Полынь с ароматом Лилии

Эти чувства из прошлого иногда ко мне возвращаются. Вместе с тогдашним шумом дождя, тогдашним запахом ветра…

*****

Как добирается до кабинета директора, Снейп сам не помнит. Ноги сами несут его, и он буквально мчится, забыв о своей завсегдатай сдержанности и отчеканенной походке. Переведя дыхание, он называет горгулье пароль: — Мышки-ледышки.      Горгулья отходит в сторону, пропуская профессора. Он застаёт директора за чтением фолианта.       — Вы вернулись, Северус — директор откладывает фолиант, однако глаза всё ещё внимательно изучают обложку. — Как Гарри?    Снейп молча проходит к камину и садится в кресло. Тело буквально ноет от напряжения. Он молча смотрит в одну точку около двух минут, и кажется, даже не моргает.        — Северус? — осторожно зовёт его директор.        — Ваш излюбленный Поттер нашел очередную проблему на свою… Голову - на последнем слове он громко выдыхает.        — Гарри оказывался во многих ситуациях, уверен, он и сейчас справится.— Дамблдор говорит, глядя куда-то в даль. — Он достаточно силь…      — Он. Просто. Мальчишка. — Снейп выделяет каждое слово громко и с презрением. — И благодаря вашим усилиям, ему осталось немного.— холодно добавляет зельевар.      — О чем ты? — директор наконец смотрит на него и в глазах читается не присущий ему страх.      — То что сейчас происходит с Поттером, — зельевар делает паузу, обдумывая следующие слова, — Я думаю, что у него целый букет проблем, вытекающих друг из друга.     Дамблдор встаёт и подходит к нему, заглянув прямо в черные глаза, спрашивает:        — Тебя ведь что-то тревожит?    Снейп встаёт следом и отводит взгляд, он прекрасно знает, как директор умеет манипулировать и получать нужную ему информацию.       — Меня не тревожат проблемы Поттера,  однако ситуация неоднозначная, и я хотел бы изучить ее лучше. — Он коротко кивает и покидает кабинет директора.      За пятнадцать лет так сложилось, что когда тяжело на душе и возникают проблемы, Снейп приходит к Дамблдору. Он для него как… Учитель? Нет. Друг? Возможно. Но больше подойдёт слово наставник. Альбус Дамблдор действительно очень умён, хитëр и силён. Умеет видеть в людях истинную сущность и этот его взгляд, пронизывающий насквозь. Он словно читает людей, как открытую книгу, видит все их желания и мысли. Дамблдор, возможно, единственный, кто знает причину, по которой Снейп перешёл на сторону света, и сумел помочь ему не сойти сума из-за чувства вины, что хищным зверем поедает его изнутри, черной бездной уносит в самую глубь ада и причиняет чудовищную боль, похлеще Круцио. Они не настолько близки, как кажется Снейпу, однако ни один из них не бросает в беде другого. Но почему-то сейчас, очень не хочется показывать тревогу и панику, что засели внутри. Носить маску безразличия и презрения за пятнадцать лет вошло в привычку и снимать ее сейчас, при таких обстоятельствах…

*****

После того, как профессор зельеварения внезапно и вполне по-английски покинул дом, Гарри решает спуститься вниз и поесть. Впервые, за все это время, он голоден. Он уже и забыл, какого это, чувствовать голод.     Дома непривычно тихо, и тишина словно давит. Гарри привык, что рядом всегда мельтешит Седрик и без умолку трещит. Его отсутствие радует Гарри, хотя по его лицу и поведению это сложно сказать. Кажется, он одолжил маску безразличия у ненавистного преподавателя, присутствие которого, кажется, как-то влияет на Седрика. Что ж, если это правда, то Гарри готов терпеть присутствие Снейпа, лишь бы не видеть и не слышать мертвенно-бледного Седрика.     Открыв холодильник, Гарри не находит ничего, кроме продуктов для сэндвича.  