The Sapphire Princess/Сапфировая Принцесса

«— Ее глаза всегда были зелёными?» Это была первая мысль, когда он увидел чистокровную принцессу волшебного мира. Мог бы поклясться, что раньше они были коричневыми, как растопленный шоколад с оттенком карамели. Она стояла в дверном проеме, излучая энергию от головы до пальцев ног. Чувствовал, как та накатывает волнами. Это потрясло его, чуть не сбросив со скалы в туманную низменность. Заставил себя отпустить это чувство, но не смог сдержать реакции. Она была ослепительна. Это была не просто красота, хоть и была прекрасна. Такое явное отличие от неуклюжей девушки, которую он помнил со времен жизни в Хогвартсе. Её мягкие медово-коричневые кудри с легкостью обрамляли лицо в форме сердца, свободно ниспадая вниз. Она была очень миниатюрной, почти хрупкой. Было бы ошибкой полагать, что вид соответствовал силе. Драко знал, что это предположение было ложным, основываясь на мышцах, рельеф которых можно было видеть четко очерченным по всему её телу. Годы ведения войны пошли гриффиндорке на пользу. И глаза, о Мерлин, глаза. Не только поразительный изумрудно-зелёный цвет заставил сердце забиться в грудной клетке. Казалось, они заглянули прямо в то, что осталось от его души. Но что действительно застало врасплох, так это сила. Кто угодно мог это увидеть. Она светилась, кожа излучала энергию, отражая тайны, лежащие под поверхностью. Чистая магия, в самой своей сути, казалось, струилась наружу, как будто не могла содержаться в её человеческой форме. Неземная. Он не знал, как долго они пробыли в тишине. Наконец, девушка сузила глаза и разочарованно поджала розовые губы. — Ты закончил? От слов, произнесённых ею у него автоматически слегка отвисла челюсть. Волшебница ухмыльнулась, выражение лица, казалось, соответствовало манере поведения, какой бы незнакомой она ни казалась относительно Гермионы Грейнджер. — Никогда не думала, что наступит день, когда я смогу заставить Драко Малфоя таращиться. — Я не таращился, — с негодованием фыркнул, наконец вставив слова в растянутое пространство между ними. — Я был просто удивлен, увидев тебя. Закатила глаза — ещё одно движение, незнакомое Драко, когда дело касалось Грейнджер, но каким-то образом ей шло. Девушка, наконец, вошла в комнату и закрыла за собой дверь. — Нет необходимости соблюдать формальности в моем присутствии. Вот оно что. Чистокровная или нет, легендарная ведьма или нет, Гермиона Грейнджер все еще чертовски раздражала. — Давно не виделись, книжный червь. Она прислонилась к двери, скрестив руки: — Три года, — размышляла. — Ты изменился. — Ты тоже, — парировал юноша. — Что с глазами? Впервые она посмотрела вниз, прикрывая свои калейдоскопические радужные оболочки от его взгляда. — Недавние обстоятельства многое изменили, — пробормотала. — Удивлена, что ты заметил. — Сложно забыть глаза того, кто врезал тебе по лицу. Девушка засмеялась, звук сорвался с ее губ, как колокольчики: — Я уже забыла об этом. — Серьезно? — спросил Драко, приподняв бровь и изображая обиду. — А я был уверен, что особенный. — Ты всегда был таким эгоцентричным придурком? — рявкнула с внезапной вспышкой раздражения. — Я как хорошее вино, книжный червь, — протянул в ответ, опуская взгляд. — С годами только лучше. Не обращая внимания на эту реплику, Гермиона сделала несколько шагов вперед и наколдовала стул, левая рука действовала как палочка. Села, скрестила ноги и откинулась назад, чтобы рассмотреть волшебника, поджав губы в сосредоточенности. Во время сеанса магии, который она исполнила, Драко не смог сдержать удивления, вырвавшегося наружу. Такой уровень беспалочковой магии в их возрасте? На шестом году обучения в Хогвартсе они почти не изучали невербальные заклинания. — Мерлин, книжный червь, а ты не сидела без дела. — Три года, Малфой, — ответила, сузив глаза. — Многое изменилось с тех пор, как я видела тебя в последний раз. — Взгляд беззастенчиво скользнул вниз к порезу на его руке. — Сложно с этим не согласиться, — сказал, упав взглядом