второй шанс

      — Чифую… — невнятно пробормотал Такемичи. Он был не в состоянии даже поднять голову, не говоря уже о том, чтобы с кем-то сражаться.       Положение превратилось из худшего в абсолютно критическое. Мацуно и сам едва стоял на ногах: боль во всём теле была практически невыносимой, но ему было некогда переживать о себе. Сейчас, когда в его руках был Такемичи, он мог думать только о том, как поскорее вытащить его отсюда. Никто из их противников не решался нападать первым: оставшись без значительного преимущества в лице своего непосредственного начальника, который в данный момент был занят Какучё, они только растерянно переглядывались между собой, ожидая, что кто-то из них всё же сделает первый шаг.       Но этого не происходило.       Ведь перед ними были не просто рядовые члены банды, не мелкие воришки и даже не трусливые должники, которых они привыкли запугивать — перед ними были сами «Чёрные драконы». Люди высшего класса, люди, которым все поклонялись, которым всё было позволено, — даже став предателями, они остались всё также недосягаемо высоки. Это то, как работала любая иерархия, особенно, если дело касалось преступной группировки. Младший всегда поклоняется старшему.       И Мацуно не мог этим не воспользоваться.       — Прочь, — прохрипел он тяжёлым, низким голосом. Он и подумать не мог, что его голос когда-либо звучал так же холодно, как сейчас — металлический, острый тон, не терпящий возражений. Собрав все свои силы, Чифую поднял руку, в которой всё это время удерживал нож, и направил лезвие в сторону своих соперников. Взревел ещё громче: — Прочь, я сказал!       Они испуганно отступили, позволяя ему пройти.       — Эй, вы! Какого хрена вы стали?! — откуда-то издалека послышался голос Харучиё. Он только что пропустил удар от Какучё, и ярко-красная кровь хлынула из его разбитой верхней губы вниз по подбородку. — Я же сказал, убейте их!       — Но Майки… — они попытались возразить ему.       Однако Санзу был непреклонен.       — Мне плевать, что сказал Майки! Убейте их, чёрт возьми!       Но к этому времени Чифую уже сумел разрезать верёвку на руках одного из своих подчинённых, и все они начали стремительно освобождать друг друга. Конечно, не так быстро, как хотелось бы, но с достаточной скоростью, чтобы к моменту начала потасовки часть пленных оказалась спасена.       Чифую торопливо осмотрелся. Основной выход был завален огромными металлическими листами, бочками и коробками, и единственный путь, который у них оставался — это путь наверх. Точно через ту дверь, за которой прежде скрылся Манджиро.       — За мной! — скомандовал Чифую. Он хорошо понимал, что Такемичи ни за что не бросил бы своих людей на произвол судьбы, и если уж и им предстояло бежать, то бежать непременно всем вместе.       — Нет, Мацуно-сан! — но один из подчинённых резко остановил его. — Наша работа — защищать вас и нашего командира! Уходите! Мы прикроем ваш отход!       — Спасайтесь! Мы обо всём позаботимся! — живо поддержал его другой.       — Мы все равно уже обречены, — тоскливо усмехнулся ещё один. — Если уж я и попаду на тот свет, то напоследок прихвачу с собой кого-нибудь из этих ублюдков!       Чифую колебался. Если бы он только был в лучшем состоянии, а Такемичи мог позаботиться о себе самостоятельно… Он бы наотрез отказался. Он бы стал со своими товарищами плечом к плечу, чтобы сражаться не на жизнь, а на смерть, он был сделал всё возможное, чтобы помочь… Но он знал, что сейчас его тело было слишком слабым. Он не мог драться. Он ничего не мог. Что уж было говорить о Ханагаки, который едва мог держать глаза открытыми.       В конце концов, он согласился.       Такемичи хотел что-то сказать, воспротивиться, упереться ногами в пол и никуда не идти, но Чифую сгрёб его посильнее и насильно поволок к двери. За пару метров от нее остановился: в груде строительного мусора в неестественно жутких, скрюченных позах валялись тела Макото и Аккуна. На их руках не доставало нескольких пальцев, и они были так сильно избиты, что Мацуно с трудом смог разглядеть их лица. Обезображенные смертью, перекошенные, застывшие в ужасе. Их остекленевшие глаза, которые никто не удосужился прикрыть, смотрели прямо на Чифую.       Такемичи потянулся, чтобы тоже увидеть, но Мацуно не позволил ему. Он сделал ещё несколько шагов вперёд и толкнул дверь своим больным плечом. Кряхтя, шатаясь и стараясь поддерживать хоть какое-то скудное равновесие, он ступил на первую ступень, затем на вторую и третью. Каждый шаг считался за десять, а то и за двадцать, если учитывать силы, которые он на это тратил. Второй этаж превратился в непокорённую вершину Атлантиды, а жалкие два пролёта — в непроходимую тайгу.       — Мы оставили их там… Нам нужно вернуться, Чифую… Мы должны… Должны вернуться назад… — еле шевеля губами, пробормотал Ханагаки.       Чифую ничего ему не ответил. Ему было некогда об этом думать — вернее, он очень старался об этом не думать. Не думать ни о чём. Ведь если бы он позволил себе задуматься хотя бы на одно мгновение, задуматься о тех, кого он оставил позади, задуматься о Такуе, Макото, Аккуне, о Какучё, то он непременно сошёл бы с ума.       А ему нужно было держаться.       Держаться не столько ради себя — держаться ради Ханагаки.       — Потерпи ещё немного, Такемичи, — взмолился Чифую. — Мы почти добрались.       Второй этаж был покорен. Чифую миновал ещё одну дверь и быстро пробежался глазами по старому и местами выцветшему плану пожарной эвакуации, чтобы найти местоположение запасного выхода. Его мозг работал на пределе своих возможностей. Мацуно сбивчиво повторял про себя: прямо, направо, ещё раз направо, следовать вдоль коридора, третья дверь от конца.       Кажется, что-то началось.       Мацуно услышал со стороны лестницы торопливые шаги: кто-то бежал вниз с верхних этажей — должно быть, это Санзу вызвал подмогу. Выстрелы, крики, сирена… Корабль под названием «Тосва» разламывался, раскалывался надвое и стремительно шёл ко дну, и Чифую мечтал об одном — только бы не наткнуться на его капитана.       — Чифую… — сквозь беспрерывный шум вновь прорезался голос Такемичи. Он был ещё тише, чем прежде, ещё слабее. Теперь Мацуно едва мог его расслышать. Такемичи уже не шёл сам — лишь безвольно болтался на его плече, позволяя волочить себя по земле, как мешок с картошкой. — Я больше не могу идти… Всё болит, Чифую… Ты слышишь? Чифую… Остановись…       — Мы уже близко, — соврал ему Чифую. — Клянусь, осталось совсем немного.       Он понятия не имел, сколько метров осталось до злополучной двери, он боялся даже думать о том, что, возможно, в спешке пропустил поворот. И вместе с тем его сердце разрывалось: Такемичи просил его о помощи, он стонал от боли, умоляя оставить его, но Чифую не мог ничего поделать. Он был вынужден поступать жестоко, он был вынужден тянуть Такемичи на себе, несмотря на его жалобы и просьбы, потому что им нужно было выжить.       Выжить вместе.       Такемичи падал, и Чифую поднимал его, снова и снова, хотя у него самого заплетались ноги, а его тело стремительно слабело, и он давно уже не чувствовал руку, которой удерживал Ханагаки. Но он всё равно продолжал идти, превозмогая боль, превозмогая страх, превозмогая, может, даже самого себя.       И так они оказались в тупике, в узком и тёмном коридоре, по одну сторону которого расположились три одинаковые серые двери. И только тогда Мацуно понял, что совершенно не помнит, какая из них ведёт к запасному выходу. Информация, которую он сумел сохранить благодаря оперативной памяти, без следа исчезла в самый неподходящий момент. Он попытался воспроизвести её: направо, ещё раз направо… Или налево? Следовать вдоль коридора и…       Но не сумел.       Он действительно не помнил номера двери.       Третья или вторая от конца?       Вторая или третья?       Первая?       А может, он заблудился ещё раньше, потому что повернул не в ту сторону?       Здесь не было даже чёртового указателя или подсказки!       Не успел Чифую и слова сказать, как почувствовал холод металла, плотно прижатого к его затылку.       — Иди вперёд, — холодно приказал Манджиро.       Чифую вздрогнул.       Сано всегда настигал их в самый неподходящий момент — кажется, это вошло у него в привычку. Чифую не должен был ему повиноваться, не должен был слушаться, но у него попросту не было выбора — он не мог дать ему отпор, не сейчас, когда он едва не упал еще несколько метров назад и лишь каким-то чудом по-прежнему стоял но ногах.       Но даже это не было столь существенным — любое, даже самое незначительное движение, любое ненужное слово или оскал могли вывести Майки из равновесия. Могли заставить его выстрелить в Такемичи. А Чифую только и нужно было — ещё немного потянуть время, чтобы дождаться Ханму, который обещал прийти ему на помощь и разрешить ситуацию. Надеяться на себя уже было нельзя, а если быть точнее — уже невозможно.       Раздражённый бездействием, Манджиро взвёл курок и медленно повторил:       — Я сказал: иди вперёд.       Чифую нехотя поддался. Еле перебирая ногами, он поплёлся в указанном направлении, волоча за собой Такемичи. Манджиро заставил его открыть третью дверь от конца — и Мацуно понял, что его заминка стоило им спасения: всего лишь один пролёт отделял их от драгоценной двери. А может, стоило попробовать сбежать? Уличить момент, оттолкнуть Манджиро и…       Сано посильнее прижал пистолет к его голове и, не позволяя медлить, подтолкнул Мацуно в сторону верхних ступеней.       Ещё никогда Чифую так сильно не рассчитывал на Шуджи. Если у триггера и путешественника существовала между собой какая-то связь, то он надеялся, что до Ханмы всё же дошли его просьбы о помощи.       Потому что если же нет…              Им всем здесь придётся худо.       Третий этаж, пятый, седьмой…       И наконец…              Десятый.       Лестница привела их на крышу. На ту самую злополучную крышу, которую Чифую никогда не видел вживую, но которая не раз представлялась ему во снах — такая же, как и в реальности, огромная, усыпанная битыми стёклами, с грубым рубероидным покрытием. Здесь бесновал лишь холодный ветер, в одну секунду сносящий с ног.       Чифую пробил холодный пот.       Прежде он не был так близок к своим кошмарам. В одну секунду вспомнилось всё: и голос Наото, и бледно-жёлтые стены морга, и даже похоронный зал, полный фальшивых слёз и таких же фальшивых людей. Вспомнилась и больница — длинный тусклый коридор, дребезжащий автомат у ближайшей стены, мигающая лампочка над дверью и выложенный плиткой пол.       Майки выдал новый приказ:       — А теперь отпусти его.       Чифую ещё крепче стиснул зубы. Если он ещё хотел испытать свою удачу, то лучшее время для побега — это прямо сейчас. Но едва он дёрнулся, как Такемичи поднял голову и посмотрел на него сквозь приоткрытые глаза, пустым и безжизненным взглядом. Он медленно отнял от себя руку Мацуно и сделал один единственный шаг назад, в сторону Манджиро.       Как делал это всегда и в любом будущем.       Как сделал и в тот самый день.       — Такемичи… — непонимающе прошептал Чифую. Осознание того, что он собирался сделать, ещё не до конца сформировалось в голове, но сердцем Чифую будто уже понимал, что грядёт.              — Майки… Послушай меня… — болезненно прохрипел Такемичи, не обращая никакого внимания на слова Мацуно. Придерживая свой небрежно забинтованный живот, он протянул свою дрожащую руку Майки, предлагая сделку. Сделку, на которую он никак не мог согласиться. — Это моя вина… Слышишь? Всё это… Всё, что произошло сегодня… Это только моя вина! Чифую здесь ни при чём! Но я исправлю… Обещаю тебе, я всё исправлю, я верну всё назад, Майки, только отпусти…       Он хотел было что-то добавить, но не успел — даже не став дослушивать до конца, Манджиро схватил его за шкирку и оттолкнул от себя, как приставучего уличного щенка. А когда Мацуно рефлекторно двинулся в его сторону, чтобы помочь, то схлопотал себе пулю в плечо.       — Чифую! — испуганно вскрикнул Такемичи.       Резкая боль пронзила руку, хотя по ощущениям — целая тысяча пуль в один момент прошла сквозь его тело. Мацуно осел на колени, схватился за своё плечо и закричал так громко, что на несколько секунд у него заложило уши. Он отнял лихорадочно дрожащие пальцы от разорванной ткани своего пиджака и едва удержал внутри новый испуганный крик.       