его с ума. В какой-то момент отчаяние стало таким сильным, что он принялся доламывать ногой и без того развалившийся стул, а когда ломать уже стало нечего, в ход пошла и его собственная постель. Он разворошил одеяло и подушки и, кажется, вместе с тем дорвал окончательно последнее, что у него оставалось, но последствия уже не имели для него никакого значения.       У Чифую просто не было больше сил.       Сил, чтобы что-то делать, чтобы пытаться бороться.       Сил, чтобы просто продолжать жить.       Всё в этом мире мгновенно потеряло для него свой смысл.       То, чего Чифую боялся больше всего на свете, настигло его именно в тот момент, когда он только убедил себя в обратном. И это было мучительно больно. Наконец обрести то, что он так сильно любил и тут же потерять это, забыв про банальную осторожность и бдительность.       Он слишком увлёкся.       Слишком расслабился и позволил себе отдаться моменту. Это было глупо. Как бы хорошо ему ни было в тот самый миг, каким бы счастливым он себя не чувствовал, это было чертовски глупо. Он даже додумался допустить в своей голове эту несчастную, ничтожно жалкую мысль о том, что всё, что происходило с ним здесь и сейчас — это действительно было навсегда. Что они с Такемичи снова будут вместе и это уже никогда не изменится.       И вот, к чему это привело.       К такому вот печальному исходу.       Он так и знал.       Ему нужно было быть решительнее.       Нужно было обнять Такемичи сразу, как только его светловолосая макушка показалась из салона машины, нужно было сорваться на бег, спотыкаясь и падая по дороге, и сжать его в своих руках так сильно, чтобы сломать при этом собственные руки.       Нужно было сказать куда больше. Сказать, что он безумно скучал, что ему было плохо и одиноко, что жизнь превратилась в один огромный нескончаемый ад, когда крышка белого гроба с маленьким телом внутри окончательного и бесповоротно захлопнулась.       Нужно было быть смелее. Собрать все силы в крепкий кулак, зацепиться руками и ногами за его рассыпающийся силуэт и волочиться следом, даже если колени будут безжалостно стираться в кровь, и, если надо, — ползти с ним до самого рая.       Нужно было сделать всё иначе.       Нужно было поступить по-другому.       Но только ничего уже не вернуть.       Сон закончился, как заканчивалось всё на этом свете, а на смену ему пришла жестокая и отвратительная реальность.       Реальность, в которой Чифую Мацуно давно уже не было места.       Реальность, в которой Такемичи Ханагаки был мёртв вот уже как три года.       Чифую подхватил с подоконника свечу и, шатаясь на ватных ногах, поплёлся в ванную, где зажёг её и поставил на полке у зеркала, как единственный имеющийся у него источник света.       Он чувствовал себя растоптанным.       Размазанным по стене никчёмным и жалким пятном.       Он и выглядел так, словно не спал нормально вот уже несколько долгих дней. Есть тоже совсем не хотелось. Ему бы, наверное, и кусок бы в горло сейчас не залез, да и желудок почему-то казался на удивление полным. Чифую до сих пор мерещилось, будто на его языке и зубах были остатки клубничного мороженого.       Это было жестоко.       Несправедливо.       Нечестно.       Он не заслужил этого.       Он не сделал ничего плохого.       Почему же с ним так обошлись?       Ведь Чифую остался бы.       Он бы остался в этом сне навсегда, даже если бы тот никогда не имел ничего общего с реальностью, даже если бы это был один и тот же повторяющийся день, в конце которого всё неизменно возвращалось бы к началу.       Чифую всё бы равно остался.       Остался и дорожил бы каждой минутой, каждой секундой и мигом, проведённым вместе с Такемичи, даже если пришлось бы валяться в канаве годами и смеяться без всякой причины или терпеть при этом раздражающие выходки Майки.              Он бы остался, даже если бы платой за этой была его собственная смерть.       Он бы остался…       Остался…       Всё равно бы остался…       Чифую повернул кран и включил холодную воду. Благо, это было единственным, за что он по-прежнему продолжал платить в этой чёртовой квартире. Дрожащими руками он обмыл своё лицо и шею, пытаясь без остатка прогнать наваждение и хоть немного притупить неутихающую головную боль.       — Чифую-ю-ю.       Он тут же поднял голову, со страхом всматриваясь в грязное чёрное зеркало.       Вода продолжала литься из крана на максимальном напоре.       Этот голос принадлежал Такемичи. Звонкий и яркий, прямо как у ребёнка. Только он всегда произносил его имя с такой теплотой и осторожностью, будто нарочно растягивая несколько последних букв.       Прямо вот так.       «Чифую-ю-ю».       — Где же ты, Чифую?       В ванной комнате больше никого не было.       Никого, кроме Чифую.       Мужчина зачерпнул немного воды в свою ладонь и отпил немного, надеясь избавиться от поганого привкуса клубники в собственном рту. Но это не помогло.       И голос повторился снова.       Ещё громче, чем прежде.       — Куда же ты ушёл? Ты снова бросил меня?       Чифую тут же вцепился руками в ободок поржавевшей раковины.       — Нет… — тяжело дыша и яростно мотая головой, возразил он голосу в ответ. — Нет, я не бросил тебя! Я никогда бы не бросил! Не говори так!       — Ты же вернёшься, да? Ты вернёшься за мной?       Чифую осмелился снова взглянуть в зеркало.       За его спиной теперь стоял Такемичи.       Такой же, как и всегда: всё те же светлые волосы, растрёпанные и неаккуратные, как будто он только недавно проснулся, всё та же сонная улыбка и мягкий утешающий взгляд немного затуманенных светло-голубых глаз.       Чифую приложил свою ладонь к холодному стеклу в том месте, где был его образ, и осторожно и бережно провёл пальцами вниз, прежде чем прижаться к зеркалу лбом и крепко-крепко зажмуриться.       — Я вернусь… — его голос надломленный, слабый и хриплый. Чифую едва ли мог говорить. Плакать тоже не было сил, но, кажется, он просто не мог себя остановить. — Я обязательно вернусь, я обещаю тебе! Ты только дождись! Дождись меня, хорошо?       Когда он открыл глаза и медленно обернулся назад, а затем снова к зеркалу, образ уже исчез.       И так он снова остался один.       В этой жуткой тишине.       В этой маленькой тёмной комнате.       Надо бы съехать с этой квартиры.       Съехать к чёртовой матери.       Уехать из Токио, уехать из Японии, уехать куда-нибудь далеко-далеко, чтобы больше никогда сюда не возвращаться. Хотя что ему было там делать? Воспоминания достали бы его даже в далёком и мрачном космосе. Заграница не казалась спасением.       Ничто уже не казалось спасением.       Чифую выключил воду, накинул пальто на грязную одежду, в которой наверняка провёл уже больше трёх дней, надел ботинки, даже не сверяя, где правый и левый, и подхватил с пола разбитый телефон и небрежно брошенную связку ключей.       И просто ушёл.       С парой последних купюр в кармане.       Даже не проверяя, закрыта ли была всё это время его входная дверь.