на её запястье. Волшебница держала его так, что открывался прекрасный вид на темную иву, выжженную на коже. Она увидела то, на что тот смотрел, и тут же скрыла метку от навязчивого взгляда. — Недотрога, — пробормотал, ухмыляясь. — Три года, — коротко повторила, рассеянно проводя пальцами по отметке. — Но ничего не интересует меня так, как твоё присутствие в том здании. — Вот оно что, — пробормотал Драко, снова глядя на свою израненную руку. Крест на темной метке, казалось, горел каждый раз, когда парень смотрел на неё. — Ты действительно думал, что я здесь, чтобы наверстать упущенное? — Гермиона ответила, скрестив руки, полностью скрывая иву из поля зрения. — Извини, Малфой, меня это не интересует. Юноша усмехнулся, не в силах избавиться от горького тона. — Я так понимаю, ты не веришь в рассказ оборотня о моей истории. Извини, Грейнджер, мне неинтересно отвечать на вопросы о зловещем плане проникновения. На её лице промелькнуло застенчивое выражение. Через мгновение покачала головой: — Я не говорила, что не верю Римусу. — То есть, ты веришь? — Малфой мог только моргнуть в ответ, не будучи уверенным, что полностью понял смысл. Она медленно кивнула, словно примиряясь со своей оценкой в ​​реальном времени. — Я не верю, что кто-то позволил бы отцу изувечить себя ради миссии. От этого комментария по шее скатилось неприятное чувство, которое сложно было определить. — Я думаю, что тебя действительно заклеймили как предателя и бросили умирать в горящем здании. — Могу я спросить, — нахмурившись, прервал её Драко. — Если ты так уверена в правдивости моей истории, какого черта ты здесь говоришь со мной? Ты сама сказала, тебе неинтересно болтать. — Я просто хочу услышать это от тебя. Я хочу, чтобы Драко Малфой рассказал мне, почему он был заклеймен и почти умер. — Девушка наклонилась вперед, взгляд переключился с отстранённого на пристальный. — Я уверен, что ты слышала славную историю от оборотня. — О, я слышала эту историю, — ответила. — Я просто не понимаю мотивации. — Прости? — Почему, Малфой? — Открыто спросила, зеленые глаза искали ответа в его серебряных. — Какое тебе дело до того, что ты убил маггловскую девушку? — Она была невинна, — правда вылетела из уст прежде, чем он успел обдумать последствия. — Почему тебя это волнует? — Рявкнула, голос становился более испытывающим с разочарованной интонацией. — Многие люди, погибшие в этой войне, были невинны. — В чем дело, книжный червь? — ответил, слегка поёжившись под её горящими глазами. — Почему ты так беспокоишься? — Потому что я хочу понять, Малфой, — сказала, слегка отстраняясь, голос прерывался. — Я хочу понять ситуацию, которая привела тебя сюда. — Я уже сказал тебе, что не убивал маггловскую девушку. — Видишь ли, это та часть, на которую я не куплюсь, — заявила, снова сузив глаза, и любопытство вернулось без промедления. — Ты был Пожирателем смерти три года. Конечно, тебе пришлось убить сотни людей… — Пять, — пробормотал, чувствуя, что слегка рушится под её инквизицией. Ее голос замер в воздухе. — Прости? — Мне пришлось убить пять человек. — Драко заставил себя встретиться с её гипнотизирующими глазами. Девичьи губы приоткрылись, обнажив небольшую щель между ними, на которой слизеринц не мог не сосредоточиться на мгновение. — Пять… и только? — И только, — усмехнулся, неловко поежившись под верёвками. — Как же ты относишься к убийству, книжный червь, если, по твоему мнению, пять жизней квалифицируются как «и только»? — Я просто предположила… — начала, прежде чем он перебил. — Не предполагай. — Это получилось рычанием. — Ты ни хрена не знаешь о моих последних трех годах. В комнате воцарилась тревожная тишина. Она посмотрела в пол, пытаясь избежать его взгляда и решить, что сказать дальше. Малфой смотрел, как девушка думает, и заметил небольшую складку, образовавшуюся между бровями. — Я убиваю только тогда, когда должен, — продолжил Драко, наблюдая, как её разум напрягается, чтобы понять озвученную им парадигму. — Когда у меня нет выбора. — Что