Его ладонь была ярко-красной.       Больно.       Больно.       Больно!       — Ты больше не будешь ставить мне условия, — Сано как ни в чём ни бывало переступил через корчащегося на земле Мацуно и приблизился к Такемичи. Он схватил его за волосы, подтаскивая ближе к краю крыши. — Поднимайся, — приказал он. — Поднимайся, я сказал! Живо!       Такемичи, кряхтя от боли, сумел принять лишь шаткое стоячее положение, и тогда Майки грубо обернул одну руку вокруг его шеи и вместе с ним поднялся на козырёк.       Он небрежно бросил свой пистолет под ноги Мацуно.       Как кусок мяса обычно бросали оголодавшему хищнику, намереваясь выпустить его из клетки.       — Закончи то, что вы начали, — сказал он совершенно равнодушно, как будто его жизнь давно уже не имела для него никакого значения.              Чифую испуганно отполз назад.       Пистолет рядом с ним представился вдруг самой настоящей бомбой. Таймер уже делал обратный отсчёт, и Мацуно казалось, что любое его движение, любой лишний вдох или выдох могли заставить детонатор сработать.       Майки сделал ещё один шаг к краю крыши.       — Чифую, уходи! — взмолился Ханагаки. — Не слушай его! Уходи сейчас же!       — Нет! Я никуда без тебя не пойду! — отчаянно закричал Мацуно.       — Прошу тебя… Пожалуйста, просто уходи! — настаивал Такемичи.       — Я не брошу тебя! Я не могу!       И что-то тёмное как будто проснулось в нём.       Чей-то голос заманчиво протянул:       Вот же она…       Возможность.       Возможность, которую Чифую так долго и преданно ждал. Возможность наконец расправиться с тем, кто причинил ему так много боли и страданий. Майки провёл его через ад, даже если сделал это далеко не своими руками. Это он превратил Чифую в того, кем он является сейчас. Это его вина. И этот круг должен был наконец замкнуться — всё закончится там же, где началось.       На этой самой крыше…       Мацуно станет тем, кто положит этому конец.       Он оперся руками о землю, схватился за рукоятку подброшенного ему пистолета и, балансируя на ватных ногах, медленно выпрямился.       Резким движением здоровой руки он поднял оружие и направил его на Сано.       Всё поплыло перед глазами.       Силуэт Майки двоился и троился, и пистолет в руках Мацуно тоже неимоверно дрожал. Мысли путались. Ну куда же, куда же подевался тот смелый Чифую, что разбрасывался угрозами направо и налево, как фишками из монополии? Куда же подевалась вся его смелость? Казалось, вот он — вот же, Манджиро! — стоял прямо перед ним, как живая мишень, и дуло пистолета было направлено в его сторону, чтобы пуля прошла прямо промеж его глаз! Но у Чифую не хватало моральных сил, чтобы сделать решающий шаг.       Что-то внутри до последнего этому сопротивлялось.       Он сжал рукоятку крепче и зажмурился, отворачивая голову.       — Да твою же мать! — воскликнул он.       «Убей его!», — кричало в ответ сердце, и всё тело ломило от этого желания.       Убей.       Убей.       Убей!        Он много раз представлял себе эту сцену. Бессонными ночами, в холоде полупустой квартиры, он думал только о том, как убивает его. Как наказывает его за то, что он отнял у него будущее, отнял самое дорогое, что было у Чифую. Он видел себя на крыше этого грёбаного боулинга, целящегося Майки прямо в лоб, он видел, как пуля, изрезая воздух, проходит сквозь его череп, и он падает, а его мозги стремительно растекаются по асфальту.       Теперь он был здесь и мог осуществить задуманное.       Всё было только в его руках.       Но он почему-то никак не решался.              — Чифую… — жалобный голос Такемичи вывел его из транса. Как свет в конце чёрного тоннеля, как единственный лучик надежды, прорывающий непроглядную тьму. — Не нужно… Ты не такой…       Чифую зажмурился.       Тьма проникла в самое сердце, её костлявые пальцы больно впились в его грудь, оставляя царапины. Она повторила, уверяя его в обратном:       Такой, Чифую.       Ты именно такой!       Манджиро закрыл Такемичи рот и отступил к самой границе. Теперь край его подошвы был прямо там, где заканчивался козырек. Ещё один жалкий шаг, ещё несколько сантиметров — и он непременно сорвется вниз.       Сорвётся вместе с Такемичи.       Чифую опустил пистолет.       — Слабак, — выплюнул Манджиро с нескрываемым презрением. — Ты всегда таким был. Трусливая, жалкая шавка Баджи. Ты ни на что не годишься.       Мацуно стыдливо смотрел в пол. Пистолет по-прежнему был в его руке, сжат так крепко, что костяшки выступили наружу, как острые когти, но Чифую знал, что уже не поднимет руку. Он просто не сможет. Сано пытался задеть его, вывести на эмоции, но к этому времени всё уже потеряло свой смысл. Усталость стала непреодолимой, веки стремительно тяжелели, страх сожрал его напускную решимость и даже не подавился.       Трус.       Какой же он всё-таки трус!       Манджиро был прав: Чифую ни на что не годился. Всё это время он думал, что, если окажется на этой самой крыше вместе с Такемичи и Майки, то непременно сможет всё исправить. Он сумеет его спасти!       Но теперь Чифую наконец-то понял.       Он бы не смог.       Он слишком жалок.       — Я дал тебе шанс, но ты его упустил, — констатировал Майки. Его пустые глаза, неживые и полностью белые, не выражали абсолютно никаких эмоций. Его губы изогнулись в кривой ухмылке. — Тогда я сделаю всё сам.       Но в голове Мацуно это прозвучало совсем иначе:

      «Я снова заберу его с собой»

