Зомби-папа, брат и я - очень дружная семья

Утром Украина обнаружил себя в одних штанах на диване, укрытым пледом и с подушкой под головой. Повалявшись после пробуждения десять минут, с неохотой сел, огляделся в поисках своей футболки, которая оказалась рядом, на спинке дивана. Натянув на тело помятую футболку, Украина, внешне помятый ещё больше, отправился на поиски разумной жизни в квартире. Первой обнаружилась псина: у СССР на ковре, в спящем виде. Самого хозяина комнаты рядом не было, осталась только незаправленная постель и упавшая на пол подушка. Почти дойдя до кухни, Украина услышал разговор сестры и Сербии. Остановившись, украинец стал вспоминать вчерашний вечер, пытаясь отыскать момент приезда гостей. Так, сначала, получается, он приготовил пожрать, потом пошёл отдраивать квартиру, потом хотел набрать новой чистой воды в ванне, не смог в её попасть, потому что там мылся СССР, из-за этого пошёл посидеть в зале, потупить в телек, пока ванна не освободится. Дальше ничего не вспомнил, видимо, быстро вырубился пока ждал, а Беларусь и Сербия припёрлись за полночь. Или вообще недавно, утром. Говорить с кем-либо после пробуждения вообще не хотелось, поэтому Украина поплёлся мыться. На его удачу, на сей раз СССР был где-то в другом месте, ванна была свободна, и парень, быстро скинув с себя одежду, которая вмиг из просто помятой превратилась в отвратительные куски половых тряпок, что не стирались минимум лет десять, и вообще были трофеем, заграбастанным в драке с пропитыми бомжами, залез под душ. По привычке, или просто как нормальный европеец, включил одновременно холодную и горячую воду, и вмиг проснулся, едва не заорав. На голову вместо тёплой водички полился ебучий водопад с температурой воды не выше -10000 градусов Цельсия. Всё же проматерившись себе под нос, проклиная Россию, российское ЖКХ, себя, за то что вечно не проверяет воду перед тем как встать под неё, Украина выключил полностью холодную, отступая назад, чтобы жидкие арктические льды на него не падали. Через минуту проверил воду. Кипятком там даже и не пахло, лилась слегка прохладная водица. Не лёд, помыться вполне можно. Да и зря что ли батя всё детство говорил закаляться? Это они, глупые дети, думали, что закалка нужна для здоровья, а на деле батёк их просто к ебанутой российской системе водоснабжения готовил. Вылезал из душа Украина с мокрой головой и гусиной кожей, взбодрившийся как после литра энергетика и голодный. И злой. Пока морозил ноги на кафеле, холод от которого просачивался даже сквозь лежащие на полу коврики, успел многое обдумать. Вспомнил, куда выкинул свои шмотки, в которых гулял по Чернобылю. Припомнил сам себе, в какой именно мусорный бак они выкинули трубки от ручного газового анализатора, пока гуляли с Беларусью по Полесскому заповеднику. А ещё у России в шкафчике над раковиной обычно были запасные вещи. За ними Украина и полез. Выудив какую-то XXXXXX+L футболку, в которой чуть не утонул, и свои старые шорты, о существовании которых давным-давно позабыл, высушил полотенцем волосы и критически осмотрел себя в зеркало. — Ну пиздец, чё за пидорский прикид? — зеркало, которое было привинчено к шкафчику для более детального рассмотрения, вообще-то, рожи, а не образа типичного гея из древних российских комедий, уклончиво не показывало Украине его вид с ног до головы, как бы он не пытался полностью себя осмотреть. — Хоть бы все уже съебали. С надеждой остаться незамеченным, Украина, наконец, вышел в коридор, с чётким планом добраться до бывшей комнаты Беларуси, спиздить несколько нормальных вещей, по-быстрому переодеться и наконец свалить домой. Однако стойкий запах смородиннового варенья и чего-то вкусного прямиком из детства с леща перестроил уже выстроенный маршрут. Повинуясь старому рефлексу, Украина потопал на кухню, следуя за манящим запахом оладушек. Почему-то он был уверен, что там не будет ни сестры, ни Сербии. На удачу, Украина оказался прав — над плитой колдовал СССР, в ногах у которого сидел Герц. Подойся