A Way Out

      Двое мужчин сидели бок о бок на деревянном полу, прислонившись спиной к деревянному каркасу кровати. Лань Ванцзи, как обычно, держал идеальную осанку, в то время как его спутник чуть горбился у края кровати. На коленях у Лань Ванцзи лежал большой потертый сборник стихов. Аккуратная каллиграфия, растянувшаяся на выцветших страницах, начала терять пигмент, но все еще читалась. Тонкие пальцы Лань Ванцзи скользнули по краям, перелистывая страницы, его прикосновение было таким нежным, что страницы переворачивались беззвучно.       Справа от него сидел Вэй Усянь, «Анналы исцеления» были отброшены в сторону на пол некоторое время назад, и их содержание казалось неинтересным в тот день. Вместо этого у него на коленях лежала еще более крупная книга, такая толстая, что ему приходилось держать ее раскрытой обеими руками, чтобы удержать на месте. Когда Лань Ванцзи сказал, что принесет ему книги, содержащие секреты ордена Лань, Вэй Усянь ожидал не этого.       Согласно этой книге и тому, что он видел сам, Ланы определенно любили свои правила. У них даже были правила для правил! Вэй Усянь нашел все это очень смешным, увлекательным и быстро обнаружил, что не может оторваться от чтения. Существовал даже определенный свод правил брачной ночи между членами клана Лань.       Правила.       Для брачной ночи!       У того, кто это написал, было очень много свободного времени.       Несмотря на их абсурдность, Вэй Усянь не мог не задаться вопросом, знал ли Лань Ванцзи именно об этих правилах. Если бы он знал правильный порядок, его орден знал бы, что он сделает, когда наступит его великая ночь. Было немного странно думать об этом. Его мозг просто не мог представить образ Лань Ванцзи и его будущей жены в свадебных нарядах. Вэй Усянь попытался, но представление о том, какую женщину встретит Второй Нефрит, просто не появлялись в голове. Высокая, низкая, симпатичная, элегантно красивая. Ничего не приходило в голову. Однако он мог представить себе Лань Ванцзи в красном. Это было бы весело. Однако невеста… Должно быть, он еще не видел женщину, способную сравниться с могущественным Ханьгуан-Цзюнем.       Было странно сидеть и читать правила и предписания, которые легли в основу воспитания и мировоззрения Лань Ванцзи. Он словно заглядывал в разум знакомого, узнавая, почему он такой, какой есть. Читать их снова вот так, действительно изучать их вместо того, чтобы бездумно переписывать их в наказание, было другим. Каждое слово, прочитанное Вэй Усянем, Лань Ванцзи знал наизусть. Каждое прочитанное им предложение лишь добавляло ниточки к тому, что уже связывало пару. Можно ли было почувствовать близость только с помощью информации? Вэй Усянь сказал бы, что да, можно.       Чем больше он читал, тем больше он задавался вопросом, сколько времени потребовалось второму Нефриту из клана Лань, чтобы запомнить такое огромное количество священных писаний. Как он их выучил? Сколько раз прочитал? Согласен ли он со всеми? Что он думал о человеке рядом с ним, который считал их ничем иным, как устаревшими жесткими предположениями? Самое главное, когда он решил, что ради Вэй Усяня стоит нарушить несколько правил?       