      Манджиро закрыл глаза.       И сделал шаг назад.       В самый последний момент Такемичи оттолкнул его от себя, сумев немного затормозить собственное падение, но потеря равновесия в его состоянии стала критической — немного погодя, он тоже начал падать следом за Манджиро.       Не помня себя от ужаса, поддаваясь каким-то неведомым инстинктам, Чифую бросился к краю крыши и успел ухватиться за запястье падающего Ханагаки.       — Я держу тебя… — дрожащим голосом произнёс он, даже до конца не веря в то, что он действительно смог преодолеть это расстояние, чтобы поймать Такемичи. — Держу, слышишь? Не смей отпускать!       Он понял, что в спешке схватил его раненой рукой. Его ладонь, влажная от собственной стекающей крови, уже начинала соскальзывать с запястья Такемичи. Схвати он его по-другому, быть может, держать было бы значительно проще, но в их нынешнем положении шансы продержаться долго оказались крайне малы. И даже вторая рука, которой Мацуно попытался подтянуть Такемичи наверх, не смогла улучшить ситуацию.       Такемичи улыбнулся так, как улыбался всегда, пытаясь его утешать.       — Ты же знаешь, что не сможешь держать меня так долго, — мягко напомнил он ему. — Иначе ты упадешь вместе со мной.       — Мне плевать! — яростно взревел Мацуно. От напряжения вена на его лбу некрасиво вздулась. Он опустил голову, крик постепенно затих и сменился задушенным шёпотом. Чифую втянул носом воздух: — Не умирай… Пожалуйста, только не умирай! Кто-то же должен сюда прийти… Сейшу, кто угодно… Пожалуйста… Пожалуйста, продержись ещё немного!       — Чифую, — тихо позвал его Такемичи. Это было не то яркое и громогласное «Чифую!», которое он обычно произносил при встрече, — это было «смирись, Чифую» и «всё кончено, Чифую».       Это было самое ужасное из того, что Мацуно мог бы сейчас услышать.       Ханагаки быстро посмотрел вниз, как будто мысленно подсчитывал, сколько метров ему предстояло лететь до земли.       — Не смей! Такемичи, ты слышишь?!       — Тебе лучше закрыть глаза, — предупредил Такемичи, осознавая, что, чем больше Мацуно продолжает его держать, тем больше вероятность того, что они упадут вместе.       — Такемичи, я сказал «нет»!       — Фую, — прошептал Такемичи, мгновенно заставив Чифую замолчать. Это прозвище по-прежнему выбивало его из колеи. Такемичи попытался сделать свой голос более уверенным, но у него ничего не вышло — дрожащий шёпот был едва слышен из-за бушующего на высоте промерзлого ветра. — Ты должен отпустить меня.       Мацуно казалось, что это неправда. Что это не Такемичи — Наото заговорил за него. Дёрнул за рукав, произнёс своим мерзким и глупым голосом: «Ты должен его отпустить». Но разве мог Чифую отпустить? Разве он мог?..       — Пожалуйста, — взмолился Такемичи. И когда об этом просил он сам — не Наото, не Дракен, не Казутора — что-то внутри Чифую разваливалось на куски. Он повторил, меж тем ещё глубже всаживая невидимый кинжал в грудную клетку Мацуно: — Отпусти меня.       — Я не могу… Я никогда не смогу…       — Прости, — обречённо сказал Такемичи. — Надеюсь, хотя бы ты… Сумеешь всё это исправить.       — А?.. — растерянно заморгал Мацуно.       — Глупый, — Такемичи горько усмехнулся. — Я знаю, кто ты, — его глаза немедленно наполнились слезами, когда он наконец признался: — Я всегда знал.       Как это… знал?       Как давно? Как он понял? Почему же молчал? У Чифую было так много вопросов, но он не решился задать ни один из них. Потому что все они вдруг показались абсолютно незначимыми после следующих слов Ханагаки.       — Я хотел сказать тебе… Ещё тогда, когда Сейшу прервал нас, — выдохнул Такемичи, готовясь к тому, чтобы сказать что-то очень важное. — Чифую, я…       И Мацуно вдруг перестал слышать. Такемичи кричал, чтобы заглушить бушующий ветер, но он всё равно его не слышал. Его губы шевелились, изгибались, собирались в слова. О чём же он говорил? Чифую сосредоточенно следил за каждым движением его рта, разбивая слова на слоги в попытке понять сказанное.       Ай.       愛.       Ши.       し.       Те.       て.              Ру.       る.       愛してる.       «Я люблю тебя».              Глаза Чифую распахнулись.       — Прошу, — сказал Такемичи напоследок. — Только не потеряй в этом самого себя.       И его рука наконец сорвалась.       Крик застыл где-то в горле, но Чифую оказался не в силах кричать. Он отупело продолжал смотреть вниз: на собственную руку, по-прежнему свисающую с ободка, на летящее вниз тело, ставшее почти неразличимой чёрной точкой на асфальте, на сигналящие машины с яркими красными фарами, и образовавшуюся толпу, бессмысленно фиксирующую происшествие на свои телефоны.       Чифую должен был что-то почувствовать, но этого не произошло. Внутри была лишь пустота — настолько бесконечная, что на мгновение ему кажется, что если он потянется рукой к своей грудной клетке и попробует вырвать сердце в доказательство собственной жизни, то внутри ничего не окажется.       Он не знал, сколько провёл в таком состоянии. Вокруг стало темно, и причиной тому были отнюдь не погасшие фонари — просто тьма внутри него наконец-то вырвалась наружу. Она поглотила его, затянула, потопила его в пучине, обвязав шею противными чёрными водорослями.       — Чифую! — Сейшу вдруг появился позади него, как нечто нереальное, призрачное, выдуманное самим же Мацуно. Его голос был далёким и тихим, Чифую почти и не слышал его. Он не мог ничего ответить. Он даже не мог дышать. — Нам нужно уходить! Скоро здесь будут копы! Ты слышишь меня? Ты можешь идти? Чифую!       Так и не получив от него ответа, Инуи принялся стаскивать с козырька тело Мацуно. Кое-как подняв его с земли, он взвалил его на себя и тяжело поволок обратно к выходу. Чифую не мог сопротивляться, так что он просто позволил Инуи тащить себя, как глупую детскую куклу. Всё по тому же маршруту: лестница, коридор, лестница, первый этаж мимо мёртвых тел Аккуна, Макото, Такуи и других. Какучё тоже был мёртв: он лежал на земле без единого движения, и из-под его головы вытекала кровь.       На улице, оплакивая глупо распластанное на земле тело Манджиро, нашёлся и Санзу. Он вцепился в мёртвого мужчину так крепко, что даже не обратил внимания на беглецов. Кажется, ему не было до них никакого дела.       Теперь уже нет.       — Где Ханагаки? — непонимающе спросил Коко, вполоборота наблюдая за тем, как Сейшу затолкал Мацуно на заднее сидение, а затем, обойдя машину, в полном молчании уселся на водительское кресло и завёл машину. — Где чёртов Ханагаки?! Эй, Мацуно? Какого хрена ты молчишь? Где все остальные?!       — Не трогай его, — вклинился Сейшу, зажимая педаль газа. — Он всё равно ничего тебе не скажет.       Хаджиме посмотрел на совершенно мертвенное выражение лица Мацуно и только кивнул головой. Очевидно, Чифую был не в том состоянии, чтобы отвечать на вопросы.       — Они мертвы, Коко, — тяжело выдохнул Инуи лишь спустя несколько минут езды в гробовой тишине, как будто ему самому требовалось время, чтобы осознать и принять случившееся. — Они все мертвы.              — Почему мы не можем просто сдаться копам? — снизив свой тон, насколько это было возможно, тихо спросил у него Коконой. — Вы же сказали, что заключили с ними сделку, разве нет? Вы же выбили себе чертов иммунитет, так почему мы снова сбегаем?!       — Они ищут Чифую, — коротко ответил Инуи, стараясь не отвлекаться от дороги.       — Чифую? Но зачем?       — Ты думаешь, я знаю?! — раздражённо воскликнул Сейшу, явно устав отвечать на идиотские вопросы. — Этот капитан… Брат Тачибаны, кажется… Я видел его возле здания боулинга. Он отдал приказ разыскать Мацуно.       — Ты думаешь, что полиция была заодно с Манджиро? — предположил Хаджиме, по-прежнему ища ответ в глазах Сейшу.       — Я думаю, что каждый из них играет свою игру.       — И куда мы едем сейчас? — не успокаивался Коко. — У вас вообще есть какой-нибудь запасной план?!       — Коко, чёрт возьми, нет! — Сейшу ударил по рулю так сильно, что машина съехала в сторону, а лежавший на заднем сидении Мацуно едва не упал на пол. — Нет никакого плана! Всё провалилось! Ханагаки погиб, «Чёрных Драконов» больше нет, «Тосва» уничтожена, но какой ценой?! Чифую единственный, кто выжил в этом аду, он ранен, и ему нужна помощь! Я даже не знаю, что мне делать, а ты спрашиваешь, есть ли у нас чёртов запасной план?! Нет, блять, его нет!       — Это вы втянули меня в это дерьмо! — воскликнул Хаджиме, в обвиняющей манере тыча в сторону хмурого Инуи и бессмысленно болтающегося позади Мацуно. — Я говорил, что это не закончится ничем хорошим! Я предупреждал вас! Я с самого начала не хотел во всём этом участвовать!       — Но ты всё равно пошёл с нами! — зло напомнил ему Инуи. — Это был твой выбор, так что закрой свой рот и лучше подумай вместе со мной, как нам выбраться из города!       — Ты сказал, что копы ищут только Мацуно, но мы… Мы им не нужны! Мы все ещё можем вернуться и…       — Мы не можем! — оборвал его Сейшу. — Я не брошу Чифую!       Он резко затормозил, из-за чего пристёгнутый Хаджиме неожиданно качнулся вперёд и едва не встретился лицом с бардачком.       — Какого хрена ты творишь?! — вспыхнул он, ошалело смотря на Сейшу.       — Если так хочешь сбежать, как ты всегда это делаешь, то лучше сделай это прямо сейчас, — пригрозил ему Инуи. — Давай, вперёд! Вали из машины.       Салон ненадолго погрузился в напряжённую тишину. Коконой, уверенно потянувшийся к ручке и даже почти открывший дверцу, в самую последнюю секунду почему-то отдёрнул руку и вместо побега устало откинулся на кресло.       — Поехали, — выдохнул он, прикрывая глаза.       — Это твоё окончательное решение? — переспросил Инуи.       — Я следую за тобой, Инупи, — Коко пожал плечами так беспечно, будто сказанные им слова были совершенно очевидны. — И даже если ты делаешь то, что мне не нравится, я всё равно буду следовать за тобой. Так что… Заводи машину.       Сейшу смерил Коко неясным долгим взглядом, а затем снова вернулся к управлению автомобилем.       — Мы не можем отвезти Чифую в больницу — там его быстро найдёт полиция, — Инуи принялся рассуждать вслух. — Но в штабе «Чёрных Драконов» есть аптечка. Это не лучший вариант, но это всё, что есть.       — Разве не опасно сейчас возвращаться в штаб? — уточнил у него Хаджиме.       — У копов было достаточно времени на обыск. Если они хотели там что-то найти, они уже перевернули всё вверх-дном.       — А если они оставили патрульных? Или там окажется кто-то из «Тосвы»?       — Уж с этим я как-нибудь разберусь.       Уже скоро он остановил машину возле высотного здания. Оно казалось Чифую знакомым, но он не помнил, действительно ли он видел его вживую. Инуи и Коко вытащили его из салона, взяли под руки и повели ко входу. Всё время оглядываясь по сторонам, чтобы не быть замеченными или случайно не стать чьей-то мишенью, они добрались до двери, а затем и до лифта.       Сейшу нажал кнопку с цифрой «33», и двери лифта замкнулись.       Состояние Чифую было настолько плачевным, что за время их короткой поездки он умудрился потерять сознание несколько раз. Он плохо запомнил дорогу и то, как они вообще оказались на верхних этажах — он запомнил лишь то, что после того, как его с горем-пополам усадили на диван, Инуи отправил Коконоя наблюдать за главным входом на случай нежданных гостей, а сам принялся шарить по ящикам в поисках аптечки.       Кто-то явно был здесь до них. Всё было разбросано, папки выпотрошены и порваны, сейфы взломаны, а тумбочки открыты настежь. Были ли это копы или якудза — вопрос вторичный, и, признаться, Чифую было абсолютно плевать.       Его сознание начало немного проясняться. Вдруг появились силы, ослабшее тело внезапно окрепло, и Мацуно даже сумел приподняться с дивана. Инуи отвлёкся от поисков и вопросительно взглянул на него.       — Это ты… Ты предал «Тосву»… — безжизненно просипел он, медленно приближаясь к Сейшу.       — Чего? — нахмурился Инуи. Он безо всякого страха сделал шаг навстречу Чифую, чтобы снова попытаться усадить его на диван. — Сейчас ты явно не в себе. Мы поговорим позже, когда тебе станет лучше, ладно?       Но Мацуно проигнорировал его слова. Почувствовав непонятный прилив сил, возможно, из-за того, что шок немного притупился, и его место заняла агрессия, он резво схватил ничего не подозревающего Инуи за грудки и толкнул его на кофейный столик со стеклянной столешницей, отчего та сразу же разбилась на множество частей.       — Ты… Ты чёртова крыса! — прошипел Мацуно, угрожающе нависая над телом второго вице-капитана. — Ты думал, я не догадаюсь?.. Думал, я не поймаю тебя?.. Ты ведь знал… Всё это время ты знал обо мне, ты знал о Ханме и путешествиях во времени! Ты сделал это специально, да?! Ты сдал нас Майки?! Отвечай!       — Что ты несёшь?! — вскрикнул Инуи.       Чифую оскалился.       Лицо Сейшу темнело, его голос трансформировался, менялся на другой, принадлежавший совсем не ему — принадлежавший Майки. Чифую казалось, что он снова видел перед собой его огромные белые глаза и ту издевательскую улыбку, с которой он сорвался с крыши вместе с Ханагаки.

