The Sapphire Princess/Сапфировая Принцесса

      Проснувшись на следующий день, Гермиона моргнула от света, льющегося из окна. Придя в сознание, ей позволили один спокойный вздох, прежде чем события предыдущего дня обрушились, как волны на скалы. Неужели еще только вчера она проснулась рядом с Драко, и образ их первой совместной ночи запечатлелся в памяти, разуме и душе? И теперь она была здесь, одна. Она села, обернула верхнюю простыню вокруг своего дрожащего тела и прислонилась к стене. Два вдоха, два выдоха. Гермиона взглянула на свое запястье, на нем сияла золотая ива. Ее утреннее солнце. Поджав губы, она внимательно рассмотрела метку, наблюдая, как магия мерцает прямо под кожей. В сознании мелькнул образ матери, ее прекрасной покойной матери в доме детства, улыбающейся ей сверху вниз своими большими зелеными глазами. Глаза женщин Ли Фэй. Она была последней выжившей, вдруг осознала, тупо глядя на противоположную стену. Она была последним оставшимся потомком Морганны Ли Фэй, первой ведьмы. Она, Гермиона Грейнджер, возможно, самая известная магглорожденная своего поколения, была… ну… нет. Все, что она знала, исчезло прямо под ногами, но все же не чувствовала себя неустойчиво на раскалывающейся земле. Она чувствовала себя цельной. И из всего, что вчера принесло и отняло, у нее осталась уверенность в том, кем она является. Кем была ее дорогая мать. И это того стоило, не так ли? Ее размышления внезапно прервал стук в дверь. Сделав глубокий вдох, откинув волосы с лица, она заговорила. — Войдите. Голос не дрогнул. Дверь слегка приоткрылась, и Блейз высунул голову. — Привет, Нотт, — сказал он с блеском в глазах. — Ты поздно. Гермиона усмехнулась. — Возможно, я больше не маглорожденная, но думаю, что называть меня Нотт — это слишком. Блейз пожал плечами, войдя в комнату и прислонившись к двери. — Тео был одним из моих лучших друзей. Я чувствую, что между нами стало немного больше взаимопонимания. — Тео? — Спросила Гермиона. — Теодор Нотт? — Ты знаешь кого-нибудь еще по имени Тео? — Получается он мой двоюродный брат, — сказала Гермиона, ее мысли обратились к высокому слизеринцу с курса. Говорила ли она когда-нибудь с ним? Разговаривала ли по-настоящему? Может быть, один или два раза на зельях, прося его передать ингредиент. Он безжалостно дразнил ее с Драко и остальными, но общались ли они когда-нибудь? Только они вдвоем? Она не могла вспомнить ни одного случая. Она провела шесть лет, посещая занятия со своим кузеном, родственником, и не знала об этом. — Какой он? — Внезапно спросила Гермиона, понимая, что понятия не имеет. Ее собственный двоюродный брат, которого она знала с одиннадцати лет и понятия не имела, кто он такой. — Тео? — Блейз приподнял бровь. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, — она ​​поджала губы. — Он хорошо разбирается в зельях? Любит ли он читать? Был ли он полным придурком, когда ему было пятнадцать? Какой он? Блейз какое-то время пристально смотрел на нее. — Да, все вышеперечисленное, — сказал он. — Он всегда делил с Драко место за лучшее зелье. Он читал час перед сном, и мы все, черт возьми, научились не трогать его в это время. И да, Мерлин, дерьмо, которое Тео вытворял в пятнадцать лет, особенно с Даф, заставляло даже нас с Драко краснеть. Гермиона обвила руками колени. — Думаешь, он мне понравится? — Тео? — Сказал Блейз, и на его лице появилась легкая улыбка. — Ну, я чертовски люблю этого парня, и Драко тоже. И поскольку ты, кажется, влюблена в нас обоих, я готов поспорить, что вероятность высока. Ее глаза округлились. — Я не люблю Драко. — Знаешь, тот факт, что ты отрицаешь, что любишь Драко, а не меня, говорит о многом. Может быть, ты трахаешься не с тем Слизеринцем. — Блейз, — рявкнула она, когда он захихикал. — Ты знаешь, что я имела в виду. — Конечно, — сказал он. — Я просто думаю, что это полная чушь. Это слово на мгновение пронеслось у нее в голове. Любовь. Драко Малфой и любовь. Невозможно. Нелепо. «Ты действительно проснулась вчера в его постели» — прошептал голос в глубине ее сознания. Стряхнув эту мысль и не зная, как