※ ※ ※ ※

      Немолодая кассирша в супермаркете смотрела на него с отвращением.       Что было весьма неудивительно с учётом того, что он достаточно явно напоминал бездомного: с отросшими и засаленными тёмными волосами, землистым исхудалым лицом и острыми скулами, в одежде, которой было уже много лет и которую Чифую мог не стирать неделями. Стиральной машины в квартире не было, а услуги прачечной не всегда были ему по карману.       Чифую взял бутылку какого-то виски.       Сегодня он собирался залить в себя всё без остатка и просто забыться, как делал уже много раз до этого.       Перед ним в очереди была всего пара ребят. Наверное, школьники, по виду им было не больше пятнадцати лет, и они уже несколько минут резво рылись по карманам в поисках мелочи, чтобы купить на двоих одну-единственную упаковку лапши.        И без того недовольная кассирша уже начинала недовольно пыхтеть.       — Блин, кажется, у нас не хватает! — закончив поиски, разочарованно отозвался один из мальчишек. Низкорослый блондин с по-детски яркими и восторженными голубыми глазами. Кажется, он был очень расстроен их неудавшейся покупкой.       — Юки, ну ты и дурак! Как же можно было оставить деньги в другой куртке? — фыркнул в его сторону второй парнишка. Он был чуть повыше первого, с рыжими, как огонь, волосами и кошачьими зелёными глазами. Заметив, что блондин только больше ссутулился, вновь копошась в карманах, тот только подтолкнул приятеля плечом, смягчая свой прежний грубоватый тон. — Ну-ну, ладно, не расстраивайся ты так! Купим в следующий раз! А сейчас погнали ко мне рубиться в приставку, пока родители не вернулись!       Лицо светловолосого мальчишки тут же просияло. Он почему-то растрогался из-за слов своего друга, хотя и в них не было совершенно ничего особенного, и поспешно утёр рукой подступившие к глазам слезинки.       — Тору-у-у-у-у-у-у! — попытался он обнять рыжеволосого мальчика.       «Чифую-ю-ю-ю-ю-ю!»       — Пойдём уже, плакса!       — Мне нужен реванш! В этот раз я точно тебя обыграю!       «Слушай, а ты не хочешь порубиться в приставку? В прошлый раз ты выиграл нечестно, и я хочу взять реванш!»       Чифую расстегнул две пуговицы на своём пальто, пытаясь просто начать дышать. Голос в его голове с каждым разом становился всё громче и громче.       — Молодые люди, если вы не собираетесь платить, не задерживайте очередь, — потерявшая наконец терпение, женщина указала им в сторону двери. Мальчики уже собирались уходить, как Чифую вдруг воскликнул:       — Постойте! — три пары глаз — двух мальчишек и возмущённой кассирши — смотрели на него с удивлением. Мацуно ещё раз порылся в своих карманах и пересчитал все имевшиеся деньги, мимолётно убеждаясь, что их хватало на оплату обоих товаров. — Я заплачу за них.       Женщина рассчитала его, с неким раздражением распрямляя смятые в трубочки купюры, и Чифую протянул двум подросткам небольшую упаковку с лапшой.       — Спасибо вам! — синхронно отозвались они, поклоняясь в знак благодарности. Их улыбки были такими счастливыми, словно они только что выиграли в казино и урвали немалую сумму денег.       Чифую только покачал головой.       Как же мало иногда нужно было для счастья.       — Юки, теперь мы с тобой заживём! — уже у самого выхода рыжеволосый мальчик перекинул свою руку через шею блондина и весело засмеялся. — Прикинь, как нам с тобой фортануло! И с чего вдруг этот мужик решил за нас заплатить?              Дети убежали, не переставая восхищаться столь приятным подарком судьбы, вслед за ними собирался выйти и Чифую, как вдруг чей-то голос заставил его остановиться всего в паре метров от нужной двери.       — Чифую? — тихо послышалось за его спиной. Он вздрогнул от звука своего имени и тут же обернулся, натыкаясь глазами на невысокую женщину. Сжимая в руках корзину с продуктами, она прищурилась и неуверенно уточнила: — Чифую Мацуно?       — Да? — неуверенно подтвердил он, когда незнакомка вдруг выпустила корзину из рук и набросилась на него с объятьями. — Простите, я… — он попытался отпрянуть и убрать от себя её руки. — Что вы…       — Я сначала даже тебя не узнала, — сквозь слёзы прошептала она, мягко оглаживая его щёки и отросшие тёмные волосы. — Ты стал так сильно на него похож. Одежда и волосы… Я будто снова увидела Такемичи.       Женщина слегка отстранилась, чтобы Чифую смог повнимательнее вглядеться в её лицо. Оно было изрезанно протяжными и глубокими морщинами. Её потухшие серо-голубые глаза смотрели на него с теплотой и нежностью, а сухие тонкие губы изгибались в широкой, но дрожащей улыбке, которая явно далась ей с огромным трудом.       Глаза Чифую расширились, и на мгновение в них даже появился прежний блеск.       — Мори-сан? — с надеждой спросил он.       Она быстро кивнула.       — Мори-сан! — сам того не понимая, Чифую тут же приник к ней, словно мог отыскать спасение в тонких и старых руках. — Как же я рад вас видеть!       Её улыбка стала ещё чуть шире, и она обняла его крепче и отчаяннее, прижимаясь холодной щекой к его виску.       — И я тебя, мой мальчик!

