The Sapphire Princess/Сапфировая Принцесса

— А ты думала, что, может быть, этого, ну я не знаю, нет ни в одной из этих книг? — Библиотека ни разу не подводила меня, Малфой, поэтому я думаю, тебе стоит просто заткнуться. Гермиона сидела за столом в библиотеке Блэков, поглощенная очередной книгой. Малфой стоял позади, перегнувшись через её плечо, и смотрел, как зелёные глаза бегают по страницам последнего тома, который пролистывала. Эту позицию он занимал много раз за последнюю неделю, и с каждым днем ​​становилось всё комфортнее. С момента их разговора, состоявшегося только по велению звёзд, Малфой помогал ей в библиотеке, как и предлагал. Такое положение дел творило чудеса; оно создавало компанию, поскольку им обоим было запрещено выходить из дома, хотя и по разным причинам. Итак, они искали информацию. Гермиона изучала метку на руке. Драко изучал её. — Я просто имею в виду, — сказал, перегнувшись через её плечо, перелистывая страницу рукописи тринадцатого века, которую девушка просматривала. — Ты едва выходила из этой комнаты с тех пор, как тебя перевели. Ты хоть чуть-чуть приблизилась к тому, чтобы понять истину? — Что ж, Малфой, — решительно ответила, внимательно вчитываясь в слова. — Пока я не смогу объяснить, откуда у меня родимое пятно и очевидное внезапное увеличение силы, у меня нет другого выбора. Он драматично вздохнул и обошел стол, чтобы занять место в противоположном конце. Взял ещё один том из стопки. — Не могли бы мы сделать перерыв? Я чувствую, что мои глаза вот-вот вывалятся из-за чтения о магической символике. Вот почему я перестал ходить на Историю Магии. Волшебница взглянула на него поверх книги, приподняв бровь: — Есть идеи, как заполнить целую вечность свободного времени, находящегося в нашем распоряжении? Слизеринц пожал плечами. — Мы могли бы поболтать. — Поболтать? — Поболтать. Мог бы поклясться, что она начала хихикать, хотя лицо оставалось каменным. — Ты забыл, что мы находимся в разгаре войны? — О, пардон, моя ошибка. Я думал, мы на свидании вслепую. Гермиона закатила глаза и снова посмотрела на рукопись. — Я бы не пошла на свидание вслепую в библиотеку, Малфой. — Это самая нечестная вещь, которую ты когда-либо говорила мне, Грейнджер. Я думал, мы уже прошли этот этап. На этот раз девушка не смогла сдержать смех. Тот разразился, быстро превратившись в хохот. Напряжение исчезло. — Я бы так и сделала, не так ли? Драко ухмыльнулся, прежде чем снова встать. Подошел к своему первоначальному положению прямо за её стулом, руки ухватились за спинку возле плеч. Она повернулась к нему, приподняв бровь. Без предупреждения парень наклонился, его голос шепотом раздался над ухом. — По крайней мере, ты осознаёшь это, — пробормотал, когда взгляд задержался слишком долго на шее волшебницы. За последнюю неделю они стали более комфортно чувствовать себя друг с другом, так как практически все часы бодрствования проводили вместе в тесноте библиотеки. Но такой близости она не ожидала. Это была близость, которая снова проходила вблизи проведённой черты. Черта, вокруг которой она ходила, была опасной. Один-единственный неверный шаг мог заставить упасть за пределы. Гермиона была растеряна. Быстро отвернувшись, случайно ударила Малфоя косой по лицу. — Мы должны продолжать исследования. Он снова драматично вздохнул и в раздражении уронил голову ей на плечо. Движение произошло до того, как понял, что делает, или до того, как она смогла бы шевельнуться. Гермиона застыла в кресле, когда тело юноши напряглось. Это было похоже на момент вне времени. Гриффиндорка замерла, не зная, что делать, дыхание перехватило. Драко сглотнул, но отказался поднять голову с обнаженного плеча девушки. Как только Гермиона начала разрушать магию момента и отдаляться, чтобы благополучно вернуться на свою территорию, подальше от этой неизвестности за чертой, что-то изменилось. Медленное, мягкое, нежное мерцание начало распространяться наружу от места соприкосновения тел, будто волшебная пыль, танцующая по телу. — Мерлин. — Она позволила этому слову выскользнуть из едва приоткрытых губ. Медленно глаза закрылись, как будто в мире не было силы, которая могла бы держать их открытыми. — Какого черта, — прошептал, едва осознавая что-либо, кроме ощущения прикосновения своей кожи к её, острого как