Глава 21. Откровения
26 октября 2023 г., 13:23
— Ты не можешь говорить серьезно, Гермиона.
Убедившись, что дышит ровно, она проигнорировала злобу в голосе бывшего любовника. Глядя вперед, Гермиона посмотрела Люпину в глаза и попыталась прочитать выражение, промелькнувшее на его лице.
Больше всего он выглядел задумчивым.
— Я не уверен, что это хорошая идея, — признался он после нескольких минут молчания.
— И с чего бы это, Римус? — Спросила она прерывающимся голосом, каждый слог пронзал комнату, словно нож.
— Ну, — сказал ее старый учитель, наклонившись вперед и положив предплечья на стол, при этом барабаня пальцами по деревянной поверхности.
— Во-первых, мы не знаем, где он.
— Как будто это мешало нам раньше пытаться найти пленных, — парировала она. Вместо того, чтобы злиться на сопротивление, она чувствовала себя спокойной и контролирующей ситуацию. Пульс ее стал ровным, устремляясь сквозь теперь уже золотую отметину.
Тук.
Тук.
Тук.
— Во-вторых, — продолжил Римус, не принимая во внимание ее контраргумент. — Он не на нашей стороне. Он, ну… дезертировавший Пожиратель Смерти. Я не уверен, что нам следует тратить ресурсы или рисковать жизнями из-за него.
— Это не то, что ты говорил о миссии Забини, — напомнила ему она, вспоминая спасение Блейза месяцем ранее.
— Я не был Пожирателем Смерти, Миона, — вмешался Блейз. Ее глаза на мгновение метнулись к нему. Он казался бледнее, чем раньше. Что-то танцевало на его лице, мимолетная эмоция, которую она не могла уловить, прежде чем та исчезла за фасадом.
— Нет, — заявила девушка, прищурившись и нахмурившись.
— Ты был нейтрален, и мы все согласились, что это достаточная причина, чтобы спасти тебя.
— Гермиона, но ведь, — вмешался Фред, слегка вздрогнув, когда взгляд Гермионы переместился на него.
— Малфой даже не нейтрален.
Она подняла бровь.
— Нет, он под нашей защитой, помнишь? Ему обещали убежище здесь, и он был взят в плен, сражаясь на нашей стороне, защищая членов Ордена, если ты забыл. Это должно дать ему статус выше, чем просто нейтралитет, верно?
— Я понимаю, о чем ты говоришь, Гермиона, — слегка уступил Римус.
— Но после такого провала миссии, неужели мы действительно должны бежать обратно в волчье логово? Они знали, что мы собираемся в Летний Дом, а мы понятия не имеем откуда. Разве ты не думаешь, что они также узнают, если мы попытаемся спасти мистера Малфоя?
— Мы сталкиваемся с этим риском на каждой миссии.
— Гермиона, — тихо сказал Римус, снова встретившись с ней взглядом.
— Мы даже не знаем, жив ли он еще.
— Он жив, — сказала она решительно.
— Я уверена, что знала бы, если бы не был.
— Как? — Спросил Римус, приподняв бровь.
— Ты не провидица, Гермиона, и я знаю, как сильно ты ненавидишь все связанное с этим.
Она усмехнулась.
— Нет, я не полагаюсь на что-то столь ненадежное и неточное, как предсказание.
— Тогда на что ты надеешься?
Она подняла левую руку, демонстрируя группе свою золотую метку.
— Я полагаюсь на это.
Все члены Ордена за столом уставились на нее, кто-то недоверчиво, кто-то раздраженно, а один ирландец, казалось, был в ярости, едва веря, что они вообще уделяли этому разговору время.
— Гермиона, — произнес Кингсли, его глубокий голос наполнил комнату.
— Как могла твоя метка информировать тебя о состоянии молодого мистера Малфоя?
— Она знала, когда его схватили, — сказала волшебница, вспоминая тот ужасный момент и последовавшую за ним ошеломляющую пустоту.
