Simultaneous

После двух недель беготни, пытаясь решить каждый внутренний спор Тосвы, у Такемичи наконец-то, наконец-то, есть целый день для себя. Он сделал всё, что мог, и теперь всё, что ему нужно было сделать, это подождать до завтрашнего вечера следующего судьбоносного события, которое создаст или разрушит будущее. Хотя он хотел бы продолжить всю эту историю с записной книжкой, сейчас он хотел провести время с единственным человеком, которого он ещё не видел. Он не видел Хину уже почти месяц. Почти каждую минуту в прошлом он проводил со своими школьными друзьями или с членами Тосвы. Он видел их всех, но не Хину. Он действительно пытается держать её подальше от драмы, связанной с бандой. В то время как он ходил с ней в школу и из школы, слишком много раз она была втянута в бандитские драмы. Ему повезло, что она не пострадала в последние несколько раз, когда была с ним, но он не хотел продолжать испытывать эту удачу. Если бы не тот человек увидел её с ним, она могла бы оказаться с мишенью на спине гораздо раньше, чем следовало бы. Он не мог этого допустить, поэтому не может видеться с ней так часто, как ему бы хотелось. Хотя, может быть, он немного чересчур нетерпелив, потому что сейчас он стоит у дома Тачибаны на восемнадцать минут раньше, чем нужно для их свидания. Такемичи звонит в дверь. На мгновение воцаряется тишина, затем раздаются приглушённые крики. Звучат голоса Хины и Наото. Он не может точно расслышать, о чем они говорят, но это что-то вроде “открой дверь” с добавлением ссор. В конце концов дверь приоткрывается, и появляется Наото. Как только он видит Такемичи, он поворачивает голову назад, крича в дом: “Это твой парень!” Голос Хины отвечает изнутри: “Он уже здесь!? Подожди, я почти закончила!” Он слышит более тихий голос на заднем плане: “Значит, это для твоего парня?” “Мама!” Наото поворачивается к Такемичи, открывая дверь пошире: “Она готовит обед”. Он удивлённо моргает: “Она готовит обед для нашего свидания?” Уже немного поздно, но это все равно заставляет его улыбнуться: “Да! Это самое лучшее, я не могу дождаться, когда попробую её стряпню!” Он не может вспомнить, когда в последний раз кто-то что-то делал для него, должно быть, прошли годы. “Не питай слишком больших надежд. Её еда в лучшем случае в порядке.” "Эй! Ценность домашней кухни не следует недооценивать! Одна из самых простых радостей жизни - это возможность насладиться едой, приготовленной для вас любимым человеком!" Наото просто смотрит на него без удивления: “Ты говоришь это просто потому, что сестрёнка сделала это, и ты по уши влюблен в нее”. “Неправда! Если бы кто-нибудь из моих братьев действительно умел готовить и приготовил что-нибудь для меня, я бы заплакал на месте”. Наото фыркает, но не достает блокнот и не записывает это. “Если это правда, то сестрёнка права. Ты просто плакса". “Чт—эй! Нет ничего постыдного в том, чтобы ценить хорошую еду!” “И дело не только в её стряпне. Мама ей помогает.” "Не стыдно просить...” Врывается Хина, прерывая Такемичи на полуслове, когда она протискивается мимо Наото: “Мне так жаль! Я не ожидала, что ты придёшь так рано!” Её лицо раскраснелось, вероятно, как от напряжения, так и от смущения из-за “опоздания”. Он отмахивается от её извинений: “Нет, это я должен извиняться. Это я пришел слишком рано”. Она нервно смеётся: “И всё же мне следовало начать готовить раньше”. Она убирает прядь волос с лица, уставившись в землю. “Я просто счастлив, что ты вообще что-то сделала! Правда, мне не терпится попробовать твою стряпню”. Наото фыркает, уже раздраженный ими обоими: “О'кей. Я ухожу". И вот так они встречаются