действовать, она решила вернуться к обсуждению другого мужчины. — Что случилось с Тео? — Спросила Гермиона, ломая голову. — Я не могу вспомнить. — С Тео все в порядке, — пожал плечами Блейз. — Я видел его несколько месяцев назад, до того, как меня великодушно похитили ваши люди. — И под похищением ты имеешь в виду спасение? Он пожал плечами. — Тео был таким же, как и я: нейтральным. Его отец такой же жуткий, как и они, но Тео хороший парень. Он живет недалеко от Глазго. — Шотландия? — Она спросила. — Не Англия? — Ему всегда больше нравился Север, — объяснил Блейз. — И кроме того, я думаю, он хотел быть подальше от боевых действий. Он не боец. — И его отец просто принял это? — Не веря, спросила Гермиона. — Нет, — ответил Блейз. — Но вмешалась его мама. Убедила Нотта-старшего, что Тео все еще ребенок. Двадцатилетний ребенок, который, возможно, не захочет оказаться в центре кровавой войны. Гермиона подняла бровь. Из всех историй, которые она слышала о Нотте-старшем за эти годы, ее удивило то, что он не держал Тео на кончике палочки, пока тот не получил бы метку. Блейз почувствовал ее трепет. — Ты удивишься, Гермиона, — сказал он. — Чистокровных мужей, возможно, лучше избегать на поле боя, но жены тянут за ниточки. Гермиона усмехнулась. — Итак, с Тео все в порядке? — Он терпеливо ждет окончания этой чертовой войны, — ответил Блейз. — Он хочет жениться на Даф. — Дафна Гринграсс? — Удивленно спросила Гермиона. — Я не слышала о ней много лет. — Она живет в Глазго с Тео, — просто ответил Блейз. — Они съехались после школы. — И они не женаты? — Спросила Гермиона, несколько шокированная. Если они съехались после школы, это был их… третий год совместной жизни? — Тео не хочет делать предложение, пока война не закончится, — объяснил Блейз. — Не хочет, чтобы Даф думала, что это потому, что он напуган или обеспокоен. Он не хочет, чтобы она думала, что он любит ее из-за войны. Слова Блейза задели ее душу, поскольку она вспомнила другой разговор о другой паре любовников. — Ты его любишь? — Фред спросил ее об этом будто в какой-то другой эпохе, когда она еще была с Симусом. Была. Сложное слово. — Я не думаю, что смогу когда-нибудь влюбиться во время войны. — Думаю, ты ошибаешься, Гермиона, — сказал Фред. — На войне на удивление легко влюбиться. Осознание того, что можешь умереть в любой момент, заставляет людей идти на риск, которого обычно избегают. Это также заставляет осознать, как просто потерять кого-то. Если ты не любишь Симуса, то это не потому что мы находимся на войне. Это потому, что просто не любишь. Гермиона поджала губы, вспоминая момент середины сентября. Много лет назад. Десятилетия назад. Когда она каждую ночь проводила в постели Симуса, его руки ласкали ее, как возлюбленную, которой она притворялась для него. До всего. Все теперь чувствовалось как «до всего». Отбросив воспоминания, она повернулась к Блейзу. — Думаю, мне бы понравился Тео, если бы я когда-нибудь снова встретила его. Блейз улыбнулся. — Честно говоря, из всех нас, змей, я бы поставил деньги на то, что ты лучше всех поладила бы с Тео. Но еще до этого ты нас всех шокировала. Ты трахалась с Драко. Ему пришлось активно уклоняться от подушки, которую она бросила в него. — Мерлин, женщина, — ответил он. — Я просто говорю. Она нахмурилась. Он закатил глаза. — Если ты закончила отрицать неизбежное, хочешь пойти пообедать? Все уже встали и ждут тебя. — Неужели так поздно? — Спросила Гермиона, проводя рукой по волосам. — Я, должно быть, спала вечно. — Не могу тебя винить, — ответил Блейз. — Так кажется только мне или действительно вчерашний день длился чертовы годы? — Не только тебе, Блейз. Вчера утром я была другим человеком. Он усмехнулся. — А если серьезно. Если бы твоя жизнь была книгой, вчера было бы как минимум семь глав. Она проигнорировала его комментарий. Поднявшись с кровати, глубоко вздохнула. — Я переоденусь и встречусь с тобой внизу через минуту. — Просто приготовься, — предупредил Блейз. — Там настоящая Голгофа.* — Какая Голгофа? Он наклонил к ней голову. — Как будто ты, черт возьми, не знаешь.