За те недели, что прошли с тех пор, как Вэй Усянь приспособился к своей новой жизни в этом доме, они вместе читали в свободные утра Лань Ванцзи. Это началось случайно, когда однажды утром Вэй Усянь проснулся и обнаружил, что Лань Ванцзи занимается у кровати. Он решил присоединиться к нему вместо того, чтобы приставать и постепенно это стало рутиной. Возможно, из-за того, что Вэй Усянь не отвлекал его намеренно, вместо того, чтобы отправиться в библиотеку, как он обычно делал, Лань Ванцзи предпочел остаться рядом с Вэй Усянем. Вэй Усянь определенно был в прекрасном настроении после того, как его питание улучшилось, и его настроение значительно повысилось Он даже вовлек Лань Ванцзи в разговор о том, что они должны делать, когда он сможет уйти, и о местах, которые он хотел показать ему. Все еще существует Пристань Лотоса. После всего, что Лань Ванцзи сделал для него, он, конечно же, должен был пойти с ним. Было бы странно, если бы он вдруг перестал его видеть.       Но, несмотря на новую близость, Вэй Усянь не ощущал одиночества, если Лань Ванцзи был занят. Он понимал это. Для него дело было не только в присутствии другого тела рядом. Он не мог выразить это словами. В его стремлении к утешительному ритуалу не было доли одиночества: важно было не просто кто‑то рядом, а именно, кто именно. Он видел Лань Ванцзи каждый день и регулярно получал новости об А-Юане. Иногда, в плохие дни Лань Ванцзи доверял ему сведения о событиях внутри клана. Чаще всего это касалось ухода Лань Сичэня за братом или дурного настроения Лань Цижэня по любому поводу, но это были живые подробности. Помимо ежедневных бессмысленных историй, Вэй Усянь узнал, что Лань Сичэнь в последнее время проводил больше времени с Цзинь Гуанъяо. Слыхал он и разговоры о Старейшине Илин, но Лань Ванцзи ещё не успел расспросить брата о подробностях. Пока все это было на словах. Вэй Усянь не стремился избежать одиночества ради одиночества — ему хотелось быть рядом с Лань Ванцзи в их уютном мирке. Он хотел подразнить другого, услышать истории об учениках Лань и о том, как А-Юань завел нового друга. Одиночество не было проблемой.       Днем, когда Лань Ванцзи был в другом месте, Вэй Усянь часто не осознавал, что он один, если был особенно поглощен своими собственными книгами. Он начинал задавать другому вопрос или делиться своими мыслями только для того, чтобы понять, что о, Лань Ванцзи ушел несколько часов назад. Вэй Усянь не боялся одиночества, но теперь, когда постоянный спутник отсутствовал, комната казалась удивительно пустой. В те часы, когда Вэй Усянь был один, с ним оставался запах Лань Ванцзи. Призрак настоящего присутствия. Недостаточно выразительный, чтобы заменить живое, но достаточно, чтобы утешать. У изголовья порой витал запах сандалового дерева, и тишина, которая так часто следовала за Лань Ванцзи. Поэтому, когда он ложился иногда в постель, казалось, что там находится призрачная тень Лань Ванцзи. Но гораздо холоднее.       Но как только Вэй Усянь понял, что его так называемой родственной души здесь нет, ему становилось грустно. Скучно. Обычно он мог составить себе компанию, но дни шли, и он все чаще желал, чтобы Лань Ванцзи был рядом. Просто так было лучше.       Как и в ночное время, он хотел уверенности и спокойствия, которые приносило присутствие Лань Ванцзи. Это была странная новая ступень их дружбы. Не опора и не зависимость, а тёплая привязанность. Если задуматься — а Вэй Усянь думал об этом нередко — это естественное следствие совместного быта. Ведь они называли друг друга родственными душами; очевидно, причина именно в гармонии характеров. Это было нормально. Он хотел спросить Лань Ванцзи о том же, но каждый раз, когда начинал формулировать вопрос, слова застревали в горле.       Эй, Лань Чжань! Мы с тобой каждый день вместе, но когда тебя нет, я думаю: когда ты вернёшься? Что делаешь? Не причиняю ли я тебе хлопот своим присутствием? И ещё я точно не смогу больше спать нормально, если тебя нет рядом — это, эээ, проблемка. Но это же потому, что мы лучшие друзья, и ты пару раз спасал мне жизнь, не так ли? Со временем привыкну, но сейчас так лучше. Я странный? Я что, окончательно с ума сошёл? Наверное, да. Кто‑нибудь должен сказать Не Хуайсану — он наверняка держит пари, что я давно сошёл с ума.       