※ ※ ※ ※

      — Чувствуй себя как дома.       Отперев дверь, Мори-сан пропустила мужчину внутрь, а после медленно зашла сама, тут же закрывая её за собой. Чифую поставил на пол пакеты, которые помогал донести, и неловко потоптался на месте.       Он собирался просто уйти и выпить в одиночестве купленный в супермаркете виски, но по дороге к дому женщина как-то убедила его задержаться чуть дольше.       Это был тот самый дом.       Дом семьи Ханагаки.              На удивление, Чифую помнил даже расположение комнат.       Вот он, длинный коридор, в котором не поменялись даже прежние обои, справа от него была кухня, а слева — гостиная, а в самом конце, на небольшой развилке, была комната Такемичи и спальня, принадлежавшая Мори-сан. Картины на стенах, статуэтки, фотографии и дипломы оставались точно такими же, какими были и несколько лет назад.       Словно бы четырнадцатилетний Чифую забежал к Такемичи в гости после тяжелого школьного дня, и они вот-вот собирались сгрузить в огромную жёлтую миску всю пачку картофельных чипсов, разлить по стаканам колу и включить на старом телевизоре в его комнате какую-то забавную комедию.       Сердце снова болезненно сжалось.       Стыдясь своего внешнего вида, он медленно стянул пальто и ботинки и последовал на кухню, усаживаясь на самый дальний край небольшого углового дивана. Кажется, от него дурно пахло, и он выглядел неопрятным и грязным, и эта встреча стала единственным мигом за почти три года, когда Чифую не было плевать на то, как он выглядит. Он съежился и сгорбился, сжался в единый комок, прежде чем сложить в замок свои дрожащие руки и порывисто вздохнуть.       Спустя пару минут перед ним оказалась чашка только что заваренного чая и тарелка с сахарным печеньем.       Пахло мелиссой и мятой.              Его любимый чай.       Мори-сан пила только кофе, сам Такемичи — просто чёрный чай, так что было приятно вспомнить, что они по-прежнему держали в своём доме то, что когда-то так нравилось Чифую. Он не пил этот чай уже несколько лет.       Неаккуратно обхватив пальцами горячую кружку, Чифую едва обжёг о керамику пальцы и тут же отдёрнул их, а затем осторожно поставил предмет на место и недолго подул на его содержимое.       Детская привычка, от которой всё никак не выходило отказаться.       Чай был слишком горячим.       Он пил медленно и маленькими глотками.       Горло по-прежнему сильно болело.       — Как ты поживаешь? — наконец прервала затянувшееся молчание сидевшая напротив Мори-сан. Её кружка была уже наполовину пуста, и она доедала третье по счёту печенье. Они с Такемичи всегда были теми ещё сладкоежками.       — Я? — переспросил он у неё как-то глупо. Будто ей было, к кому ещё обращаться за этим столом. Кружка в его слабых руках задрожала. Грудная клетка едва поднялась для глубокого вдоха, Чифую собирался ответить «нормально» и «я в порядке», но вырвалось только: — Отвратительно. Всё просто ужасно.       И он почему-то сразу расплакался.       Мори-сан утешающе накрыла его руку своей, поглаживая и кивая головой.       — Три года уже прошло, а я… А я всё также… — Чифую отдёрнул свою руку и прикрыл ладонями лицо, зарываясь пальцами в тёмные волосы, оттягивая их и порывисто всхлипывая. Его грубый голос надломился ещё сильнее и сошёл до едва слышного шёпота. Он больше не думал, о чём говорил. Слова просто лились из него нескончаемым потоком. — Ничего не проходит! Совсем ничего! Становится только хуже и хуже! И все вокруг только говорят мне забыть обо всём, отпустить его и жить дальше! Но только… Как? Я просто не понимаю, как, и мне никто не говорит! Как же я могу? Как они могут так спокойно твердить мне об этом, зная, что он зарыт на шесть футов под землёй, а я всё ещё жив?! Как они могут говорить мне такое, я… я просто не могу понять, я просто… Я не могу… Я больше не могу… У меня просто не осталось сил…       — Вы были с ним очень близки, — Мори-сан молча слушала его, не перебивая, и только кивала в ответ, успокаивающими движениями потирая его то и дело вздрагивающие плечи. — И есть то, что другие никогда не поймут, Чифую. То, что было только между вами, понимаешь?       Он как-то неопределённо кивнул.       В её словах было что-то простое и до боли очевидное.       Каждый в «Тосве» знал, насколько крепко Такемичи и Чифую прикипели друг к другу за столь непродолжительное время. Кто-то даже шутил, что временами они походили на пожилую супружескую пару. Они понимали друг друга с полуслова-полувзгляда-полувздоха, улавливая каждое движение и эмоцию на расстоянии, общаясь как-то невербально и не произнося при этом ни единого слова или звука. Они говорили будто своим собственным языком, непонятным никому другому, кроме них самих.       Чифую никогда и никому не признавался, но ему очень льстила перспектива быть первым и единственным человеком, которому Такемичи смог открыть свою страшную тайну. Как он узнал уже гораздо позже, Хината раскрыла это случайно, от неё уже узнали Майки и Дракен, но Чифую… Чифую был для него особенным. Он только понял это. Ведь Такемичи сам рассказал ему обо всём. И Чифую поверил. Он поверил каждому слову и сделал бы это снова и снова, даже если бы это значило подписать себе смертный приговор.       Стать лучшим другом путешественника во времени было одновременно самой лучшей и самой худшей идеей в его жизни. Но он никогда ни о чём не жалел.       «То, что было только между вами двумя».       Чифую хотел бы, чтобы между ними было гораздо больше. Больше моментов и больше воспоминаний. Чтобы бы у них просто… было чуть больше времени.              — Такемичи очень много рассказывал мне о тебе, — Мори-сан горько улыбнулась, отводя взгляд в сторону. Чифую был уверен, что и она сама была в шаге от того, чтобы разрыдаться вместе с ним, но почему-то всё ещё сдерживалась. — Он восхищался тобой.       — Мной? — отрешённо переспросил Мацуно. Он искренне не понимал, за что им можно было восхищаться. Он не заслуживал этого. Он не сделал ничего выдающегося. Он дал себе и Такемичи одно лишь единственное обещание: защищать и поддерживать его до самого конца. И даже его он не смог полноценно сдержать.       — Да, — также твёрдо подтвердила Мори-сан. — Он всегда описывал тебя как самого доброго и отзывчивого человека, которого он когда-либо встречал в своей жизни. И я никогда ещё прежде не слышала, чтобы он говорил о ком-то с такими же горящими глазами. Ты был ему очень дорог, Чифую. Я знаю об этом.       