и начинают свое свидание. Они ходят во всевозможные места. Прогуливаясь вместе, они проходят через главный центр города, разглядывают витрины, заходят в универмаги, останавливаются у игровых автоматов - всё то, о что обычно делают, когда идут на свидание. Это приятно, но и утомительно тоже. Все универмаги кажутся ему одинаковыми, и он на собственном горьком опыте убеждается, что Хина не сдерживается, когда речь заходит о видеоиграх. С другой стороны, он всё время держит её за руку. Держаться за руки - чуждое чувство, но он бы не сказал, что это плохо. Это успокаивает, чувствовать собственной рукой, что она жива и невредима. Может быть, это кажется странным только потому, что он никогда не держал никого за руку вот так. Наото не считается, так как это рукопожатие, и его братья, конечно, никогда не держали его за руку. Может быть, в поединке по армрестлингу, но на этом всё и заканчивается. Хина слегка сжимает его руку, напоминая ему, что он на свидании с девушкой и, вероятно, не должен думать о потных матчах по армрестлингу, в которых были ставки с сомнительными журналами. Как только они пришли в парк, они распаковали домашний обед Хины и начали есть. К этому моменту уже далеко за полночь. Ноги Хины болтаются на скамейке, и она тихо напевает, когда берет палочками для еды яичницу-глазунью. "Я рада, что ты здесь со мной, Такемичи-кун. И я рада видеть, что на этот раз твое лицо не всё в синяках." ”Ахахаха...“ Это, вероятно, не будет иметь дела послезавтра, "В последнее время на фронте было тихо”. Он берет кусочек яблока, нарезанный так, чтобы походить на кролика, и бросает его в рот: “Приятно чувствовать, что моя челюсть не отвалится, если я съем какую-нибудь полутвердую пищу, это точно”. Её улыбка быстро опускается вниз: “Это не обнадёживает. Как твоей девушке, мне больно видеть, как тебя всё время бьют." - затем она одаривает его дразнящей улыбкой, возвращая легкомыслие в разговор. - "Тогда ты не сможешь съесть ничего из моей еды. Как я должна ухаживать за тобой, чтобы ты выздоровел, если ты даже не сможешь жевать?” Такемичи чешет затылок, неловко смеясь: “Извини, я бы не ставил себя в такие ситуации, если бы у меня был выбор. Но я должен, понимаешь?” “Нет, я не понимаю”. Она вздыхает, раздражённая, но не расстроенная: “Наверное, я должна была думать лучше, встречаясь с гопником". Затем она кладет руку на лоб и драматично восклицает: “О, мои бедные родители! Где они допустили ошибку в воспитании своей дочери? Следующее, что они узнают, это то, что она обесцветила волосы и сделала татуировки на лице”. Простое представление о том, как хорошая девочка Хина становится гопницей, настолько нелепо, что Такемичи чуть не подавился едой, у него вырвался смешок. Он так много забыл о ней, какой глупой она могла быть. Или, может быть, он просто никогда не знал её так хорошо. После того, как она рассталась с ним, он поместил её на этот пьедестал в своих воспоминаниях и забыл, что она была не просто его девушкой, но человеком, у которого была своя личность и своя жизнь. Её улыбка становится шире, и она придвигается ближе к нему на скамейке. Она поворачивается к нему лицом, практически сияя от счастья. “Так тебе понравился обед?” “Черт возьми, да, он мне понравился!” Она усмехается: “Рада, что получила такой восторженный отзыв за обед, хотя, возможно, правильнее было бы назвать это ужином”. Это уж точно. Один взгляд на окрашенное в малиновый цвет небо, и становится ясно, что до обеда ещё далеко. “Может быть, нам стоит на этом закончить. Я провожу тебя домой, уже темнеет.” ”Спасибо“, - и она хихикает, - ”Похоже, ты можешь быть