***

— Вы, черт возьми, и сами считаете это чушью, верно? Гермиона закатила глаза на комментарий Симуса. — Мы уже приняли решение по этому поводу, Симус. Он захохотал. Она воспользовалась моментом колебания, чтобы оценить его. Газа были черными, зрачки настолько расширились, что она не могла разглядеть ни одного цвета, который был там когда-то. Тени под глазами были слишком заметными, погружая его лицо в темноту. Неужели он даже не сомкнул глаз? Нет. Она знала, что он этого не сделал. Остальные члены Ордена за столом с жалостью наблюдали за их взаимодействием. После взрыва Симуса накануне вечером, динамика между ними была ясна всем, кто смотрел. Речь шла не о Драко. Речь шла о них двоих, о том, кем они были, кем они больше не были и кем они могли бы стать в другой жизни. — Мы обязаны вернуть его, — сказала Гермиона. — Это место должно было быть убежищем. — Я ничего не должен этому ублюдку. Гермиона мгновение пристально смотрела на Симуса. Гнев в его голосе был поразительным. — Симус, — прервал его Люпин, тоже выглядя так, словно не сомкнул глаз. — Я поддерживаю Гермиону в этом вопросе. Мы обязаны Драко Малфою той защитой, которую мы ему предложили. И, как было отмечено вчера вечером, он не раз рисковал ради нас, в том числе ради нашей Морганны. Люпин рассказал остальной группе о значении ее метки утром, пока она спала. Благодарность, которую Гермиона чувствовала, невозможно переоценить. Еще один шокированный вздох, еще одно «но как?», еще одна речь, еще одно откровение. Она не могла этого сделать. Они всё знали. Вот что имело значение. И ей не нужно было снова обнажать свою душу. — Я понимаю твое разочарование, Симус, — вмешалась Тонкс. — Я понимаю. Но Гермиона была права. Мы в долгу перед этим парнем после вчерашнего дня. — Без него я был бы мертв, — пропищал Невилл. — И я рад, что это не так, приятель, но мы говорим о Драко Малфое. Как, черт возьми, нам вообще его найти? — Я думала об этом, — сказала Гермиона, воспоминания о книге из библиотеки Хогвартса проносились в ее голове, пока она не нашла то, что ей нужно. — Заклинание слежения. Симус усмехнулся. — Ты знаешь, что это ненадежная магия. Чтобы она сработала, тебе нужно что-то от него. Джемпер или расческа не работают. — Мне не нужно его выслеживать, — сказала Гермиона. — Нужно отследить меня. Симус уставился на нее, в его глазах не было искорки узнавания. Она услышала позади себя вздох. — Великолепно, — выдохнул Блейз. — Гермиона, это чертовски гениально. Фред поднял бровь. — Поделитесь знаниями, или нам, плебеям, не дана мудрость? Гермиона не смогла сдержать смешок, сорвавшийся с губ. Близнец быстро подмигнул ей. — Волшебный перенос, — сказал Блейз, кивая во время разговора. — Ей не нужно отслеживать Драко. Ей нужно отслеживать свою собственную магию. Она течет в его венах. Она последняя оставшаяся Ли Фэй. Единственные два человека во всем мире, у которых есть такой уровень силы в крови, - это она и… — И Драко Малфой, — выдохнул Люпин, сжимая руки вместе. — Это достаточное доказательство. Кровь — единственное, на что можно рассчитывать при использовании заклинаний слежения. Гермиона кивнула. — Мне просто нужна капля. — Так теперь ты ради него тоже свою шкуру рвешь? — Вмешался Симус; его голос был пронизан злобой. И в этот момент она наконец потеряла самообладание. — Ради Мерлина, Симус, ты не мог бы просто пойти нахер? — Отрезала она. — Мне жаль, что Драко тебе не нравится, но я не позволю Волдеморту убить его после всего! — Ты имеешь в виду после того, как ты его трахнула? Она не могла слышать вздохи и гневные крики своих товарищей по Ордену из-за хлынувшей между ее ушами крови. Гермиона полностью повернулась лицом к своему бывшему возлюбленному. Его трясло. Ее тоже. — Преодолей свою ревность, — Прошипела Гермиона. — У тебя нет никаких прав ни на мое тело, ни на то, что я с ним делаю. И не притворяйся, что это связано с кем-то еще, кроме меня. Если Невилл смог преодолеть свои школьные предрассудки, сможешь и