Нет, если бы он заговорил так с Лань Ванцзи, тот его бы неправильно понял. Лань Ванцзи посчитал бы, что Вэй Усянь испытывает к нему странные чувства, и уж точно больше не пришёл бы ночью, чтобы спать вместе. В конце концов, Лань Ванцзи, вероятно, просто проявлял доброту, а Вэй Усянь, как всегда, чрезмерно романтизировал ситуацию. Он сам не думал о Лань Ванцзи таким образом и был уверен: сам Лань Ванцзи испытывал бы отвращение к такой мысли. Ему понадобилось столько лет знакомства, чтобы получить простое объятие.       Конечно, Лань Ванцзи был человеческим воплощением совершенства, если Вэй Усянь когда-либо видел его, но это все так думали. Почему еще он был бы известен повсюду как один из Нефритов?       Возможно, Лань Ванцзи тоже имел на него другое влияние. Делать было особо нечего, но Вэй Усянь наслаждался всеми этими новыми знаниями, которые он приобретал во время их регулярных сеансов чтения. Книги могут многому научить! Кто же знал?       В молодости учёба никогда не была его коньком — он предпочитал «попробуй сам, а если что не так — вини брата». Но теперь, когда время стало на его стороне, это превратилось в рутину. Новый день - новая информация. Если ему повезет, может быть, однажды, когда он вернется в мир совершенствования, его имя будет очищено, он будет обладать талантами за пределами демонического совершенствования и будет дьявольски привлекательным. Лань Ванцзи промолчал, когда Вэй Усянь задал эту мысль вслух, и Вэй Усянь воспринял молчание как громкое «да».       Естественно, по мере того как они проводили вместе все больше и больше дней, росло и количество проведенных вместе ночей. Неловкое объятие, которое они разделили несколько недель назад, превратилось в едва заметную привычку. И хоть они засыпали врозь, в пять утра Вэй Усяня будил Лань Ванцзи, распутывающий их пересечённые в объятиях конечности. Каким-то образом каждую ночь Вэй Усянь прижимался к Лань Чжаню, обнимая его за талию и пряча лицо в изгибе шеи. Вэй Усянь поклялся, что если бы ему завязали глаза и заставили обнять другого мужчину, он бы каждый раз точно различал Лань Ванцзи. Если его выдавал не предательский аромат сандалового дерева, то ощущение отчетливых мускулов и твердых бедер, за которые он привык цепляться.       Так что теперь, когда они сидели и читали свои собственные книги, прижавшись плечами друг к другу, это был обычный день.       Вэй Усянь не мог скрыть радости на лице, когда Лань Ванцзи рассказал ему еще одну новость о своем любимом юном Лань. А Лань Ванцзи гордо говорил об успехах Юаня, не тая почти отцовской гордости за мальчика. По словам Лань Ванцзи, благодаря его урокам Юань уже догнал сверстников и в ближайшие годы непременно станет одним из самых талантливых учеников клана. Вэй Усянь в этом нисколько не сомневался.       Как приятный побочный эффект, успехи Юаня развеяли все сомнения Лань Цижэня относительно усыновления мальчика в орден. Он даже похвалил Лань Ванцзи за успехи ребенка за чашкой чая со своими двумя племянниками всего несколько дней назад. Это было скорее отсутствие жалоб, но на этот раз Вэй Усянь поверит старой черепахе.       - Конечно, он лучший! - Вэй Усянь хвастался - Я воспитал его таким! Разве это не так?       Лань Ванцзи кивнул, его глаза метнулись к книге.       - Мн.       — Эй, сделай мне небольшой комплимент, — ткнул его локтем Вэй Усянь. - Конечно, индивидуальные занятия с Хангуан‑цзюнь пошли ему на пользу, но я думаю, что время, проведённое под землёй в раздумьях о жизни репки, тоже закалило его характер.       