И он, наверное, должен был обрадоваться этому, так ведь? Ведь Такемичи действительно дорожил им. И это, конечно, было очень приятно. Но, вероятно, Майки он дорожил куда сильнее.       Добрый и отзывчивый. Так Такемичи его называл?       Какой же абсурд.       Ведь Чифую никогда таким не был. Вернее, он был, но только для узкого круга людей. Для мамы и Баджи, например. И, вероятно, для Такемичи тоже. Он не был точно уверен. Но даже среди «Свастонов» и других своих друзей и приятелей Чифую не был столь же мягок и великодушен.       Скорее, он был жестоким, грубым, импульсивным и во многом эгоистичным молодым человеком. Встреча с Баджи-саном, конечно, чуть притупила заострённые углы, но в общем и целом картина почти не изменилась.       С Такемичи всё было не так. Вся хвалёная стойкость и показное величие Чифую Мацуно, выработанное за два года вместе с Баджи, вдруг резко куда-то пропали. Это случилось ещё в первую их встречу. Чифую вряд ли бы когда подумал, что сможет так быстро довериться кому-то, кто не был бы Баджи Кейске, но в тот момент он так уверенно улыбнулся и протянул Такемичи свою руку, будто бы само его сердце уже заранее знало, что ждёт их далеко впереди.       Будто бы это…       …была сама судьба, понимаете?       И если признаться честно, когда Чифую сказал ему «давай будем партнёрами?», он почему-то думал, что это у них навсегда.              Глупый же он человек.       Ведь в мире не было ничего вечного.       И все когда-нибудь уходят.       А кто-то ещё и уходит слишком рано.              — Расскажите мне о нём, — вновь обхватывая руками остывшую чашку в попытке согреть заледеневшие руки, Чифую поднял на Мори-сан свои заплаканные зелёные глаза. — Что-нибудь. Хотя бы немного. Каким он был раньше, что ему нравилось, чем он увлекался. Мы были знакомы с ним так долго, и мне стыдно, что я почти ничего о нём не знаю.       — Думаю, ты знаешь больше, чем кто-либо, Чифую. Но если ты всё-таки хочешь услышать… — она тихо вздохнула и отставила кружку в сторону, думая, с чего бы лучше начать. — Такемичи, он… он по натуре такой был. Ты знаешь, почти с самого рождения. Всегда и всё для других, для друзей и близких, и никогда для себя. Это у него от мамы такое. Она всегда учила его этому. Я никогда не поощряла, но… как будто меня кто-нибудь слушал. И моя сестра, то есть его мама… она очень тяжело заболела, когда Такемичи было всего восемь лет. Он ухаживал за ней самостоятельно, потому что отец не собирался приезжать сюда из Штатов, а я… была так сильно занята своей работой, что почти их не навещала. А когда её не стало, я забрала его к себе. Много работала, брала дополнительные смены в больнице, чтобы хоть как-то прокормить нас и оплатить аренду, купить ему всё самое лучшее, и поэтому всё упустила. Мне нужно было просто быть рядом, но я… Я этого не сделала. И он всегда был сам по себе. Вечно один, даже если в кругу знакомых. Всё сам, потому что обратиться было попросту не к кому. И многие говорили мне, что он часто ведёт себя глупо и несерьёзно, но я всегда знала, что это просто маска, которую он пытается показать другим. Веселый, беззаботный, никогда не унывающий мальчик. И даже если плачет в три ручья, то всё равно почему-то улыбается. Лезет в драки с теми, кто вдвое сильнее, только чтобы кому-то помочь. И даже если шансов совсем нет, он всё равно стоит на своём.       — Плаксивый герой, — на одном дыхании прошептал Мацуно забытое прозвище.       — Да… Плаксивый герой, — тем же шёпотом повторила за ним Мори-сан. Она прикусила нижнюю губу, пытаясь сдержать рвущиеся наружу слёзы, но это совсем не помогло. И всего спустя мгновение она тоже порывисто разревелась. Чифую вдруг подумалось, что терять единственного родного человека, должно быть, было очень тяжело. Он знал, что у Мори-сан не было своих детей. У неё был только Такемичи. — Я жутко по нему скучаю.       Он утёр свои собственные слёзы.       — И я. Я тоже жутко скучаю…       Они просто сидели и говорили, не замечая времени. Плакали и допивали уже остывший чай, а когда кружки оказывались пусты, они заваривали его по новой и вновь продолжали.       Чифую почувствовал, что впервые за долгое время встретил человека, который разделял с ним похожие чувства. Того, кто не судил его за выбранный путь и не говорил этих глупых утешающих слов, зная, что они никогда не сработают. Мори-сан просто слушала. Слушала каждое его слово. И этого, казалось, было более, чем достаточно. Чифую был благодарен ей за это. И пусть легче ему стало всего на одно мгновение, пусть он больше не знал, что будет с ним завтра или хотя бы в ближайшую неделю, в этот вечер он так и не притронулся к купленной бутылке виски. И уже считал это неплохим достижением.       И если дальше всё пойдёт кувырком, а однажды это неизменно случится, Чифую запомнит этот вечер как лучшее, что случалось с ним за последнее время.       — Я очень рада, что у него был такой человек, как ты, Чифую, — завершая очередную историю, поделилась с ним Мори-сан. Её глаза ярко блестели от слёз. Пусть и немного потерявшие с годами свой прежний блеск, они были всё такими же голубыми, как и у Такемичи. И даже улыбка сквозь боль у них двоих была абсолютно такая же. — Спасибо тебе за всё.       — Могу я… — Чифую даже не знал, о чём просил её, но женщина только кивнула ему в ответ, понимая его с полуслова.              — Конечно, — улыбнулась она, подвигая к себе грязные кружки и пустую тарелку из-под печенья. — Его комната будет прямо по коридору и направо. Думаю, ты и сам помнишь.       Чифую поднялся со своего места, вышел из кухни и медленно последовал по тёмному коридору, с особой осторожностью открывая незапертую белую дверь в самом его конце.       Знакомый запах сразу же ударил в нос.       Чифую даже не знал, как его описать. Этот запах не был чем-то красивым и изысканным, как это обычно описывали в книгах. Здесь не пахло ни шоколадом, ни карамелью, ни яблоками с корицей. Это был самый что ни на есть обычный запах. В каждом доме ведь пахнет по-разному, так ведь? И этот запах принадлежал Такемичи. Вдыхая его, Чифую чувствовал только тепло и спокойствие, которые ощущал каждый раз, когда переступал порог этой уютной комнаты. В голове сразу же всплывали приятные воспоминания.       Как они играли здесь в видеоигры, читали мангу или просто лежали и болтали о всяких глупостях.       Мечтали о будущем.              