поближе, Украина увидел, что в одной из своих догадок промахнулся: Союз жарил тоненькие блинчики. В принципе, они даже вкуснее. Пока стоял рядом, Украина подетальнее рассмотрел сосредоточенного отца. Шли какие по счёту сутки, пятые? На пятый день Союз окончательно откатился в своей внешности на 84 год, полностью сбросив старую кожу и, как показалось Украине, теперь был реально ходящей агитацией для перехода на сторону коммунизма. Иначе какого хера его кожа стабильно оставалась красной, как будто он только вылез из горячего душа? Украинец сам только-только оттуда вылез, как будто в ебучей Арктике побывал. Нет, он ничего не имел против северного полюса и тех, кто живёт в его пределах и дальше, но чтоб он ещё хоть раз добровольно согласился приехать в гости к Якутии или ненцу. Да ни в жизнь! Союз, который упорно делал вид, что никакой собаки с сыном рядом нет, взял в руки тарелку, выложил на неё с десяток тёплых блинчиков, щедро смазанных сливочным маслом, и поставил тарелку на стол, рядом с уже переложенными в пиалушки вареньем и сгущёнкой. Уловив немой призыв быстрее позавтракать с свалить с кухни, Украина, словно ему опять восемь лет, неосознанно налил себе кефира и сел улетать вкусную батину стряпню. Уже сделав первый глоток из стакана, Украина осознал свою ошибку. Он же ненавидит кефир… Ну, делать нечего, раз налил, то вылить уже при отце не получится. Да и не такой уж он и мерзкий, с блинчиками-то. Быстро закинув в себя источник калорий и белков, Украина ретировался из кухни, и, переодевшись, оставшись при этом незамеченным, парень уже как-то перехотел ехать домой. Удовлетворённый желудок не донимал, занимаясь своей прямой обязанностью, выходить на улицу тоже больше не хотелось. Пока Украина сидел в раздумьях над вопросом «ехать или не ехать?», написала любимая-нелюбимая тётка, что она уже почти на пороге российской квартиры и чтобы он не думал съёбывать. Впрочем, желание уехать пропало бы полностью, если б Сербия услышал неозвученные просьбы и свалил домой, но нет же! Носится за Союзом, обращать внимание на кого-то ещё не хочет и стоит на голове. Буквально. Видимо, решил воспользоваться максимальной схожестью своего флага с российским. Беларусь, которую выгонять смысла не было, тоже преследовала Союза, но ею двигала скорее забота об отце, густо замешанная с беспокойством. Украина бы понял причины её неспокойства будь Союз бытовым калекой, но нет же. СССР не то что с микроволновкой и навороченной электроплитой, с Интернетом разобрался, и теперь собирался 24/7 сидеть в сети, если судить по спизженным одолженным у России гаджетам. Если не с компьютера, то с ноута, не с ноута, так с телефона. Единственное, за что тут можно было бы побеспокоиться, так это за свою собственную кибербезопасность. Потому что первое, что сделал СССР, когда вышел в сеть с ноутбука, это взломал соцсети Америки. Видимо, не стоило оставлять СССР наедине с учебниками по программированию. Только Украина удобно уселся на кровати Союза, к нему подлетел ещё один чёрт, на сей раз чёрный и в юбке, и ни разу не по-семейному зарядила ему по шее. — И вам привет, тётушка. Добрались без приключений? — Беларусь здесь? — Таки так. — Тогда ты мне не нужен. — Вольная Территория вышла из комнаты, и стала очень громко звать Беларусь. Украине было лень тянуться за наушниками, поэтому ему пришлось выслушивать сначала ор тёти, а потом ещё и радостные возгласы сестры. Женщины обнялись, как будто не виделись вечность, и из коридора перешли на кухню, которая уже пустовала. — Мой братишка опять тунеядничает? — Махновщина критично осмотрела кухню, на которой недавно хозяйничал Союз. На столе стояла тарелка с блинами, накрытая бумажной салфеткой, посуда была перемыта, и гордо сушилась на расстеленном на подоконнике полотенце. — Нет, папа нам готовил кушать. — То есть вы снова не ели ничего жидкого? — Да ну в смысле, мы чай ел… пили. И братик супы готовил. — Ладно, иди погуляй пока где-нибудь, я вам нормальной еды пока приготовлю. — Угусь! — прежде