Руки, рассыпающиеся пеплом

— Я прекрасно знаю, что надежда имеет обыкновение умирать в самый неподходящий момент. Твоя умерла тогда, когда ты посмел бросить мне вызов.

Адарант, дракон Белого Пламени.

      Древний склеп тонул в непроглядной мгле, холодной и липкой, обволакивающей, давящей, подминающей под собой. Эта пустота сводила с ума, развращал и подчиняла себе. Из мрака то и дело возникали и исчезали небольшие духи — последнее, что осталось от жителей Олачиля, до которых Отец Бездны добрался в первую очередь. Поглощенные, одинокие, лишенные света, воли и цели, они бродили в забытьи подземных катакомб. Их проступок был жестоко наказан: разум в этих тщедушных оболочках угас, лишь пустота внутри подбивала их на поиск жизни, которую можно было бы отнять. Едва завидев хромающую фигуру, эти ничтожные призраки двинулись в ее направлении. Пожрать, раздавить, уничтожить, сделать частью себя, лишить того, что отняли у них! Даже в таком положении люди остались людьми. Однако, у раненого осталось довольно сил, чтобы отбиться от мерзких призраков парой взмахов своего длинного меча, и, не задерживаясь, двигаться дальше.       Арториас, сжав зубы, брел сквозь мрак, преступно медленно, как ему казалось. Его левая рука горела от нестерпимой боли, глодавшей ее изнутри. Она болталась, словно плеть, а сам рыцарь еле переставлял ноги. Усталость навалилась на него, давила, душила. Легендарный священный меч тащился за ним, оставляя в пыли длинную борозду. Воин уже потерял всякую надежду увидеть свет солнца и ощутить незримое прикосновение ветра, его последней целью стало спасти хотя бы одну душу из лап тьмы. Он оставил Сифа под защитой чар своего щита, когда призраки напали на них в первый раз. Нужно было спешить, пока демон не догнал его. Старый друг не должен был пострадать из-за его ошибки. Из последних сил рыцарь, опираясь на свое оружие, как на трость, старался шагать так быстро, как только мог. Почти успел, почти… Только вот, по известному правилу, почти — не считается. Сзади послышались тяжелые шаги: Отец Бездны явно не собирался так просто отпускать заинтересовавшую его игрушку.       Не удержавшись на ногах, рыцарь тяжело рухнул и изверг кровавый ком на каменный пол склепа, щедро усыпанный тем, что еще недавно было людьми. Ослабевший воин с трудом пополз, стараясь не оглядываться. Догадывался, что если посмотрит на чудище, идущее по его следу, то вряд ли сдвинется с места. «Нет!» — пронеслось у него в голове. — «Я не могу умереть сейчас! У меня еще есть дело! Не сейчас!». Впереди показалось слабое свечение — там была руна Защиты, защищавшая Сифа от опасностей крипты. Вытянув руку, мечник всей силой воли надавил на барьер. Тот неохотно поддался, по нему пробежали трещинки и он со звуком битого стекла лопнул, выпуская Сифа на свободу.       — Храни тебя Гвин, — удовлетворенно пробормотал рыцарь и перевернулся на спину.       Вглядевшись в уродливую фигуру, застывшую над ним, Арториас впервые в своей жизни испытал дикий ужас. Это было громадное чудовище, которое в любой иной ситуации показалось бы воину даже забавным: правая рука у демона была короткая, левая — неожиданно длинна и толста, ноги же напоминали чешуйчатые драконьи лапы. Прямо на широкой груди росла маленькая голова с россыпью маленьких красных глаз и широкой пастью, обрамленная лесом из толстых ветвистых рогов. Мечника обдало отвратительным гнилым смрадом, донесшимся из приоткрытой пасти демона. Тварь довольно урчала, глядя на Арториаса сверху вниз. «Ну, вот и все, » — подумал рыцарь и вздохнул. Не так он хотел бы умереть, не в этой третеклятой пещере       Отец бездны, которому, похоже надоело играть с жертвой в догонялки, тяжело обрушил громадный топор на свою жертву, но промазал. Верный Сиф не бросил своего хозяина в беде и вцепился в лапу чудовища, пытаясь выиграть немного времени. Но это было бесполезно: демону хватило лишь тряхнуть конечностью, чтобы отшвырнуть прочь назойливую мелюзгу. На Арториаса обрушился новый удар, а тот даже при смерти был готов дорого отдать свою жизнь, с трудом парируя жалобно зазвеневшим клинком кривое и тупое лезвие топора. Ответный удар меча оказался слишком слаб и, даже достигнув цели, не смог всерьёз повредить врагу. Демон лишь недовольно заворчал и ударил в третий раз. На этот раз клинок не выдержал удара и разлетелся на куски. Линия пылающей боли прорезала его тело наискасок. Арториас почувствовал, как рвется плоть, как рвутся органы, как дробятся кости. Рыцарь закрыл глаза и все потемнело. Пророчество сбылось.