бритва, поскольку всё, кроме неё, расплывалось по краям поля зрения. Ни один из них не сдвинулся с места. Ощущение мягко пульсировало по коже. От точки контакта оно распространилось по телу, пока слизеринц не мог чувствовать её повсюду, как если бы это были её руки на нём, а не просто иллюзия. Она была подобна каплям воды; пробегая по коже и оставляя новые узоры, пока продолжала движение. Сопротивление было бесполезным; он беспомощно погрузился в это ощущение, его глаза закрылись, пока за веками не взорвался фейерверк. Как зачарованный, двинул головой вперед, пока губы не коснулись её плеча, разделяя пространство размером с песчинку. Они были во власти бушующего над ними моря. Она ничего не сказала. Ей было не нужно. То, что заставляло его вращаться, также затянуло в водоворот и её. Драко почувствовал, как Гермиона слегка кивнула. Разрешение. Они перешли черту, даже не удосужившись отрицать это ни секунды. Он прижался губами к коже, нежно поцеловав плечо. Искры вспыхнули там, где губы пробовали её на вкус, и парень услышал вздох, слетевший с губ девушки. Он поднял руку, чтобы взяться за плечо, прижимая немного ближе, её спина коснулась его груди. Небеса всемогущие. Губы начали приближаться к впадине на шее, на которую он смотрел ранее, поцеловал с нежностью, о которой ни один из них не подозревал. Будто человек, умирающий от жажды, делает первый глоток воды; её кожа была святой, а его губы почитали её. Она не могла дышать, не могла двигаться, не могла думать ни о чём, кроме губ, вызывающих покалывания при каждом прикосновении и оставляющих после себя невидимый отпечаток. Мир исчез, и всё, что осталось, это мужчина, прижимавший к себе, как будто любой сантиметр лишнего пространства мог полностью их уничтожить. Медленно она подняла дрожащую руку, чтобы протянуть ту назад, и запустила пальцы в его волосы, прижимая плотнее к своему телу. Связывая вместе. Он чувствовал себя спасательным кругом. — Мерлин, Гермиона, — прошептал, а голос танцевал по её коже. Это было похоже на исступленный восторг. Внезапно кто-то постучал в дверь, разбив волшебство на тысячу частей. Он отпрянул, и губы оторвались от кожи вместе с ним. Шок от резкой разлуки выбил её из равновесия, чуть не сбросив со стула. На мгновение не могла различить ничего, кроме непреодолимой пустоты, подавляющей все остальные эмоции. Не успела девушка прийти в себя, как дверь в библиотеку открылась, и появился Люпин, который сразу вошел. — Прекрасно, вы оба здесь, — сказал бывший профессор, не подозревая о монументальном моменте, который он прервал. При обычных обстоятельствах энергия, повисшая в комнате, выдала бы их с головой. Однако Люпин тяжело дышал, явно нервничая и торопясь. — Все в порядке, Римус? — Спросила Гермиона, молясь, чтобы не заметил, как запыхался её голос. Пришлось взять себя в руки. Чувствовала позади себя Малфоя, пытающегося сделать тоже самое. — Один из наших разведчиков, выслеживающих Лестрейнджей, обнаружил, что Пожиратели смерти перебрасывают огромные количества припасов в свое поместье на Южном берегу, — заявил Люпин, нервно проводя рукой по своим пепельно-седым волосам. — В припасы входят пропавшие палочки Олливандера и некоторые зелья, украденные после набега на Лютный переулок два года назад. — Ты серьезно? — Воскликнула Грейнджер, выпрямляясь на стуле, все мысли о Малфое улетучились, когда мозг освободил место для новой информации. — Получение этих палочек, и особенно некоторых из зелий, было бы жизненно важным результатом. Мы теряем всё больше припасов с каждой миссией. — Я знаю, — ответил Люпин, энергично кивая. — Это настоящий куш. У нас не было такой большой возможности вернуть преимущество после неудавшегося спасения Олливандера. — Тогда собираем полную команду? — Спросила Гермиона, лицо побледнело. Люпин кивнул. Слизеринц в комнате наблюдал, как два члена Ордена обменялись серьезными взглядами. Всё ещё пытаясь успокоить колотящееся сердце спросил: — Извини? — Весь Орден уходит, — быстро ответила Гермиона, не оглядываясь на него. Пустота, которую почувствовала девушка, коснулась и Драко, когда он осознал очевидное пренебрежительное отношение. — Не весь Орден, — ответил Люпин, опустив глаза и всё ещё не замечая ничего странного в комнате. Наступила минута молчания, когда смысл заявления оборотня