— Это была физическая реакция. Метка побледнела, стала почти прозрачной, и я почувствовала себя… пустой. Как будто жизнь высосали из вен, оставив меня дышать, но не жить.
— Она больше не прозрачная, — метко заметил Фред, прежде чем получить смертельный взгляд от Симуса.
— Что? — Сказал он оборонительно.
— Если я не скажу очевидное, то кто это сделает?
Гермиона выдавила легкую улыбку.
— Ты прав, Фред. В ту секунду, когда я сказала, что собираюсь пойти спасать его, метка окрасилась золотом. За последний месяц она изменила много цветов, но никогда не была золотой. Это что-то значит, я знаю. И если бы Драко был мертв, я знаю, что метка не давала бы того чувства надежды, которое я ощущаю сейчас.
После ее заявления последовала минута молчания.
— Гермиона, — медленно произнес Римус, его слова проверяли воду, как будто он погружал палец ноги в океан, боясь, что следующий шаг приведет его к обрыву.
— То, что ты говоришь, если я тебя правильно понимаю… Состояние мистера Малфоя отражено в твоей метке, это серьезно. Это означает, что вы двое… связаны.
Гермиона кивнула. По какой-то причине смущение или желание уединения были для нее самой далекой мыслью.
— Итак, прости меня, Гермиона, но я должен спросить… как вы связаны? — осторожно спросил Римус, глядя только на нее.
Гермиона не знала, что ответить. Она не собиралась признаваться в том, что произошло между ними прошлой ночью. Но физическая связь ее тела с Драко… нет… магическая связь ее тела с Драко теперь была в центре внимания, подпитывая нервы, необходимые для произнесения следующих слов.
— Это из-за магического переноса.
Сказать, что в комнате можно было услышать падение булавки, было бы преуменьшением. Кухня дома номер 12 на площади Гриммо наполнилась такой оглушительной тишиной, что Гермионе казалось, что она слышит, как кровь струится в жилах сидящих за столом.
— Что? — В конце концов прошипел Симус, его лицо покраснело и показалась вена у основания шеи.
В какой-то другой жизни она целовала его там, где шея соприкасалась с грудью.
— Я думаю, это из-за магического переноса, — сказала Гермиона, уверенность в ней росла, глаза оторвались от бывшего любовника. Думая о своем нынешнем, она почувствовала мерцание на коже.
— Несколько недель назад, когда метка довела меня до крайности, а вы все ушли на задание, мы с Драко совершили магический перенос.
Римус выглядел ошарашенным.
— Ты имеешь в виду, когда были ты, он и Фред?
Гермиона кивнула, а Фред посмотрел на землю, впервые вообще ничего не сказав.
Невилл вмешался, нахмурив черты доброго лица, в то время как остальные остались в шоке.
— Черт возьми, Гермиона, ты, должно быть, шутишь.
Она покачала головой.
— Я была перегружена магией. И он был там, — прошептала она, вспоминая момент, когда ее отношения с Драко изменились. Возможно, это не обязательно было правдой; их отношения изменились, когда он приехал, когда они разговаривали, когда пили чай, как позволяли звезды. Но именно в тот момент ее отношения с Драко рухнули в пропасть, из которой она не чувствовала никакого желания выбираться.
— Во мне было так много силы, и казалось, что она горит и пытается вырваться. Он, Драко, я имею в виду, он забрал у меня часть силы, пока я снова не смогла дышать. А теперь… ну, сейчас я чувствую, когда он входит в комнату, когда уходит и точно знаю, что ощущала, когда его сегодня забрали. Так что, поверьте мне, я чертовски уверена, что узнаю, если он умрет.
После еще нескольких мгновений молчания Римус заговорил.
— Черт возьми, Гермиона, — сказал он, глядя вперед. Гермиона издала небольшой вздох.
Она почти никогда не слышала, как Люпин ругался.