«Слабак».

«Ты всегда таким был»

«Трусливая, жалкая шавка Баджи»

«Ты ни на что не годишься»

      — Я не слабак… Не слабак!       Боль в руке исчезла, как будто её никогда и не было, или Чифую лишь показалось, что это так. Он несколько раз ударил Сейшу об пол, а затем принялся бить кулаками. Он рассёк ему нижнюю губ и нос, но даже этого оказалось мало. Он просто не мог остановиться. Он даже не видел, куда он бьёт, он не знал, был ли Инуи по-прежнему в сознании, и ему было всё равно.       Его разум трещал по швам. Мацуно перестал различать, где кончались его видения, а где начиналась реальность, он растворился в собственных кошмарах, в этой темноте, зияющей, как открытая рана, и бесконечной, как чёрная дыра.       Почему же Инуи позволял себя бить? Наото просто не смог отбиться, но Сейшу? Сейшу, с которым они всегда сражались на равных, Сейшу, в котором точно хватило бы сил на ответный удар. Так почему же он этого не делал? Почему он не бил в ответ? Почему он лишь защищался?       — Где ты был?! Где ты был, когда Санзу пытал всех остальных?! Почему тебя там не было?! Почему ты бросил нас?!       — Нам пришлось разделиться! — задыхаясь от крови, истошно завопил Инуи. — Когда мы узнали, что их поймали, мы сразу же отправились на помощь! Клянусь тебе, я не понимаю, о чём ты говоришь! Я никогда бы не предал тебя! Я бы не предал Такемичи!              — Чушь! — Мацуно схватил осколок стекла и приставил его к шее Инуи — прямо к пульсирующей сонной артерии. Заострённый край стекла оставил на его коже небольшой порез. — Я убью тебя… Убью!       — Если ты так уверен в своих словах, то почему бы тебе действительно этого не сделать? — Инуи посмотрел ему прямо в глаза, честно и искренне, как будто неконтролируемая ярость Мацуно нисколько его не пугала.       Чифую ещё сильнее прижал осколок к шее Инуи, углубив порез. Небольшая капля крови стекла к его левой ключице, окрасив в красный воротник его белой рубашки.       — Ты… — но Чифую вдруг остановился, так и не закончив начатого. Его дыхание было тяжелым, а голос — хриплым, он с трудом мог говорить. Его сведённые к носу брови медленно расправились, его лицо расслабилось, а взгляд просветлел, будто к нему наконец-то вернулось его человеческое обличие. Он произнёс почти неверяще: — Ты действительно не предатель?..       — Конечно, нет, придурок, — часто дыша, ответил ему Сейшу.       — И ты… Ты ничего не знаешь о путешествиях во времени?       — Я смотрел все части «Назад в будущее» с Майклом Фоксом и Кристофером Ллойдом в главной роли, но, боюсь, на этом мои познания на этот счёт заканчиваются. Эм… — Инуи слегка приподнял подбородок, ненавязчиво напоминая: — Слушай, может, ты уже уберёшь от моей шеи эту хреновину? Она довольно острая.       Чифую задумался всего на секунду, но после послушно откинул осколок в сторону.       — Прости, я… Я не знаю, что на меня нашло, — он скомкано извинился. Он давно уже ни перед кем не извинялся, это казалось ему непривычным и чуждым, но в этот раз извинения будто сами соскользнули с его губ, и они впервые за долгое время прозвучали так правильно. Мацуно и сам выглядел испуганным собственным бесконтрольным поведением, но, кажется, Инуи понимал, что привело их к такой ситуации. Было тяжело сохранить рассудок, когда на твоих глазах происходит столько смертей. Он и не думал воспринимать всерьез слова Чифую о путешествиях во времени, вероятно, также скинув это на последствия произошедшего за сегодняшний день.       Он выбрался из-под тела Чифую и встал с пола, следом протягивая руку, чтобы помочь встать и Мацуно. До последнего сомневаясь, Чифую неуверенно схватился за его ладонь и тоже поднялся на ноги. И ничего страшного не произошло. После этого жеста мир не рухнул, хотя Мацуно и казалось, что это непременно должно случиться. Словно с кожи Инуи наконец-то стёрлось оставленное Чифую клеймо — «предатель» — и, как бы сильно Мацуно теперь ни старался, он больше не видел в Сейшу ничего тошнотворного, раздражающего и ненавистного. Как будто его маска исчезла, обнажив его настоящего.       Инуи отряхнул свою одежду и, приблизившись к ящику, достал из уже найденной им аптечки перекись и вату, чтобы наконец обработать раны.       — После смерти Дракена всё стало катиться к чёрту, да? — он грустно усмехнулся, больше говоря больше с самим собой, чем с Мацуно. Чифую удивлённо захлопал глазами. Дракен мёртв? Но как? Когда это произошло? — Кто бы мог подумать, что битва с «Поднебесьем» обернётся такой трагедией. Ещё тогда мы должны были понять, что «Тосву» уже не спасти. Может, тогда мы с тобой не оказались бы здесь.       Вот она, ничтожная крупица информации, ради которой он проделал такой сложный путь! И стоило ли она того? В самом деле? Ведь Мацуно по-прежнему не знал ни точной даты битвы, ни соотношения сторон. А сам факт смерти Дракена говорил ему лишь об одном — так или иначе, Майки всё равно найдёт способ провалиться во тьму.       — И всё же я не понимаю… — Мацуно выглядел сбитым с толку. — Инуи, если это был не ты… Тогда кто же сдал нас Майки?       — Думаю, ты уже знаешь ответ на свой вопрос. Не в курсе, что там насчёт твоих путешествий во времени, но есть только один человек, который одинаково сильно ненавидел тебя и Такемичи, чтобы переметнуться на сторону Манджиро.       — И кто это?       Инуи как раз раскрыл рот, чтобы ответить, когда его зрачки вдруг расширились, и он немедленно бросился к Чифую, чтобы оттолкнуть его в сторону.       Но не успел.       Раздался выстрел.       — Инуи!       