pissenlits et vin*

**Est-ce que je suis restée avec toi, Est-ce que tu es parti avec moi, Mais il n'a pas eu lieu, Séparation, mon ange! Et pas un soupir de tristesse languissante, Pas un reproche complexe, Je suis terrifié par le noir Ton regard calme et clair. Akhmatova AA 1909

Под огромным, возвышающимся над просторами долины, покрытой ветрами и астрами, дубом, склонилась маленькая, неокрепшая фигурка, в сверкающей на солнце броне. Еще издалека можно было увидеть золотой блеск от этих громадных лат, что грузили плечи столь юной особы. С нежных и румяных щечек катилась груда слез, маленькие капельки разбивались о светящийся камушек, который она держала в своих маленьких ручках. Этот круглый камушек светился бирюзой и потихоньку мерк под каждой капелькой слезы. Возможно бы это продолжалось еще дольше, но в поле зрения появилась вторая фигура, более статная, крепкая и высокая, она была в тех же латах, но они не казались для этого человека грузом, скорее как украшением. Твердая и теплая рука аккуратно, словно, дотрагиваясь до хрупкого хрусталя или фарфора, легла на плечико плачущей девочки. На некоторое время всхлипы стихли, девчушка сжала свой камушек, но никак не хотела поворачиваться лицом к гостью, она знала, что пришел он. Она быстро утерла слезы одной рукой и попыталась встать. Но уже грузная и тяжелая рука не позволила ей этого сделать. - Джинн, я горжусь тобой. - сказал он, блондинистая голова тут же начала качаться из стороны в сторону, в знак протеста и отрицания. Слезы снова выступили на красивых голубых глазках, а губки задрожали. - Скажи мне, что не так? Почему ты не рада? Барбатос даровал тебе свою силу, ты избрана самим Анемо Архонтом! - и тут девочка чуть ли не завопила и бросила светящийся камушек к корням дерева. Она упала на свои слабые ножки и закрыла личико ручками в массивных перчатках. Должно быть что-то неведомое нам гложило ее. Высокий парень в блестящих латах томно вздохнул и отправился за выброшенным камушком. Вернувшись, он сел прямо напротив рыдающей девочки, тихонько погладил ее по голове, но она так и не убрала замочка из своих рук и лишь продолжила тихо плакать. Тогда он достал второй камушек из своего кармана и повертел его в руках вместе с первым. Второй камень отличался цветом, он был алого цвета, словно багровая роза, охваченная пламенем, от камня исходило приятное, жгучее пальцы тепло. Первый камень был совсем холодным, он практически перестал блестеть, лишь слабо мерцал бирюзой. - Красивый у тебя камушек, Джинн. Даже красивее моего... Ох, завидую я тебе. - улыбчиво сказал парень, он протянул к ней два блестящих камушках. Девочка убрала ручонки в перчатках и подняла свое заплаканное личико. Ее бровки смешно хмурились, она смотрела на него с некой обидой, за то, что он ее совершенно не понимал. Ведь не было ей никакого дела до этих мерцающих камней в золотом обрамлении, все было куда сложнее... - Не в этом дело! Стихия Анемо передается в моем клане от наследника к наследнику! Это обязанность, участь... Защищать этот город! - взвыла девочка, она снова начала реветь, но уже не закрывая своего милого личика. Он смотрел на нее понимающее, все прекрасно понимали, какую ношу придется нести дочкам клана Гуннхильд. Но беспокоила ее не "участь", не "обязанность" ее клана, ее сердце терзало нечто другое. Красноволосый парень, в блестящем доспехе, аккуратно и нежно взял маленькое личико в свои большие теплые руки. Он стянул с одной руки перчатку и бережно стер, текущие ручьем, слезы. Девочка замерла и взглянула в эти добрые, алые глаза, наполненные теплотой и любовью, которую только можно было сыскать на континенте со всех углов, и сшить ее в одно пушистое покрывало. Тогда бы это мягкое одеяло накрыло весь Тейват и не было бы в нем никогда печали и горя. - Боюсь я не справлюсь.. Не справлюсь с такой ответственностью, могу ли я быть достойным рыцарем клана? Смогу ли я за Мондштант, как всегда? - теперь она немного успокоилась и обмякла в его руках, ее взгляд бегал то от дуба, то к красноволосому парню, сидящему в пару сантиметров от нее. - Конечно, Джинн. Я не только имею честь гордится таким рыцарем как ты, но и верить в тебя, - он прервался и убрал пару листьев из растрепанных волос девушки, парень по доброму улыбнулся и чмокнул девочку в щечку, в знак подтверждения своих слов, - разве бывают дела, с которыми бы ты не справилась? Только ты сможешь дать Мондштанту настоящую свободу. - миниатюрная девочка вся раскраснелась, теперь ее щеки были того же цвета, что и волосы парня, такое очаровательное зрелище заставило его рассмеяться. - Чего же ты смеешься?! - девочка отвернулась и махнула своими пшеничными кудрями, она поспешно поднялась, взяла свой бирюзовый камень, который засиял сильнее прежнего, и помчалась прочь от дуба, плюхнувшись в рядом текущую речку. Тогда в долине прозвучал еще более звонкий смех, но уже обоих ребят. Парень встал со своего места и отправился вслед за подругой.