настоящим джентльменом, когда захочешь". ”Если бы я был эталоном джентльмена, я бы волновался" - Он качает головой, - "Так что я ещё не спрашивал, но что происходит в твоей жизни?” “О, ну, я тусовалась с Эммой-тян на днях! Мы ходили по магазинам, и я помогла ей найти хороший наряд для покупки! Она всё ещё делает всё возможное, чтобы привлечь внимание Дракен-куна. Как её подруга, я должна помочь ей, насколько смогу!” “Звучит весело”. И чтобы поддержать разговор, он спрашивает: “Что вы, ребята, в итоге купили?” “Она купила действительно милое цельное платье! Оно скромного светло-голубого цвета, но с рукавами без плеч. Кокетливо, но не слишком, и оно отлично смотрится на ней." Она прижимает руки к щекам, словно пытаясь сдержать улыбку, растущую на её лице: “Она так хорошо выглядит в этом, я не могу понять, как Дракен-кун не заметил её”. "Э-э...” Трудно представить, что смена одежды действительно сильно изменит ситуацию. В конце концов, Такемичи — или, по крайней мере, его тупое прошлое "я" — устроил полный беспорядок, будучи вовлечённым в заговор дикой ревности Эммы, чтобы привлечь внимание Дракена. Если это не сработало, то он сомневается, что сработало бы что-то другое. Если парень не заинтересован, Эмма больше ничего не может сделать. Хотя, наверное, ему не следовало озвучивать эту мысль вслух Хине. В конце концов он останавливается на том, чтобы сказать: “Ну, у Дракена много чего происходит. Я не думаю, что он даже думает о свиданиях.” “Я знааааааю”, - стонет она, - “Бедная Эмма-тян так старается, а Дракен-кун едва моргает глазом. Это неприятно наблюдать, но я должна продолжать делать все возможное, чтобы поддержать её ". Ее лицо становится надутым: “Я не могу представить, что зайду так далеко для кого-то столь противоречивого”. “По крайней мере, Дракен ни с кем не встречается. У неё всё ещё есть шанс, не так ли?” “Да, но я не думаю, что это того стоит. Если бы я была на её месте, думаю, я бы просто осталась холостячкой и не беспокоилась о свиданиях. Она уже хорошо дружит с Дракен-куном, так что вряд ли что-то изменится, если они начнут встречаться.” Он хмурится. Это звучит неправильно. Разве свидания не должны полностью изменить правила игры в отношениях? Хотя с его ограниченным опытом он не из тех, кто любит болтать. Затем они оказываются возле её квартиры. Она проскакивает перед ним, "Спасибо тебе за прекрасное свидание сегодня, Такемичи-кун." Она лучезарно улыбается ему, а затем делает шаг вперёд, ближе, чем то, что можно было бы считать платоническим. “Я люблю тебя, Такемичи”. Он точно знает, что должен сказать дальше. Сценарий написан и повторяется в каждом романе, телешоу и драме. “Я тоже тебя люблю". И все же, когда он произносит эти слова, он чувствую себя именно так. Сценарий, который он прочитал и запомнил. Даже если он говорит серьезно, всё равно как-то не по себе. Её лицо светлеет, но всё, что он чувствует, - это болезненный укол вины. Он должен быть счастлив, в восторге и на седьмом небе от счастья, что у него есть такая замечательная, незаменимая девушка, как Хина, которая говорит, что любит его. Она закрывает глаза, немного наклоняется вперёд, ожидая. Ему требуется мгновение, чтобы понять, что он должен поцеловать её. Сцена разворачивается в конце их свидания, они прошли через своё сладкое свидание и подтвердили свою любовь. Эта романтическая сцена должна закончиться поцелуем. Внезапно он не может смотреть на неё. Он уже знает, что не может поцеловать её, но не понимает почему. Разве он не любит её? Нет, дело не в этом. Он глубоко заботится о ней. Если бы он этого не делал, то не захотел бы рисковать жизнью