The Sapphire Princess/Сапфировая Принцесса

Когда он проснулся, метка на руке горела. Юноша пришёл в себя, быстро моргая и пытаясь развеять туман, окруживший его сознание. Ментальные облака начали рассеиваться, не оставив ничего, кроме чувства онемения, распространившегося от руки по всему телу. Чёрт побери. Он оглядел комнату, в которой находился. В ней не было ничего особенного, просто обычная спальня. Черные стены были лишены всякого орнамента, но были более темные прямоугольники там, где, предположительно, когда-то висели портреты. Парень лежал на маленькой кровати, единственной в крохотной спальне. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что он был привязан. Веревки были обернуты вокруг живота и локтей через кровать, не давая сдвинуться с места. Усмехнулся. Естественно, он мог использовать элементарную беспалочковую магию и мог сбежать, если бы захотел. Однако, чтобы это сработало, нужно было оставаться на месте. Ранения, которые он получил, истощили большую часть энергии. Хотел этого Темный Лорд или нет, отец наложил на сына чары оцепенения, прежде чем начать пытку. Таким образом, Драко выглядел как избитый дезертир, не чувствуя настоящей боли. «Дезертир» Слово промелькнуло в его голове на мгновение. Фактически, теперь он был дезертиром. Взглянул на свою темную метку. Несмотря на то, что знал, что увидит, большой красный крест все еще потряс его до глубины души. Он был заклеймен. Очевидно, Темный Лорд не считал его предателем, но все остальные, включая других Пожирателей Смерти, сочли его дезертиром. В этом была суть. Орден Феникса никогда бы не поверил, что кто-то оставил службу Тёмному Лорду, не избавляясь при этом от метки. Однако, это все ещё не укладывалось у него в голове. Он больше не был Пожирателем смерти. По крайней мере, не для всего мира. Он был без стороны, без единомышленников. Знал, что если выполнит свою задачу, Темный Лорд исправит метку и встретит его с распростертыми объятиями. Остальным, включая ублюдков, которым приказали оставить его живым в горящем здании в Косом переулке, придется с этим смириться. Драко застонал при воспоминании. Заклинание отца, очевидно, длилось во время падения, но жара... ужасная палящая жара, самое настоящее пекло. Это была пытка в чистом виде. Он не смог бы спастись сам в таком состоянии. Просто оставалось надеяться, что информация, о том, что Орден патрулирует территорию каждый день, была верной. Ни один святоша из Ордена не покинул бы горящий магазин палочек, не проверив его на предмет выживших. До этого момента он никогда не молился, мало знал о маггловских божествах, и всё же, вся концепция казалась нелепой. Когда вся его жизнь зависела от того, будет ли член Ордена проверять выживших, понял, почему магглы верят в волшебников на небе. Она была похожа на ангела: его спасительница. Дым был слишком густым, а туман в голове слишком сильным, чтобы распознать, кто это был. В любом случае она, вероятно, была замаскирована, но этот голос, мягкий голос, который узнал его и вывел из здания, стал спасением. Он никогда раньше не думал, что спасение можно услышать. Слизеринц попытался пошевелить рукой, но застонал от малейшей попытки. Понимал, что его дезертирство должно быть правдоподобным, чтобы можно было проникнуть в Орден. Однако, жестокость решения Темного Лорда - избить его и бросить на смерть, не осталась незамеченной. Вместо того, чтобы вызывать в нём ненависть, которую он раньше испытывал к своему хозяину только один или два раза, парень почувствовал гнетущую усталость. Все это дело утомило его. Измучен. Изгнан. Казалось, все закончилось. Но ещё не закончил. Предстояло выполнить миссию. В первый раз, когда юноша кого-то мучил, он заколебался. К счастью, Темного Лорда на мероприятии не было. Когда Драко посмотрел на бедную маггловскую семью, сжимающую друг друга в объятиях и дрожащую, то обнаружил, что не может кинуть Непростительное. Какое преступление они совершили, чтобы встретить такую ​​судьбу? Отец шел рядом и шептал на ухо: — Это твой долг. Эти слова сопровождали его, когда семья магглов была мертва и сожжена. Долг. Это был его долг. Что хорошо, а что плохо перед лицом долга