* * *

Мондштант, город ветров и свободы, только здесь ветер будет вам попутным. Жители этих мест добры и беспечны. Если вы будете добры и щедры к Монду - он отплатит вам тем же. Исключительно в этих местах есть знаменитое Одуванчиковое вино, похожее найти где-то еще невозможно, разумеется, исключая какие-либо торговые поставки. Туристы стекаются сюда ради фестивалей, отдыха, вина, и конечно же, ради духа свободы, который обитает лишь в этих местах, он смешивается с непокорными горными ветрами и прорастает вместе с астрами в долинах. Вершиной Мондштанта является Собор, искусстно построенный в готическом стиле, украшенный незамысловатыми витражными окнами. Рядом возвышается статуя местного Анемо Архонта, покровителя ветров - Барбатоса. Каждого, кто ступит в Мондштант со злыми намерениями, ждет кара в виде рыцарей Ордо Фавониуса, рыцарского ордена, созданного как раз для этих целей. Рыцари этого ордена стоят на страже города и днем, и ночью. Когда-то давно, тысячу лет тому назад, когда Мондштантом правила аристократия и все, кто имел власть денег, а великий Барбатос еще спал, рыцарь Веннесса, первый "Рыцарь Львиный Клык", спасла город под покровительством Бога Ветров и освободила Монд от грязных лап богачей. Она и возвела позднее рыцарский орден, получив титул "Рыцарь Одуванчик". В настоящее время этот титул с честью и гордостью носит Джинн, наследница клана Гуннхильд. В, заполненном светом и песчинками летающей пыли, кабинете, где витали кофейные и чернильные запахи, сидела девушка, на вид ей чуть больше 20-ти, она перебирала лист за листом, где-то ставя подпись и печать, а где-то зачеркивая, что-то чиркая и в последствии, бросая смятый комок в угол широкого стола. Такова была работа действующего магистра, монотонность и рутина. Отчет за отчетом, доклад за докладом, налоговый вычет за вычетом. Самые важные документы, начиная от письма с просьбой найти пропавшего котика и заканчивая отчетами о доходах всей казны города, проходили через нежные руки, обрамленные и закованные в грубые перчатки, этой дивной особы. Рыцарь, со знаменем ордена на груди, не жалела сил и времени на каждую просьбу жителя, лишь молчаливо наблюдала за тем, как течет покой и беззаботность в этом городе. Изредка блондинка отвлекалась на громкие детские крики на улице, наблюдала как резвятся дети на площади, как бегают с воздушными змеями, доставленными прямиком из Ли Юэ, или читают книжку на лавочке около ордена. Здесь пахло утренней росой и безопасностью, и все благодаря этой девушке, которая делала все, ради свободы и счастья жителей города. Рабочий день близился к концу, на дубовом столе были разбросаны листы бумаги, в углу стояло немыслимое количество пустых чашек, ранее наполненными душистым, крепким кофе. Джинн устало облокотилась на стул, работа на сегодня была закончена, она работала сверхурочно уже неделю, очевидно, Гуннхильд выбилась из сил окончательно, но каждый житель Мондштанта свято верил, что Джинн может черпать свои силы дальше из какого-то источника, отныне, она подобие великого идола города, который стоит на его страже вечно. Таковы ли на самом деле обязанности действующего магистра? На самом деле нет. Девушка следовала своему рыцарскому принципу и кредо своего клана: "За Мондштант, как всегда!", ее целью, миссией, было помочь всем и сразу, она никогда не пройдет мимо просящего о помощи. Но сегодня был особенный день, день ее эмоционального выгорания. Апатия словно надела кандалы на девушку, та искала хоть какой-то смысл в том, что она губит себя таким количеством кофе и работы. Все чего она хотела на самом деле, за эти три года - обыкновенного отдыха. Сон ей не помогал, она просыпалась уставшей, вкусная еда не казалась ей вкусной, у нее вообще, не было вкуса, книги больше не были интересными, жизнь начала терять какие-то краски жизни. Но она возвращалась к привычному темпу жизни снова и снова, делая вид, что все также, как и всегда. Девушка медленно выдвинула отдел из своего дубового стола. Ящичек был пыльным и немного потрепанным временем. Внутри лежали какие-то фотографии, обрывки, листы с непонятным текстом, и красный камушек в красивом золотом обрамлении. Она бережно взяла его в руки, тот не излучал никакого тепла уже долгие годы, он лишь потухал изо дня в день, цвет в камне блек, не было внутри него даже намека на какую-то искру. Она поднесла его в ладонях к горящей лампе на столе, с интересом разглядывая царапины на нем и пытаясь вернуть камешку тепло былых времен. Но не получалось. Она прикусила нижню губу и сжала шарик в руке, сейчас она была похожа на раздосадованного маленького ребенка, которого обманули или забрали конфету. Ее сердце неприятно закололо от воспоминаний, резко подурнело и закружилась голова, к горлу подкатил ком, а с щек покатились первые капельки, одна за одной, они капали на исписанные листы бумаги перед ней. - Не надо, Джинн. Ты сильная. - сказала она сама себе вслух. Шершавой стороной перчатки она стерла слезы и отложила камешек на стол. Неторопливо она поднялась со стула, в последний раз заглянула в огромные окна и задернула шторы, погасив лампу, Джинн поспешно вышла из кабинета, громко хлопнув дверью.