Неудивительно, ведь  Дурсли никогда не оставляют ему еды, когда уходят куда-то. Он мысленно бьёт себя по голове. «Надо было спросить где Дурсли. Не могли же они исчезнуть». Сделав сэндвич, Гарри поднимается к себе в комнату. Когда он закрывает за собой дверь, в открытое окно влетает сова с газетой. Гарри забирает новый выпуск  Пророка, и вкладывает монету в мешочек на лапе у совы. Весело ухнув, та улетает обратно. Доев свой сэндвич, который на удивление оказался достаточно вкусным, Гарри наконец раскрывает газету и мгновенно хмурится. С обложки на него смотрит растерянный подросток лет четырнадцати.  «Гарри Поттер - мальчик, который лжёт. Сумасшедший или герой? » Скомкав газету, он отбрасывает ее в угол к прочим. За эти две с половиной недели он прочитал с десяток подобных статей. Министерство опровергло слова Дамблдора, о том, что Тёмный Лорд вернулся, и теперь Гарри из народного героя превратился в лжеца. Из князи в грязи, как говорится. До конца дня ещё уйма времени, и чтобы чем-то себя занять, Гарри решает прочитать что-нибудь. На глаза попалась книга, которую недавно читал Снейп.   « «Собор Парижской Богоматери» — Виктор Гюго. Наверное, это книга тети Петуньи.»     Гарри решает, что поставить ее на шкаф в спальной Дурслей будет правильным. Вернувшись в комнату он берёт первую попавшуюся книгу с полки, и собирается уже сесть на кровать, как замечает на тумбочке два флакона с какими-то зельями.       — Их оставил Снейп, верно? — спрашивает он, обращаясь к Букле, на что та только ухнула. — Наверное, это от обмороков. Выпью позже.      Он открывает книгу и принимается читать. В последнее время его дни проходили как в тумане, и занять себя ничем не получалось, да и не хотелось. Поэтому сконцентрироваться на содержании книги оказывается крайне сложно.  Спустя десять минут чтения, Гарри  снова проваливается в один из своих кошмаров.

*****

Из кабинета директора, Снейп направляется в библиотеку, где проводит час, а может и больше, за поиском информации. Спустя двадцать минут поисков, он находит то, что искал и, к сожалению,  опасения его только подтверждаются. Дело усложнилось ещё и тем, что решения проблемы нет нигде. Везде есть причины, симптомы, итоги, но ни слова о том, как бороться с этим. Зафиксированные случаи были довольно редкими, и обнаруженными на слишком поздней стадии, за сим как бороться с этим, никто не знает. Сорок  минут поисков ничего не дают, и, решив, что вряд ли уже удастся найти что-нибудь ещё, Снейп направляется к директору. Когда впереди остаётся последний поворот, он решает, что надо бы навестить ещё раз Поттера. Судя по найденной информации его вообще не следует надолго оставлять одного. Обречëнно вздохнув, он двигается к границе антиаппарационного барьера.      Четко представив себе дом на Тисовой улице, профессор трансгрессирует, и попав куда надо, сразу идёт к двери. На этот раз он решает постучать. В ответ тишина. Во второй раз стук более настойчивый. Снова тишина. В третий раз Снейп не стучит, и сам открывает дверь, та в свою очередь оказывается и не заперта вовсе.      «Глупый мальчишка»— зельевар закатил глаза, и вошёл в дом. В начале складывается ощущение, что дом пуст, однако затем он слышит отдаленные всхлипы, стоны, а потом и крики. Снейп незамедлительно поднимается на второй этаж, и  пройдя в комнату, он застаёт Поттера, который отчаянно борется с кем-то во сне.        — Не подходи ко мне! Не смей меня трогать!  — парень буквально надрывается.      