ты считаешь отсутствием выбора, Малфой? — Спросила всё ещё низким голосом. — Когда ты убиваешь? — Когда защищаю и защищаюсь, — ответил без колебаний. — Защищаешь? — спросила. — Защищаешь кого? Себя? Разве это не то же самое, что защищаться? Он покачал головой. — Нет. Защищаю их. — Как смерть их защитит? — Волшебница таращилась. — Иногда альтернатива хуже. — Пристально посмотрел на неё ответив. На них снова обрушилась тишина. Девушка вздохнула, протянула руку и убрала свои длинные каштановые волосы с лица, позволяя им упасть на плечо. Выглядело как нервный тик. Действие, которое он мог узнать и распознать. И использовать. Глаза были сосредоточены на теперь открывшемся изгибе её шеи. — Что насчет тебя, Гриффиндор? — Внезапно пересохло во рту, будто бы от волнения. Облизнул губы. — Чем ты занималась последние три года? Мы проанализировали меня, кажется справедливо, если я получу ответную услугу. — Разве ты еще не понял, Малфой? Жизнь несправедлива. — Гермиона сухо засмеялась, и слизеринц увидел, как её взгляд быстро метнулся к запястью. — Думаю, я слышал это. Пару раз. — Ты не узнаешь, что происходит в моей жизни. — Она скрестила руки в защитной позе. — Почему бы и нет? Ты же меня допросила. — Потому что тебе предлагают убежище в моем штабе, — ответила. — Ты не заслуживаешь ничего знать о моей жизни, Драко Малфой. Никогда не заслуживал и не будешь. Он вздрогнул от внезапно злобного тона: — Я не хотел обидеть тебя, принцесса. — Принцесса? Не думаю, что слышала это от тебя раньше. — Гриффиндорка с любопытством склонила голову. Мысленно выругал себя за оговорку. — Ты всегда была принцессой Гриффиндора. Ты, твой гриффиндорский принц и его шут. — Не говори о них так, — резко сказала. — Так-так, задел за живое, — сухо улыбнулся. — Приятно видеть, что трио по-прежнему неразлучно. — Зависит от твоего определения неразлучности, — пробормотала так тихо, что он почти не услышал. Почти. — Что такое? — Спросил с возбужденным интересом. — У Золотого трио проблемы? — Мои отношения с Гарри и Роном абсолютно не твоё дело. — Она ощетинилась. Драко приподнял бровь: — Отношения или их отсутствие? Волшебница вздрогнула, бросив взгляд на землю. — Я понял. — Добавил, ухмыльнувшись. — Какое тебе вообще дело до того, что происходит в моей жизни? — Рявкнула, хоть в словах не было явной резкости, которую он помнил ещё со времен жизни в Хогвартсе. — Похоже, мы будем проводить много времени вместе, раз я буду жить тут. Я не хочу быть в плохих взаимоотношениях. — Малфой пожал плечами, изображая безразличие. — П-п-плохих взаимоотношениях? — Спросила, прежде чем разразиться свирепым смехом. — Чем тебя там опоили на твоей стороне? Малфой, ты издевался надо мной в течение многих лет, познакомил меня с этикеткой, которая висит мишенью на лбу, и это ещё до того, как мы даже упомянем о войне. На что ты надеешься? Радушие? Приятный нейтралитет, может быть, чашка кофе? Это потребует переписывания истории, нашей истории. Как будто мы когда-либо были больше, чем врагами. — И всё же, — ответил, подавляя любые возражения и не отрывая взгляда. — Ты по-прежнему здесь. Её смех превратился в тишину. Несколько раз моргнула, выглядя потрясенной, как будто не поняла. Это было выражение, которое он не узнал на лице Гермионы Грейнджер. — Что? — Ты все еще здесь, — возмущенно сказал. — Мы никогда не могли быть никем иным, кроме как врагами, помнишь, ты только что сказала? И все же вошла в эту комнату, чтобы услышать мою версию истории. Ты пришла сюда. Я полагаю, тебя никто не принуждал. Вошла сюда по собственному желанию и заговорила со мной. Я многое знаю о врагах, Гермиона Грейнджер, и не верю, что это их стандартное поведение. Вся эта ситуация может потребовать переписывания исторического определения термина. Девушка потеряла дар речи от его монолога, не в силах придумать, что сказать, шестеренки разума застыли от предельно упрощенной логики ответа Малфоя. Увидев её реакцию, Драко понял, что улыбается: — Да вы только взгляните на это. Никогда