ради неё. Пройти через столько боли и заставить себя встретиться лицом к лицу со всем, от чего он убегал всю свою жизнь. Не то чтобы ему не нравилось быть с ней. Держать её за руку, слышать её смех, проводить с ней время - всё это он любит. Он не может представить себе жизнь без неё, и всё же другой его части трудно представить жизнь с ней. Подожди, значит, она ему не нравится в этом смысле? "Такемичи-кун...?” Он слишком долго не реагировал, а теперь даже не может заставить себя посмотреть ей в глаза. Он всегда был ужасным лжецом, и это та ложь, в которой он не хочет быть пойманным. Не сейчас. "...Прости”. он чешет щеку, стыдясь собственного бездействия. Что он делает? Она улыбается и неверно истолковывает его нежелание как застенчивость: “Тебе не нужно извиняться". Прежде чем он успевает поправить её, она наклоняется вперёд, счастливая компенсировать его слабость вместо него. Он отскакивает назад, отстраняясь от неё, прежде чем успевает передумать. С таким же успехом он мог бы дать ей пощечину. На её лице мелькает замешательство, и руки, которые раньше держали его собственные локоны, убираются от него. "Мне жаль." он снова бормочет, потому что что ещё он может сказать? Он любит её, действительно любит. Он сделал бы для неё всё, что угодно, и охотно продолжал бы рисковать своей жизнью, если бы это означало хоть малейший шанс на то, что она не умрёт. Он никогда бы не сделал ничего, что причинило бы ей боль, и всё же разве это не то, что он делает? Она качает головой: “Всё в порядке, тебе не нужно извиняться”. Она сжимает руку Такемичи в своей, действие, призванное успокоить, несмотря на то, что он был обидчиком: “Я не возражаю, это не имеет большого значения!”, и она ярко улыбается, кажется, искренне имея в виду то, что говорит. “Ах... спасибо, Хина. Я действительно сожалею об этом, я просто...”Просто что? Он понятия не имеет, что, чёрт возьми, творится у него в голове, и чем больше он об этом думает, тем больше запутывается “— не знаю”. Он честно говорит: “Я не знаю”. Она качает головой: “Все действительно хорошо. Мы пришли, чтобы устроить приятное свидание, и мы это сделали, так что не мучай себя из-за одной маленькой детали". Несмотря на чувство вины, которое он испытывает, Хину, похоже, это не слишком беспокоит. В лучшем случае она немного разочарована, но даже это кажется преувеличением, судя по тому, как беззаботно выглядит её улыбка. Он, должно быть, корчит рожу, потому что улыбка Хины превращается в надутую гримасу: “Это действительно не имеет большого значения. Я обещала, что буду защищать тебя, так что я не могу быть тем, кто заставит тебя плакать” “Чт—я не плачу!” Она смеётся и похлопывает его по спине: “Ну, ну. Всё в порядке. Хина здесь.” Она пытается сказать это серьезно, но у неё вырывается смешок, никого не обманывая. Хина настолько взрослее всех его друзей, что легко забыть, что в душе она все ещё четырнадцатилетняя девочка. “Ах! Не дразни меня!” Она снова смеётся: “Хорошо, хорошо. Извини, я ничего не могла с собой поделать.” Она машет одной рукой, а другой распахивает дверь в свою квартиру: “Ещё раз спасибо за сегодняшний день, мне было очень весело!” “Пока, Хина!” “Пока-пока!” Она закрывает дверь, и всё. Может быть... он слишком много думает об этом. Им всего по четырнадцать лет. Это юная любовь, и она должна быть простой и милой. Возможно. Может быть, его двадцатишестилетний мозг воспринимает это слишком серьёзно. Он вздыхает. По крайней мере, эта часть его жизни проста. Зная, насколько важен завтрашний день, он уже знает, что не уйдет невредимым. Он действительно надеется, что всё пройдет хорошо.

