The Sapphire Princess/Сапфировая Принцесса

Как только все вернулись в штаб на следующее утро, Гермиона стратегически решила дождаться Фреда, прежде чем спуститься на кухню. Он зашёл в её комнату, взял за руку и повел вниз к остальным. Они вошли без предупреждения, магия прошедшего вечера потерялась в будничном течении войны. Симус, Тонкс, Блейз и Люпин стояли вокруг кухонного стола, обсуждая отчёт о миссии, прошедшей накануне вечером. Они встретились с высокопоставленными членами Ордена в Коттедже-ракушке, чтобы объяснить ситуацию с Блейзом и Малфоем. Учитывая их измученные лица, волшебница поняла, что они только вернулись. Люпин взглянул на Фреда и Гермиону через несколько мгновений после их появления. Под его налитыми кровью глазами лежали глубокие мешки. — Доброе утро. Надеюсь, вчера вечером не было слишком много событий, пока мы отчитывались. При его словах остальные обратили внимание, поприветствовав их. Тонкс помахала рукой, Блейз приподнял воображаемую шляпу, но Симус просто смотрел. Гермиона встретилась с ним взглядом, и поняла, что ирландец, которого она знала, будто исчез, как только внимательнее присмотрелась. — В общем и целом, — ответил Фред на вопрос Люпина. Два гриффиндорца пошли вперед, Гермионе отчаянно хотелось остаться на месте, но Фред тянул её за руку. — Как прошла отчетность? Люпин пожал плечами, убирая с лица пряди волос. — Хорошо. Мы делаем это только для того, чтобы всё отслеживать и чтобы все знали, что им нужно делать. Знали, что нужно делать. Люпин совсем не зная будто бы открыл дверь, в которой они отчаянно нуждались. Фред нервно усмехнулся заявлению Римуса, глаза искоса посмотрели на Гермиону. Через мгновение она выдохнула и кивнула. Это была её ноша, которую должна была нести, её история, которую должна была рассказать. — Прошлой ночью у нас был небольшой инцидент, — тихо сказала. Как только слова сорвались с губ, взгляд Симуса метнулся к ней, эмоции, отразившееся в нём, заставили девушку остановиться. Она знала этот взгляд. Видела его, когда Дин не вернулся в штаб-квартиру. Это были глаза, над которыми она плакала. Глаза, в которых больше всего не хотела видеть такой взгляд снова. — Что случилось? — Спросил Симус, его голос дрожал, несмотря на попытки успокоиться. Она засомневалась, стоя с ним лицом к лицу, не могла найти силы продолжить свой рассказ до конца. На мгновение охватило чувство вины. Почему они все должны беспокоиться о ней? Не сейчас. Не потому, что Дин умер всего два месяца назад. Не посреди войны. Это было просто пятно, не так ли? Почувствовав её тревогу, Фред вскочил, бросив взгляд из-под светлых ресниц: — У нашей любимой таинственной метки была ... э... небольшая истерика. Глаза Люпина сверкнули на Гермиону, когда их лидер полностью встал, поза внезапно стала доминирующей в небольшом пространстве. Грейнджер казалось, что стены смыкаются. — Что случилось? Попыталась смахнуть эту навязчивую мысль, избегая взгляда своего бывшего профессора, решительно глядя на место на деревянном полу. — То же, что и раньше: перегрузка силы и энергии. После этого я чувствовала себя истощенной. Она почти чувствовала недоверие в воздухе. Люпин приподнял бровь, на лице было видно непонимание. — Не недооценивай это, Гермиона. Мы уже прошли этот момент. Она открыла рот, чтобы ответить, не зная, что сказать. Но прежде чем слова успели сорваться с её губ, разжигая огонь лжи, подобно пламени разгорающемся при контакте с кислородом, те застряли в горле невысказанным комом. Мышцы напряглись, ощущая как по её коже скользит взгляд. Она, словно добыча в полнолуние, которую вот-вот поймают. Маленькая ива на запястье загорелась от предвкушения, это была реакция на уровне инстинктов, которая ощущалась изнутри и медленно распространялась по коже. Ещё до того, как заговорил, она знала, что он здесь. — Она была бледная, дрожала и не могла пошевелиться, — сказал Малфой, медленно входя в комнату. Выражение шока появилось на лицах всех членов Ордена в комнате, но не Гермионы. — Она часто моргала и теряла сознание. Гриффиндорка продолжала смотреть вперед, внезапно очарованная той частью стены, где отслоилась краска. Отчаянно пыталась игнорировать его присутствие и необычное воздействие на тело. Это было похоже на попытку игнорировать солнце в июле. Бессмысленно и всё равно ослепляет. Люпин ошеломленно уставился на вторжение Малфоя, прежде чем повернуться к Гермионе. — Это правда? — Осторожно спросил, как будто слова Драко ничего не значили, пока не получат подтверждения, но, тем не менее, он им поверил. После минутного колебания она кивнула, позволяя волнам удивления прокатиться по комнате. — Как вы разобрались с