***

Внимание! Оглашается список приобретенных вами навыков.

Приобретены навыки «Владение тяжелыми доспехами», «Владение длинным мечом» и «Владение тяжелым щитом». Успешно.

Приобретенные навыки «Владение длинным мечом» и «Владение тяжелым щитом» эволюционируют в уникальный навык «Владыка войны». Успешно.

      Рыцарь не знал, сколько времени прошло с тог момента, как он потерял сознание. Жив он, мертв ли? Впрочем, не исключено, что ему это только казалось… Нет, нет, лучше все-таки было думать, что он остался жив. Отдающая болью рука только подтверждала правоту этого предположения. По крайней мере, костяные лапы Нито не добрались до него. Пока. Сложившаяся ситуация все равно оставляет желать лучшего. Он был смертельно ранен, Манус скоро вырвется на свободу и тогда всему конец. Нужно предупредить Гоха и вместе с ним и Сифом бежать отсюда в столицу. Только вот тело напрочь отказывается слушаться да и болит ужасно. Не каждый день тебя прикладывают гигантским топором. Эх, были бы у него чудеса излечения, как у клириков… Что ж, не стоит переживать о том, чего нет. Если он сумеет выбраться из сложившейся передряги, то обязательно потом постарается поднабраться знаний в этой области в ближайшем храме Солнца. Тем временем женский голос продолжил монотонно зачитывать:

Поиск доступной информации в области «чудеса». Из-за недостаточного количества сведений по этому вопросу, приобретение не удалось.

      Арториас приоткрыл глаза. Сквозь приоткрытое забрало шлема проникал неверный, колеблющийся свет. Было нестерпимо больно смотреть на него, в голове мутило. Так, свет? Неужели пещера обвалилась? Нет, это точно было не подземелье, тогда бы его завалило. А это еще что… Точно, дерево. Листья трепещут на ветру, ветки нежно пляшут, пропуская красноватые лучи заходящего солнца. Еще выше розовые облачка лениво плывут на темнеющем небе. Как же он любил подобные вечера. Не может быть. Он и правда не в подземелье. Но где Манус?

Приобретен навык «Сопротивление Тьме». Успешно. Навык «Сопротивление Тьме» эволюционирует в «Невосприимчивость к Тьме». Успешно.

Вам также доступны навыки «Холодная реакция» и «Кровопускатель». Навыки «Холодная реакция» и «Кровопускатель» эволюционируют в…

      Что-то теплое ткнулось в руку и заскулило. Склонив голову набок, мечник не смог сдержать улыбку. Сиф снежной горкой лежал рядом и облизывал ладонь хозяина, помахивая хвостом из стороны в сторону. Правую, здоровую, руку, Арториас запустил в густую шерсть, и верный спутник еще быстрее замахал своим природным пушистым веером.       — Дружище, — усмехнулся он. — Ты не представляешь, как я рад тебя видеть.       Волк не ответил, но было видно что он тоже счастлив. Арториас наконец решил оглядеться. Они лежали на небольшом холме, у корней стройного дерева со свисающими вниз ветвями. Чуть дальше, в низине, начинался лес, сначала редкий, но переходящий дальше в непролазную чащобу. Густые кроны накрывали стволы деревьев тяжёлыми зелёными шапками, колыхавшимися на ветру, и свет едва мог подраться сквозь эту блокаду. Далеко на западе возвышались утопавшие в бледной пелене неприступные пики гор. Для него, спустившегося в самое недро Бездны, этот пейзаж казался райским садом. Но на предместье Олачиля это было совсем не похоже. Что же случилось?       Опустив глаза, рыцарь с жалостью взглянул на останки своего клинка, валявшиеся у его ног. Удар топора Отца Бездны превратил лезвие во множество титантовых обломков. Тем же куском, что оставался на рукояти вместе с гардой, можно было разве что побриться или спину почесать. Горькое зрелище: этот меч был ему очень дорог. Надо поскорее найти кузнеца и уговорить его перековать оружие. В конце концов, меч был особенным и расставаться с ним очень не хотелось.