ты. — Эй! — Сказал Невилл, нахмурившись. Она проигнорировала его. — Мы не вместе, Симус, — сказала девушка дрожащим голосом. — Преодолей это. Речь идет не о том, с кем я. Речь идет о том, что правильно. И тот факт, что ты не можешь видеть этого из-за своих обид, заставляет меня задаться вопросом, почему я вообще была с тобой. Краска сошла с лица Симуса, оставив его пепельным. Глаза были дикими. Его тело дрожало. Но она стояла на своем. Она не позволит глупой, тупой ревности стоить Драко жизни. Не говоря больше ни слова, Симус развернулся и вылетел из комнаты. Гермиона уставилась на то место, где он стоял минуту назад, и позволила эмоциям на секунду овладеть разумом. Одна секунда за боль, печаль и гнев, которые она чувствовала. Остальное за Драко. Она повернулась к группе, где все смотрели на нее широко открытыми глазами, ожидая реакции. Она глубоко вздохнула и покачала головой. Девушка почувствовала руку на своем плече. Краем глаза она увидела Блейза. Он подарил ей мягкую улыбку. С Симусом она разберется позже. На данный момент у нее на уме был только один мужчина. Полезла в карман и достала палочку. Направив ее на руку, прорезала небольшую полоску на коже. Слегка вздрогнув, она увидела, как кровь начала течь вниз. Подняв руку в воздух, она сжала ее в кулак, пока не потекла красная струйка, а капли не начали следовать по воздуху. Гермиона подняла палочку, чтобы создать облако. Она пробормотала заклинание себе под нос, представляя лицо Драко, и пространство перед ней начало мерцать. Фокус, фокус, фокус. Мерцание начало затвердевать, темнеть, когда воздух превратился из пустого пространства в изображение. Она продолжала дышать, и когда последняя капля крови медленно упала из пореза на ладони, изображение, возникшее перед ней, стало непрозрачным. Оно казалось знакомым, но она не могла вспомнить его. Темный особняк готической архитектуры, стоящий посреди ухоженного газона. Показной, шикарный, зловещий – все в одном. Блейз глубоко вздохнул. — Малфой-Мэнор. Это очевидно. Гермиона уставилась на изображение перед собой. Она никогда не имела несчастья побывать в доме, где прошло детство Драко, и вот он стоял перед ней, и все из-за крови. Ее волшебная кровь. Она вздохнула от иронии. После всех этих лет и всей этой боли не ее маглорожденная кровь позволила бы спасти Драко, но та магия, что текла по его венам.

***

      Позже в тот же день она сидела на кровати с Блейзом, оба тупо смотрели в неизвестность. Решение было принято. Утром Орден нападет на поместье Малфоев, имея только одну цель: безопасное возвращение Драко Малфоя. О, если бы только она сама, шестнадцатилетняя, могла видеть себя сейчас. Она усмехнулась этой концепции. — С тобой все в порядке, Принцесса? — Спросил Блейз. — Просто думаю о глубокой иронии того, что я ворвусь в поместье Малфоев как чистокровная, чтобы спасти Драко Малфоя от его родителей. — Это действительно так, — пробормотал Блейз. — Какая нелепая пара дней. — Можешь сказать это еще раз, — проговорила Гермиона. — Черная комедия, а не неделя. Я даже не знаю, как мы с ней справились. — Или как мы вообще доберемся до завтра. — Мы доберемся до завтра, — сказала Гермиона. — Вопрос в том, сможет ли Драко. Блейз нахмурился. — Я бы поставил шансы в нашу пользу, Принцесса. Они не стали бы убивать его, не выдавив из него все, что он узнал, пока находился здесь в убежище. Гермиона покачала головой. — Он бы нас не бросил. Блейз поджал губы. — Я знаю, что вы с Драко стали… хм… ближе за последний месяц или около того, но ты не можешь этого знать. — Я его знаю. — Черт возьми, Гермиона, ты не знаешь. Я понимаю, что ты и Драко, у вас есть связь и все такое, но ты его на самом деле не знаешь. Черт возьми, я вырос с этим парнем, и я не могу сказать тебе, сдал бы он нас. — Я не знаю Драко так, как ты, Блейз, — призналась Гермиона, рассеянно вертя большими пальцами. — Меня не было рядом на ваших летних каникулах или во время поздних ночей в гостиной Слизерина. Я не спорю, что