The Sapphire Princess/Сапфировая Принцесса

С момента ухода орденовцев прошло ровно сорок семь часов. Чуть меньше двух дней. В одиночестве. В штаб-квартире. Никого, кроме Драко Малфоя. Гермиона не знала, что делать. Она не часто сталкивалась с проблемой, стоящей перед ней, не имея в голове решения, но когда это действительно происходило, то ударяло, как поезд, движущийся на полной скорости. Будто в одиночестве шла через темный лес, и не было никакого света, который указал бы путь, кроме внутреннего инстинкта. И даже тот, похоже, не понимал, чего она хотела. После того, как Малфой поцеловал ивовую метку, она убежала, а не вышла из комнаты. Интенсивность эмоций, так просто отразившаяся на лице, но так бесконечно сложная для осознания, напугала её. Гермиона была слишком близка к чему-то могущественному. Чему-то опасному. Чему-то, что было непонятно. Непонятно возможно ли пережить подобное. Грейнджер спряталась в своей комнате, дрожа; сердце горело. Ей не давало покоя то, с какой нежностью Драко прижал свои губы к отметине на руке, прежде чем поднять на неё взгляд своих серых глаз и встретиться с её зелёными. До этого момента к ней будто никто не прикасался. Не просто никто, а никто, кто действительно имел бы значение. Сказала, что это не будет близостью. Она так не думала. Она и Драко? Да ладно, ну серьезно. Если бы между ними произошло что-то физическое, то это было бы на столе, одна из её ног обвивалась бы вокруг его бедра, а юбка была бы задрана, удовлетворяя физическую потребность, которой им обоим хватало в разгар войны. И не более того. Она даже не думала, что они будут смотреть друг другу в глаза так. — Мерлин, — прошептала, скользя по стене и обнимая себя руками. Что, черт возьми, она делала? Девушка всерьез размышляла, на что было бы похоже спать с Драко Малфоем. Как бы это ощущалось. Как бы они себя вели, когда он внутри, а она стонет ему в ухо. Было ли это безумием? Должно быть это метка и передача магии заразили кровоток, отправив вращаться в другой плоскости существования, где этот сценарий имел бы место быть. Потому что это определенно не имело смысла в её реальности. «Ещё есть Симус» — подумала, зная, что слова пришедшие в голову, почти ничего не значат. Дело было не в том, что Симус ничего не значил, дело было всегда не в этом. Просто это не было интимной, настоящей близостью. Это был просто секс, просто утешение, то, что нужно в разгар войны, когда есть множество причин быть в жутком напряжении, и ни одной возможности от него избавиться, не покалечив при этом себя или других. Именно так, как она думала, и будет с Драко. Однако, теперь она знала наверняка, что нет. Он будет целовать, а она стонать и падать в объятия заклейменного мужчины, который стал дезертиром; и это если использовать самое расплывчатое определение всей ситуации. Мужчины, которого она ненавидела почти всю свою жизнь. Мужчины, которого она спасла. И это сожжет её заживо. Боги. Кто вообще мог такое пережить?