полностью дошёл до сознания. Она знала, что так будет, должна была это знать. Однако реальность этого поразила, будто её сбили на ходу. Одно дело — находиться под домашним арестом во время затишья в миссиях, когда никого не было где-то за безопасными границами и все были вместе. Другое дело — знать, что вся её сторона вступает в битву, которая потенциально может изменить правила игры, а она оказалась на скамейке запасных. Некоторые могли умереть, а она застряла в библиотеке с Малфоем. Малфой, тот, которому только что позволила поцеловать свою шею. — Прости, Гермиона, — пробормотал Люпин, опустив глаза. — Но мы не можем рисковать, ведь эта ива всё ещё остается таким явным вопросительным знаком. Она глубоко вздохнула, пытаясь избавиться от странного чувства, которое возникло в ней после осознания природы нынешней ситуации. Что она могла сказать в этой ситуации? Это было прощание? Будут ли они в порядке без нее? Умрут ли они, пока она сидит здесь и ничего не делает? Приняв ситуацию и размышления о ней где-то внутри, наконец заговорила. — Пожалуйста, просто, пожалуйста, отправьте патронуса, если… если не получится. Римус ничего не ответил, но кивнул, подчиняясь просьбе. — Когда вы все уходите? — Спросил Драко, откидываясь на один из книжных шкафов, стратегически оставляя больше места между собой и Гермионой. Было душно. — Сейчас, — ответил оборотень, выпрямляясь. — Я только что разослал массового патронуса. Любой, кто не в штаб-квартире, встретит нас там. — Расчетный период времени? — Спросила Гермиона, изо всех сил пытаясь использовать язык миссии, не сводя глаз. — Три дня, если нам повезет. Еще дольше, если мы не сможем сломать защиту. Подняла глаза. — Сможете ли вы сломать защиту? Люпин кивнул: — При достаточном количестве времени и рабочей силы это не должно быть проблемой. Была ещё одна пауза. — Береги себя, — тихо сказала девушка, пытаясь выразить все свои сложные эмоции двумя короткими словами. Римус торжественно кивнул, бросив на неё последний взгляд, прежде чем повернуться и выйти из комнаты. Прямо перед тем, как закрыть дверь, он обернулся. — Если… если я буду уверен, что уже не выберусь, последнее, что я сделаю перед неминуемым — это пришлю тебе своего патронуса. Гермиона тяжело вздохнула, чувствуя как глаза начинают слезиться: — Спасибо, Римус. Он кивнул ещё раз и исчез из библиотеки. Двое оставшихся обитателей сидели в полной тишине, слышали, как по всему дому открываются и закрываются двери, а затем на несколько мгновений последовали бегущие шаги. После этого несколько хлопков подряд, а затем полная тишина. Все ушли. И она была одна. — Грейнджер? — Спросил Драко через несколько секунд, робко нарушив повисшую тишину. — Ты в порядке? Она не повернулась, чтобы посмотреть на него. — Ничего страшного, если нет, — сказал он, подходя к ней сзади. Протянул руку и положил ей на плечо. Контакт снова зажег их обоих пульсирующим пламенем. Гермиона сдвинулась вперед, прочь от протянутой к руки. — Почему это продолжается? — Выплюнула, в защитном жесте обхватив себя руками, и наконец повернулась к нему лицом. Не хотела встречаться с ним взглядом, но он мог точно сказать, что девушка тяжело дышала. Драко посмотрел на свою руку, сосредоточенно нахмурив брови: — Это было менее эротично, чем в прошлый раз. По её чертам лица прошёлся румянец. Это показалось ему прекрасным. Неожиданным. Она была изумительна. — Нам не нужно об этом говорить, — пробормотала, глядя в пол. — Серьёзно? — Спросил, когда вспышка смелости подтолкнула вперед. — Пока мы одни в этом доме на три дня, нам, вероятно, следует обсудить нашу очевидную неспособность касаться друг друга без стонов. — Мы не будем одни, — ответила, игнорируя последнюю часть его комментария, когда почувствовала, как щеки стали ярко-красными. — Блейз тоже будет здесь. Парень покачал головой. — Вчера Блейз был повышен до полноправного члена Ордена. Ты не обращаешь внимания на сплетни? — Я была здесь, помнишь? — Чуть не зарычала в ответ. — Немного удручает то, что даже изгой больше в курсе, чем ты. — Заткнись, Малфой, — рявкнула, заставив его улыбнуться нормальности этого комментария. Фамильярность. Вот что им было нужно. — Вот, — сказал, пытаясь заставить свою грудную клетку расслабиться, когда та двигалась будто на грани коллапса. — Вот