…Успешно. Напоминаю, что установка уникального навыка «Великий Мудрец» была завершена…

— Чем бы ты ни было, заткнись и не мешай!       Голос послушно замолчал, оставив мечника наедине со своими мыслями. Он попытался встать и резкая боль пронзила левую руку. Боль была такой, что ее едва можно было выносить. Но, как-никак, Арториас был лучшим рыцарем Гвина, и его мало пугали такие вещи. Поднявшись, он стал медленно и осторожно двигаться вниз с холма, на котором очнулся. Сиф послушно трусил рядом. Итак, он жив и находится Тьма знает где. Этой местности он не помнил, значит, он не у склепа Мануса. И даже не рядом с Олачилем. Это значило лишь одно — его кто-то случайно или намеренно утащил сюда. В любом случае, нужно было попасть в Анор Лондо и предупредить Орнштейна о Манусе и об Ужасе, нависшем над поселком. Но нельзя было исключать и такое, что все это иллюзия Бездны, и сейчас он идет прямо в какую-нибудь расщелину. В голове появился образ крайне удивленного мужика в полном доспехе, на полной скорости летящего в мрачные глубины и Арториас скривился. Лучше бы это было не так. — Ну и что же со мной, дери меня дракон, случилось? — грустно спросил он сам себя. — Для ответа недостаточно информации.       И снова голос. Только теперь до Арториаса дошло, что у него в голове поселилась какая-то неведомая дама, поскольку волк, шедший рядом, не оборачивался на голос. Мечник осторожно спросил: — Кто т. вы? Что вам нужно? — Я — Великий Мудрец, часть Голоса Мира. Я могу отвечать на заданные вами вопросы, анализировать информацию и принимать рациональные решения. «В принципе», — подумал рыцарь. — «Многие слышат голоса в голове. Да взять хотя бы тех же клириков. Так много преисполняются просветлением, что сам Гвин начинает говорить с ними. А то бывает, и весь пантеон. А тут всего один голос — это так, чепуха». — Я-ясно. Так ты можешь ответить на любой вопрос? — Если хватит знаний, то да. — Тогда, вот мой первый вопрос: ты не знаешь, как я далеко от Анор Лондо? — Для ответа недостаточно информации об объекте «Анор Лондо». — Тц. Тогда… Как я здесь оказался? — Для ответа недостаточно информации. — А, Тьма! Ты хоть можешь сказать, что это за дерево, у которого я так сладко дрых? — Это грацилис, или Береза плакучая.       Вот как. Арториас обернулся и полюбовался на лесную красавицу. И правда, береза. А когда он в последний раз был в лесу? Давно, ужасно давно. В детстве дядюшка иногда брал его с собой в чащу. «Запомни, малыш» — лица наставника он не помнил, но вот его грубый голос и запах перегара, висевший вокруг, запал в его душу. — «Лес — наш родитель, и мы должны уважать его. Забудь все, чему тебя учили — здесь отец, царь и бог лишь лес». Да, мудрый был дядя, но слишком уж любил выпивать. После его смерти времени на прогулки у Арториаса уже не было — его готовили для военной службы. И позже воин тоже был не в состоянии позволить себе такое развлечение, он только и делал, что выполнял приказы. Его обычная неделя была примерно такой: проснулся, потренировался, пошел в поход, убил дракона или еще какую тварь, вернулся, лег спать. И лишь порядок действий мог поменяться. Теперь же, когда приказы отдавать было некому — пусть и не надолго — он мог посвятить немного времени себе.       За этими размышлениями рыцарь совершенно не заметил, как оказался перед стволом, потолще оглобли, перегородившим ему дорогу на уровне пояса. Дерево было повалено недавно и застряло, не добравшись до земли. Мечник оперся на ствол — он лишь слегка упруго подался вниз. Видимо, корни все ещё крепко удержали поваленный ствол. Арториасу пришла в голову хорошая мысль. Он с трудом стащил искореженную латную перчатку с правой руки и ощупал больное плечо. Похоже, конечность не была сломана, рука всего лишь вышла из сустава. Конечно, это тоже было не сахар, но куда лучше перелома, после которого можно было стать калекой из-за криво сросшихся костей. А вывих можно было попытаться вправить. Он присел рядом со стволом и положил руку на дерево так, чтобы ствол оказался у него под мышкой. Отломил и крепко взял в зубы кусок тонкой ветки, затем ухватился правой рукой за левое предплечье и изо всей силы потянул вниз. От боли потемнело в глазах, он не столько услышал, сколько почувствовал хруст в левом плече — и рука вернулась на свое прежнее место. Пару минут Артоириас приходил в себя. Боль почти утихла, подвижность в плече явно восстановилась, но руку надо было поберечь. Не без труда связав из куска ткани кольцо, мечник накинул его на шею и продел больную руку в петлю. Затем, вновь надев правую перчатку, он двинулся дальше.       