Безымянный лидер Ордена оглядел сидевших за столом. Она не могла прочитать выражение его лица.
— Кто знал об этом?
Через мгновение Фред поднял руку. Затем поднялась и вторая.
Блейз.
Гермиона подняла бровь. Она понимала, что Блейз знал, что между ней и его бывшим лучшим другом что-то происходит, но она не осознавала, что Драко рассказал ему об этом.
Они были ближе, чем казалось на первый взгляд.
Римус уставился на двоих мужчин с поднятыми руками и на мгновение зашипел.
— И никто не почувствовал необходимости сообщить мне, что наш проситель убежища завладел магией самого могущественного члена Ордена?
— Он не завладевал ею, — вмешался Фред. Под пристальным взглядом Люпина он пожал плечами.
— Послушайте, я был там, а вы — нет. Малфой не врывался в комнату, не держал ее на кончике палочки и не крал у нее магию по частям.
Гермиона слегка покраснела, вспомнив, как произошел этот момент.
— Гермиона была перегружена, — продолжил он.
— Малфой предложил себя Гермионе, чтобы безопасно вывести магию. По сути, он сделал магический эквивалент того, как если бы сорвал рубашку и сам предложил взять себя.
— Это отвратительно, — пробормотал Невилл.
Фред пожал плечами.
— Представь, каково было находиться в этой комнате. В любом случае, он не обладает ее магией. Он разделяет ее. Она дала ему ее добровольно, и он взял ее на себя.
— Семантика, — пробормотал Люпин.
— Ты все равно должен был мне сказать.
— Нет, — сказал Фред, на мгновение заглянув в глаза Гермионе.
— Я знал, что это повергнет всех в совершенно рациональный ступор, и, честно говоря, мне нравится, когда в моей группе сопротивления войне нет драмы, пожалуйста и спасибо.
Римус даже не удосужился закатить глаза в ответ на замечание близнеца.
— А ты, Блейз? — Он обратился к бывшему слизеринцу.
— Разве ты не думал, что нам следует знать об этом? Как ты вообще узнал?
Блейз сделал паузу, прежде чем ответить. Гермиона наблюдала, как он тщательно обдумывает ответ.
— Драко рассказал мне, — сказал он, поджав губы.
— Я заметил, что он ведет себя странно. Черт побери, я практически вырос с этим парнем, я знаю, когда он мне что-то не говорит. Я приходил поговорить с ним из-за этого, и он рассказал, что произошло.
— И ты не сказал нам, потому что…
— Потому что я не хотел, чтобы Гермиона и Драко еще больше были в центре внимания, — ответил Блейз.
— Что бы ни происходило с нашей волшебной принцессой ивовых деревьев, это сделало ее достаточно сильной, чтобы отразить Смертельное проклятие без какого-либо личного ущерба. Теперь эта сила есть и в венах Драко.. Чем меньше людей знает, тем лучше. Это обеспечивает безопасность всех.
— У нас война, Блейз, никто не в безопасности, — пробормотал Невилл.
— Я знаю, — ответил он.
— Но, честно говоря, я не хотел ставить мишень на спину лучшего друга моего детства или твою, Принцесса, — его глаза метнулись к Гермиона. В них было что-то более глубокое, что-то, что он хотел, чтобы она прочитала. Их взгляды встретились, и она почувствовала, как он отчаянно тянет ее, умоляя понять.
Он отправлял ей сообщение.
Римус медленно покачал головой.
— Я не могу в это поверить.
Гермиона отвернулась от Блейза.
— Вам всем и не нужно было знать. В любом случае это личное; и имеет значение сейчас, только потому что вы должны поверить мне, что я знаю, что Драко не умер.
Люпин медленно оценил ее.
— Ты ведь знаешь, что магические переносы постоянны и долговременны, да, Гермиона?
Она кивнула.
— Я знаю, что сделала.
— Зачем ты это сделала? — Спросил Блейз, его взгляд снова метнулся к ней.