это моя девочка. Слова сорвались с губ прежде, чем успел их остановить. Как будто они стали осязаемыми, живыми существами, войдя в пространство. Он мог видеть, как они повернулись к Гермионе, прежде чем ударить её в полную силу, заставив принцессу встать со стула и споткнуться о стол. — Прошу прощения? — Сердито прошептала, крепче сжимая себя руками. Выстраивая защиту. Защиту от него. — Твоя кто? — Это не совсем то… — запнулся, пытаясь осознать непонятное прозвище, вырвавшееся из самой глубокой части подсознания. — Я просто имел в виду… это было… так знакомо… ты оскорбляешь меня, напомнило… напомнило мне девушку, которую я знал. — Он быстро пробормотал своё объяснение, пытаясь не обращать внимания на колотящееся сердце, кричащее ему о собственной нечестности. — Я совсем не та девушка, которую ты знал, Малфой, — выплюнула, прислонившись к столу прямо напротив него. Её резкость довела до крайности, раздражение овладело разумом. — Это образно. Девушка, которую я знал, никогда бы не застонала, если бы я поцеловал её в шею. На лице волшебницы снова появился румянец. Боги, она была потрясающе красива. «Неужели она всегда была такой?» — Мысленно отметил блондин. Он покачал головой, замешательство восторжествовало среди его противоречивых эмоций. — Есть объяснение этому, принцесса? Она на мгновение посмотрела вниз, прежде чем зеленые глаза, наконец, встретились с серыми. Единственное слово, которое он мог использовал для обозначения их связи, было — магнетическая. — Единственное, что меня интересует, — сказал, обнаружив, что делает пару шагов к замерзшей девушке. Он не мог бороться с этим магнетизмом. — Если у меня есть сила заставить тебя стонать, целуя твою шею, что я могу заставить тебя сделать, целуя другие части твоего тела? — Он позволяет взгляду скользить по её телу. Как он мог никогда не замечать? Она была великолепна. — Да что ты знаешь о моем теле, Малфой? — Вздрогнула, голос был мягче, чем первоначально ожидала. Изо всех сил пыталась удержать дыхание под контролем, но сердце вырывалось из груди, сердцебиение приближало к преждевременной кончине. Мерлин, помоги ей. Она ожидала ухмылки, но выражение лица Малфоя было почти отчаянным. Просящим. Надеющимся. Желающим. Тоска в чистом виде. — Я знаю, как оно ощущается, — прошептал, всё ещё шагая вперед. — Я знаю, каково это, когда ты пульсируешь в моей крови. Чувствовать твою силу и магию в моих венах. Я знаю, каково это — чувствовать тебя с каждым ударом сердца. Твоя магия, принцесса, это неописуемо. Он положил руки ей на бедра, притянув ближе. Ударные волны никого из них не удивили, но, тем не менее, она судорожно вздохнула. — Это не про моё тело, Малфой, — прошептала, чувствуя, что тонет в нем. Он был водой, толкающей её вниз, и при этом кислородом, дарующим облегчение. — Нет, не только, — сказал, покачивая головой, глаза пронзительно всматривались. — Это вся ты. Некоторое время они смотрели друг на друга. — Почему это происходит? — Снова спросила, не пытаясь сдвинуться с места в его руках. — Как мы дошли до этого? — Думаю, я знаю, — пробормотал слизеринц через несколько секунд, крепче сжимая её бедра, впиваясь пальцами. — Это должно быть из-за переноса. Мы связаны, Грейнджер. И эта связь заставляет нас почти разрушаться каждый раз, когда мы касаемся. Подумай об этом, принцесса. Мы не касались друг друга с момента передачи, с того момента, как все изменилось. Он был прав. Должен был быть. Она вспомнила, что Фред сказал о волшебных транзакциях. Самой первобытной, естественной её частью была магия. И она поделилась ею с Малфоем. Неудивительно, что и реакция была примитивной, естественной. — Не всё изменилось, Малфой, — сказала в качестве единственного ответа. Он бросил на неё презрительный взгляд, прежде чем прижать к своей груди: — Что я говорил? — Пробормотал. — О нечестности? Звёзды, которые увидела в его глазах, затмили бы Венеру. — Ты прав, — прошептала, в желанном поражении. Он ухмыльнулся: — Я часто бываю. — С этими словами снова прижался губами к её шее. — Я… — Пробормотала, отчаянно пытаясь сосредоточиться, но будучи не в состоянии думать ни о чем, кроме его губ, вычерчивающих созвездия на коже. — Я… не свободна, Малфой. Слизеринц хмыкнул, от его дыхания по коже побежали мурашки. — Мы оба знаем, что это сильное