Однако, вечер не будет вечен. Нужно было найти место для ночлега. Арториас мог бы уснуть и на голой земле, не разжигая огня, но что-то, всё-таки, заставило его набрать хвороста и сложить костёр. Через пять минут трут наконец соизволил загореться, и скоро в низинке под холмом жарко запылал огонь, бросая вокруг яркие рыжие отсветы. Рыцарь сидел рядом и горько глядел на гибкое, стройное пламя. Ему казалось, что он видит прекрасные башни Солнечного града, его крепкие стены и благоденствующие дома. Когда же он сможет добраться туда вновь? Что ждет его здесь, в этом месте, о котором он не знает ровным счетом ничего?       Урчание в животе заставило вернуться в бренный мир и потянуться к заплечной сумке, лежавшей рядом. Это хранилище он сшил сам, по образу тех, которыми всегда пользуются в путешествиях наемники из Катарины. Там у него хранились походные запасы: еда и вода, лекарственные травы, ветошь для перевязок, немного денег и карты. Были быстро найдены слипшиеся пластинки сухарей и немного солонины, но фляга с водой куда-то завалилась. Во время ожесточенных поисков в свете костра внутри сумки блеснуло золотом, и воин с приятным удивлением выгреб пару склянок с эстусом — вкусным напитком, хорошо утоляющим усталость. Их он неохотно вернул назад, решив сохранить на потом. Наконец, фляга была найдена между мотком бечевки и кинжалом для бритья. Непорядок, завтра он проведет ревизию и распределит все туда, куда надо. Солнце спустилось за горизонт, и небо окончательно потемнело. Одна за другой на небосводе вспыхивали звезды. Порывы холодного ветра легонько трепали длинные серебристые волосы воина. Удобно устроившись у костра, Арториас жевал сухарь. Сиф, который за всю жизнь так и не смог привыкнуть к слишком яркому свету, лежал на границе освещенной территории и сверкал глазами.       Слишком сухие сухари и слишком соленое мясо, смоченные водой — не самая вкусная пища, но если есть хочется, то и такой ужин можно умять за обе щеки. Арториас хотел есть. Он привык экономно относиться к запасам еды, и нескольких небольших кусков хлеба и мяса для него было достаточно. Подумав, что тот, кто не разделяет свою трапезу с ближним, не достоин благословения Гвина, Арториас предложил свой скудный паек и Сифу. Волк подошел, понюхал, взял сухарь в зубы (солонины он не признавал) и удалился на прежнее место, тихонько похрустывая подачкой. Закончив есть, рыцарь спросил: — Великий Мудрец! Я тут еще кое-что хотел спросить. Долго я провалялся без дела? — Вам нужна точная информация или можно ограничиться днями? — Ну, давай в днях. Не мог же я… — Ровно сто семь дней. — Сколько?! — Учитывая сегодняшний день, сто восемь. — Охренеть. У меня слов нет. — Ваше тело имело критическое состояние. Для вашего выживания оно было принудительно переведено в состояние сна. — Как только на мне за это время пыль не завелась и мох не вырос. — Два дня назад шел дождь. — Ясно, значит, меня окатило. Хорошо хоть сумка не намокла. Надеюсь, сегодня дождя не будет.       Он усмехнулся. Объяснение его пусть и не устроило, но он был доволен хотя бы такими новостями. Рыцарь аккуратно снял латы, причмокнул языком от их вида, лег на землю и закрыл глаза, положив останки меча рядом — на случай, если ночью придет какая-нибудь тварь. Он пусть и доверял своему мохнатому спутнику, но осторожность никогда не помешает. Сон неохотно принимал его в свое царство, но все же мечника окутала беспокойная дрема до самого утра.