________________________

Быть в больнице - отстой. Пустые светло-зелёные стены, зудящий больничный халат, незнакомая кровать и вынужденное сидеть неподвижно часами подряд - это ужасно. Хотя он уже не в первый раз попадает в больницу по той или иной причине, раньше его никогда так не госпитализировали. Очевидно, эти сломанные рёбра гораздо серьезнее, чем сломанные рёбра в прошлый раз. Что-то насчёт травматического пневмо-чего-то. В любом случае, нет ничего серьёзного, от чего бы он не исцелился. Конечно, трубка, торчащая из его груди, выглядит жутко, но, по-видимому, она помогает залечить его повреждённое лёгкое. Медсестра сказала, что его вынут примерно через два-три дня. Хотя трубка далеко не приятна, по крайней мере, она скрыта от глаз под его больничной рубашкой, где он может не обращать на неё внимания. То же самое нельзя сказать о капельнице, застрявшей у него в руке. Когда он попросил вынуть капельницу, медсестра странно посмотрела на него и отказалась, сказав, что это жизненно важное обезболивающее. После этого стало ясно, что он не мог вырвать её, не подняв тревогу, а затем через несколько секунд в него снова воткнут капельницу. Единственным источником развлечений в этой комнате с химическим запахом является телевизор. И это в прошлом, телевизор - это маленькая грязная коробка, в которой был отрывочный кабель. Во всём этом есть только один плюс, и он проявляется в виде Хинаты Тачибаны. “Ты знаешь, как я беспокоилась?” Хина со вздохом качает головой. Она придвинула стул к кровати Такемичи и лениво тычет пальцем в простыню: “Половину времени ты либо ранен, либо идёшь в очередную драку, чтобы тебе разбили лицо”. “Извини, я не хотел тебя беспокоить. Но я в порядке, правда”. Он пытается улыбнуться, но, вероятно, это не обнадёживает с его избитым лицом. ”Но ты не в порядке, ты выглядишь ужасно". “Ха, тебе стоит увидеть другого парня” он шутит. Она громко выдыхает: “Ты действительно несносен, Такемичи-кун". Но затем она улыбается, нежно качая головой. Затем она берет пакет, который принесла в палату, и ставит его на край кровати: “Вот, это кое-что от моей мамы и меня. Когда я сказала ей, что выхожу пораньше, чтобы навестить тебя в больнице, она вскочила и помогла мне приготовить пакет”. “Ух ты, правда!?” “Да, но в основном это фрукты и закуски”. Она чешет затылок: “У нас не было времени собрать ещё много вещей, иначе мы опоздали бы в школу”. “’Мы"?” “Я тоже здесь. Спасибо, что заметил”, - отвечает сухой голос. Только тогда Такемичи понимает, что Наото там. Он через палату рядом с дверным проёмом, читал книгу. Очевидно, он здесь только для того, чтобы сопровождать Хину, если судить по скучающему выражению его лица. “О, привет, Наото”. Он не отвечает, решив вместо этого проигнорировать Такемичи и продолжить чтение. Хина отмахивается: “Не беспокойся о нём, он всегда ворчит по утрам”. “Как ты вообще узнала, что я в больнице?” “Мне позвонила Эмма. Она сказала, что с тобой всё в порядке, но я хотела увидеть своими глазами, что с тобой всё в порядке.” Она задумчиво скрещивает руки на груди: “Я подумала, что ты тоже будешь признателен за визит”. Он кивает: “Да, конечно. Здесь быстро становится скучно. Спасибо". ”Конечно, я рада тебя видеть“, - говорит она с улыбкой, но затем встаёт, выглядя слегка извиняющейся, "Но как бы мне ни хотелось остаться, я просто заскочила, чтобы передать тебе пакет. Я не хочу опаздывать в школу. Но не волнуйся, я обещаю, что потом зайду навестить тебя!” “О, да. Конечно.” Только до тех пор, пока Хина не окажется на полпути к двери, Такемичи осознает нечто важное. Он не покинет эту больницу в течение двух дней. Он будет прикован к постели и не сможет ничего сделать. Это пустая трата драгоценного времени, которое он мог бы потратить иначе. Если ему суждено где-то застрять, он предпочел бы, чтобы это было не в этой комнате с химическим запахом. “Подожди!” Оба Тачибаны поворачиваются, чтобы посмотреть на него, остановившись у выхода. “Э-э, Наото, ты можешь подойти сюда?”