Это был вопрос, который крутился в ее голове с тех пор, как все произошло впервые.
— Потому что в тот момент я доверяла Драко, и мне нужно было высвободить магию.
Симус кашлянул и что-то пробормотал себе под нос. Гермиона проигнорировала его.
Она повернулась к Люпину.
— Ты знаешь, что здесь для меня поставлено на карту. И если ты подумаешь о том, на что способна моя метка, представь, что Драко может сделать для них. Тебе это может не нравиться, ты можешь не доверять ему, возможно, ты можешь не желать подвергать нас опасности, но эта метка что-то значит. Она древняя и мощная, и Пожиратели Смерти знают, что это такое. И теперь часть ее у них под контролем.
Римус моргнул, глядя на нее, и несколько минут молчал, чувствуя, что они длились вечность.
— Иди спать, Гермиона, — сказал он в конце концов.
— Люпин, я не собираюсь оставлять его…
— Иди спать, Гермиона, — повторил он, наклонившись вперед в кресле.
— Чтобы утром у тебя были силы составить план.
Ее сердце колотилось, сосредоточившись на своей цели.
— Спасибо, — прошептала она.
***
— Гермиона, — послышался шепот с площадки второго этажа. Она слегка повернулась. Это было намного позже в тот же день. После взрывных разоблачений на встрече - группа быстро разделилась. Симус первым выбежал из комнаты, забаррикадировался у себя и не позволял никому говорить с ним, хотя у девушки и не было никакого желания. Гермиона вскоре ушла, но не раньше, чем увидела, как некоторые из высокопоставленных членов Ордена: Тонкс, Кингсли, Молли, Люпин, Билл, сгрудились в конце стола, обсуждая новые события с интенсивностью, которую она не совсем понимала. Не выдержав пристального внимания после своего признания, она удалилась в свою комнату. Джинни все еще была занята спасенными заключенными, поэтому пустое пространство дало ей несколько часов, чтобы расслабиться, подумать и отчаянно попытаться понять. Ее смелость во время встречи проистекала из яркой метки и желания спасти Драко. Теперь она снова чувствовала себя опустошенной, думая о паре отсутствующих серых глаз. Она пробралась обратно на кухню, чтобы выпить чашку чая, надеясь, что это поможет расшатать нервы. Возвращаясь в свою комнату, услышала голос, окликнувший ее на лестничной площадке. Повернулась и встретилась глазами с Блейзом. — Да? — Спросила с колотящимся сердцем, прижимая чай чуть ближе к груди. Он жестом пригласил ее следовать за ним в комнату. Словно выдвинутая вперед вопреки своей рациональности, она вошла в маленькую спальню. Блейз сидел на кровати, скрестив руки на груди, и смотрел на нее. Гермиона некоторое время наблюдала за ним, прежде чем сесть в кресло в другом конце комнаты. Они изучали друг друга. В конце концов она заговорила. — Ты что-то знаешь, не так ли? Это не был вопрос ни в каком понимании этого слова. Это было заявление. Это было осознание, которое осенило ее ранее в тот же день, когда странные взгляды Блейза, говорящие глаза и жесты собрали воедино пазл информации, который привел к этому моменту. Он не пытался это отрицать. Он просто продолжал смотреть на нее. — Что ты знаешь? — Спросила она, и вопрос в отчаянии сорвался с губ. — Мерлин, Блейз, учитывая все происходящее, почему ты просто не рассказал все раньше? — Потому что это не для всех, — ответил он, наклонившись вперед и пристально глядя на нее. — Только для тебя, Принцесса. Она вздрогнула под его взглядом. — Почему ты… и Драко продолжаете меня так называть? Он не ответил. Вместо этого он прислонился спиной к стене, скрестил руки на груди и оценил ее. Воздух мягко покинул его грудь прежде, чем произнести следующие слова: — Я кое-что знаю