***

      Наступил новый день, а добрым он обещал быть или нет, еще предстояло узнать. Ранний подъем начался с того, что Сиф притащил хозяину тухлого и слегка обкусанного зайца. К сожалению, хозяину подарок не понравился и огорченному до глубины души волку пришлось съесть находку в одиночку. Арториас тем временем успел сотворить короткую молитву Гвину и снять повязку. За ночь рука перестала ныть и теперь ей можно было спокойно пользоваться. Мечник решил, что неплохо было бы потренироваться и для этих целей вооружился подобранным тут же длинным куском сухой ветки. Попросив Великого Мудреца, Арториас получил в свое распоряжение рыцаря-фантома, на котором отработал обычную утреннюю практику: атаки, блоки и контратаки. Покончив с гимнастикой и наскоро соскоблив щетину кинжалом, он принялся за насущные дела.       Во-первых, как и пообещал себе, сначала провел смотр походной сумки и обнаружил много интересного там, где его не должно было быть. Во-вторых, разобрался со своим боевым снаряжением. К мечу вчера он отнёсся слишком критично — пожалуй, его ещё вполне можно было рассматривать как длинный кинжал. Работать им было непривычно, но можно. Обломки были бережно собраны в узелок и уложены на дно мешка до лучших времен. Щита своего Арториас найти так и не смог, видимо, использование руны Защиты уничтожило его. Но ведь Королевский мечник не пальцем деланный и мог сам сделать себе защиту. Набрав палок покрепче, он укоротил слишком длинные с помощью меча и затем связал их на манер плота. Получился крупный и не слишком удобный, но довольно прочный щит, который, как Арториас надеялся, сможет выдержать хотя бы парочку ударов меча. Прицепив свой меч-коротыш к поясу и закинув щит за спину, воин во всеоружии отправился в новый поход. — Эй, Великий! Ты же не обидишься, если я так буду тебя называть? Нет ответа. — Ну, ладно. Скажи, а что такое навыки, о которых ты …говорила? — Навыки — сила, которая наделяет человека или магверя особыми характеристиками — физическими или магическими. — Магчего? — Магвери — существа, обладающие любым количеством маны или образованные магией. Если мана отсутствует или ее мало, магверь является слабым, но чем больше маны — тем могущественнее будет магверь. — Понял, навыки — способности, чтобы быть сильнее, магвери — магические твари. То есть, любой дурак, забери-его-Ворона-мать, может сотворить любое колдунство? — В вашем теле отсутствует мана. Вместо нее для сотворения ваших «священных заклинаний» используется вера. — Это и есть чудеса. И какие же подарки милорда Гвина остались со мной? — Термин «священные заклинания» переименован в «чудеса». Успешно. Вы можете сотворить Большой волшебный барьер и Большую стрелу света. — Ну что же, и это лучше, чем совсем ничего.       Занятый разговором, Арториас пробирался опушкой. Вокруг него тянулись вверх молодые деревца, пышные кроны которых трепетали под порывами шаловливого ветра. Под ногами мягко пружинили мох и трава. Солнце ласкало природу, и все растения, от маленькой былинки до старого развесистого тополя, тянулись к этим благим лучам, стремясь получить побольше света и тепла. Рыцарю все это казалось похожим на его собственный народ, который также из все сил тянулся к богам и их дарам.       Продолжая свой путь, мечник набрел на камень. Впрочем, не набрести на него было просто невозможно. Это был выпирающий из земли здоровенный кусок скалы, весь поросший желтоватым мхом и лишайниками. Создавалось впечатление, будто в незапамятные времена его уронил здесь какой-то великан, но Арториас был готов побиться об заклад, что даже его друг, Гох, не смог бы утащить эту глыбу, а если бы он встал с ней рядом, то смог бы достать до ее верхушки только встав на цыпочки и подняв вверх руку. Подойдя ближе, воин решил было, будто на поверхности монолита нанесены какие-то рельефные рисунки. Но только он протянул руку, чтобы очистить камень и рассмотреть его поверхность, как невдалеке раздался истошный крик. Сперва женский. Затем мужской. Еще мужской. Все три вместе.       «Да что же это я, прямо как персонаж детских сказок», — мысленно проворчал Арториас, на бегу отцепляя меч и перехватывая щит на руку поудобнее. Ну не мог он оставить кого-то в беде, а судя по воплям, беда была довольно крупных размеров.       