и чести? Однако по мере того, как война затягивалась, добиваться чести было труднее. Но это - это был долгом. И если есть что-то, что Драко Малфой хорошо знал, так это ожидания. Поэтому, глубоко вздохнув, чувствуя онемение и истощение, Драко открыл рот и начал кричать. — Что это за хрень?! Отпустите меня, ублюдки, чертовы Пожиратели! Он продолжал выкрикивать ненормативную лексику и ругательства в течение нескольких минут, пока, наконец, не услышал щелчок замка, дверь распахнулась. Замолчал, не разыгрывая никакой спектакль, абсолютно искренне уставился на человека в дверях, позволив шоку заполнить выражение лица. — Блейз? — Удивился. Его когда-то лучший друг медленно вошел в комнату, как будто прожил в этом доме всю свою жизнь. Темнокожий итальянец подошел к кровати и остановился, глядя сверху вниз. Когда он в последний раз видел Блейза? По меньшей мере, годы назад. Может, на шестом курсе? Он не сильно изменился, но удары, оставленные временем, вызвали беспокойство на его лице, добавили морщинки вокруг глаз, которых не было в молодые годы. — Привет, Драко, — холодно сказал Забини. Рот дезертира открылся, начал заикаться. Это не входило в план. — Что ты… почему… что, черт возьми, происходит? Глаза итальянца сузились, довольно многозначительно глядя на недавно заклейменную руку Драко. — Что ты помнишь? Малфой колебался, находясь будто наполовину в игре, наполовину в реальности. — Огонь… огонь и боль. — Я предполагал именно это, за ту неделю, что прошла. — Блейз задумчиво кивнул. — Неделя? О чем ты? — Драко машинально приподнял брови. Старый друг вздохнул, сев в конце кровати, оперевшись локтями о колени и подперев голову рукой. Черты лица обострились от непонятных эмоций. Он подумал, прежде чем ответить на вопрос. — Четыре дня назад ты чуть не умер. Тебя оставили умирать в горящем здании. Однако, к счастью для твоей жалкой задницы, одна из бойцов решила, что никого не бросит. Драко скользнул взглядом по своему телу, впервые заметив количество новых блестящих шрамов, покрывших кожу. — Оставили умирать? Блейз замолчал, закрыв глаза. — Дракон, — прошептал, задерживаясь на произнесенном слове. Бывший пожиратель вздрогнул от прозвища, зарезервированного для его друзей в Хогвартсе. Не слышал этого годами. Никто из ближайшего окружения не присоединился к Пожирателям смерти. Блейз, Тео, Дафна, Пенси… он давно их не видел. Поскольку никого не подпускал близко. Блейз, казалось, не заметил его реакции. Итальянец отвел глаза и вздохнул, прежде, чем, наконец, снова посмотреть на человека перед ним. — Ты дезертир? Вопрос стоял в комнате под гнетущей тяжестью. Драко перевел взгляд на порезанное предплечье. Хотя он знал свою задачу, не мог смотреть в темные глаза друга. — Видимо, да, — прошипел в ответ. — Что ты сделал? — спросил Забини, взаимно избегая взгляда. Малфой заговорил через мгновение: — На прошлой неделе был рейд на магглов. В семье была маленькая девочка. Она плакала. Блейз вздрогнул, прежде чем ответить. — Ты убил ее? — Нет, — прошептал. Ложь обожгла горло. С болью всплыло реальное воспоминание, которое он изменил для своей истории. У нее были две светлые косы сбоку. Он убил девочку в тот момент, когда на ее глазах выступили слезы. Пытался убедить себя, что это лучше, по сравнению с судьбой, которую бы для неё предрешили его товарищи, если бы нашли симпатичную маленькую маггловскую девушку. Первое убийство не для самообороны. Убийство из милосердия. Быть убитой лучше, чем изнасилованной, истерзанной, и только потом уже, убитой. По крайней мере, именно это выкрикивал самому себе, пытаясь достучаться до совести. Драко вытряхнул воспоминания. Он не мог изменить это сейчас. Не в этой реальности. Не там, где это действительно имело значение. Но для того, чтобы все сработало, ему пришлось это сделать. Глубоко вздохнул, прежде чем продолжить. — Очевидно, не совершение убийства ребенка-маггла считается преступлением против… Волан-де-Морта. — Поморщился от своей ошибки. Блейз, казалось, не заметил. — Меня заклеймили и избили, прежде чем я смог моргнуть. Друг мгновение молчал. — Кто заклеймил тебя? — Спросил. — Мой отец. — Малфой выдавил из своего голоса все