Мацуно даже не сразу понял, что произошло: кровь брызнула ему в лицо, Инуи камнем рухнул на пол. В центре его лба теперь красовалась дыра. Чифую хотел обернуться, когда к его затылку снова приставили пушку.       — А мне казалось, что ты смышлёный. Но подозревать в предательстве своего верного товарища? Да ты даже глупее, чем Ханагаки.       В первые секунды голос казался ему незнакомым, но затем Чифую пронзило страшное осознание. Ведь он уже слышал его раньше! Стрелок приблизился к его уху и по-змеиному прошипел, едва касаясь губами мочки:       — Знаешь, Мацуно, в этом мире нет ничего страшнее, чем женщина, решившая тебе отомстить.       Та девушка, что он видел в их офисе всего пару часов назад, та, что бросала ему недвусмысленные взгляды по пути в кабинет Такемичи, та, что отправилась вместе с ними на аукцион!       Она.       Именно она сдала их Манджиро.       — Признай уже наконец: Ханагаки вечно всё портил. Он слишком наивный, чтобы управлять такой большой частью преступного синдиката. Блеклый и серый, в нём не было ни капли харизмы. Но зато она была у Майки. И была у меня. «Чёрным Драконам» нужен был сильный лидер. Ты и я… Чифую, мы бы перевернули мир!       — Так вот, что тебе нужно, — наконец подал голос Мацуно. Его лицо скривилось. Боль в плече снова дала о себе знать: и теперь она была даже сильнее, чем прежде, — вероятно, драка с Инуи оставила свой отпечаток. — Власть.       — А кому она не нужна? — она усмехнулась. — Люди — низменные существа, которые всю историю стремились к величию. И достигли его. Но власть не единственное, что заставило меня объединиться с Майки. А знаешь, что ещё?       Чифую покачал головой.              Признаться, ему было неинтересно.       Она только что застрелила Инуи прямо на его глазах, а у него даже не было сил, чтобы хоть как-то на это отреагировать. Он был опустошён, его эмоциональная батарейка почти разрядилась. Этого было много. Для одного дня, проведённого в будущем, — это слишком много.       — Ты.       — Я? — он поднял брови, изображая удивление. — И зачем тебе я?       — Не строй из себя идиота, Мацуно. Ты красивый мужчина. Все девушки были бы у твоих ног, стоило тебе только того захотеть. Но вместо этого… — она поморщилась, будто ей стало противно, и к горлу тут же подступила тошнота. — Ты выбрал Такемичи. Так ответь мне: что в нём такого? Что в нём такого, чего нет во мне? Он же совершенно никчёмный!       Желваки заиграли у Мацуно под кожей.       Люди могли говорить что угодно о нём, но когда дело касалось Такемичи, он готов был рвать и метать.       — Злишься, — она усмехнулась, как будто только и ожидала от него подобной реакции. — Ты спал со мной столько времени, чтобы потом променять на Ханагаки, а теперь ты злишься? На меня или на себя? А, Чифую? А может, на Такемичи? Может, ты злишься, что это он сделал таким?       — Каким «таким»? — процедил он сквозь зубы.       — Ненормальным, — быстро ответила она. И следом брезгливо добавила: — Или, по-твоему, влечение к мужчинам — это нормально?       Кровь прилила к его щекам. Он понятия не имел, о чём она говорила, но, очевидно, это всё же нашло в нём своё отражение. Как будто то, о чём он боялся даже думать, всё же выплыло наружу. Он не был идиотом, и, конечно, он обратил внимание на странное поведение своего лучшего друга и, к несчастью, запомнил его последние слова. Однако сейчас было не лучшее время, чтобы в этом разбираться.       — Но мы ещё можем всё исправить. Мы можем возродить «Тосву», и тогда весь мир снова будет у наших ног. Ну, подумай же, Чифую! Разве это может сравниться с глупым планом Ханагаки? Разрушить «Тосву» и сбежать в Швейцарию с фальшивыми паспортами? Это же просто смешно!       Мацуно смолчал.       Он даже не знал её имени.       Зачем ему было с ней говорить?       — Ты с этим не согласен? — обиженная его молчанием, она перезарядила пистолет и вновь приставила его к затылку. — Твоя верность Ханагаки всегда меня поражала. Но если ты готов волочиться за ним даже после смерти, значит дальше нам точно не по пути. Можешь передать ему «привет» от меня на той стороне. Хотя, я искренне надеюсь, что даже там вы никогда не будете вместе.       Чифую закрыл глаза.       Он не чувствовал страха перед смертью — он был настолько истощён, что она казалась ему освобождением, а не наказанием. Он был готов принять свою участь здесь и сейчас.       Только бы всё это наконец-то закончилось.       Но этого не случилось.       Послышался глухой удар, пистолет упал на пол и отлетел к окну. Когда Чифую обернулся, он увидел Коко, застывшего в дверях с какой-то статуэткой. Он тяжело дышал, как будто ему пришлось бежать, или он просто был так сильно напуган, что уже не отдавал себе отчёта. Вероятно, девушка попала сюда через другой вход, раз сумела пробраться мимо него.              — Инупи… — это было единственное, что смог сказать Хаджиме. Статуэтка выскользнула у него из рук, он оттолкнул Чифую и упал на пол, подтаскивая к себе мёртвое тело Сейшу. Бережно приглаживая светлые волосы на его висках, он приложился лбом к ещё тёплому лбу Инуи. — Это всё из-за вас… Я же предупреждал его, я говорил ему не связываться с вами… Если бы вы только не втянули его во всё это, он всё ещё был бы жив…       Мацуно не знал, что ответить на его обвинения, и потому продолжал молчать. В глубине души он знал, что Коко был прав, когда говорил это, и смерть Инуи была и на его совести тоже, как и смерти других его товарищей.       Всё, что случилось…       Всё, что произошло в этом будущем…       Это закономерный исход его решений.       Его выбора.       