Преодолев заросли на опушке, он вылетел на утоптанную песчаную дорогу. Бежать по ней было удобнее, тем более, что разворачивающееся действие приближалось бы к нему даже без его помощи. Арториас смог лицезреть довольно логичную картину: трое людей мчалась ему навстречу, удирая от чудовищного демона. Рыцарь на много доспехов посмотрелся в своей жизни, но от их защиты ему плакать хотелось. Уносящие ноги детишки — иным образом назвать их язык не поворачивался — были одеты в хлам да тряпки, посчитать который броней можно было только сослепу или с тяжёлого бодуна. Оружие… А не было у них никакого оружия. И чего они тварь эту расшевелили, с таким-то вооружением?       Впереди со всех ног неслась блондиночка в красном платьице и посохом в руках. За ней, совсем чуть-чуть отстав, мчался тощий парень в кожаной куртке. Предпоследним бодро топотал детина в не то куртке, не то рубашке грязно-зеленого цвета. Замыкала четвёрку бегунов фигура, которую поначалу Арториас не заметил. На ней было надето нечто белого цвета, по виду среднее между легким тканевым доспехом и мантией волшебника из Драконьей Академии. Ее лицо скрывала странная маска без видимых отверстий для глаз, сзади развевались на бегу красивые черные волосы. Арториасу, чей глаз давно уже был наметан на подобные одеяния, не составило труда догадаться, что это — девушка. Вся честная компания, судя по их уставшему и грязному виду, не один день бежала таким манером через леса и болота, так как вся их экипировка была не в лучшем состоянии. А за ними неслось… Нечто, чего рыцарь прежде не видел.       Громадная фигура демона самого дикого вида неслась по их следам, неумолимо приближаясь. Размерами он был не меньше самого крупного быка, на голове монстра росли два страшных зубчатых серпа, которыми чудище щёлкало, не переставая. Поджарое алое тело с пятнами более темных цветов держалось на шести суставчатых конечностях и не делало ни одного лишнего движения, будто это было не живое существо, а боевой автомат. Желтые тупые глаза сверкали гневом. Демон, как оказалось, был не один, два его дружка нагоняли вырвавшегося вперед собрата. Вероятно, юные «борцы» полезли в логово этих отродий и потревожили стражу. Неожиданно девица в белом резко остановилась и развернулась к разгневанному демону-переростку. В руках у нее что-то сверкнуло. Длинный слегка изогнутый меч, на Востоке называемый катаной. Ну, хоть что-то знакомое. «Так, стоп. Она рубить его собралась, что ли? Да это же полное самоубийство?». Не будучи уверенным, что его здесь поймут и надеясь более на тон, чем на смысл слов, Арториас яростно заорал: — Брось дурить и давай на землю, быстро! — и, вонзив в землю меч, воздел сжатую в кулак руку вверх. Похоже, он не просчитался, и юнцы дружно бросились наземь. Даже храбрая девица с длинным мечом последовала этому дельному совету. Надо было сосредоточиться, как на тренировках… В руке мечника вспыхнуло молнееподобное копье. Оно искрилось и подрагивало от переполнявшей его энергии.       Сорвавшись, копье понеслось вперед и ударило самого расторопного из чудищ в голову. Его тело резко развернулось на бегу и рухнуло на бок, голова треснула, а глаз лопнул, разбрызгивая дымящуюся начинку. Тем временем к двум первым демонам на помощь пришли еще три. Стоявший рядом Сиф подбежал к хозяину и зло заворчал. Воин лишь усмехнулся — вряд ли его отважный друг сможет помочь.       Тем временем, девушка в белом уже вскочила на ноги и снова подняла свой меч. Алое пламя соскользнуло с клинка, собралось в шар и ударило по тварям, в несколько секунд поджаривая их. Пиромантка взвилась ввысь, лезвие меча стремительно прочертило пылающий круг, отсекая голову прыгнувшему к ней монстру, а девушка перевернулась в воздухе и разрубила пополам еще одного. Арториас смотрел на нее с удивлением и уважением. Зря он посчитал ее таким же ребенком, как трое других, все еще лежавших на земле и уставившихся на свою спутницу. Вероятно, она была их наставником, которая этим боем хотела проверить, насколько сильны и храбры ее ученики. Если так, то они ее не порадовали.       Огненное лезвие плясало в воздухе, сжигая ретивых демонов, и мечник не мог оторвать глаз от этого оружия. Он слышал, что когда-то существовали мечи, зачарованные самой Квиллой, ведьмой Изалита, но что бы увидеть их в жизни… Для него было честью наблюдать за работой профессионала и дивиться ее мастерству. Быть может, она научит и его чему-нибудь?