не думал, что наступит день, когда я смогу заставить Гермиону Грейнджер потерять дар речи. Несмотря на гнев, усмехнулась тому, как он вернул её же комментарий. — Туше, Малфой. Когда она засмеялась, пустые глаза, казалось, вернули себе былую искру. На мгновение в них загорелся свет. Свет в мёртвых глазах едва живой девушки. Казалось, он забыл о себе, глядя на неё. Волшебница зачесала свои длинные волосы за ухо, снова нервный тик, и наклонилась вперед, чтобы подпереть подбородком руку. — Как травмы? — Спросила, нахмурившись и с беспокойством глядя на исцеляющуюся плоть на его руках и шее. Пожал плечами, пытаясь избавиться от жжения. — Хорошо. Трудно жаловаться, когда мне так повезло. Если бы член Ордена не вытащил меня из здания, мы бы сейчас не разговаривали, не так ли? — Нет, — пробормотала. — Не разговаривали бы. Он склонил голову: — Значит, я прошел твой небольшой тест? Готова пойти к своим друзьям и сообщить им, что я получил редкую печать одобрения Гермионы Грейнджер? — Я думаю, что знак одобрения Гермионы Грейнджер — преувеличение, — ответила, упрямо выпячивая подбородок. — Тогда что я получил? — Спросил Драко, внимательно наблюдая за ней. — Ты все ещё не проклят, этого вполне достаточно, — прямо ответила. На красивом мужском лице появилась улыбка. И, вопреки всему, она вернула её слизеренцу. Внезапно Драко услышал шум из коридора за пределами комнаты. Ноги топающие по лестнице, шлейф возмущенных ругательств, кульминацией которых является распахивание двери спальни. В проеме стоял кто-то, кого Драко не видел годами. Гриффиндор, его год, но имя ускользало от него. Мужчина глубоко дышал, пристально глядя на сидящих, словно попал на место преступления. — Гермиона, мы говорили об этом, — прорычал он. Казалось, её не затронула эта вспышка, и она не удивилась его появлению: — Нет, Симус. Ты говорил об этом, и я сказала, что твоё мнение для меня не имеет значения. «Симус Финниган» — вспомнил Драко. Парень стал старше, злее, но по-прежнему оставался ирландским сокурсником, который когда-то был известен своими пиротехническими наклонностями. Финниган сделал несколько больших шагов в комнату, сжав кулаки по бокам. Его глаза метнулись к слизеринцу. — Ты совершил большую ошибку, придя сюда. Прежде чем Драко успел ответить, Гермиона оказалась между ними двумя. Малфой не видел, чтобы она стояла или шевельнулась, но каким-то образом все еще была здесь, энергия горела в ней, мощные электрические волны неслись по воздуху. Гроза над пропастью из хаоса. — Нет, Симус, — сказала твердым голосом. — Ты не станешь ничего делать. Он воспротивился ее заявлению, отвисла челюсть: — Двадцать минут с ним и ты как шёлковая. — Нет, — ответила более мягким, но столь же твердым голосом. — Я просто не делаю глупостей. Он находится здесь под защитой, и у тебя нет полномочий трогать его. — Здесь есть только один человек, к которому я не имел полномочий прикоснуться в последнее время, — ответил Симус, оглядывая Гермиону. Она не отреагировала, но Драко поклялся, что видел, как напряглись её мускулы. Малфой сразу понял. Смысл заявления этого человека был очевиден. Молчание Гермионы подтвердило это. Два гриффиндорца, стоящие перед ним: между ними что-то было. От этого осознания у него в животе скрутилось неприятное чувство. — Сейчас не время и не место, Симус, — ответила сдержанным голосом. — Я действительно думаю, что тебе следует уйти. Мужчина начал быстро трясти головой: — Я не оставлю тебя наедине с этой змеей. — Я была с ним наедине почти двадцать минут, и ничего не произошло. Драко выбрал этот момент, чтобы заговорить. — Кроме того, позвольте мне дополнить, — сказал, поднимая связанные запястья. — Я, буквально, ничего не могу сейчас сделать. Взгляд, который послал ему Финниган, был ничем иным, как убийством. Драко услышал стон Грейнджер. — Я в порядке, Симус. — Гермиона, — сказал гриффиндорец, сердитые глаза вернулись к девушке и таяли при контакте. — Просто оставь это. — Нет, — решительно ответила. — Выйди отсюда! — У