Снейп уже собирается подойти к нему, чтобы разбудить, однако следующие слова заставляют замереть его на месте:      — Мама! Он убьет его, мама! Умоляю, помоги! Кое-как справившись с секундным оцепенением, он проходит к кровати и уже протягивает руку к спящему, как его силой отбрасывает к стене. Больно ударившись головой, мужчина сползает вниз по стенке. В висках пульсирует, а перед глазами всё плывёт. Схватившись за голову он тихо ругается и поднимается на ноги. Достав свою палочку, он пытается разбудить Поттера каким-нибудь заклинанием, однако магический купол буквально пожирает все чары, приходившие на него. Если не разбудить Поттера, он может и не проснуться уже вовсе, поэтому, не долго думая, профессор создаёт вокруг себя такой же, но более мощный магический купол. На это уйдет весь магический потенциал и будет истощение ядра, но это сейчас волнует его в последнюю очередь. Смысл действий прост: его купол больше и магически сильнее, значит он будет «поедать» слабый купол Поттера. Хотя назвать его слабым сложно. Само использование таких чар является уровнем высшей магии, и как этот «шар» образовался вокруг студента  пятого  курса, вопрос не менее важный, чем спасение его носителя.     Медленно подходя ближе, зельевар контролирует «склеивание» куполов, и когда он входит в сферу, то чувствует прилив магии. Добравшись до кровати, он наконец хватает Поттера за плечи и начинает будить: — Поттер! Просыпайтесь, сейчас же. Немедленно, откройте глаза! — он трясет его как можно аккуратно, но так, чтобы разбудить.     Юноша только продолжает плакать во сне, и тогда Снейп делает то, что никогда не позволял себе. Он ненавидит насилие, но сейчас выхода нет. По комнате разносится звук пощечины, и всхлипы сменяются прерывистым дыханием. Открыв глаза, юноша сразу же тянется за своей палочкой, но Снейп реагирует мгновенно.     — Экспеллиармус! — и палочка Поттера оказывается в его руках. - Второй раз я не позволю вам наставить на себя палочку.    Ещё не отойдя от недавнего ужаса, Гарри садится на кровати и вытирает мокрое от слез  и пота лицо, а потом смотрит в одну точку.    — Почему вы не выпили зелья? Вам так нравится страдать? — профессор снова сидит на том же месте, что и в прошлый раз.      — Вы ведь сами говорили, что нельзя пить незнакомые зелья, — Гарри смотрит на него, и поняв, что не надел очки тянется к тумбочке.       — Не надо лгать, Поттер. — холодно произносит зельевар. — Вы ни на секунду не задумывались об этом. А просто-на-просто забыли их выпить. К тому же, как студент пятого курса вы должны были понять, что это Умиротворяющее и зелье Сна-без-сновидений.       Снейп встаёт и поворачивается к двери, всем своим видом давая понять, что собирается уйти. Гарри вскакивает вслед за ним и произносит прежде, чем мозг обдумывает слова:      — Не уходите! — он говорит это так громко, что сам пугается.      — Я не нанимался вашей няней, Поттер. У меня достаточно дел. — профессор говорит стоя к нему спиной.      — Когда вы здесь, он… — Гарри умолкает, задумавшись. Довериться Снейпу? Рассказать ему обо всем, значит дать ему козырь в руки. При малейшей возможности, он будет напоминать Гарри о его беспомощности. Но и оставаться одному в этом персональном аду не хочется. Он благодарен, хоть и не сказал этого вслух, за то, что Снейп вытащил его из этого кошмара. Он уже задыхался, снова оказавшись на том кладбище. Тем более Дамблдор всегда говорит, что доверит Снейпу свою жизнь, значит стоит рискнуть? Легче терпеть издëвки Снейпа, чем адские муки собственной совести.   — Он не появляется, когда вы здесь, — решается все-таки Гарри.     — Вы как всегда красноречивы. Кто,он? — профессор продолжает стоять спиной, но голову всё же поворачивает слегка.      — Седрик... Седрик Диггори. — тихо называет имя.     На этот раз Снейп полностью поворачивается к Гарри, и он ожидал, что преподаватель   посмотрит на него, как на сумасшедшего. Однако во взгляде зельевара читается понимание, а его слова и вовсе повергают зеленоглазого в шок:       — Сегодня я не могу остаться, мне нужно увидеться с директором. Завтра я приду снова, и вы сможете все мне рассказать.