***

      Шидзу с размаху вонзила длинное лезвие клинка в голову последнему чудовищу, разбрызгивая по красной плоти зеленую слизь. Затем выдернула катану и огляделась. Вся дорога была усеяна уродливыми пылающими трупами. Пиромантка обернулась к своим пугливым спутникам. Те смотрели на нее с восхищением и благодарностью. Сами виноваты, полезли проверять «пещеру», не удосужившись подготовиться. Подвергли себя опасности, балбесы. Но милые балбесы, потому-то она и пошла вместе с ними.       Невдалеке за их спинами стоял высокий рыцарь в черных доспехах, рядом с которым она с удивлением увидела здоровенного волка. Незнакомец заинтересовал Шидзу, в основном, своей странной магией. Прежде она никогда не слышала о подобной золотой молнии, и даже ее учитель не рассказывала о чем-то таком. Она уже хотела подойти к страннику и познакомиться с ним, как вдруг ее остановил испуганный окрик волшебницы из их компании: — Шидзу, берегись! Там еще один!       Обернувшись, девушка лицом к лицу столкнулась с еще одним муравьем, которого ее удар, похоже, только временно вывел из строя. Тварь поднялась на задние конечности и собиралась кинутся на Шидзу. Та перехватила меч, готовясь отразить удар, но резко накатившая слабость заставила её опуститься на одно колено. Она явно не успевала ничего сделать, но Черный рыцарь внезапно оказался между нею и тварью, прикрывая от атаки. Жвалы с треском перекусили подставленный деревянный щит и резко щелкнули там, где несколько секунд назад была рука. Мечник лишь усмехнулся, отшвырнул прочь бесполезные останки деревянной защиты и пустил в ход свой короткий меч, используя стремительную кинжальную технику. Раздался хруст и муравей отступил на несколько шагов. Его панцирь был пробит в нескольких местах и из ран вытекала зеленая жижа. Незнакомец, не теряя времени даром, усилил напор. Он начал вращаться вокруг муравья, а тем временем его пес наскакивал, скалясь и рыча, и отступал прочь, сбивая противника с толку. Воин сделал ложный прыжок назад и тварь повелась, бросившись за ним. Сейчас же рыцарь двумя стремительными ударами отсек торчавшие на голове монстра длинные усики. Муравей в бешенстве и недоумении закрутился на месте. Черный рыцарь стал медленно отступать и показывая рукой Шидзу, что, мол, лучше бы ей уйти к своим, но девушка проигнорировала его. Воин пожал плечами и, направив меч вперед на уровне пояса, несколько раз громко топнул. Монстр развернулся в их сторону и со всех ног бросился, щелкая своим страшным оружием. Но добраться до противников ему было не суждено.       Одним резким и точным движением мечник вогнал свое оружие в голову муравья по самую рукоять. Быстро выдернул и тут же ударил еще раз. И еще. У насекомого разом подкосились все его шесть ног, и монстр рухнул на землю. Наблюдавшая за гибелью твари девушка почувствовала ужасную головную боль, в глазах потемнело, и почва ушла у нее из-под ног. Когда сознание прояснилось, Шидзу поняла, что лежит на песке, а Черный рыцарь склонился над ней, держа ее за руку. Раздались торопливые шаги и девушка почувствовала страх, исходящий от авантюристов. Впрочем, здесь было чего испугаться. Мечник выглядел как воскресший мертвец: в руке обломанный меч, броня изуродована, кольчужное полотно, оберегавшее тело под сочленениями доспехов, изодрано, плащ, когда-то небесно-голубой, свисал грязной рваной тряпкой, а лицо под высоким шлемом, изображавшим волчью морду, тонуло во мраке. Когда-то эти доспехи, должно быть, были настоящим произведением кузнечного искусства. Даже сейчас можно было разглядеть тонкую вязь, покрывавшую наплечники и кирасу. Товарищи помогли Шидзу подняться. Рыцарь произнес приятным мягким голосом: — Как видите, все в порядке, всего лишь временная потеря сознания. Этот голос казался каким-то неживым, механическим и в нем явно недоставало эмоций. — Кто… кто вы такой? — спросил опасливый Кавал, лидер авантюристов. — Зачем вы здесь и чего нам ждать от вас? Шлем медленно повернулся в его сторону. — А на что это больше похоже, юноша? Вероятно, на коварный план с замыслом убить и обобрать вашу веселую компанию? Боюсь, даже если б у меня было такое намерение, у вас и нет ничего, что представляло бы для меня какую-то ценность. Я просто пришел на помощь, как того требовал мой долг — помогать тем, кто попал в беду. — Но вы так и не сказали нам, кто вы, — Шидзу слегка улыбнулась, хотя под маской этого и не могло быть видно. — О, разрешите представиться: сэр Арториас, странник, ищущий путь домой. Более подробный рассказ выйдет слишком долгим, да, откровенно говоря, я не думаю, что вас это касается. Если вам больше не нужны мои услуги, я пойду своей дорогой. — И вы ничего не потребуете? — удивленно изогнулись брови у волшебницы Элен. — Я же сказал, что у вас нет ничего, что могло бы меня заинтересовать. Разве что… Договорить он не успел. Пес, стоявший с ним рядом поднял шерсть на спине и сердито заворчал. Сзади послышался топот множества ног и все повернулись на него. На дороге появилось с десяток верховых. Зеленокожие существа с острыми ушами были одеты в грубую одежду и сидели на здоровенных черных волках. Непоколебимый мечник спросил: — Вы враги или друзья? — В зависимости от того, что вы здесь ищете, — ответил гоблин в красной бандане, вероятно, предводитель отряда. — Вы пересекаете наши земли. Наш господин Римуру хотел бы поговорить с вами и приглашает вас в нашу деревню. Мы будем сопровождать вас, чтобы вы не сбились с дороги и не уклонились от приглашения. Приключенцы стали советоваться между собой, пока гоблины ожидали их решения. Шидзу готова была поклясться, что услышала тихий насмешливый вздох из-под шлема Арториаса. Он шагнул вперед и произнес: — Звучит обосновано. Я принимаю приглашение и иду с вами.