Такемичи съехал отсюда всего спустя два года после окончания школы, когда начал работать в прокате DVD-дисков. С учёбой у него всё не ладилось, да и в колледж он как-то не особо стремился, так что брался за любую работу, которая только подворачивалась под руку. Чифую активно помогал ему с переездом. Они собирали всё нажитое Такемичи в огромные картонные коробки, и Хина смеялась с того, что её парень всё никак не мог выбросить ничего из своих старых вещей, потому что ему было слишком грустно с ними расставаться.       Одна из таких коробок как раз сейчас стояла у кровати. Их перевезли обратно в эту комнату из его новой квартиры почти сразу же после смерти, небрежно сбросив сюда всё, что только лежало в его захламлённых шкафах.       Чифую немного нагнулся, не без улыбки обнаружив там одну из любимых пижам Ханагаки. Он часто хвалился ею, когда они устраивали друг у друга ночёвки.       Там было написано «Hope».       Надежда, значит? Довольно символично.       Когда-то давно, стоя на мосту в этой самой дурацкой пижаме, Такемичи поведал Мацуно о путешествиях во времени. Так что она и вправду почти легендарная. Хотя и по-прежнему очень забавная.       Он так и не смог положить её обратно. Приблизился к аккуратно заправленной кровати и сел прямо возле неё, прижимая колени к груди.       Жутко хотелось закурить.       Но он, кажется, оставил зажигалку в кармане пальто, да и курить в этой комнате он бы вряд ли себе позволил. Такемичи не выносил запах табачного дыма. Интересно, что он сказал бы, если бы узнал, что Чифую начал курить?       Наверняка бы начал ворчать.       Всё-таки роль заботливой мамочки они всегда справедливо делили на двоих.       Чифую зачем-то прижал вещь к своей груди. Вышло как-то неосознанно. Будто само. Он прижал её к себе так крепко, словно бы она могла заполнить ту чудовищную пустоту, что образовалась внутри его тела. Залатать каждую пробоину в сердце. Это было похоже на объятья с призраком. Ощущение присутствия того, кого давно уже не было в живых. Не больше, чем просто иллюзия.       Но Чифую всё равно не мог отпустить.       Он безнадёжно уронил голову на свои колени, не переставая плакать.       — Я найду способ, — шептал он себе под нос. — Я не знаю, как, но я обязательно найду. Я вернусь к тебе. Я обещаю.       — Я буду очень ждать.       Чифую тут же поднял голову.       Такемичи сидел прямо перед ним в этой глупой пижаме и только ласково улыбался.       Почти как настоящий.       Он протянул свою маленькую руку к мокрой щеке Мацуно и осторожно утёр большим пальцем непрекращающиеся горькие слёзы. Чифую едва открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же замолк, не издавая больше ни звука и не отрывая от Такемичи своего внимательного взгляда.       Он почти не моргал.       Он даже не дышал.       — Я буду ждать тебя, сколько потребуется.       — Такемичи… — его рука сама собой скользнула вверх и мягко накрыла чужую ладонь. Такую же тёплую, как и всегда. А Чифую как раз не хватало тепла.       Он сдался.       Он просто не выдержал.       Отчаянно потёрся своей щекой о внутреннюю поверхность его кисти, как маленький, потерявшийся котёнок, изголодавшийся по любви и жаждущий только ласки и нежности.       — Я так сильно скучаю, Такемичи… — всхлипывая, наконец признался он вслух. — Не уходи… Не оставляй меня снова, пожалуйста…       И он тут же поддался вперёд, роняя пижаму, пытаясь просто обнять его, сжать крепко-крепко и больше никогда и ни за что не отпускать, но образ исчез ещё до того, как Чифую успел его коснуться.       И он обнял лишь пустоту.       Прежнее тепло развеялось всего за одно мгновение.       Чифую упал на колени, упираясь руками в пол.       Наверное, он просто сошёл с ума.       Наверное, нормальные люди поступают совсем иначе.       Наверное, нормальные люди не гонятся за призраками прошлого.       Наверное, они просто умеют отпускать.

※ ※ ※ ※

      — Выглядишь ещё хуже, чем обычно, — вместо приветствия произнёс Казутора, стоило Чифую только переступить порог зоомагазина.       Мори-сан вызвалась подвезти его с утра на работу. А он даже не знал, что настало утро. Оказалось, он заснул прямо на полу в комнате Такемичи, свернувшись калачиком на старом ковре с крепко сжатой в руках пижамой.       Было немного неудобно за то, что Мори-сан пришлось возиться с ним, как с маленьким ребёнком. Но, кажется, она не особо возражала. К тому же, её забота буквально единственная, которую Чифую готов был принять.       После пробуждения и осознания случившегося он напрочь забыл о времени. Это больше не имело для него значения. Какой сегодня был день, который час показывали эти настенные часы или какой год был сейчас на календаре. Это больше его не волновало. Единственное, о чём он мог думать — так это…       Наверное, ему всё-таки стоило уехать.       Скопить достаточно денег и отправиться в долгое путешествие. Быть может, куда-нибудь в Индию? В Тибет? Штаты? Например, в прошлом году ему удалось побывать в Тайване. Правда, он не нашёл там того, что искал. Но, может, где-то ещё получится?       Мама будет скучать, если он уедет.       И зоомагазин.       Казутора.       Можно ли было так просто всё бросить? Оставить всё позади? Было ли это правильно?       — И тебе привет, — сухо бросил он Казуторе, быстро вешая пальто на вешалку и надевая свой рабочий фартук. Все движения были рваными и неумелыми. Тело его не слушалось.       — Пора бы завязывать с выпивкой, Чифую, — наблюдая за этим, а после придирчиво принюхиваясь к его одежде, со вздохом протянул Казутора. Обычно они оба предпочитали закрывать на это глаза и игнорировать так долго, как только возможно. Но, кажется, сегодня Ханемия наконец-то решил прервать их устоявшуюся традицию.       — Отвянь, а? — раздражённо отмахнулся Чифую. Сегодня у него не было ни сил, ни желания притворяться весёлым или заводить подобные этой задушевные беседы. Он слишком устал. И всё, чего он сейчас хотел — это просто молча работать.       — Вижу, ты сегодня не в духе, — не унимался Казутора. Чифую только безразлично пожал плечами. — Собственно, как и всегда. Ну теперь ты хотя бы этого не скрываешь. Я считаю, это прогресс.       — У тебя просто дурацкая привычка приставать ко мне со своими идиотскими вопросами. Я как-нибудь сам разберусь, ладно? Не надо лезть ко мне в душу.       — Я поверил тебе в первый раз, когда ты сказал, что ты сам во всём разберёшься, — Казутора встал перед Чифую непреодолимой стеной, сложив руки на груди и одним лишь взглядом давая понять, что уйти от разговора никак не получится. — Тебе не кажется, что это зашло слишком далеко?       — Прекрати строить из себя мать Терезу, — Чифую попытался обойти его, но Ханемия сдвинулся в ту же сторону и преградил ему путь. — Давай просто работать.       — Работать? — Казутора только посмеялся над его словами. — От тебя несёт перегаром за километр. И ты собрался работать?       Мацуно вздохнул, устало массируя свои виски. Головная боль, мучившая его со вчерашнего вечера (Или это был не вечер вовсе. Может, это была ночь? Или раннее утро?) так и не унялась. Наверное, со временем она стала лишь только сильнее.       — Уйди с дороги, Казутора, — настойчиво попросил его Чифую.       — А то что?       — А то мне придётся сдвинуть тебя силой.       — Тогда чего же ты ждёшь?       Чифую несколько секунд смотрел на коллегу, раздумывая над его словами, прежде чем поднять руки и покорно отступить назад.       — У меня нет сил, чтобы драться, — Казутора хотел от него честности, и это единственное, что Чифую мог бы ему сейчас предложить. Он просто надеялся, что этого будет достаточно. Он был не готов к чему-то большему. — Пожалуйста, давай просто начнём работать.       Ханемия вздохнул, тоже отступая в сторону.       Принимая своё поражение.       Его первая попытка помочь только что с треском провалилась, и Чифую не хотел расстраивать его ещё больше тем, что удачного результата не стоит ждать и вовсе. Чифую уже не раз приходилось вести такие разговоры. И все они заканчивались одинаково.       «Со временем это пройдет».       «Тебе надо постараться жить дальше».       «Время вылечит твои раны».       Но как и говорила Мори-сан, они просто не понимали, что творилось в душе у Чифую. А он совсем не горел желанием кому-то что-то объяснять.       — Ладно, — Казутора нервно огладил руками свой и без того чистый и опрятный фартук. — Но ты снова в подсобке, а я за прилавком, иначе ты распугаешь всех наших клиентов.       Чифую был более, чем доволен таким исходом.       Ему всё равно не хотелось ни с кем говорить.       — Идёт.       Он только кивнул, подхватывая на руки коробки, стоящие недалеко от входа.       — Кстати, как ты съездил к маме?       — Что? — Мацуно, только собравшийся отправиться в кладовую, застыл в дверном проёме. — К какой ещё маме?              — У тебя их что, несколько? — усмехнулся Казутора, педантично перепроверяя каждый отсек контрольно-кассовой машинки. — К своей, конечно.       — С чего ты взял, что я куда-то ездил? — всё с тем же недоумением продолжил Чифую.       — Эм, с того, что ты сам мне об этом написал? Нет? — Ханемия, казалось, чувствовал себя странно из-за невнятных ответов Чифую. — Тебя не было два дня. Только не говори мне, что ты ушёл в запой на всё это время и ничего не помнишь?       Два дня?       Он сказал, два дня?       Сердце будто заново забилось в груди.       Громче.       Сильнее.       Отчаяннее.       Коробки вывались из его рук одна за одной.       — Чифую!       — Меня не было два дня? — спросил он вслух. Наверное, уже в третий раз отвечать вопросом на вопрос было крайне невежливо, но Чифую должен был знать ответ. Это было так важно.       Он порылся в карманах своих брюк, доставая разбитый сотовый телефон и пристально листая список входящих сообщений.              Кому: Казутора             От кого: Чифую       Текст сообщения:       Меня не будет несколько дней.       Нужно навестить маму.       Не скучай ♡       Чифую не помнил этого.       А если точнее…       Он никогда такого не писал. И пил не настолько много, чтобы безвозвратно забывать о подобного рода вещах.       Казутора подтянулся на носочках, чтобы заглянуть в его телефон.       — Ну вот, видишь? — он осторожно тыкнул указательным пальцем в отправленные сообщения. — Как ты умудрился об этом забыть?       Чифую продолжал раз за разом вчитываться в написанный текст, пытаясь понять, кто мог бы отправить его вместо него.       — Хоть бы телефон настроил, дурачина, — Казутора фыркнул дал ему невесомый подзатыльник, прежде чем отойти обратно к прилавку. — Даже дата неверная.       — Что ты сказал?       — На твоём телефоне, — он терпеливо повторил. — Дата неверная.       — Как неверная? — Чифую чувствовал, как с каждым новым словом Казуторы надежда в его груди буквально возрождается из пепла. Он подбежал к Ханемии и схватил того за плечи, небрежно встряхивая. — Какое сегодня число?       — Чифую, ты издеваешься надо мной? — Казутора с укором покачал головой, злостно тыкая пальцем в настенный календарь. — Десятое февраля.       — Десятое? Т-ты… Ты сказал, десятое?       — Именно. И знаешь, что это за дата?       — Я должен идти… — Чифую быстро стянул с себя фартук и с той же скоростью накинул на себя пальто, даже не удосужившись застегнуть на все пуговицы. — Прости, я… Это правда очень срочно!       — Что? Чифую, нет, сегодня твоя очередь убирать лотки! Мы ведь составили расписание! Я что, один должен ему следовать?!       — Прости! — он мимолётно обернулся, наспех засовывая телефон в карман. И уже в дверях обернулся, прикрикивая: — В другой раз, ладно? Я выдраю весь зоомагазин! Обещаю!       — Что? Ты… Какого чёрта, Чифую?!              Но дверь уже захлопнулась.

※ ※ ※ ※

      — Наото! — едва не врезаясь в проходящих мимо полицейских, запыхавшийся и потный от бега, он ворвался в кабинет Тачибаны. За последние несколько лет Наото значительно поднялся по службе и теперь занимал достаточно внушительную должность в местном полицейском участке. — Наото! Это чертовски срочно!       — Что случилось? — скучающе спросил он, даже не отрывая своего сосредоточенного взгляда от груды каких-то бумаг.       — Я нашёл… — опираясь на собственные колени руками и отчаянно пытаясь отдышаться, Чифую попытался объяснить причину своего внезапного прихода посреди рабочего дня. — Спустя три года… Я наконец-то нашёл способ путешествовать во времени! Я пока… Я пока не совсем понял, как это работает, но я точно путешествовал! Я видел Такемичи своими собственными глазами, представляешь? Так что нам надо собраться всем вместе, всем «Свастонам», и изучить это! Ну, знаешь, поднять все архивы за две тысячи шестой, и, может, я смогу вернуться туда ещё раз. Только нужно будет найти эту дурацкую открытку, и тогда…       — Остановись, — Наото прервал его, потирая переносицу. Он почему-то не казался слишком воодушевленным его рассказом. — Пожалуйста, остановись, Чифую. Хватит.       — Что? — Мацуно удивлённо захлопал глазами. Он не ожидал от него такой реакции. Точнее, он вообще ничего не ждал, просто… — Но я же…       — Три года уже прошло… И вот ты снова это начинаешь. Каждый месяц одно и то же. Когда же ты наконец успокоишься?       — Наото, но ведь… — он попытался объясниться, но был так возбуждён, что выходило с огромным трудом. — Я ведь нашёл… То, что и мы хотели…       — Сколько ты выпил вчера? Одну бутылку? Две? Что вообще ты пил?       — Я… Я не пил… Не вчера! Вернее, я не помню, потому что я путешествовал во времени, но я… Я не вру, Наото! Я правда видел Такемичи! Всё было по-настоящему!       — Чифую.       — Мы ели вместе лапшу! И… И мороженое! Клубничное! Оно было очень вкусное!       — Чифую, послушай меня.       — А ещё… ещё мы случайно упали в канаву, а потом всё вдруг стало исчезать, как будто это чёртова антиутопия, и я… — он вдруг остановился, осознавая, что Тачибана-младший его не слушает. Или же это Чифую всё это время его не слушал? Уже неважно. Взгляд серо-голубых глаз напротив был удручающе мрачным. Мацуно вдруг всё осознал. — Постой, ты… Ты что, мне не веришь? Я знаю, что ты злишься из-за тех мошенников, на которых я спустил все свои деньги, но на этот раз всё было реально! Я клянусь тебе! Наото, поверь мне! Я наконец-то смогу вернуться в прошлое и спасти Такемичи! Мне просто нужна ваша помощь! Твоя помощь! И все наконец-то будут счастливы!       — Хватит! — Наото крепко ударил кулаком по столу, заставляя Мацуно вздрогнуть от неожиданности. — Все итак счастливы! Почему только ты не можешь?!       — А?.. — Чифую замолчал, беспомощно отшатываясь назад.       — Да что с тобой не так, Мацуно?       — Что со мной не так?..       — Такемичи всем нам был очень дорог. И мы скорбели достаточно долго. Но пора двигаться дальше, понимаешь? Нельзя вечно жить прошлым.       — Но я ведь могу всё исправить! Ещё не поздно!       — Поздно! Уже как три года поздно! Ты ничего уже не можешь исправить! Никто не может! Всё! Опомнись уже наконец! Нет больше никаких путешествий во времени! Это больше невозможно!       — Но я ведь видел! Я чувствовал! Это было взаправду!       — Чифую, пожалуйста, пойми, что в этом мире есть вещи, которые просто должны были случиться. Судьба Такемичи была предрешена с самого начала, и мы…       — Его судьба была предрешена? — Чифую с презрением огрызнулся. Воодушевление уступило место разочарованию и гневу. На его щеках тут же заиграли угрожающие желваки, а руки само собой стянулись в кулаки. — Вот, значит, как ты заговорил.       — Нам было его не спасти, — Наото поднялся со стула и медленно сократил расстояние между ним и Мацуно. Утешающе положил свою руку ему на плечо. — Судьба героя, понимаешь? Он сделал то, что должен был и…       — Должен был? Да он никогда и ничего не был тебе должен! — Чифую брезгливо скинул его руку со своего плеча и оттолкнул мужчину к стене, хватая его за ткань новенького холёного пиджака и больно ударяя затылком о стоящий рядом шкаф. — Если ничего не изменить, то почему же ты тогда здесь, а? Почему ты здесь, Наото? Сидишь в этом кабинете, уставленном наградами и медалями за хорошую службу, катаешься на новеньком мерсе, а вот — смотрите-ка — даже часики новые приобрёл. Почему ты здесь, а не в могиле? А Хината? Почему она не там же вместе с тобой? А Дракен? Мицуя? Я? Все мы? Если всё предрешено, то почему мы все живы, а Такемичи лежит в холодной земле?! Скажи мне, Наото!       Мужчина попробовал оттолкнуть его, но Чифую мгновенно повалил его на землю. Наото был сильнее его, да и в гораздо более лучшей форме, но это не останавливало. Эффект неожиданности сработал на ‘ура’. Наото явно не ожидал прямого удара. Чифую сразу же заехал кулаком по его челюсти. По одной щеке. А затем по второй. И так снова по новой. Он бил, не жалея последних сил.       Всё, что он не выплеснул ранее на Манджиро и Казутору, сейчас единым порывом вылилось в сторону Наото.       Быть может, он и не был виноват.       Но Чифую было плевать.       Ему было больно и плохо.       Он был в агонии.       Он просто хотел, чтобы кто-нибудь заплатил за его страдания.        И он бил. Бил снова. И снова. И снова. И снова, пока от ярости у него не зарябило в глазах, а сам он наконец-то не перестал видеть, что делает и куда точно бьет.       Его руки были в крови, лицо Наото было в крови, но этого было мало.       Этого было слишком мало, чтобы компенсировать его утрату.       Настоящий Чифую Мацуно никогда не был отзывчивым и добрым. Он был настоящим монстром во плоти.       Кажется, он попал Наото куда-то по носу. Что-то хрустнуло. Не обратив на это и малейшего внимания, Чифую крепко вцепился руками в его тонкую жилистую шею.       Он полностью потерял контроль.       — Уёбок, — Мацуно надавил сильнее. Он тяжело дышал, нависая над Наото. — Ты просто использовал его, пока тебе нужно было спасти Хинату, а когда он попросил у тебя помощи… Скажи мне, что ты сделал, а?! Что ты сказал ему? Почему ты бросил его? Почему ты сбежал? Ответь! Ответь мне, сука!       — Ч-чи…       — Что? Когда он стал не нужен, все твои преданность и дружба вдруг куда-то испарились? «Судьба героя», значит? Да кем бы ты был, если бы не Такемичи? Кем бы мы все были без него?       — Отпу… Отпус… Отпусти…       — Почему ты ничего не сделал за три этих года?! Почему ты до сих пор не узнал, кто сказал Такемичи о местонахождении Майки?! Почему вся верхушка «Брахмы» до сих пор на свободе?! Почему ты не нашёл каждого и не усадил их всех за решётку, как соучастников?! Почему же ты такой бесполезный кусок дерьма?!       Чифую и сам не заметил, как Наото начал терять сознание. Он испуганно убрал руки только в тот момент, когда двое полицейских уже оттаскивали его от тела.       Но гнев не отступал.       Наото глухо откашлялся.       — Сумасшедший, — прохрипел он, поправляя сбившийся пиджак и ослабляя тугой узел галстука на своей шее. Его нос был неплохо разбит. Да и в целом, вся смазливая мордашка. На рукавах белой рубашки, которыми он вытирал кровь, виднелись характерные следы. — Ты сошёл с ума, Мацуно. Ты просто поехал головой, ты понимаешь? Тебе пора лечиться. Ты хотя бы видел себя в зеркало? На кого ты стал похож? Ты старше меня всего на год, а выглядишь, словно спившийся старик. Смотреть на тебя противно.       — Лучше уж так, чем быть таким высокомерным ублюдком. И кстати, от твоего вида меня тоже слегка подташнивает. В детстве ты был куда приятнее.       — Думай, что хочешь. Я и так терпел это достаточно долго. Но это была последняя капля, Чифую.       — О, и что теперь? Посадишь меня в обезьянник? Меня, а не верхушку «Брахмы»?       — Именно это я и собирался сделать.       — Так держать, Наото! Просто охуенная идея!       — Что здесь происходит? — в дверях, едва придерживая свой большой живот, появилась Хината. — Наото, Чифую… — она оглядела их обоих с лёгким смятением. Наото сидел на земле, запрокинув голову и пытаясь прийти в себя, а Чифую в паре метров от него удерживало двое крепких полицейских. Но, кажется, даже их силы было слишком мало, чтобы полноценно приструнить дьявольски разъярённого Мацуно. — Что случилось?       — Он напал на меня, — покачал головой Тачибана-младший.       — Что? Чифую? Почему?       Чифую не ответил.       Он не хотел отвечать.       И честно говоря, не знал, что можно было бы сказать.       — Тебе лучше уйти, Хината. Не нужно зря переживать по пустякам.       — О, и давно Такемичи стал для вас пустяком? — Мацуно безумно рассмеялся. — Как мило! Просто услада для глаз!       — Чифую… — не внимая указаниям Наото, Хина снова попыталась заговорить с Чифую.       — Не смотри на меня так, Хината.       — Как?..       — Так, словно тебе не всё равно. Думаешь, я совсем слепой? Богатый муж, ребёнок… Ты правда считаешь, что я поверю, что тебе есть дело до того, что я говорю?       — Конечно, мне есть дело! — Хината подалась вперёд, кладя руку на грудь для большего убеждения. Чифую не мог понять, говорит она правду или же нет. — Так что, пожалуйста, Чифую, давай ты сейчас успокоишься, а после мы сядем и спокойно поговорим о том, что случилось!       — Нет. Мы не станем говорить. Я тебе не верю! Я больше никому из вас не верю! Я думал, вы просто боитесь попытаться, боитесь бороться за Такемичи, потому что это кажется вам невозможным, я так надеялся на это, и я принёс вам шанс, но вы не хотите им воспользоваться! Потому что вам плевать! Вам всем плевать на Такемичи! Вы, лживые куски дерьма! Предатели!       — Уведите его, — уже чуть более спокойно произнёс Наото, кивая своим подчиненным. Чифую рьяно задёргался, пытаясь вырваться, но тут же болезненно закряхтел, когда его скрутили чуть сильнее.       — Наото, да я тебя из-под земли достану, сукин ты сын! — кричал он вслед, пока его выводили из кабинета.       — Наото… — попыталась возразить Хината, но Наото только помотал головой. — Не надо было так. Ему и так тяжело.              — Пусть посидит в камере и немного остынет. А после мы сядем и поговорим.       — Тачибана-сан, там в нашей камере ещё один. Это нестрашно? — один из вошедших копов протянул ему какие-то документы.       — Там что-то серьёзное? — не особо всматриваясь и вчитываясь в написанное, Наото быстро пробежался глазами по тому, что считал существенно важным.       — Нет. Всего лишь мелкое правонарушение. Он не опасный.       — Тогда, ладно. Пусть посидят вдвоем. Я отъеду на несколько часов, так что просто следите за тем, чтобы он ничего не натворил.       — Понял. Что-то ещё?       — Ага. Будь добр, к моему приезду принеси мне всё, что у нас есть по делу, о котором я говорил тебе вчера.       — Происшествие в Канто?       — Да. И досье всех участников.       — Хорошо. Будет сделано, Тачибана-сан.       —Ты можешь быть свободен, Фурукава.

※ ※ ※ ※

      В камере было немного пустовато. Одинокая лавочка, которую уже подмял под себя молчаливый сокамерник, и небольшой унитаз.       Только и всего.              Чифую занял место у самой решётки.       Отсюда был лучший обзор.       Не то чтобы он намеревался сбежать или что-то в этом духе, просто было спокойнее держать на виду всё происходящее. Ему нужно было на чём-то сконцентрироваться, чтобы хоть прийти в себя.       Его организм отчаянно требовал никотина.       Сильнее, чем прежде.       Руки, испачканные кровью Наото, по-прежнему не переставали трястись.       — Сука, — Чифую зажал сигарету между зубами, пошарил по карманам и с презрением выругался, когда понял, что копы забрали у него зажигалку. Наверняка, по просьбе Наото. «Думает, я сожгу дотла весь его полицейский участок, — с раздражением подумал Мацуно. — Вот же ссыкло».       — Держи, приятель, — чья-то рука, сжимающая открытую зажигалку, чиркнула по нужной кнопке, воссоздавая маленькое пламя. Чифую тут же поджёг сигарету. Подошедший незнакомец вернулся на свое прежнее место на лавочке. — Вообще-то здесь не курят, но я очень хорошо попросил тех милых парней, так что теперь в этой камере хотя бы будет чем заняться.       — Спасибо, — сухо буркнул он и отошёл ещё немного в сторону, не желая продолжать этот бессмысленный разговор. Он был зол и, честно говоря, был совсем не настроен на душевные беседы с сокамерником.       Хотя, возможно, он мог бы стать единственным, кто не душил бы его своей животрепещущей заботой.       — Понравилось путешествие во времени?       Чифую застыл.       Ему это послышалось?       Это шутка такая?       — Что ты сказа-… — Чифую обернулся, чтобы разглядеть повнимательнее своего соседа по камере. Его голова была опущена, лицо скрыто за капюшоном, а рукава натянуты почти до самых пальцев, меж которых загадочный незнакомец крепко сжимал красную поздравительную открытку с надписью «Фестиваль Чичибу, 2006». Ту самую открытку, которая сегодня каким-то таинственным образом пропала из его квартиры.       Парень насмехался над ним.       — Может, поговорим о теории квантового бессмертия? Ты как-то не очень внимательно слушал меня в прошлый раз.       — Откуда это у тебя? — глаза Чифую расширились, и он подался вперёд, намереваясь затеять уже вторую драку за сегодня, как вдруг внезапное осознание вдруг заставило его остановиться. — Постой, ты… Ты… Ты же тот незнакомец из бара! Тот, что дал мне эту открытку! Это же ты, да?       — Незнакомец из бара? — сокамерник хрипло посмеялся. Кажется, всё происходящее его забавляло. — Твои друзья действительно в чём-то правы. Ты настолько пропил все свои мозги, что даже не сумел признать во мне старого друга?       — Старого друга? — растерянно помотал головой Чифую. — Что ты несёшь?       Молодой человек, игриво смеясь, приподнял голову и стянул с макушки тёмный капюшон толстовки. Аккуратно провёл по окрашенным волосам сначала одной рукой, а затем второй и выжидающе уставился на Мацуно.        Татуировки на тыльной стороне его ладоней сложились в давно известное Чифую «Преступление» и «Наказание».       — Мы с тобой так долго не виделись, Чифую, не правда ли? — склонив голов к плечу, нараспев протянул мужчина.       — Ханма… — Чифую попятился назад, занимая оборонительную позицию. — Какого чёрта…       — Сыграешь со мной в игру? — Шуджи только усмехнулся, устало опираясь спиной на стену и тыкая пальцем в открытку. — Обещаю, тебе понравится.