pissenlits et vin*

**Je n'oublierai pas ce combat.,- La mort est imprégnée d'air. Et avec une pluie silencieuse Les étoiles tombaient. Voici de nouveau tombé, et j'ai pensé — Sortez vivant du combat! Donc, ma vie, je me suis précipitamment liée Avec une étoile stupide. Vysotsky VS 1964

Под, усыпанным звездами, небом, среди травы, пузатых светлячков и сладкого запаха цветков астры, под покровительством широкого дуба, в гуще листвы, лежали два разгоряченных тела, они согревали друг друга поцелуями, в эту прохладную летнюю ночь. Дилюк аккуратным движением потянул за ленту, держащую золотые кудри девушки. Волосы обрушились на него водопадом, она тихо засмеялась и убрала прядь за ухо. Едва касаясь пухлыми, ещё детскими губками, она прислонилась к его узким, строгим, но таким горячим губам. Рагнвиндр нежно провел ладонью по ее румяной щеке, медленно ведя пальцами по аристократичной белой шее. Она наклонилась ещё ближе и снова поцеловала его, но уже более медленно, словно пробуя виноградные губы на вкус. Он продолжал скользить ладонью по её спине и талии, задевая при этом, будто нарочно, ее беленькое лёгкое платьице. Девушка тянула его на себя, держа за ворот, уже расстегнутой, рубашки, а Дилюк был и рад, он все сильнее прижимал хрупкую блондинку к себе, крепко держал её бедра, аккуратно и нежно поправлял пряди волос. Его любимыми занятиями были: битва с чудищами, тренировка с отцом или братом, любая служба в ордене, но больше всего он любил ночами тонуть в ее томно-голубых глазах, когда она так близко, что он мог чувствовать запах одуванчиков с её шеи. Девушка звонко смеялась, когда он нечаянно щекотал её, проводя руками по талии, но и это казалось Дилюку замечательным, именно это он и любил в ней. Поцелуй за поцелуем шли от пылающих щек друг друга, до шеи, губы спускались до ключиц и ниже, перескакивая на грудь, а дальше на бедра. Руки словно выполняли свой танец, одна рука мяла рубашку на спине, вторая жадно бродила по телу. Третья рука цеплялась за траву, а четвертая отправлялась вслед за губами. Так они проводили свои ночи, убегая в тайне от всех в долину, под дуб, где они наконец могли уединиться, лежать на траве и загадывать желания, вслед пролетающим мимо звездам. - Я бы хотел лежать так вечность. - сказал молодой парень, он провел рукой по ее кудрям, поправляя пряди за ушко, он бережно придерживал и поглаживал ее маленькую нежную ручку, словно она была из какого-то хрупкого, дорогого материала. Девушка вертела в руках маленькую астру, любопытно разглядывая ее лепестки. Это был прекрасный возраст, когда можно было все, залезать на дерево и с визгом лететь с него на самодельной тарзанке***, можно было убегать ночью, чтобы поглядеть на звездное небо, сбегать из дома через окно, и, конечно, мечтать сутками напролет. - Глупый Дилюк, тогда мы умерли бы от голода и холода, или бы нас съели хилличуры. - улыбчиво заметила девушка, она неторопливо встала со своего места и принялась одеваться, время было уже позднее, пора было возвращаться. - Тогда бы я согрел тебя, а потом бы мы поели лесных ягод и грибов, а всех хилличуров бы я перебил. Давай убежим в лес? - Рагнвиндр неохотно поднялся, отряхнулся и последовал примеру подруги. У него не очень ловко выходило застегивать мелкие пуговицы на рубашке своими большими руками, он что-то пробурчал, похожее на "расстегивать их было куда легче" и принялся надевать переднюю часть лат. - Нет, сэр Дилюк, на кого же тогда падет роль защиты Мондштанта? - блондинка мило улыбнулась и собрала свои дивные волосы в тугой хвост.

* * *

На потрепанном клочке бумаги были изображены примерные окрестности границы Мондштанта и более Южного государства - Ли Юэ. Вероятно, это какая-то гористая местность с большим количеством пещер. Карта была усыпана красными крестами, пунктирами, которые уходили в неизвестную локацию, название которой было написано неразборчивым почерком. Вблизи костра лежала небольшая горка из книг, которые пестрили большим количеством закладок, пометок и каких-то записей, большой двуручный меч без ножен, оружие было помечено какими-то древними рунами, оно было сильно повреждено и поцарапано, конец громадного меча давно отвалился от постоянных кровопролитных боев. У самого костра сидел парень с ярко-алыми волосами, он усердно жарил грибы и кусочки мяса на веточке, если прислушаться, можно было изредка услышать его томные вздохи. Неожиданно в кустах послышался шум, последний из Рагвиндров потянулся к потрепанному мечу и пристально уставился в то место, откуда раздался шорох. Через пару секунд оттуда выпрыгнула маленькая лисичка и побежала прочь, утаскивая в зубах свою добычу - замешкавшуюся в траве полевку. Он напряженно выдохнул и ненадолго расслабился, запрокинув голову к небу. На темном полотне мерцали крохотные звездочки, если лечь на траву и долго туда глядеть, то можно было найти пару созвездий, ну а так, навскидку, можно было лишь смотреть за полетом и танцем падающих звезд. Парень закончил приготовление ужина и принялся тушить костер, злобно притаптывая его, будто он виноват во всех его проблемах и несчастьях. Внимание Дилюка привлек маленький цветочек, который проблескивал среди темной травы, словно спасительный маяк во время шторма. Мечник напрягся и приблизился к нему, он аккуратно сорвал его и решил рассмотреть поближе. Цветком был распустившийся одуванчик, но такие не растут в этой местности? Среди полей шелковиц и ярко красных цветов, что он забыл в этом месте? Этот хрупкий цветок, рассыпающийся на ветру, напомнил ему о его родных местах, в которых он не появлялся давно. Дилюк обратил свой взор к тому месту, где должны были вырисовываться окрестности Мондштанта, но он был слишком далеко, отсюда не было видно ничего. И лишь в своей голове он вырисовывал образы ветряных мельниц и высокого готического собора.

"Нет, сэр Дилюк, на кого же тогда падет роль защиты Мондштанта?"

В его голове раздался ее певчий голос, он вспомнил пшеничные кудри, приятный запах астр и звездные ночи под дубом. Дилюк взбесился, сжал в руке цветок и бросил под ноги. - Глупости, Дилюк! Этот город отказался от защиты, я не нужен ни ему, ни ей, тем более. - вслух разъяренно сказал Рагвиндр. Он был до невозможности зол и невротичен, красноглазый, некогда, статный и высокий рыцарь, ударил по стволу дерева и топтал, уже давно затухший, костер. Даже не заметив для себя, он уже сидел под этим злосчастным деревом у бывшего костра и устало глядел в небо. Дилюк так и не нашел ответов, так и не смог восстановить справедливость, и нуждался ли кто-нибудь, кроме него, в ней? Он снова обратился к тому месту глазами, где должны были появляться очертания ветряных мельниц и поймал себя на мысли, что пора возвращаться. Что же здесь, среди алых цветов и кустов шелковицы, забыл он, одуванчик?