***

      Арториас сидел у стола в гостевой палатке, одной из тех многих, что составляли деревню этих… Как их… Точно, гоблинов. Кажется, так. Его высокий шлем был снят и лежал рядом на полу. Воин в кой-то веке обедал по-человечески, а не в очередном овраге между кустов. Давно он не ел так хорошо прожаренного мяса, впрочем, много что в его жизни было давно. Сейчас же он наслаждался трапезой, смакуя каждый кусок. Сидящая рядышком девушка в белом, которую, как он узнал, звали Шидзу, тоже ела понемножку, в отличие от ее троих спутников. Они, как бы это приличнее сказать… Жрали, как звери. Создавалось впечатление, что юнцы за долгое время впервые дорвались до еды. Они набивали рты и чуть не дрались друг с другом за очередной кусок. — Хей, это мой кусок мяса! — Чего?! Я его для себя готовила! — Слушайте сюда, свою еду я никому уступать не стану!       Это было просто отвратительно, и воин даже начал сожалеть, что спас их. Не сдержавшись, Арториас издал звук, средний между стоном и рычанием. Несмотря на галдеж, все трое услышали и даже прекрасно поняли мечника и поспешили угомониться. Все таки, они его побаивались и на этом легко можно было сыграть. Хотя чавканье и тычки исподтишка никуда не делись, за маленьким столом стало заметно тише.       Кстати, о Шидзу. Троица «авантюристов», Ворона-мать-знает-что-это-такое, были уверены в том, что это мужчина. И в правду, из-за длинных одежд и маски было трудно понять, мужчина это или женщина, старик или ребёнок. Но у рыцаря было преимущество — он знал Сиаран, любившую одеваться похожим образом. Его подруга тоже одно время маскировалась под мужчину, до одного курьезного случая, который раскрыл ему глаза. Вспоминая то, что тогда случилось, рыцарь стал медленно заливаться краской.       Ах, Сиаран, строгий учитель, верный товарищ и нежная любовница. Он так и видел перед глазами ее прекрасное лицо, которое появлялось лишь в те короткие мгновения, когда она снимала свою маску — нежная кожа, белые волосы, заплетенные в короткую косу, золотые глаза, маленький носик и аккуратный рот. Как бы это не было забавно, она, будучи куда моложе, долгое время была наставником для рыцаря и поддерживала его все время войны. Они побывали даже в Крайнем пределе — границе известных территорий, где сражались бок о бок с Повелителем Гвином. Именно тогда бог-король увидел заслуги никому не известного юноши и пригрел его, сделав одним из своих рыцарей. — Вам не нравится местная еда? — тихо поинтересовалась девушка в белом. — Нет, что вы. Просто задумался. — Я хотела бы поблагодарить вас за спасение. Вы совсем не были обязаны этого делать. — Обязан был. Я всегда должен помогать людям, чтобы все мы могли вздохнуть спокойно. Но к чему вам слушать мои бредни? Я вижу, что вы хотите что-то узнать у меня. — Я бы хотела узнать побольше про магию, которую вы использовали. — Хех, у вас получилась неплохая прелюдия. Ну что ж, буду не против рассказать. Это то, что на моей родине зовут чудесами. Чтобы сотворить подобное, нужен свиток с заговором и проводник — вот такой талисман. С этими словами мечник засунул руку под броню и показал висевший у него на груди кулечек. Он отдаленно напоминал человека в длинном плаще или девушку в платье. — К сожалению, обычно подобная магия не вечная. Ее хватает на ограниченное количество применений, после чего свиток станет бесполезен. — Выходит, это магия свитков. Но чтобы она была настолько разрушительна! У вас определенно есть какой-то секрет. — И вы не остановитесь ни перед чем, чтобы его узнать? Это смешно, но, к сожалению, я и сам понятия не имею, как точно работает подобная система. Об этом мне поведали мои учителя, но, боюсь, они и сами не знали всех истин. Если бы на моем месте был клирик, он быть может, рассказал вам больше, а так — увы.       Он печально улыбнулся. На его худом лице с высокими скулами, обрамленном золотистыми волосами, эта улыбка словно была лишней — он уже отвык улыбаться. Но зато она была искренней. И Шидзу поверила этой улыбке и не стала далее расспрашивать Арториаса. И за это он был ей благодарен. Еще некоторое время все пятеро продолжали трапезу, когда во входном проеме палатки показался высокий гоблин. Бросив быстрый взгляд, рыцарь мог только хмыкнуть: этот великан обладал великолепной мускулатурой, видневшийся даже сквозь одежду, будто он каждый день тягал булыжники. А в его руках… Там покоилось синее полупрозрачное создание чуть меньше подушки. — Эфо фто? Флифь? — Одна из авантюристов, волшебница, кажется, ее звали Элен, удивленно уставилась на существо, которое держал гоблин. — Ага, сестричка. Звать меня Римуру и я — дружелюбная слизь. Не демон.