настоящие эмоции. Из всей жестокости, которую Темный Лорд совершил против него на прошлой неделе, выбор Люциуса Малфоя в качестве «художника» задел душу настолько, насколько он даже не подозревал. Блейз быстро моргнул, услышав признание. — Люциус? Драко закатил глаза: — Нет, мой другой отец, — раздражено бросил, будто бы ответ и так не был очевиден. Окинул взглядом комнату. — Ну и где, блядь, я? Забини снова встал, прежде чем выйти из комнаты. Малфой-младший уставился на удаляющуюся фигуру, когда дверь закрылась. Из коридора послышался приглушенный шепот. Напряг слух, пытаясь уловить хотя бы часть разговора. — Люциус заклеймил его… какой выбор… маггла… саркастический мерзавец… Слизеринц попытался не усмехнуться от последнего комментария. Ему повезло, потому что мгновение спустя дверь снова открылась. На этот раз его встретило бледное лицо Римуса Люпина. — Добро пожаловать в Орден Феникса, Драко Малфой. Он моргнул, пытаясь выглядеть удивленным. Почему-то это было несложно. — Извините, что за хрень? Когда-то его профессор ЗОТИ вошел в комнату, закрыл за собой дверь, и снова повернулся к мужчине на кровати: — В настоящее время ты находишься под стражей Ордена Феникса, если, конечно, не догадался об этом раньше. — На самом деле, я действительно не догадался, — твердо ответил. — Когда к вам присоединился Блейз? — Он и не присоединялся, — сказал Люпин, воздух внезапно наполнился напряжением. — На этой неделе его семейное поместье подверглось нападению с вашей стороны. Была послана команда Ордена, которая спасла его до того, как убийство могло быть совершено. С тех пор он находится под нашей защитой. Драко моргнул несколько раз. Рейд на поместье Забини. — Я… я не понимал, что он в опасности. Угроза смерти была крайней мерой, а не обязательным требованием. Не так ли? Люпин прищурился: — Ты, по-видимому, мало знаешь о своей стороне. — Технически, больше это не моя сторона. — Юноша взглянул на руку. Оборотень наколдовал стул и сел лицом к нему. Взглянул на веревки: — Не пытайся сбежать, — прямо предупредил. — Веревки зачарованы, чтобы отражать беспалочковую магию. Драко приподнял бровь. — Откуда у вас хватило сил сотворить это заклинание? Впервые Люпин заколебался. Малфой уже знал секрет, когда тот четко появился в выражении лица профессора. Через мгновение тот ответил. — Недавно мы открыли новый источник энергии. В тот момент, когда Люпин сказал это, слизеринц понял, что тот имел в виду. Кого, имел в виду. Римус сменил тему очень быстро. — Блейз говорит, что тебя заклеймили дезертиром за то, что ты спас жизнь девушки-маггла во время рейда. Драко медленно кивнул, прикрывая глаза. Маленькая девочка мелькнула в его голове. Она была его пятой. — Как она выглядела? — Люпин осмотрел его лицо. — Светлые волосы заплетены в косы. Розовое платье. — Как она сбежала? — Выстрелил в ответ. — Она этого не сделала, — прямо сказал бывший пожиратель. — Меня поймали, прежде чем я смог её вытащить. Её все равно убили. — Кто убил её? — Мой отец, — холодно ответил. Люциус убил остальных членов семьи. Почему бы не приписать ему ещё и девушку? Люпин поджал губы. — Что случилось потом? — А вы как думаете? Меня привели к Волан-де-Морту, объявили предателем, затем заклеймили и бросили умирать. Я считал, что моя судьба там и закончится, до... того как все изменилось. — Тебе повезло, что тебя нашел один из наших более… сострадательных бойцов. С твоим послужным списком большинство из нас бросило бы тебя умирать. — Счастливчик - это не то, кем бы я назвал себя, — пробормотал Драко. Профессор склонил голову: — Твой отец клеймил тебя? На этот раз парень не смог скрыть обиду в голосе: — Да, — пробормотал, пытаясь спрятать от наблюдателя какое-либо подобие эмоционального выражения. — Ведь зачем просто вонзать нож, если можно вонзить, а затем ещё и прокрутить, верно? Оборотень на мгновение взглянул на него. Бывший пожиратель почувствовал, как взгляд старого профессора задумчиво наблюдает за ним, словно обдумывая все исходы. Через минуту или две мужчина заговорил. — Тебе нужно убежище? Боги, ему стоило проникнуть в Орден несколькими годами ранее. Драко не мог удержаться и открыл рот в