меня не было рядом в те моменты. Я не могу сказать тебе, какая у Драко любимая книга или как ему нравятся собственные яйца. — «Преступление и наказание и карабканье», — вмешался Блейз. Гермиона продолжила. — Но я знаю Драко. Я знаю, это может показаться глупым, но то, что Драко взял на себя бремя моей магии, выражение сосредоточенности и готовности на его лице… Я знаю его. Я знаю, что его глаза иногда серебряные и иногда просто серые, в зависимости от освещения. Я знаю, что он чувствует, как кипит его кровь, я знаю, как он стонет, когда… — Фу-фу-фу! Она закатила глаза. — Я знаю Драко на уровне, который даже не могу описать. Теперь я знаю его как часть себя, потому что так и есть. Я не знаю, как это произошло и почему, но это произошло. Блейз мгновение оценивал ее. — И ты думаешь, что он нас не выдаст. Она покачала головой. — Я не думаю, что он предаст меня… нас вот так. — Ты действительно обвела этото человека вокруг пальца, — сказал Блейз. — Я не знаю, дело ли в магическом переносе или в сексе, но я думаю, что ты права в этом вопросе. Я не думаю, что он мог бы предать тебя, не выдав себя. Некоторое время они сидели молча, глядя в окно на противоположной стене. Оно было абсолютно черным, с небольшим количеством звезд. Была ли полночь? Она не знала. Это не было похоже на тьму ночи, бесконечный час. В течение многих лет ее жизнь напоминала полночь, и все время ее окутывала тьма. Но вот наступил рассвет. Красивый, светлый рассвет. В том, что казалось вечной ночью, Драко разбудил ее, вырвал из стазиса, ее атомы тряслись все сильнее с каждым мгновением. Но был ли это только он? Их связь была неоспорима. Но ее восход начался раньше. Не из-за мужчины, любовника, а из-за всего, что изменилось с ее двадцатилетия. — Я думаю, это как-то связано с моим наследием, — тихо сказала Гермиона, выражая крайние эмоции. — Что это? — Все, — призналась она. — Все изменилось, когда я получила метку. Я знаю, что ты узнал меня по-настоящему только с тех пор, как я ее получила, но утром в мой день рождения, когда я проснулась с криком, честное слово, Блейз, все изменилось. — Что ты имеешь в виду? Она поджала губы, обдумывая смену настроения. — Такое ощущение, будто мы находились в какой-то неподвижности после битвы у Астрономической башни. Мы отправлялись на миссии, иногда побеждали, иногда проигрывали гораздо больше, чем просто битву. Гарри, Рон и я всегда были рядом, шли вперед, но никогда не продвигались более чем на дюйм. Я была с Симусом, и даже это казалось… Неизменным? — Именно такое парень, с которым ты спала, хочет услышать о себе описание. Гермиона обернулась на голос, который говорил. В открытом дверном проеме, прислонившись к косяку, стоял Симус. Она начала паниковать из-за того, что он услышал, и его реакции после сегодняшнего утра, но он больше не выглядел злым. Он просто выглядел уставшим. — Гермиона, Блейз, — сказал он, кивнув им обоим, прежде чем его глаза снова встретились с ее. — Блейз, ты не возражаешь, если я поговорю с Гермионой наедине? Блейз замер, прежде чем посмотреть на нее в поисках подтверждения. После быстрого вздоха она слегка кивнула. Он вскочил с кровати и со скоростью молнии покинул комнату. Проходя внутрь, Симус закрыл за собой дверь, прежде чем повернуться к ней. Молчание между ними было напряженным. — Я злюсь на тебя, — сказала она через несколько мгновений. Он вздохнул. — Я знаю. — Чего ты хочешь, Симус? — Тихо спросила, глядя на руку. Там сиял шрам от пореза, который она сделала ранее. — Я хочу поговорить. Она подняла бровь. — Я не уверена, что нам есть о чем говорить. — Есть, — сказал он, сидя на другом конце кровати. — Я хочу поговорить о том, что случилось ранее. Она фыркнула. — Послушай, я не хочу больше слушать, как ты говоришь о Драко… — Я хотел извиниться. Слова застряли у нее в горле. — Ты… ты что? Он вздохнул и провел рукой по своим каштановым волосам. Она прикасалась к ним также, однажды, в прошлой жизни. — Я хотел извиниться за то, как я говорил с