этим? — Спросил Римус, на измученных войной морщинах отразилось недоверие. Тишина в комнате длилась ровно столько, что стало неловко. Фред и Гермиона обменялись короткими взглядами, внешне никак не выдавая себя, в то время как Малфой продолжал смотреть на других членов Ордена. Волшебница открыла рот, чтобы преуменьшить значение ситуации, но Малфой опередил. — Медитация, техника глубокого дыхания. Грейнджер посмотрела на него, губы приоткрылись от такого заявления. Он... он лгал. Для неё? Для себя? Для них обоих? О магическом переносе он тоже никому не рассказал. Решили хранить молчание без всякой договоренности. Как оказалось, они были на одной стороне. С колотящимся сердцем она повернулась к Люпину. — Фред и Малфой помогли справиться с этим, — она говорила, придумывая на ходу. — Через некоторое время энергия исчезла. Ложь легко соскользнула с языка, как будто вообще была правдой. Лгать своим друзьям и товарищам было так же просто, как дышать. Услышав шаги Малфоя, одновременно с этим почувствовала его приближение. Расстояние между ними уменьшалось, а частота сердечных сокращений увеличивалась. Когда он стоял так близко, казалось, что она взорвется из-за напряжения; тахикардия была единственно возможным результатом. Люпин переводил взгляд с одного на другого, пытаясь решить загадку, которой вообще не должно быть. Гермиона почувствовала себя неловко под пристальным взглядом. Словно почувствовав её дискомфорт, Малфой сделал несколько шагов вперед и встал между двумя членами Ордена, выступая в роли щита. Это не осталось незамеченным группой. Брови Симуса коснулись линии волос. — Какого хрена ты там вообще делал, змея? — Прорычал, плечи расправились. Это было такое маленькое изменение, что она не должна была заметить. Но она видела. Конечно, видела. Малфой не вздрогнул от явного акта агрессии. — Уизли искал кого-нибудь, кто мог бы помочь, и я оказался единственным поблизости. Чувствую, что отлично справился с этой ситуацией. Разве не так, принцесса? Он повернулся к ней, их взгляды встретились впервые после момента магической транзакции. Словно толчок прошел через оболочку; она не могла отвести взгляд. Тонула в его серебристых сферах — у кого-нибудь вообще бывают серебряные глаза? — Малфой очень помог. — Она не узнала собственный голос, проговорив фразу. Его фирменная ухмылка показалась ещё отчетливее. Фред воспользовался возможностью, чтобы вмешаться, отвлекая внимание от Гермионы и Малфоя, и энергии между ними. Была ли Грейнджер единственной, кто мог это чувствовать? — Мы смогли справиться с этим без вас, но, зная, что, чёрт возьми, происходит, мы решили, что лучше всего сообщить. Люпин в ответ поджал губы. — Вы же не ждёте, что я кивну и забуду об этом? — Я это и имею в виду, — пожал плечами Фред, на его лице появилась легкая ухмылка. — Ну если только немного. Мужчина вздохнул в ответ: — Извините, но это не совсем то, что мы собираемся просто игнорировать. Блейз воспользовался моментом, чтобы включиться в разговор. Гермиона почти забыла, что он здесь. Малфой отвернулся от неё, но взгляд продолжал быть прикован к его затылку. — Ты уверен, Люпин? Я имею в виду, если медитация может решить эту проблему, то насколько серьезно это может быть на самом деле? Когда Блейз заговорил, чары между ней и Малфоем исчезли, пришлось перевести взгляд на другого слизеринца в комнате. По какой-то причине то, что сказал Блейз, ей не совсем понравилось. Быстро взглянула на его выражение лица, не было ни намёка на то, что было что-то не так. Вообще ничего. Однако, когда наблюдала за слизеринцем, метка покалывала. И по той или иной причине она доверяла ей. Люпин нахмурился: — Если медитация может решить эту проблему, это уже хоть какой-то прогресс по сравнению с прошлым разом, когда она закричала и чуть не упала в обморок за обедом. Однако, что, если она выполняя задание подвергнется одной из этих атак? Что тогда? Гермиона посмотрела на своего наставника, и напрягалась. — О чём ты говоришь, Римус? В выражение его лица читалась усталость; давно уставший генерал в центре поля битвы. — Я знаю, что тебе это не понравится, но у меня нет особого выбора. Она скрестила руки: — Что ты имеешь в виду? — В таком состоянии ты — риск, — ответил он внезапно формальным голосом, как будто мужчина перед ней превратился обратно в профессора, а не друга. — Я не могу позволить, чтобы ты выполняла миссии с этой неизвестной угрозой в воздухе. Ты подвергаешь риску других... ты подвергаешь риску себя. Было такое ощущение, будто грудная клетка вдавилась в лёгкие. — Ты… ты не можешь говорить серьезно. Тонкс заговорила, на её лице было написано извинение: — Он прав, Миона. Что, если в