Лань Ванцзи снова посмотрел на Вэй Усяня. Он встретился с ним взглядом и повторил то, что только что услышал, словно это была очередная шутка Вэй Усяня, в которую он был слишком осторожен, чтобы поверить. — Репа?       - Конечно, репа, что, по-твоему, мы там еще росли? Земля была сделана из трупов, нам повезло, что вообще могло что-то расти.       Пауза. — Лань Юань не любит репу.       У Вэй Усяня отвисла челюсть       - Вау, он действительно предал меня, да? - Это был лишь каламбур, но упавшее лицо Лань Ванцзи больно ударило его в сердце. — О нет, Лань Чжань, я шучу! Не смотри на меня так. Любой, кто так долго выживал на этой жалкой диете, поклялся отказаться от репы на всю оставшуюся жизнь!       — Если Вэй Ин так говорит.       Вэй Усянь толкнул его в плечо.       - Эй, положи книгу и поговори со мной. Мне нужно попросить об одолжении.       Лань Ванцзи не поднял головы:              - Мн?       Вэй Усянь прикусил нижнюю губу: он обдумывал это несколько дней. Шанс был мал, но попытка стоила того. В худшем случае — ничего не изменится.       — Как ты думаешь, ты мог бы вывести А-Юаня наружу, где я мог бы его увидеть? Ничего не скажу, просто посмотрю в окно. Просто один взгляд. Можно?Можешь на тот случай наложить на меня заклятие безмолвия — я не потревожу его. Он меня не увидит.       Пальцы Лань Ванцзи на страницах замерли. Он коротко кивнул:       - Доверюсь тебе.       Сердце Вэй Усяня бешено колотилось в груди.       — Это да?       Лань Ванцзи снова кивнул:       - Завтра.       А затем Вэй Усянь притянул Лань Ванцзи к сокрушительным объятиям, между их телами раздавился талмуд с поэзией. На этот раз он готов поклясться, что Лань Ванцзи не напрягся.

***

— Лань Чжань, у меня с тобой какая-то вражда? Ты всегда ругаешь меня!       Лань Ванцзи снова преградил путь Вэй Усяню к кровати. Тот только что принял ванну и нетерпеливо жаждал отдохнуть. Сегодня они даже ели рис, и от сытного обеда он зевал, словно век питался одними только кашами и бульонами.       — Лань Чжань, пропусти меня! - Вэй Усянь заскулил.       Но Лань Ванцзи не собирался уступать дорогу, даже когда Вэй Усянь пытался оттолкнуть его за плечи. Лань Ванцзи просто стоял, ожидая, и сунул деревянную расческу в другую руку. - Твои волосы.       Вэй Усянь закатил глаза:       - Я причесался, видишь! Всё прекрасно. Давай спать.       Выражение лица Лань Ванцзи говорило о том, что все в порядке. Конечно, он был далеко не таким ухоженным, как стоящий перед ним мужчина, но он давно признал, что красота Лань Ванцзи не имеет себе равных. Но у Вэй Усяня не было сил для полной подготовки ко сну по правилам Гусу.       — Пошли, я так устал. Кого волнуют мои волосы, их никто не увидит!       Брови Лань Ванцзи дернулись. Ясно, что это был неверный ответ. Он потянул Вэй Усяня за запястье к кровати, заставив того сесть перед собой и смотреть в противоположном направлении.       — Лань Чжань? — спросил Вэй Усянь в явном замешательстве. Он попытался оглянуться через плечо, но его остановили. Его вопросы прервались, когда он ощутил нежные пальцы в своих волосах: они осторожно распутывали спутанную гриву, разглаживали взъерошенные пряди, которые он сам спешно от усталости приводил в порядок. Что‑то тихонько защемило у него в груди. Удовлетворение? Он всегда догадывался: Лань Ванцзи скрывал мягкость, по крайней мере — перед ним.       Вэй Усянь, конечно, не из пугливых. Его плечи ныли от многочасового сидения с, как выразился Лань Ванцзи, «жалкой» осанкой. Он охотно прижался к руке Лань Ванцзи, тихонько замурлыкав от удовлетворения, когда понял: тот ненадолго приостановил расчёсывание, но и не отстранился.       