тебя нет власти надо мной, Симус! — Но у кого-то же должна быть! — Крикнул ирландец, наконец потеряв самообладание, вена на лбу грозилась лопнуть. — Гермиона, ты ведешь себя как гребанная идиотка. Ты позволяешь Пожирателям Смерти схватить себя, бежишь в горящие здания, чтобы спасти отпрыска этих ублюдков… Прежде, чем успел закончить предложение, Симус захлопнул рот, с такой силой, что затрещали кости. Левая рука Гермионы была поднята, ладонь находилась в дюймах от лица гриффиндорца, энергия сочилась наружу, и угроза ядерного взрыва присутствовала в каждом атоме. — Я думаю, — начала, произнося каждый слог, её губы срезали согласные, словно лезвием ножа. — Тебе пора идти, Симус. Тот хотел было опровергнуть, но не издал ни звука. Лишь на мгновение возмущенно хлопнув ртом, повернулся на каблуках и вылетел из комнаты, сила хлопка двери послала ударные волны через деревянную конструкцию дома. Гермиона несколько мгновений стояла, тяжело дыша. Тишина воцарилась над двумя старыми однокурсниками, выкачивая воздух. Их история и настоящее лежали тяжелыми тучами, почти утопая в пространстве. — Ты и Финниган, а? — Спросил Драко через несколько секунд, преодолевая ледяной покров. На языке появился горький привкус. — Я всегда ставил на тебя и Короля Уизела. — На самом деле это не твое дело, Малфой, — ответила, глядя на дверь вслед за своим ушедшим любовником. — Он сделал это моим делом, зайдя сюда и практически повесив на тебя ярлык собственности прямо передо мной. Она покачала головой: — Моя жизнь по-прежнему не твое дело, что бы ни делал Симус. Малфой слегка поерзал на кровати. — В любом случае, в чем заключалась его проблема? Разве он не знает, что из всех людей именно ты можешь защитить себя от таких, как я? Наконец девушка обернулась, чтобы посмотреть на него. — Что это должно означать? — Я имею в виду, разве это не очевидно? — Слизеринц посмотрел на неё пустым взглядом. — Нет. — Ну-ну, книжный червь, — сказал Драко, глядя на связанные запястья. — На самом деле ты, наверное, самый сильный человек во всем здании. Тебя не нужно защищать. Она склонила голову, и в глазах закружились вопросы, на которые не было ответа. — Откуда ты можешь знать степень моей силы? Пожал плечами, прежде чем дать контролируемый ответ: — Ты всегда была лучшей в Хогвартсе, провела годы на поле битвы, и, кроме того, — он замолчал, оглядывая её перед тем, как закончить. — У меня интуиция. Сложно расшифровать выражение лица. Через несколько секунд девушка ответила. — Симус не имел в виду ничего плохого. Недавно он потерял лучшего друга, и это сделало его… чересчур заботливым. — Собственничество и ревность это не забота, — пробормотал Драко, прежде чем снова встретиться с ней взглядом. — Кого он потерял? — Мы, — уточнила. — Мы потеряли Дина Томаса. В глубине души выскользнул образ знакомого лица и вспышка от палочки. Малфой почувствовал себя бледным, когда воспоминания напали на него. Блядь. Конечно, она сразу заметила смену настроения. — Малфой? С тобой все в порядке? Юноша сделал несколько вдохов, пытаясь развеять чувство опустошения внизу живота. — Да… да, я в порядке. — Ты выглядишь расстроенным. — Почему бы мне не быть расстроенным? — Отклонился, вытесняя тревогу из голоса. — Это были тяжелые несколько дней. — Верно. Я была бы расстроена, если бы чуть не сгорела заживо. Что-то сказанное Финниганом снова прозвучало в глубине его души. — Подожди… что… что он имел в виду, когда сказал, что ты зашла в горящее здание? Когда он ещё назвал тебя идиоткой. Она вздохнула. — Ты еще не догадался? — Прошу, просвети меня. Зеленые глаза встретились с серебристыми. — Я — та, кто спас тебя в тот день. Смысл заявления поразил его, как молния разрывает пространство ночного пасмурного неба. Она ухмыльнулась, прежде чем повернуться к двери: — Так что, Малфой. Думаю, теперь ты мой должник. Слизеринц смотрел ей вслед, даже когда девушка уже скрылась в тени коридора. Если бы он только знал, что теперь должен. И как далеко пойдет, чтобы вернуть долг.