Чифую хотелось верить, что главные герои всегда поступают правильно. У них всегда и всё получается, они всегда принимают верные решения, и их выбор неизменно приводит к успеху. Но в реальности всё оказалось совсем не так: Чифую оказался героем, который не знает, где проходит граница между добром и злом, героем, который вечно оступается, который делает ошибки и этим губит жизни ни в чём неповинных людей.       Герой ли он на самом деле?       Тот ли путь он выбрал для себя?       Мацуно уже не знал.       — Полиция… Они уже здесь, Чифую, — мрачно оповестил Коко. — Они пришли за тобой. Тебе лучше уходить через потайной ход. Тот, что за шкафом, в первой по счёту комнате от лифта, если ты помнишь.       — А как же ты?       — Я останусь здесь, — он безразлично махнул рукой. — Мне всё равно уже нечего терять.       Мацуно поплёлся к выходу, но застыл на пороге, чтобы выдавить из себя никудышное:       — Мне жаль… — он сжал кулаки, эти слова дались ему с огромным трудом. И тот факт, что большую часть времени он потратил на то, чтобы обвинять Инуи — человека, который, в конечном итоге закрыл его собой, — заставило его чувствовать себя ещё отвратительнее. Ему было тошно от самого себя. — Он действительно защищал меня.       — Я знаю, — тихо ответил Коко. Он не нуждался в его извинениях, они были ему ни к чему — не теперь, когда Инуи лежал у него на руках с простреленной головой. — А теперь уходи.       Чифую покорно кивнул. Он проследовал в коридор, но вместо лифта в самом конце свернул в одну из указанных комнат и приблизился к небольшому книжному шкафу. Он не знал, почему вообще обладал этой информацией, возможно, его прошлая версия была об этом осведомлена, но он без труда нашёл рычаг — им оказалась одна из книг на полке. Шкаф отъехал в сторону, открывая перед Мацуно узкий проход. Он помедлил, оглядываясь, будто все ещё сомневался, стоило ли ему уходить в одиночку.       Но он всё же прошёл вперед.       Он надеялся на грузовой лифт, но там его не оказалось. Первые семь этажей он пробежал довольно легко, но каждые три последующих приходилось останавливаться, чтобы восстанавливать силы. Силы, которые давно уже были исчерпаны. Силы, которых у него и не было. Примерно на двадцать третьем этаже он услышал выстрел откуда-то сверху. Там явно не было перестрелки — выстрел был всего один, и после него здание снова погрузилось в молчание.       Коко…       Почему-то это было первым, о чём подумал Мацуно.       На десятом этаже он уже окончательно выдохся. Он провёл на нём куда больше времени, чем на всех остальных, ноги уже не шли, и Чифую сползал вниз по ступеням, буквально заставляя себя идти. Его раненая рука теперь безвольно болталась, и ему приходилось нелепо придерживать её другой своей рукой.       И вот он.       Долгожданный выход.       Чифую повернул замок, и — о, чудо! — дверь наконец-то открылась. До этого его главной целью было просто добраться до выхода, но теперь он осознал, что ему некуда было идти. Самым разумным решением казалось найти Ханму, но он, не изменяя традициям, обещал появиться сам.       Что же, сейчас было бы лучшее время для возвращения в прошлое.       На улице Чифую действительно кто-то ждал — на другом конце переулка, человек, по росту и телосложению вполне себе походящий на Ханму, стоял совершенно неподвижно. Прежде поковылявший к нему Чифую вмиг остановился, когда разглядел силуэт получше.       — Казутора? — Чифую прищурился, думая, что ему почудилось. Должно быть, он был не в себе. Он просто сошёл с ума! Но, кажется, перед ним действительно был Ханемия: в куртке цвета хаки, держа руки глубоко в карманах, он смотрел на Мацуно взглядом, полным неясной тоски. — Ч-что… Что ты здесь делаешь?       Он медленно приблизился к Мацуно.       Чифую подумалось, что он наконец-то в безопасности. Может, это был и не Ханма, может, присутствие Казуторы здесь и было до жути странным, может, это даже было не по-настоящему, и он бредил, на самом деле лёжа где-то на десятом этаже и умирая от потери крови, но отныне у Чифую больше не было сил, чтобы разбираться в причинах.       Это был Казутора.       Казутора был его другом.       Казуторе можно было верить.       Это всё, что осталось в его голове.       Чифую доверчиво, ведомый слепой надеждой, позволил ему взять себя за руки, некрепко обхватить запястья.       — Это не я… — виновато пробормотал Мацуно, как будто действительно должен был перед кем-то отчитываться. Но он был вымотан, он хотел есть, пить и спать. Он схватился за Ханемию, как утопающий за спасательный круг. — Я не хотел, чтобы это случилось… Я клянусь… Всё произошло так быстро, я даже не успел понять…       — Я понимаю, — негромко выдохнул Ханемия, прикрывая глаза. — Прости, Чифую.       И, прежде чем Мацуно успел спросить, за что он просил прощения, следом послышался глухой щелчок замка. Чифую дёрнул рукой, но безуспешно — Казутора уже застегнул на нём наручники.       — Что?.. — его дыхание участилось, он испуганно заморгал. Безопасность оказалась не больше, чем просто иллюзией. — Казутора… Но почему?..       За спиной послышались шаги. Чифую вздрогнул: за эту ночь к нему так часто подкрадывались сзади, что это уже начало его раздражать. Но эти шаги были хорошо ему знакомы. Он много раз слышал, как подошва этих чёрных ботинок ударяется о землю.       А следом раздался и голос, только подтвердивший догадку Мацуно.       — Ты не обязан ему отвечать, Казутора.       Они загнали его в угол.       — Давно не виделись, Чифую, — серьёзно сказал Наото. — Кажется, нам есть, о чём поговорить.