— Снейп говорит медленно и осторожно подбирая слова. — Выпейте зелья, что я оставил и вам будет легче. Я… Даю слово.    Развернувшись на каблуках, он выходит из комнаты, и как можно быстрее покидает дом. Галлюцинации... Дело обстоит хуже, чем казалось. Поттер стоит почти на краю пропасти, ещё один шаг, и он сорвëтся в бездну, как когда-то мать Снейпа … Почему Петунья сравнила Поттера с Эйлин? Она не могла знать, что было с ней на самом деле. Никто не знал, кроме Снейпа и Дамблдора. Тогда как она так точно провела параллель? Возможно, это просто совпадение?   Добравшись до кабинета директора, он решает для себя, что в этот не станет ничего скрывать, и входит без стука. — У меня есть новости, — Снейп переходит сразу к делу, не церемонясь. Он становится у изголовья  стола.       — Пришел, чтобы снова ничего не рассказать и уйти? — Дамблдор сидит с фолиантом, как и полтора часа назад.        — Оставь обиды на потом, Альбус. Дело не терпит отлагательств.       — С Гарри происходит что-то серьёзное? — директор убирает книгу в шкафчик и внимательно смотрит на Снейпа.      — Перестройка магического ядра.  — коротко отвечает зельевар.      Брови директора встречаются на переносице, а лицо приобретает задумчивое выражение.      — Как у Эйлин... Тебе удалось, что-нибудь узнать?    — То, что я узнал вас не обрадует.— профессор говорит, смотря прямо в голубые глаза. — У Поттера галлюцинации в лице мистера Диггори. Его мучают кошмары, во время которых вокруг него образуется магический купол и подобраться к нему невозможно. Также на лицо все признаки депрессии. Хотя насчёт последнего я могу ошибаться. —Бедный мальчик. Как это могло произойти? Разве Гарри сдерживал свою магию?      — Такое происходит не только когда сдерживают магический потенциал, но и при сильном магическом истощении. — Снейп садится в одно из кресел и складывает руки в замок. — Последнее испытание в лабиринте было достаточно опасным. После чего он попал на кладбище в руки Темному Лорду. Встреча не могла пройти бесследно. Кровь Поттера использовали для темного ритуала, а это уже серьезное истощение.  Борьба с Тëмным Лордом стоила ему больших усилий. О смерти мистера Диггори и говорить нечего. Слишком много потрясений для подростка, даже сильный волшебник не выдержал бы.     Дамблдор всё это время внимательно слушает и не перебивает. Снейп буквально слышит, как в голове волшебника крутятся шестерёнки, и решив, что сказал недостаточно, добавляет:      — Сейчас его магическое ядро работает против него. Галлюцинации результат этой самой работы. Оно использует сильные психологические потрясения, такие как сражение с Тёмным Лордом и смерть Диггори. Вы не хуже меня знаете, чем кончается жизнь тех, с кем случается подобное.       — Самоубийством, — подтверждает его слова директор. Он молчит около десяти минут и рассуждает о чем-то, а Снейп не отвлекает его. Ему самому есть о чём подумать.      Мама… Она  была прямолинейна и резка. Её нельзя обвинить в общительности, но в отличии от Северуса она была менее замкнута. Настоящую Эйлин, наверное, мог видеть лишь Северус, когда они с ним оставались наедине. Из-за сложной ситуации в семье и с мужем, женщина была очень привязана к сыну, и любую свободную минуту посвящала ему. Любовь и способности к зельеварению у Снейпа от матери, она же и рассказывала ему о волшебном мире, Хогвартсе, о любимом факультете. Она терпела побои, крики и скандалы, видела мало хорошего, но старалась сохранить семью из-за маленького Северуса. Однако, у всего есть предел…     Когда Дамблдор отвлекается наконец от своих мыслей, лицо его приобретает уже знакомое выражение. И это вызывает волну гнева у зельевара. — Северус, я должен вновь обратиться к тебе с просьбой.     — Нет, Альбус, даже не думайте об этом.— Снейп встаёт с кресла.     — Боюсь, мне придется настаивать, мальчик мой. — С этими словами директор сводит пальцы перед собой в домик и откидывается в кресле.     — Я что, похож на колдомедика? Или быть может на психотерапевта? — Снейп  вскипает как зелье в одном из своих котлов.     — Гарри, требуется психолог, а не психотерапевт, и нет, ты вовсе не похож на колдомедика. Однако, — на этих словах  Дамблдор придвигается  к столу, — Ты можешь помочь Гарри, и возможно, он в свою очередь поможет тебе.      — Что за несусветица, Альбус? Вы хотите, чтобы я выслушивал проблемы Поттера, а потом сам изливал ему душу?! — зельевар яростно щурится.       — Мальчик мой, так уж вышло, что проблема Гарри знакома тебе, пусть и не самым приятным образом. Думаю, тебе выпала наконец возможность наладить отношения с ним.— Директор смотрит на собеседника поверх очков.      Снейпа словно обливают ледяной водой. Всю злость рукой снимает, а сердце будто перестаёт биться.   — Это невозможно. — ледяным голосом произносит Снейп.        — Я считаю ровно наоборот. Ты столько лет защищал его, рискуя своей жизнью, и делаешь это по сей день. Ты не можешь относится к нему с пренебрежением только потому, что он сын Джеймса.       — Мальчишка слишком заносчив, считает себя умнее всех, и будто правила  писаны не для него, — парирует ледяным  голосом Снейп. — Он падок на славу, любит быть в центре всеобщего внимания, просто вылитая копия своего отца! — последние слова он буквально выплёвывает.          — Вы видите то, что хотите видеть, Северус. Гарри действительно любит нарушать правила и ему удивительным образом удаётся находить приключения, как и Джеймсу. — лицо директора трогает лёгкая улыбка, — Однако, его душа… Он сын своей матери…      — Не смейте! — цедит сквозь зубы зельевар.       — У него ее глаза, — Дамблдор заглядывает в черные глаза напротив. Профессор заметно вздрагивает. И без того болезненно бледный,  он вовсе теряет все краски лица. — Часть еë души живёт в нем. Он такой же добрый и отзывчивый. Несмотря на тяжёлую жизнь в доме тети, его сердце способно пылко любить и прощать, и он вовсе не озлобился. Не стоит видеть  в нем  Джеймса или Лили. Не забывайте, что Гарри  личность, со своим характером и взглядом на мир. Думаю, ему не нравится, что в нем постоянно видят кого-то из родителей. А сейчас он нуждается в помощи.        Снейп стоит неподвижно, и кажется, даже не дышит. Со стороны может показаться, что его приложили Петрификус Тоталус. Он весь в напряжении, стоит, сжав кулаки до боли.  Дышать тяжело, словно горло обвили сильные невидимые руки и ему уже дурно, однако, Дамблдор и не думает останавливаться, а продолжает рвать швы на ещё свежих ранах:        — Ты ведь хотел, чтобы Лили простила тебя? Она отдала свою жизнь, чтобы Гарри выжил, а ты должен помочь ему жить дальше.        Сил стоять и слушать уже нет. Судорожно вдохнув, Снейп стремительно шагает в камин. Оказавшись у себя, он припадает спиной к одной из стен, а затем съезжает по ней и оседает на полу. Дышится всё ещё тяжело, перед глазами проносятся кадры той страшной ночи, руки до сих пор помнят холодное тело Лили, которое  Снейп отчаянно и с болью прижимал к себе. Предательские слезы обжигают лицо.  А самое ужасное во всём этом было то, что именно он стал толчком к смерти женщины, которую он любил, женщины, которая была его единственным светом и единственным счастьем. Больно. Даже спустя четырнадцать лет сердце ноет. И кажется, так будет всегда,  если он не умрёт раньше…