Сквозь лёгкую ткань он чувствовал тёплый торс Лань Ванцзи. Честно говоря, это было потрясающе для усталых мышц.       — А-ах, — замурлыкал он, отчасти искренне, отчасти пытаясь вызвать реакцию,       — Идеально.       Он ощутил лёгкий наклон Лань Ванцзи в сторону: тот убрал гребень, но так бережно, чтобы не потревожить его.       Вэй Усянь потянулся и потер собственное плечо.       - Это хорошо. Это очень хорошо.       — …Мгм.       - Хотел бы я спать в этой позе.       Это была скорее мысль, которую он не собирался произносить вслух, но она была. Он мечтал об этом тихо, но слова сорвались. Такой сон оказался бы удивительным для его спины. В полумраке его внезапно притянули обратно: надёжная рука обвила талию, притянула к себе, и они лёгли на бок вместе. Лань Ванцзи щёлкнул пальцами — и свечи погасли.       Вэй Усянь не обратил внимания на то, что горячий торс Лань Ванцзи согревал плечи, а рука, прижавшая его, так и осталась на месте.месте. Сегодня Лань Ванцзи прижал свое лицо к его шее. И Вэй Усянь не мог решить, что сильнее свело его живот: тепло чужой кожи, рука у пупка или прикосновение прохладного металла обруча у уха. Нет... Внутри всё словно зыбилось, странно щекотало живот. Тепло и прохлада сразу, настороженность и расслабленность — странное ощущение. Странно.       — Если тебе это неприятно, Лань Чжань… — начал он, но его перебила рука, зажавшая ему рот. С каких пор другая рука Лань Ванцзи была под его головой? Голову закружило. В комнате стояла зимняя прохлада, а внутри он пылал. Румянец на щеках, которого Лань Ванцзи, к счастью, не видел, лишь добавлял смущения.       - Вэй Ин. Тише.       Теперь очередь Вэй Усяня прошептать «Мм» и игнорировать, как сердце колотится у него под скулой Лань Ванцзи. Если тот и заметил, то ничего не сказал. Всегда слишком вежлив. Как только Лань Ванцзи убрал руку, он не смог удержаться и сказал еще одну вещь.       - Для мужчины, которого не обнимали должным образом, ты ужасно нежен. Ты что, компенсируешь десятилетнее одиночество?       Лань Ванцзи крепче обнял его.       Хорошо, пусть не реагирует — и ладно.       — Только не трать все это на меня, ладно?       Это был всего лишь вопрос‑шутка. Вэй Усянь был уверен, что Лань Ванцзи не воспримет серьёзно его нежность. В конце концов, это был чисто физический комфорт. Но Лань Ванцзи отстранился и перекатился на другой край матраса.        - Извини. Я зашел слишком далеко.       - Лань... Нет! Всё хорошо, возвращайся! - Сейчас стало слишком холодно. Без Лань Ванцзи рядом казалось, что он снова на ветру в ледяном лесу. И в темноте, лежа в холоде и одиночестве, ему казалось, что он впервые был брошен обратно в Могильник. Мысли нахлынули волнами: уже скоро вернутся голоса, высосут силы, разорвут пустоту внутри.       — Лань… — его голос оборвался на первом слоге, и он перелетел через кровать, с глухим стуком приземлившись на партнера. - Лань Ванцзи. Лань Чжань, — пробормотал он. Произнеся вслух, ощутил тепло тела под собой и понял: тот рядом. Он не был вновь один.       Нет, он был здесь. Он чувствовал сильное телосложение и слой мышц под собой, когда схватился, наконец вернувшись к знакомому ощущению, когда он схватил Лань Ванцзи за талию и прижал его лицом к шее, прежде чем заметно расслабился. Он вдохнул аромат сандалового дерева и судорожно выдохнул.       Я в Облачных Глубинах. Я в безопасности.       Лань Ванцзи провел одной рукой между дрожащими плечами другой, пытаясь успокоить дыхание.       — Я в порядке, — пробормотал Вэй Усянь.       Лань Ванцзи кивнул и свободной рукой приблизил голову друга к своей коже. Он повторил: - Вэй Ин в порядке.