замешательстве: — Что? — Вы заклеймены, мистер Малфой, — напомнил Римус, как будто забыл в ходе этого разговора. — Они определенно поняли, что ты не погиб, как задумывалось. По моему опыту, Волан-де-Морт не позволяет предателям жить. За твою голову назначена награда. Как только ты покинешь это убежище, тебя убьют. Все это было правдой. Вряд ли какие-либо Пожиратели смерти знали, что он был на миссии по проникновению. Драко был ходячим мертвецом, по крайней мере, пока не выполнит своё задание. — Я знаю, — ответил, нахмурившись. — Но почему вы пытаетесь спасти мою участь? Я не невинен, по крайней мере, не по вашему определению этого термина. В глазах появилось что-то похожее на огонек. — Кое-кто недавно напомнил всем нам, что все человеческие жизни стоят одинаково и заслуживают спасения. — Бьюсь об заклад, каждый здесь согласен с этим. Вы спрашивали Поттера, что он думает? — Слизеринц усмехнулся. Оборотень вздохнул. — Лучше ненавидеть живого, чем мертвого. Драко должен был радоваться. Это было именно то, что было нужно: путь внутрь. Это всё не укладывалось в голове. — Вы все меня ненавидите, — прямо заявил он. — Верно, — кивнул Люпин, не пытаясь отрицать. — Но ты все ещё человек. — Вы думаете, что я - зло, — возразил, внезапно раздраженный волной морали, смывающей его иную сущность. Римус покачал головой. — Я думаю, что ты заблуждаешься. Думаю, что тебя принуждали жить в мире фанатизма. Думаю, что ты был воспитан и подготовлен, чтобы стать идеальным Пожирателем смерти. Но выражение твоего лица, когда ты сказал, что девушка все равно умерла, рассказало все вместо тебя. Никто не может так притвориться виноватым. Драко предположил, что Люпин был прав в этом моменте. Чувство вины не было подделкой. Это не входило в его миссию. Это было тем, чем он и так жил каждый день.

***

— Я не куплюсь на это, — пробормотал Симус, нежно поглаживая Гермиону по волосам. Было около полуночи, и почти все спали. Она лежала рядом с ним в постели, положив голову ему на грудь. — Что? — спросила, приподняв голову, чтобы посмотреть на него. — Не купишься на что? — История Малфоя, — ответил. Ей не следовало даже спрашивать. С тех пор, как Малфой очнулся, дом был разделен пополам: между теми, кто верил этой истории, и теми, кто не верил. Однако, Люпин ясно дал понять, что несмотря на личные чувства к Драко Малфою, этого человека заклеймили как предателя. К этому нельзя было относиться легкомысленно. Ему был вынесен смертный приговор. Некоторые предлагали бросить его волкам. — Драко Малфой не мог просто предать Волан-де-Морта, — ядовито пробормотал Симус. — Он участвовал во всем этом четыре года. Я думаю, что, если бы дело было в его совести, она бы проявила себя намного раньше. Гермиона взглянула на него: — Может и так, но он слишком глубоко погряз в этом, чтобы что-то сделать. — Ты серьезно говоришь, что веришь в это? — Симус нахмурился. Девушка пожала плечами. — Я собираюсь решить это, когда поговорю с Малфоем. Парень внезапно сел. Её отбросило на край кровати. На секунду заколебавшись, обернула себя простыней и тоже села. — Ты не будешь разговаривать с Малфоем, — заявил ирландец, скрещивая руки на груди. Волшебница взглянула на него: — О чем ты говоришь? Он находится под нашей защитой. Это его убежище. А я живу здесь. — Да брось, как будто приказы Люпина продлятся долго. — Юноша усмехнулся. — Ты на что намекаешь? — Она сузила глаза. Симус вздрогнул под её взглядом. — Нет, я просто имею в виду… неужели Малфой действительно захочет быть здесь? Вздохнула, уже устав от этого диалога. — По сравнению со смертью... наверное. — Тем не менее, ты все еще не будешь разговаривать с ним. — И по чьему же приказу? — Гермиона скрестила руки. — Я, Рон и Гарри говорили об этом… Она рассмеялась. Это было похоже на ее первый настоящий смех за очень долгое время: — О, прошу тебя, вы трое не властны надо мной. — Мы просто не хотим, чтобы тебе причинили боль, — взмолился гриффиндорец, его тон немедленно изменился. Отчаявшиеся мужчины всегда обращаются с отчаянными просьбами. — Малфой был жесток к тебе в Хогвартсе, а ты магглорожденная. — Магглорожденная, которая может послать сглаз кружить вокруг