***

Сорок семь часов спустя Гермиона всё ещё не знала, как подойти к обсуждению этой скользкой темы. Тот факт, что она даже размышляла об этом, свидетельствовал о значительном умственном напряжении. Не то, чтобы она думала конкретно о нём, были и другие определённые факторы. Существовала некая последовательность событий, в которой был Орден, который просто взорвется; любовник, который убьет слизеринца; и два лучших друга, которые вернутся, просто, чтобы убить и её тоже. Как она вообще дошла до этого? Драко не посещал библиотеку после той встречи. Он вернулся в комнату, которую занимал с того рокового дня в Косом переулке. Она знала, что он не голодал; так как еда то и дело пропадала из кладовой. Но больше Гермиона ничего не знала. Девушка свернулась калачиком в кресле у стола с целой стопкой книг. Она мало что слышала от Ордена, за исключением того, что им ещё не удалось сломать защитные чары. Не имея других дел, кроме изучения метки, Гермиона решила, как член Ордена, исследовать причину, чтобы понять, что именно они упускали. То, что её оставили, не означало, что она не могла помочь. Так что пришлось погрузиться в старинные тома; такое привычное и знакомое времяпрепровождение давало отсрочку от размышлений о быстро меняющейся реальности. Этим она и занималась, когда он наконец вернулся — снова приближаясь к черте, по которой они ступали с такой пугающей скоростью, и Грейнджер была уверена, что его не заботят последствия падения. Волшебница почувствовала его до того, как увидела. Покалывания начались у метки — нового гравитационного центра её существа. Те пошли от корней дерева вверх по ветвям, распространились по руке, а затем захватили вообще всё. Её тело предательски дрожало, когда услышала, как дверь открылась. — Ты была здесь все последние два дня? — Спросил, не выражая эмоций. Не сводя глаз с фолианта, краем зрения увидела приближающуюся фигуру, когда он садился на противоположный конец стола. — Не все, — пробормотала, зная, что не имеет значения, насколько тихо говорит. Он услышит. Молекулы, образующие воздух, разойдутся, и голос достигнет его. — Гермиона, — прошептал в ответ. В здании никого не было. Никто не мог подслушать. Но всё же они шептались. От кого пытались скрыть секреты? Конечно, она знала ответ. Друг от друга. Он вздохнул, когда девушка не ответила, и снова заговорил: — Посмотри на меня. Она знала, что это не было требованием. Но тело отреагировало так, как будто это было им, как если бы была в состоянии опьянения, и никакая сила воли не могла бы сломать хватку этого человека. Глаза метнулись, прежде чем она смогла по-настоящему осознать последствия. Проблема, с которой она сталкивалась, всё чаще и чаще. Драко смотрел на неё, челюсти были явно напряжены, а зрачки расширены. Он выглядел обеспокоенным? Возможно. Он был расстроен? Также возможно. Помимо очевидного напряжения, Драко Малфой был кирпичной стеной, и она могла видеть только полоску света, проходящую сквозь неё. Но этот серебряный луч был легко заметен, так как она чётко ощущала его и на себе. — Что тебя беспокоит, Драко? Он приподнял бровь; простой наклон головы, чтобы продемонстрировать замешательство. — Теперь я — Драко? Её губы удивленно приоткрылись, когда поняла, что слизеринц прав. Когда она начала думать о нём как о Драко? Драко — человек, который помог ей, когда никто другой не мог. Малфой — хулиган из детства, который исчез прямо на глазах, когда она открылась его преемнику. Теперь Грейнджер осознала, что переключение с фамилии на имя произошло бессознательно. Но это случилось. Несомненный сдвиг. Ещё на сантиметр ближе к этой надоедливой черте. И с каждым мгновением она становилась всё заманчивее. Она пожала плечами, пытаясь скрыть все свои чувства. И потерпела неудачу. — Что тебя беспокоит? Он на мгновение оценивающе присмотрелся, глаза медленно пробежались по её лицу — с той же заботой, с какой обычно касаются пальцы любимого человека. Она попыталась выбросить эту мысль из головы. — Ты. — В каком смысле? — Ты должна признать, что-то происходит, — сказал, наклонившись вперед, его голос внезапно стал настойчивым. — Ты почувствовала меня, когда я вошел, признай это. Она вздрогнула, у нее отвисла челюсть: — Откуда ты... — Потому что я тоже. — Он