________________________

Когда Такемичи возвращается в настоящее, он всё ещё находится в квартире Наото. Очевидно, перемены в прошлом были недостаточно радикальными, чтобы помешать ему оказаться здесь. Разочаровывает, но, по крайней мере, ничего не изменилось к худшему. Затем он встаёт, двигая руками и ногами, проверяя подвижность своего тела. Может быть, немного одеревенел от двухнедельного сна в постели, но в остальном его тело такое же, как всегда. Какие бы травмы он ни получил в той драке, они не были постоянными. Он вздыхает с облегчением и плюхается обратно на кровать. По крайней мере, он может что-то сделать в настоящем, пока его прошлое "я" восстанавливается. Затем он снова садится. Он нигде не видит Наото, а парень всегда знал, как только возвращался из прошлого. Что-то связанное с получением воспоминаний другой временной линии. Так что его, скорее всего, нет поблизости. Часы на стене показывают 11:48 утра. Сейчас утро, и поскольку у Наото действительно есть дневная работа, неудивительно, что его здесь не будет. Наото уже рассказывал ему раньше о своем рабочем графике, чтобы они могли избежать именно такого сценария. И всё же Такемичи здесь, застрял один в квартире, не в силах вернуться в прошлое хотя бы ещё на несколько часов. Не то чтобы он хотел вернуться. Он предпочел бы не быть прикованным к кровати с десятью различными мониторами, подключёнными к нему, как к какому-то лабораторному эксперименту. По крайней мере, его прошлое "я" может восстановиться, пока он продолжает что-то делать в настоящем. К сожалению, проклятая капельница всё ещё у него в руке. В прошлом или настоящем, он, кажется, никогда не сможет сбежать от этой проклятой штуки. Недолго думая, он вытаскивает её, снова завинчивая и поцарапывая себя. Как бы то ни было, это предпочтительнее трубки, прикреплённой к его руке. Он подходит к аптечке и собирается только взять бинт, но его внимание привлекает ярко-розовый флакон, стоящий прямо на полке. Его чудесное внимание снова подводит его, и он хватает розовую бутылку вместо бинтов.

Дифенгидрамин HCI 25 мг.................. Антигистаминное средство

Ух... Он переворачивает её, и на нёй большими жирными буквами написано: “ЛЕКАРСТВО ОТ АЛЛЕРГИИ”. Ах да, слова, которые он может понять. Затем он делает паузу. У Наото аллергия? Каким-то образом его мозг автоматически зарегистрировал Наото как одного из тех студентов с прекрасным здоровьем, которые никогда не пропускают ни одного дня занятий. Аллергия не вписывалась в этот образ. Но в этом есть смысл. После того, как он увидел, как Наото отреагировал на то, что увидел запылённую квартиру Такемичи, это довольно очевидно. Наото сделал один шаг вперёд, а затем сразу же вышел, чтобы купить хирургическую маску, бормоча что-то себе под нос о крапивнице. Такемичи списал это на то, что Наото был помешан на чистоте - каковым он и является, — но аллергия не вписывалась до сих пор. Блин, сколько ещё он пропустил о Наото? Повязка и дезинфицирующее средство совершенно забыты, Такемичи поворачивается и смотрит на квартиру. Даже в этой аккуратной, организованной квартире, которая больше походила на офис, чем на дом, должны были остаться какие-то личные следы. Может быть, этот синий блокнот тоже где-то здесь... Нет, подожди. Он не собирается шпионить. Это было бы грубо, тем более что Наото позволяет ему оставаться здесь, пока он в прошлом. Что он собирается сделать, так это осмотреться. Он может заглянуть на любую открытую книжную полку, верно? Это выставлено на всеобщее обозрение, нет ничего сомнительного в том, чтобы искать книгу для чтения. И вот так он начинает рыскать по квартире Наото. Это так сильно отличается от домов его друзей-гопников. Нигде нет ни одной консоли или журнала с сомнительным моральным духом. Ну, последнего он не ожидал с самого начала, но нигде нет даже обычного журнала. У большинства людей были какие-то журналы. По крайней мере, он так думает. В настоящее время он мало общался с людьми, так что не похоже, что он в курсе того, что считается нормальным. Это совсем не похоже на его убогий свинарник в квартире, но чем больше он смотрит, тем больше понимает, что квартира кричит о другой проблеме. При ближайшем рассмотрении квартира выглядит гораздо более голой, чем он предполагал. Кроме необходимой кровати, дивана и кухонной техники, здесь почти ничего нет. Здесь нет ковров, и, черт возьми, даже телевизора нет. Гигантские доски занимают больше