середине битвы метка атакует тебя? Ты будешь мертва в считанные секунды. — Я ... я один из твоих лучших бойцов! — Грейнджер заикалась, тело отвергало то направление, в котором развивался этот разговор. — Верно, — вздрогнув, признал Люпин. — Но прямо сейчас... ты слегка неустойчива. Метка полностью контролирует твои способности как бойца. И как лидер — я не брошу своих солдат, включая тебя, во власть неизвестности. Она открыто негодовала. — Гарри и Рон оставили меня, потому что знали, что я тебе нужна. — И ты нам всё ещё нужна, — ответил Люпин. — Ты будешь переведена к исследовательской группе, пока мы не выясним что это. — Они оставили меня здесь сражаться. Он поджал губы, словно сочувствуя. — Честно говоря, Гермиона. Ты же знаешь, что это неправда. Они оставили тебя здесь, чтобы ты выжила. Его заявление потрясло её: — Ты ничего об этом не знаешь. — Я не идиот, Гермиона, — сказал Люпин, его терпение истощилось. — Я знаю, как устроена голова Гарри. Этот мальчик, чёрт возьми, пожертвовал бы всей страной, прежде чем подвергнуть тебя ненужному риску. — Что считается ненужным риском на войне? Прежде, чем Римус успел ответить, мягкий голос вызвал у неё дрожь по спине. — Риск без награды. Сказал тихий голос слева. Она повернулась к Малфою. В его серебряных глазах была напряженность, которую ведьма узнала благодаря магической передаче. — Не стоит бездумно доверять свою судьбу богам, лелея слабую надежду на то, что всё сложится в твою пользу — это никому не нужный риск. — Я сама создаю свою судьбу, Малфой, — выплюнула, не скрывая силы данного заявления. Однако, всё же затихла под его взглядом. Он наклонил голову, серебряные омуты скользили по её лицу, словно кончики пальцев. — Я не хотел обидеть тебя, принцесса... Она фыркнула, тревога вырвалась из горла. — И снова это притворство, исходящее от тебя. Слизеринский принц скрестил руки и приподнял бровь. — Ты собираешься убить себя и всех твоих борцов за свободу. Я знаю, как сильно ты хочешь сражаться, но пока ты не разберешься с этим деревом, тебе придется отсидеться. — Отвали, Малфой, — прорычала, как дикая кошка. — Кто ты вообще такой, чтобы заботиться о моей безопасности? Он двинулся к ней, как тигр, преследующий свою добычу, пока не остановился всего в нескольких дюймах. Она втянула воздух сквозь зубы, когда его дыхание затанцевало по коже. — Не мучай себя из-за гнева, — прошептал, не обращая внимания на пронзительный взгляд всех в комнате. — Иногда есть необходимость в смерти. Но, честно говоря, Гермиона, в твоей смерти нет никакой необходимости, и решение уйти от себя и, вероятно, от других из-за того, что ты злишься — это не только трата таланта, но и в высшей степени эгоистично. — И это ты мне говоришь об эгоизме, — выплюнула в ответ, едва заметив, что он использовал её имя на эмоциях. Позже, когда волшебница попыталась описать то, как он это сказал, на ум пришла только одна метафора: «Её имя на его губах горело, словно огневиски.» Малфой согласно пожал плечами: — Никогда не говорил, что я — лучший пример. Но Гермиона Грейнджер должна быть. Разве гриффиндор не должен быть самоотверженным? Слова ударили под дых. Грейнджер бы отпрянула, если бы не смотрела ему в глаза. Какое-то время стояла неподвижно, глядя на мужчину напротив. Он смотрел в ответ, не мигая, с ясным, как день, выражением вызова на лице. «Родословная должна выжить» — прозвучало в её голове. Метку покалывало. Она оторвалась от проницательного взгляда Малфоя и повернулась к Люпину. — Я буду искать информацию, пока мы не выясним что это. Слова сорвались с губ без сознательного решения, как будто кто-то говорил, соглашаясь от её имени. У мужчины отвисла челюсть, очевидно, ожидая, что спор продлится дольше. — Ты… правда? Она неожиданно перевела ошеломлённый взгляд на Блейза, который наблюдал за ней. Его лицо было каменным и нечитаемым. Но на деле, в нём было кое-что ещё. — Да, — сказала, чувствуя, как метка покалывает. Рассеянно коснулась её, проводя кончиками пальцев. — Я не собираюсь подвергать других опасности. — Или себя, — напомнил ей Малфой низким и сдержанным голосом. Его слова привлекли внимание. Все взгляды обратились на слизеринца, но блондин не отрывался от Гермионы. — Или себя, — повторила, чувствуя то же желание говорить, что и раньше. После этого последовало несколько минут тишины, прежде, чем она снова заговорила, не зная куда себя деть. Чувствовала себя не в своей тарелке. Перестав смотреть на Малфоя, сразу же ощутив отсутствие и пустоту, промямлила: — Мне нужно прочитать много книг. Не дожидаясь пока кто-нибудь что-нибудь скажет — вылетела из комнаты. Но всё же почувствовала, как его взгляд проследил за ней.