преувеличение. Красавчик даже не пришел попрощаться перед отъездом на эту миссию, не так ли? Малфой был прав. Симус не пришел попрощаться. — Чего ты пытаешься добиться этим? — Парировала, прежде чем сесть на стол. Малфой скользнул бедрами между её ног, но не переставал целовать шею. — Я не уверен, — ответил, позволяя своему языку ласкать её кожу. — Я сейчас особо не думаю. Я просто делаю то, что мне нравится, принцесса. И ты не можешь отрицать, что это невероятно. Бессознательно она запрокинула голову, давая ему доступ к точке пульса, кровь угрожала пробиться сквозь кожу. — Почему ты продолжаешь меня так называть? — Хм? — Пробормотал, слегка пройдясь вдоль языком, чтобы попробовать её на вкус. — Принцесса, — почти простонала девушка, отказываясь от сопротивления и обвивая ногами его талию. Мерлин, всё тело дрожало. Он поддержал её, обняв одной рукой за поясницу. — Я не знаю, принцесса, — тихо ответил, стараясь не говорить лишнего, чтобы ничего не выдать. — Ты всегда была принцессой Гриффиндора, принцессой сопротивления, принцессой... многого. — Мерлин, Малфой, — выдохнула, внезапно сжимая его рубашку в кулаке. — Что происходит? — Понятия не имею, — прошептал, и его собственное сердце сильно забилось. Могла ли красивая женщина убить мужчину? Раньше он никогда не думал, что это возможно. — Но я не хочу, чтобы это прекращалось. — Что это? — Прошептала с закрытыми глазами, сосредоточившись только на губах Малфоя. — Ты, целующий мою шею? Он на мгновение отстранился. — Я могу поцеловать любую часть тела, о которой ты меня попросишь. Она покачала головой, не обращая внимания на внезапный дискомфорт между бедрами. — Мы не можем этого сделать. — Почему нет? — Прошептал, подходя немного ближе, сокращая расстояние между ними. — Мы одни на три дня, и ты не можешь отрицать это чувство, — он снова прижал её к себе. — Это очень необычно. — Симус, — выдохнула, пытаясь сосредоточиться. — Ты знаешь, что тебе плевать. — Это только между мной и им, — попыталась она снова. — Звезды сошлись иначе. Она приобрела достаточно автономии над собой, чтобы немного оттолкнуть его: — Драко, — прошептала. Его имя. На её губах. В этой позе. Это не было похоже ни на что, что он когда-либо испытывал раньше. Ослепление. Смертоносно и оживляюще одновременно. — Если всего лишь прикосновение к коже вызывает такую реакцию, такие ощущения, — продолжила она. — Что-то большее уничтожит нас. Слишком много силы. Слишком много магии. — Ты уверена в этом, принцесса? — Спросил он, приподняв бровь. — Судя по последнему, что я слышал, тебе понравилось совмещать магию и близость. Она покраснела, вспомнив, что Драко ненамеренно подслушал её и Симуса. — Возможно, — начала, пытаясь вернуть себе твердое сознание. — Но это не будет настоящей близостью. Он моргнул, задержавшись на мгновение. — О чем ты говоришь? Волшебница смотрела на него: — Секс. Мы занимающиеся сексом. О чем ты говоришь? Его сердце чуть не разорвало от такой возможности. — Мы на одной волне, принцесса, я просто не понимаю, что ты имеешь в виду. Как это может не быть близостью? Она вздрогнула. Сосредоточься, Гермиона. Сосредоточься. — Потому что это мы. Если бы мы двое потрахались, это было бы десять минут в разгар войны. Не совсем то, что я бы назвала настоящей близостью. Он моргнул, ошеломленный на несколько секунд. Прежде, чем действительно понял, что делает, наклонился и бережно взял её за руку. Медленно, ни на мгновение не прерывая зрительного контакта, поднес к губам метку ивы и нежно поцеловал, глядя своими пронзительными серебряными глазами на зеленые орбиты. Как будто она никогда в жизни ничего не чувствовала. Как будто её никогда не трогали, никогда не занимались с ней любовью, никогда не горевала, никогда не радовалась и никогда ни о чем не заботилась. Всё, что было до этого момента, было однообразно-серым пятном, окончательно сломанным этим прекрасным мужчиной, вены которого были полны её магией, целовавшим её руку с нежностью, о которой никогда не смела мечтать. Вселенная взорвалась под кожей, отправив ощущения кувырком через галактики. — Драко, — выдохнула она. Он смотрел пристальным взглядом. — Вот теперь скажи, — пробормотал, слегка ухмыльнувшись. — Это уже больше похоже на близость? Впервые за очень долгое время ей нечего было сказать в ответ.