Руки, рассыпающиеся пеплом

      Стоял пригожий весенний день, теплый и солнечный. На небе не было ни облачка, дул приятный прохладный ветерок. Но с краю равнин, у леса, замерло алое марево пожара. Оттуда шел тяжелый, черный столб дыма, раздавались крики и стоны раненых. Еще ближе было слышно ржание коней и веселая болтовня воинов. Любому наблюдателю становилось ясно, что эти люди празднуют удачную осаду и грабеж. Только одно существо было так занято собой и своей болью, что не могло отвлечься на что-то извне.       Отвратительная, кривая фигура с усилием ползла, петляя между деревьев и проклиная все свое естество. Она напоминала уродливый детский рисунок, превратившийся благодаря магической силе в живое существо. Руки и ноги у него были человечискими, разве что оканчивались острыми когтями, на теле все еще были натянуты тряпки, некогда бывшие его одеждой, под ними была видна скользкая белая кожа, блестевшая серебром в свете солнца, голова, похожая змеиную, на спине пытались раскрыться недоразвитые крылья, слишком маленькие, чтобы поднять всю эту тушу в воздух, и длинный хвост, ударявшийся о деревья вокруг при каждом шаге монстра. В своих руках чудовище бережно тащило потерявшего сознание юношу, одетого в темный плащ.       Тварь замерла на опушке леса, тяжело переводя дыхание. Она хотела быстрее добраться до своей цели и закончить свое превращение. Где попало это делать явно не стоило бы, ведь в момент превращения он был слишком уязвим, потому следовало найти достаточно безопасное место. Но время было не на стороне чудовища, подгоняя его и заставляя вновь сорваться с места, ползти на брюхе дальше. Не только владыка Хронос выступал против уродливого создания, оно не меньше боялось гнева своего бывшего «хозяина». Тому по возвращении вряд ли понравится похищение его приемного сына. И вряд ли он проявит к монстру хоть каплю сострадания, ведь тот — уже почти дракон, одно из существ, которых Черный рыцарь ненавидит больше всего. Нужно было как можно скорее затащить мальчишку в Храм Огня, где все и закончится. А уж куда упадут игральные кости Судьбы — не ему решать.       И вот она — цель его бегства. Мегалит, покрытый вязью прошлого, настоящего и будущего этого мира. Чудовище подняло коготь и осторожно разрезало ладонь мальчика. Дождавшись, когда наберется достаточно алой жидкости, полудракон облил ею испещренный древними письменами камень. Все прошло ровно так, как он и ожидал. Громадный камень содрогнулся и медленно отодвинулся. Плата — кровь Повелителя пепла— была принята, пропуская чудовище и его ношу. Но опуститься в черный провал монстр не успел, почувствовав за своей спиной чье-то присутствие. Он обернулся, оскалив острые длинные клыки, и зло зашипел при виде двух прекрасных девушек, с презрением изучающих его ужасное тело. — Вы низко пали, мастер Сильвер, раз решили превратиться в это. — У вас. Нет власти. Надо мной, — с трудом извлекая человеческие слова из своего рта, произнес полудракон. — Идите. С миром. Пока можете. — Что же, мы уйдем, — произнесла главная дриада. — Но не думайте, что сможете покинуть этот саркофаг зла. Мы поклялись не выпустить никого, кто туда войдет, что бы не распространить Тьму по нашему миру. И вы тоже останетесь там. Тварь зло усмехнулась. — Это. Мне. И нужно.       Монстр не без труда спустился по ступеням под звуки возвращающегося на свое место монолита, на трех лапах миновал холл, стены которого покрывали картины борьбы Повелителей и Бездны, после чего заполз в круглый, двухэтажный зал. Посреди него лежала гора из пепла и обгоревших до угольев костей — горнило Первородного пламени. Здесь история должна окончиться, Алексиас это знал. Он взабрался на белоснежную кучу и улегся, ожидая своего окончательного превращения, а вместе с тем и пришествия того, без которого план полудракона не удался бы. Арториаса, Путника бездны.