всех вас троих одновременно, — прорычала, его доминирующая защита действовала на нервы. — Ты действительно хочешь сказать, что я не могу защитить себя от Малфоя? Симус немедленно начал отступать: — Нет, конечно, нет. Мы просто думаем… В этот самый момент Гермиона уже вставала с кровати. Молодой человек выпрямился, на его лице отразилось беспокойство. — Куда ты направляешься? Девушка начала одеваться. — Если вы так чертовски уверены в том, что я собираюсь выслушивать вас троих по этому поводу - вы ошибаетесь, Симус. Я могу защитить себя от Драко Малфоя, и я не позволю, чтобы вы все принижали меня в своей ошибочной попытке быть моими рыцарями в сияющих доспехах. — Мы просто пытаемся защитить тебя! — Воскликнул, перекидывая ноги через край кровати. — Я могу защитить себя, — прошипела. — Могу ли я напомнить тебе, что благодаря ивовому дереву, которым наделила меня Вселенная, я недавно получила новый поток магических навыков и силы. — Ценой твоей способности трезво передвигаться, — отрезал он. — Ты едва можешь стоять на собственных ногах. Волшебница топнула ногой в ответ на его комментарий: — Я выживаю как могу, как и всегда, — прорычала. — И ни какая-то там метка, ни чертов Драко Малфой не изменят этого. — Гермиона, пожалуйста, — умолял он тоном, от которого она на мгновение остановилась. — Я не смогу, если с тобой что-нибудь случиться, ни после… ни после Дина. Гриффиндорка замолчала, вздохнув. Подозревала, что его недавняя защитная реакция была связана со смертью лучшего друга, встала рядом с кроватью. — Я не умру, если поговорю с Драко Малфоем, — спокойно сказала. — Мы находимся в разгаре войны. Мы рискуем. Ты не можешь сосредоточиться на мне. Тебе нужно сосредоточиться на себе. Он взял её за руку: — Я просто не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. — Я собираюсь изо всех сил стараться, чтобы ничего не случилось, — ответила. — Но если что-то и произойдёт, это не имеет к тебе никакого отношения. — Гермиона, пожалуйста, — снова прошептал. — Не разговаривай с ним. В ней снова вспыхнул гнев: — Драко Малфой не в состоянии причинить мне боль. — Может быть нет, а может и да, — пробормотал. — Я ему не доверяю. — Никто не сказал, что ты должен, — ответила. — Ты не должен доверять ему или любить его. Это не изменит решения Люпина. — Гарри, Рон и я согласны… — Знаешь что, — отрезала, отходя от кровати. — Гарри и Рон могут не быть здесь уже на следующей неделе. Это снижает авторитетность и значимость их мнения. Его брови взлетели: — О чем ты говоришь? — Спроси их сам, черт возьми, — прорычала, прежде чем вылететь из комнаты. «Как они посмели» — В ярости подумала она, поднимаясь по лестнице на третий этаж. Двое из них собирались бросить её, но всё ещё имели наглость вести себя так, словно обладали властью над ней. В цепочке командования все четверо - Гарри, Рон, Симус и она - занимали второе место после авроров и тех, кто участвовал в предыдущей войне. Очевидно, Гарри получил особое внимание из-за его Избранности, но это не давало ему права командовать ею. Разговор с Драко Малфоем был далеко не самым опасным делом, которое она делала в последнее время. Гермиона участвовала в боях, где друзья погибали прямо на глазах. Заходила в горящие здания, чтобы спасти выживших. Чертов слизеринц был ничем, абсолютно ничем, по сравнению со зверствами войны. Она достигла третьего этажа и ворвалась в коридор по направлению к пустой спальне. Без колебаний протянула вперед левую руку и толкнула дверь. Он сидел на кровати, прислонившись к стене. Руки все еще были связаны веревкой, которую она заколдовала, хотя с остальной части тела их сняли. Светлые волосы спадали на лоб. Гермиона могла видеть, как он держал свои связанные запястья, чтобы не давить на изрезанное предплечье. Его серебристо-серые глаза открылись при виде вошедшей. Эмоции последовательно сменяли друг друга на лице; раздражение, замешательство, шок и, наконец, то, что сложно было понять и, тем более, как-то назвать. Несколько мгновений они молчали, глядя друг на друга. Наконец, она заговорила. — Драко Малфой, — холодно сказала, кивнув ему в знак приветствия. Он кивнул в ответ: — Гермиона… Грейнджер.