откинулся на спинку стула, перекинул руку через неё, пытаясь, хоть и безуспешно, но выглядеть беспечно. Она могла видеть, как его сердце бешено колотится в точке пульса на шее. — В тот момент, когда мы оказались в непосредственной близости друг от друга. Я почувствовал это. От моей… моей метки, вверх по рукам и снова вниз. Он внимательно смотрел. Румянец заскользил по её лицу; почувствовала жар под своей кожей. — Это должно быть магический перенос, — продолжил низким голосом. Баритоном. Было похоже на музыку. — Это нас связало. Вот почему мы так себя ведем. Вот почему мы так чувствуем. — Чувствуем как? — Пробормотала, удивившись, что смогла сформулировать слова в своем нынешнем бедственном положении. Он посмотрел пронзительно. — Ты точно знаешь, что я имею в виду. Тишина. Она закашлялась, пытаясь снять напряжение: — Я знаю, что в доме только мы, но я должна использовать это время, чтобы помочь Ордену. Вот почему я здесь, Драко. Он закатил глаза. — Чем дольше мы будем игнорировать это, тем хуже будет, когда оно нанесет удар. Гермиона пристально посмотрела. — Или оно никогда не ударит. Малфой пожал плечами, глаза смотрели сквозь ресницы. Светлые волоски вокруг глаз на свету казались волшебной пылью. — Верь, во что хочешь, Гермиона. Девушка не ответила. — В чем проблема Ордена прямо сейчас? — Спросил, продолжая разговор, так, будто это не они только что обсуждали возможность секса. — Всегда есть какая-то проблема. Она вздохнула, благодарная за короткий перерыв от всего, во что это превращалось. — Они в поместье Лестрейндж на Южном берегу. Пытаются добраться до тайника, но не могут понять, как разрушить защиту. Я пытаюсь выяснить, есть ли подвох. — Конечно, есть, Гермиона, всегда есть подвох, — пробормотал Драко, наконец, отводя глаза. По какой-то причине это заставило её пристальнее взглянуть. Он мог смотреть на неё с жгучей силой на протяжении всего предыдущего разговора, но не сейчас? — Также, как был подвох и в твоём случае? — Спросила, упираясь локтями в стол. Он коротко кивнул: — Убийство молодой девушки было не тем подвохом, который я изначально ожидал. — Что тогда было? — Что ты имеешь в виду? Она посмотрела на него, обдумывая свой подход. — Ты сказал «изначально». Так какого тогда подвоха ты ожидал от Пожирателей смерти до этой девушки? Ты… ты сомневался? Изначально? Тишина. Грейнджер наблюдала, как он обдумывает это — затруднительность ответа и противоречие отразились на его лице, когда сделал несколько вдохов. Через мгновение слизеринц начал отвечать, слова будто вставали на свои места, когда вырывались наружу, и откровение произошло в реальном времени. — Я не уверен, было ли что-то конкретное, — начал медленно, так как боялся, что смысл будет утрачен, если заговорит слишком быстро. — Дело было… во всём. Я… когда всё это началось, я был ребенком. Я был полным придурком. — Всего то потребовалось десять лет, чтобы это осознать, — вмешалась Гермиона. Он проигнорировал. — Была причина, по которой я не мог убить Дамблдора той ночью, — прошептал, пока девушка наблюдала, как слизеринц признался в этом самому себе, одновременно произнося вслух. — Я не был готов к этому... к войне, я имею в виду. Я хотел внимания, славы и признания, но какой шестнадцатилетка этого не хочет? Я был болваном, и отплачивал за это с того дня, как всё началось. Так что с самого начала был подвох. Им была вся эта проклятая война. Он не смотрел на неё после того, как закончил говорить. Смотрел в маленькое окошко библиотеки, в дождливую унылую ночь, слегка нахмурившись. Гермиона не была легилиментом, но ей и не нужно было гадать, чтобы понять, что Драко пересматривал последние три года, будто используя мучительный дар прорицания. — Это было утомительно? — Спросила, не зная, хочет ли честного ответа. — Ненавидеть всех этих людей, таких как я, за их рождение? Он поднял глаза, перемена во взгляде была столь неуловима, что она чуть не пропустила это. — Ты другая. Волшебница изогнула бровь. Всё его поведение быстро изменилось: — Я маглорожденная. Он открыл рот, нахмурился и закрыл его, словно не зная, как отреагировать на этот факт. — Видишь, эта чертова проблема превосходства чистокровных, — пробормотала, перелистывая страницу в книге. — Вы все одержимы кровью