места, чем что-либо другое, и даже тогда квартира намного просторнее, чем должна быть, учитывая, насколько она на самом деле мала. На книжной полке он видит, что большинство книг, которыми владеет Наото, либо связаны с работой полиции, учебниками, либо являются базовыми “практическими" книгами. Там нет ничего фантастического или чего-то такого, что выглядело бы как предназначенное для чистого развлечения. Единственные вещи, которые можно было бы даже отдаленно считать развлечением, - это несколько автобиографий, но они кричат “Отчёт о учёбе в колледже” больше, чем что-либо ещё. Это место угнетало совершенно не так, как его собственная квартира. Эта "квартира" больше похож на офис, чем на что-либо другое. Единственное жилое пространство похоже на письменный стол, на котором разложены и сложены в стопки различные бумаги разных категорий. Неоновые стикеры-заметки - единственный цвет в обесцвеченном массиве стопок с белыми обоями. Такемичи вздыхает про себя и подходит, чтобы драматично плюхнуться лицом на черный диван. Хотя диван - один из немногих предметов мебели, он довольно удобный. Может быть, Наото потратил весь свой бюджет на мебель на самый красивый диван. На нём определенно достаточно удобно спать. Хм. На самом деле, теперь, когда Такемичи думает об этом, если он занимает кровать, пока он в прошлом, означает ли это, что Наото всё это время спал на диване? Он садится. Блин, тогда он, наверное, должен извиниться перед Наото. Он остаётся в прошлом на несколько дней, и каждый раз, когда Такемичи просыпался здесь, он всегда был на кровати. Теперь, сев, он краем глаза замечает маленький столик, втиснутый между диваном и стеной. Он не заметил этого раньше из-за его ошеломляющей короткости. Дело в том, что стол практически представляет опасность для спотыкания. Поверх упомянутой опасности споткнуться лежат три потрёпанные книги с белыми этикетками, небрежно приклеенными к корешку. Он хватает один и видит, что на этикетке на корешке есть красочная точка, прямо рядом со словами “НАУЧНАЯ ФАНТАСТИКА”. Его лицо расплывается в улыбке. Конечно, парню, который верил в сверхъестественные явления, понравилась бы научная фантастика. Он вздыхает с облегчением, радуясь, что в этой квартире есть хоть что-то, кроме работы. Он всерьёз начал беспокоиться, что Наото даже не знает, как расслабиться. Он переворачивает книгу в руках и видит неряшливый штамп, вдавленный сбоку страниц, объявляющий книгу собственностью библиотеки. Такемичи фыркает. Ничто так не кричит "интроверт", как библиотека. Он бросает взгляд на две другие книги в стопке, и, конечно же, это еще две научно-фантастические книги, также взятые из библиотеки. Книга, которую он взял в руки, называется "Затерянный на Марсе". Задняя обложка показывает, что это футуристический роман о каком-то астронавте, который застрял на Марсе и должен выжить с помощью своего мозга и тех немногих предметов, которые у него есть. Примерно в середине книги есть одна магнитная записка. Скорее всего, это должна была быть закладка. Хотя Такемичи никогда не был заядлым читателем, предпосылка звучит достаточно интересно для чтения, и было бы неплохо поговорить с Наото о чем-то другом, кроме банд и стратегий о том, как изменить будущее. К тому же, не похоже, что ему есть чем заняться до возвращения Наото. Приняв это решение, он устраивается поудобнее на диване и открывает начало книги. Требуется всего около пятнадцати минут чтения, прежде чем он точно вспомнит, почему он не читает. Он перечитал один и тот же абзац по меньшей мере три раза и не приблизился к тому, чтобы усвоить его. В науке слишком много бреда, и он чувствует, что вернулся в класс естественных наук и математики одновременно. Оба урока, которые он провалил. Может быть, если бы он не бросил среднюю школу, он смог бы оценить все сумасшедшие, сложные идеи, которые вошли в книгу. Однако сейчас ему совершенно скучно до слёз. Есть причина, по которой он придерживался манги и фильмов, и эта книга - хороший тому пример. Он качает головой. Нет, он ещё не может сдаться. Если он и хорош в чем-то, так это в абсолютном безжалостном упрямстве. Это буквально единственная вещь в квартире Наото, которая говорит о его интересах, и, хотя Такемичи с трудом может прочитать её без того, чтобы его глаза не остекленели, он должен, по крайней мере, попытаться прочитать некоторые страницы. Он выпрямляется, сутулится и садится прямо, снова погружаясь в книгу.