тобой сегодня и вчера, если на то пошло. Я был настоящим придурком, и ты этого не заслужила. В том, как все обернулось, нет твоей вины. Она была ошеломлена. Мужчина, сидевший перед ней, проглотивший свою гордость и признавший свои действия, был совсем не похож на невыносимого, ревнивого Симуса, который преследовал ее последние несколько месяцев. Он вел себя так, как раньше… раньше… Все чувствовалось как «раньше». — Что привело к такому изменению взглядов? — Спросила она, скрестив руки. Гермиона чувствовала себя более защищенной с барьером на груди. — Я вздремнул. — Он улыбнулся без юмора. — Извини… сон сказал тебе, каким придурком ты был? — Нет, — пробормотал он, прежде чем его глаза метнулись вверх и встретились с ее. — Дин сказал. С ее губ сорвался легкий вздох. Она быстро моргнула, пытаясь подобрать слова, но не смогла. Прошло много времени с тех пор, как она не знала, что сказать. — Он иногда навещает меня, — сказал Симус, прислонившись спиной к стене. — В моих снах. Он приходит ко мне. И каждый раз одно и то же. Мы разговариваем. Мы смеемся. А потом он все равно уходит, а я умоляю его не делать этого. И тогда я просыпаюсь один. Он снова посмотрел на нее. Гермиона почувствовала, как затронули струны ее сердца, когда увидела слезы в его глазах. — Но раньше я не просыпался один, — тихо сказал он. — Я просыпался с тобой. И это заставляло меня чувствовать… как будто он не ушел. Как будто у меня все еще был кто-то. Она почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза. — Симус… — Нет, Гермиона, — вздохнул он. — Тебе не нужно заставлять меня чувствовать себя лучше. Ты делала это достаточно долго. Он потянулся и протянул руку. Не уверенная, правильное ли это решение, она все же вложила свою в его. — Я вздремнул, и Дин навестил меня. И я ожидал, что будет то же самое, что и всегда. Но в этот раз он злился на меня. Он злился на меня за то, как я обращался с тобой. Он сказал мне все, что и ты. Что я не владею ни тобой, ни твоим телом. Что ты имеешь право положить конец всему. Что я рассчитываю на то, что ты поддержишь меня после его смерти. Что я жду, что ты заменишь его. У Гермионы не было слов. Ее рот был открыт в легком удушье, она смотрела на мужчину перед собой. Это был мужчина, которого она узнала впервые за долгое время. — И я знаю, что ты уже говорила мне это раньше, Гермиона, — прошептал он. — Но когда Дин сказал мне это, это поразило меня. Это имело большее значение. Мне жаль это признавать, но когда он сказал, я не мог игнорировать это. А потом я проснулся и все еще был один. Слеза упала по ее щеке. — О, Симус. — Я скучаю по тебе, Гермиона, — тихо признался он. — Я скучаю по тому, как все было между нами раньше. Я скучаю по тем тихим моментам, когда я гладил твои волосы, засыпал в объятиях. Я скучаю по тем, кем мы были. Он глубоко вздохнул. — Но мне жаль, что я обращался с тобой так. Мне жаль, что я обращался с тобой так, будто ты не человек, а как будто ты… ангел-хранитель… Или костыль. Это было несправедливо. И я… Прошу прощения, что разозлился из-за Малфоя. Он просто сводит меня с ума, понимаешь? Она не могла не рассмеяться. — Он и меня сводит с ума. Симус выдавил легкую улыбку прямо в уголке губ. — Я не был с тобой честен. Я не был добрым. Ты ничего из этого не заслужила. И мне очень жаль. Гермиона какое-то время смотрела на Симуса, пытаясь найти ответ. Гнев, который она испытывала к нему ранее в тот же день, рассеялся, сменившись чем-то более мягким. Сочувствие? Грусть? Тоска? Она не была уверена. Но она не злилась. — Все в порядке, Симус, — прошептала она. — Нет, это не так, — пожал он плечами. — То, что у меня есть причина для такого поведения, не означает, что это оправдание. В этом она с ним согласилась. — Я понимаю, — сказала. — И я не сержусь на тебя. Я имею в виду, я сердилась раньше, но я понимаю. Я знаю, что Дин значил для тебя. — Дело не только в том, что Дин значил для меня, — ответил он, слегка сжимая ее руку. — Это то, что ты делаешь. — Ч… что? Симус