о твоей метке. Чего только она ни ждала от него, но не этого. Она была растеряна. — Ты… ты что-то знаешь? Он кивнул. — Ты… — начала было, но слова застряли в горле. Взяв себя в руки, она упорствовала. — Ты всегда что-то знал? С того момента, как впервые оказался здесь? Блейз вздрогнул от ее все более жесткого тона. Но тем не менее он кивнул. Шок. Эмоция, наполнившая ее, не была гневом, как, возможно, должно было быть, или растерянностью, как это было бы приемлемо. Чистый, неподдельный шок. Через несколько секунд она обрела голос. — Почему ты не пришел ко мне раньше? — Спросила она, обнаружив, что слова дрожат, когда летят по воздуху к бывшему однокласснику. — Я знаю, что мы не близки… — На самом деле я думал, что мы стали довольно дружелюбными, — прервал ее Блейз, на его лице появилась пустая улыбка. Она подняла голову. — Это делает твое заявление еще более шокирующим. Ты был здесь с самого появления этой тайны, Блейз. Твоя спасательная миссия была первым случаем, когда метка действовала. Ты видел как изменилось мое положение в Ордене, наблюдал как все считали меня неизвестным оружием, как это… — она глубоко вздохнула. — Ты знаешь, как это изменило мои отношения с Драко. Блейз вздохнул и провел рукой по темным волосам. — Я ничего тебе не сказал по той же причине, по которой ничего не сказал Люпину о магическом переносе. Я не хотел ставить мишень тебе на спину. — Значит, ты знал, что это поставит мишень мне на спину? — Конечно, я знал, — усмехнулся он. — Послушай, Гермиона, ты не выросла в этом мире. Это не оскорбление, это просто факт. Я знаю, что ты видела войну, смерть, трагедию и все, что между ними, но это… это очень древняя магия. Твоя метка, — выдохнул он, взглянув на ее предплечье. — Это не та магия, к которой имеет доступ каждый. Этот знак выделяет тебя, он ставит тебя над целой толпой. На войне любая сторона убивала бы и, очевидно, уже пыталась убить, чтобы получить к ней доступ. Чем меньше людей знает, тем лучше, и мне очень жаль, но это касается и тебя. — Почему ты пришел ко мне сейчас? — Сказала она, размышляя о мужчине перед ней. Она должна была быть в ярости. Блейз видел, как она страдала, плакала и даже убивала из-за этой отметки. Он стоял там при каждом обсуждении этого вопроса и ничего не говорил. Тихий, далекий, стоящий на заднем плане. Ничего необычного. Просто второстепенный персонаж, знающий каждую ключевую точку сюжета. Блейз вздохнул. — Потому что это больше не имеет значения. Пожиратели Смерти никогда не пошли бы на такую рискованную игру, если бы они не знали, каким может быть возможный приз. Они были готовы отпустить некоторых из самых сильных Мракоборцев, отпустить дезертировавшего Пожирателя Смерти, просто чтобы ты оказалась в той комнате. Они знают, они должны уже быть в курсе. Теперь это другая война, Гермиона. — Другая война? — Она подняла бровь. — Кажется немного драматичным. Блейз покачал головой. — Это не так. Теперь мы находимся на другом игровом поле. Цели изменились. Это означает, что тебе нужно знать, какое оружие есть в твоем арсенале. Она наклонилась вперед, сердце колотилось, губы поджаты. — Тогда скажи мне. Что это такое? Чем это меня делает? Блейз вздохнул, глядя на нее, и взгляды встретились с такой интимностью, что у нее перехватило дыхание. — Это не что, Гермиона. Метка не делает тебя чем-то. Она делает тебя кем-то. Словно вырванная из бесконечной задумчивости, ее губы сложили вопрос, поскольку все чувства переполняли. — Кем она меня делает? Зная, что все вот-вот изменится, если еще не изменилось, Блейз ответил на ее вопрос. — Что ты знаешь о Морганне Ли Фэй?