и правом рождения, пока не обнаружите себя рядом с маглорожденным, который вам нравится, или вас привлекает, или что бы там ни было, черт возьми. Теперь я — исключение, но я всё ещё магглорожденная. Кровь — это все, о чём вы можете думать, если только не будет удобно думать иначе. Он выглядел удивлённым. — Ты знаешь, что я права, — продолжила, перелистывая другую страницу. — Это всегда кровь, кровь, кровь, если только ты не хочешь потрахаться или что-то ещё. Она стала бегать взглядом по странице перед собой, стараясь не зацикливаться на гнетущей тишине, сопровождаемой горящим взглядом напротив. — Я не ищу возможности переспать с тобой, Гермиона, — наконец он сказал, голос был более сдержанным, чем ей казалось. — Ты мог бы меня одурачить, — пробормотала. — Дело не в этом, — сердито продолжил, не обращая внимания на её реплику. — Дело в проклятом блаженстве, которое я чувствую, когда прикасаюсь к тебе. Он протянул руку и взял её за запястье, жест был настолько решительным, что даже удивило, насколько естественным тот казался. Она выдернула руку, прежде чем могло начаться какое-либо другое ощущение. Голова уже кружилась. Слишком близко к черте. — Я не понимаю, что ты имеешь в виду. — Ох, хватит, Гермиона, — сказал, вставая. Обошел край стола и поднял её на ноги. Девушка упала в его объятия. В этот момент будто посмотрела через край каньона вниз. Выглядело заманчиво. Слишком заманчиво. Всё, что нужно было сделать, это упасть. — Какого чёрта? — Потребовала ответа, отчаянно пытаясь не обращать внимания на то, как он её распалял. — Ты чувствуешь тоже самое, что и я, — прошептал, развернув её и усадив на стол, одновременно с этим роняя несколько книг на пол. Падение старых томов на землю прозвучало как предупреждающий сигнал. Она не обратила на него внимания. — С тех пор, как произошла магическая передача, — сказал, убирая локон с её лица и накручивая на палец. — Я чувствую тебя. Всё время. Ты бежишь по моим венам. Каждая твоя капля, вся эта сила… Он облизнул губы. Гермиона пыталась не обращать внимания на жжение в глубине души. — Прикосновения к тебе разжигают во мне огонь, — сказал, схватив за талию и притянув к себе. Между ними не осталось места для сожаления. — Я поражён. Слишком много даже просто быть рядом с тобой. Но это, о мерлин, это. Ничто не может быть ближе к небесам, чем... это. И если бы мне нужно было что-то предположить, я бы предположил, Принцесса, что ты со мной согласна. Она не просто согласилась. Она подтвердила. Подписалась под каждым словом. Его руки врезаются в кожу, серые глаза вторгаются в её пространство, губы находятся в нескольких дюймах... Это не имело значения. Они были на войне. Никто не мог её винить. Это была метка. Эта чёртова метка сделала это с ней, отправив в объятия Драко, грёбанного Малфоя... Но Мерлин подери - пусть солнце и луна проклянут её. Пусть отвернутся от неё. Пусть она прозябает во тьме. По крайней мере, она встретит там же и его. Стоило ли оно того? С таким взглядом в его глазах, с воздухом наполненным магией, и с дюймами, разделяющими их… она знала, что стоило. И умышленно спрыгнула со скалы. Обняв за шею, прижала его губы к своим. Если и были слова, которые Бог создал для описания такого чувства, она их не знала. Если и были близкие к этому воспоминания, она не могла их вспомнить. Если бы и было что-то более близкое к совершенству, она не смогла бы назвать это, даже чтобы спасти свою жизнь. Несколькими днями ранее, когда губы Драко коснулись изгиба шеи, и почувствовала, как мир исчезает, она не могла представить себе ничего лучше. За исключением того, что он сейчас целовал так же нежно, как тогда. Это был не тот пожар, которого она изначально ожидала. Это была безопасность. Это было медленное горение, единственное пламя, которое согревает глубокой холодной ночью. Это было именно то место, где должна была быть. Его губы были мягче, чем она думала. Они двигались в унисон, пробуя её на вкус. Она была как глоток свежего воздуха в жаркий летний день. Она застонала под ним. Почувствовала, как он ухмыльнулся в ответ. Слизеринц нетерпеливо забрался на стол, заставляя её опуститься, пока не прижал хрупкое тело к дереву всем своим весом. Чтобы не быть пассивным актером в своем саду изгнания, она