вздохнул. — Я знаю, что мы никогда не определяли, кем были. Я знаю, что не было никакого ярлыка или чего-то еще. Но я хотел, чтобы он был. Я хотел, чтобы мы были чем-то вне этой войны, за пределами этого ада. Ее сердце колотилось. Как и его. Некоторое время они смотрели друг на друга, пока наконец Симус не моргнул. — Думаю, я любил тебя, — прошептал он. — Я действительно так думаю. — Думаешь? — Прошептала она. Ей казалось, что говорит кто-то другой. Он вздохнул. — Я больше не знаю. Все изменилось так быстро. Я потерял Дина, ты ускользнула из моих объятий, появился Малфой. Но на какой-то короткий момент ты была для меня всем. Думаю, тогда я полюбил тебя. У Гермионы не было слов. У нее не было слов для этого мужчины, сидящего перед ней, с которым просыпалась утром, держась за ночь. Этот мужчина, который любил ее. Слова Фреда снова пронеслись у нее в голове. — Это потому, что ты его не любишь. — Симус, — начала она, в голосе читалась печаль. Он покачал головой. — Тебе не нужно мне ничего говорить, я и так знаю, что ты скажешь. Иначе мы не оказались бы в таком положении, не так ли? Улыбка, которую он ей подарил, снова разбила ей сердце. — А ты думаешь, что смогла бы? — Спросил он ее, и вопрос танцевал в его глазах. — В другой жизни, в другой вселенной, где над нашими головами не висела бы эта война? Если бы были только мы? Могла бы ты полюбить меня там? — Я… я не знаю. Он грустно улыбнулся. — Другого я и не ожидал. Как может человек, которого ты никогда не любила, разбить твое сердце? Она не знала, но если и был способ, то признание Симусом ее чувств сделало это, разбив то, что осталось от дыры в ее груди, на миллион кусочков. — Не жалей меня, Гермиона, — сказал Симус. — Ты была у меня, хотя бы на короткое время, хотя бы из-за той жизни, которую нам пришлось пережить. На данный момент для меня этого достаточно. Но если ты когда-нибудь передумаешь, знай, что я буду здесь. Если Драко Малфой окажется злым ублюдком, ответственным за все плохое в нашей жизни… — Симус. Он усмехнулся без эмоций. — Просто знай, что я буду здесь. Она не могла объяснить, почему сделала то, что сделала дальше. Отбросив осторожность, она наклонилась и поцеловала этого трагического, сломленного человека перед ней. Когда их губы мягко соприкоснулись, прощание, которое она почувствовала в своем сердце, заставило слезы течь по лицу. Он отчаянно схватил ее, как будто она была водой в пустыне. Он страстно поцеловал ее, зная, что этого больше не повторится. Она ответила на поцелуй, хаотично желая, чтобы, возможно, просто возможно, она могла дать ему то, что он хотел. Но она не могла. Она знала, что не сможет. Она знала, что не хочет. Он отстранился, несчастно глядя на нее. — Может быть в другой жизни. — Может быть, — она ​​подавилась в ответ, зная, что это неправда. Зная, что в другой жизни, в другой вселенной был кто-то другой, кто-то другой, которого искала ее душа. Но она не могла дать ему то, что он хотел. Она могла сказать ему только эти два слова. Симус опустил руки, прежде чем встать и пойти к двери. — Завтра я буду бороться, чтобы спасти его, Гермиона, — прошептал он, не оборачиваясь, чтобы посмотреть на нее. — Я отступлю. Я перестану вести себя как чертов придурок. Просто знай, для кого я это делаю. Он коротко посмотрел на нее через плечо. — Ты и Дин были единственными людьми, которых я любил в этом чертовом аду. Я не теряю тебя, как потерял его, даже если это означает, что ты не можешь быть моей. И с этими словами он вышел из комнаты. Эмоции, охватившие ее, были непостижимы. Она тонула в них, выброшенная в море. Она упала на подушку, позволяя рыданиям сотрясать ее тело и разум, пока, к счастью, не настиг сон.

***

      Когда Гермиона проснулась, солнце светило в окно, предлагая ей ясность, потерянную в хаосе предыдущей ночи, когда лица мелькали в ее голове, прежде чем наконец остановиться на одном из них. Она моргнула. Было утро, полночь прошла. И она найдет свое солнце и приведет его домой.