начала стягивать с него рубашку, лишь слегка оторвавшись от губ, чтобы перекинуть ту через голову. Гермиона потянулась, чтобы расстегнуть свою собственную, пока между ними не осталось ничего, кроме кожи и желания. Он отстранился на мгновение, зрачки расширились, когда посмотрел на её грудь. Смотрел, как будто она была искусством; шедевром, написанным лишь только для его глаз. — Мерлин, — прохрипел. — Моя прекрасная принцесса. Девушка не стала поправлять его. Драко снова наклонился и прижался губами к её шее. Волшебница чувствовала, как он укусил, посылая волну мурашек по телу и оставляя след. Он был прикован к ней. Его губы спустились с шеи к груди, сдвинул бюстгальтер в сторону, прежде чем прикоснуться ртом к соску. Укусил. Застонала. Был ли это грех? Было ли это тем, что чувствовала Ева, когда откусывала яблоко, обрекая человечество на скитания в низменности? Потому что, если да, то Гермиона хорошо её понимала. Драко Малфой был её первородным грехом. Его пальцы сжимали бедра, и на следующий день наверняка останутся синяки. Его язык рисовал истории на груди, и она была готова, желала завершить повествование. — Не останавливайся, — пробормотала, грудь тяжело вздымалась. — Не переставай прикасаться ко мне. — Чёрт, никогда, принцесса, — пообещал он, скрепляя их вместе, когда губы накрыли её. Он вернулся к груди, прежде чем продолжить спускаться ниже. Она не могла дышать. Не могла думать. Была она. Был Драко. Вот и всё. Он поцеловал живот, прежде чем дотянуться до пояса. Если бы она не лежала, уже несомненно упала бы. Эти серые глаза метнулись, чтобы встретиться с зелеными, умоляя о разрешении. Она кивнула, не в силах засомневаться перед лицом такого ошеломляющего внимания. Его пальцы расстегнули верхние пуговицы и стянули предмет одежды вниз, оставив её лежать под ним в одном нижнем белье. Драко не позволил ей смутиться из-за того, что она выбрала практичные белые хлопковые трусики. Его возбужденный стон был всем, в чем она нуждалась. — Великолепно, — прошептал, прежде чем целовать всё ниже и ниже. Мерлин. Морганна. Годрик. Салазар. Она не совсем понимала, как долго пролежала на этом столе. Это могло длиться целую вечность или несколько секунд. Язык скользил, целовал клитор, ласкал складочки — выше этого не было никакого удовольствия. Этот момент с Драко, казалось, существовал вне времени — за пределами всей чёртовой вселенной — поскольку она была перенесена дальше от себя, чем когда-либо прежде, душа достигла небес, прежде чем рухнуть обратно вниз, и исчезнуть под ним. Она задыхалась и стонала, прижимаясь бедрами к его лицу, когда он упивался, как вином в винограднике. Она достигла дна каньона; нет возможности подняться обратно. Но это и не имело значения. Не тогда, когда такое было возможно. Он забрался на неё, чтобы снова поцеловать в губы. Мускусный запах дыхания опьянял; вызывал привыкание. Но с ней, после вспышки наслаждения, которую сам и вызвал, Драко был нежным. И всё же эту страсть невозможно было сдержать. Она потрескивала вокруг них, как электричество. Магнетически. Через мгновение он отстранился и ухмыльнулся. — Не ожидала этого, не так ли, Принцесса? Больше нечего было сказать, просто покачала головой. Он протянул руку и погладил по щеке, прежде чем провести большим пальцем по нижней губе. Она чуть не зарычала. — Кого может волновать кровь, когда возможно это? — Всю сторону Пожирателей Смерти, — ответила, всё ещё тяжело дыша. И в этот самый момент, запоздало, но всё же его слова ударили по ней, разбив карманную вселенную, в которой они оказались, и тогда она вернулась в свою собственную реальность; где были война и тьма. И Пожиратель Смерти прямо на ней в лунном свете. — Принцесса? — Пробормотал Драко, на его лице отразилось беспокойство. — Ты побледнела. — Вот оно, — прошептала, садясь и отталкивая его, пытаясь взять себя под контроль, прежде чем спрыгнуть со стола и схватить одну из книг, которые они случайно сбросили на пол. — Вот что? Она пролистала несколько страниц, прежде чем нашла то, что искала. Вздох облегчения был ошеломляющим. Протянула том смущенному Драко и указала пальцем на то, что её осенило. — Это всегда кровь. Подняв бровь, он быстро прочитал слова, прежде чем ухмылка появилась на лице. — Хитрая лисица.