чем уйти, Беларусь чмокнула тётушку в щёку, и ускакала к брату на кровать. Оставшись одна, Махновщина начала греметь посудой, готовя обед. Шебуршала она долго, в основном из-за того, что отвлекалась на попизделки с телевизором, который ей не отвечал, и продолжал вешать лапшу на уши зачитывать новости с федерального канала. В прочем, видимо, орать на ведущих давно вошло в привычку, потому что ровно в момент завершения выпуска было готово всё, кроме чая. — Ну где вы там, идите есть! — не выходя из кухни, Вольная Территория решила созвать всех по-быстрому. И Украина сразу же понёсся собирать по хате всех живых и мёртвых. Потому что приказ тётушки - закон. На кухню практически пинками были запихнуты сначала Союз и Сербия, затем самостоятельно прилетела Беларусь. Украина зашёл самым последним, прячась то за спиной СССР, то за Сербией. — Слышь, племянничек, куда собаку дел? — Да твою ж… — шепча проклятия на всех известных ему языках, украинец семимильными шагами дотопал до прихожей, осмотрел её на наличие собаки, и с огорчением заметил, что псины на месте нет. — А где она? — Ты это у меня спрашиваешь?! — недовольным рыком отозвалось с кухни. — Иди ищи по квартире, не оставили же вы его на улице. — Вот можно подумать, без собаки мы пожрать не можем. Если что, ты в Крыму живёшь, а не на Сахалине! Стараясь изобразить из себя голодного злого русского упыря, Украина пошёл по комнатам, с ноги открывая двери и сбивая на пол всё, что мешалось делу или просто подвернулось под руку. — Сам потом срач убирать будешь! — как голосу Беларуси удалось докричаться до затуманенного злостью сознания, осталось загадкой, но Украина крушить на своём пути всё без разбора перестал. Теперь на пол летели только какие-то бумажки. В комнате России. Если это были какие-нибудь важные договоры с какими-нибудь Китаями-Америками, то Украина не виноват, что после уборки они окажутся на помойке. Ибо документы надо хранить в папках в шкафу, а не стопкой на книжной полке! Следом за разгромленной комнатой братишки и почти не тронутого зала, — не, ну он всего лишь провод ногой задел, не считается! как и свалившийся из-за этого торшер, — шла комната, занятая Союзом сейчас и занимаемая Беларусью обычно. Герц нашёлся как раз в ней. Собака сидела на столе, зачем-то подсвечиваемая фиолетовой лампой со спины, в глупых собачьих митинках на лапах и вся в мишуре с пластиковыми шарами на ошейнике. Прямо таки новогодний костюм, если не считать, что на улице июнь. — Слышь, друг прямоходящих кожаных мешков с дерьмом, иди жрать. Собака на его реплику не шелохнулась. Даже ухом не повела, скотина выдрессированная. — Да харэ, Герц, тебе всё равно кости кидать никто не собирался. Иди, СССР зовёт! После «СССР» собака всё же посмотрела на него. Минуту играли в гляделки, Украина тупо пялился на собаку, собака — сосредоточенно что-то обдумывала своими собачьими мозгами. Наконец она спрыгнула со стола, и Украина с чувством выполненного долга пошёл, наконец, обедать.

***

С момента общего приёма пищи во втором часу дня, квартиру собралась покинуть Вольная Территория. Не то чтобы ей хотелось уезжать от любимой племянницы и чуть менее (не)любимого племянника, но должен же кто-то развлекать соседей, чтобы лишние глаза и уши не лезли к России. Теперь врождённый клоунизм был как никогда нужен. Не хватало ещё, чтобы какие-нибудь турки, к примеру, узнали про живого СССР. — То есть ты припёрлась чисто нас покормить? — поинтересовался Украина, которого попросили проводить тётку. Как будто она сама дорогу до подъездной двери не найдёт. — Да. — Я по-твоему настолько немощный, что пельмени сам сварить не смог бы? — Треба нормально харчуватися, а не этими вашими полуфабрикатами! Он, жрёте всякое говно, у вас це всё потом на обличчі вилазить, і немічні все стали. Я ось в ваше время белых ссаными тряпками в шею гоняла, а ви що? Навіть з ментами нормально побитися не можете, ганьбителі. — Ну ты и отца мелким видела, и что? По-хорошему, стоило заткнуться и дождаться, пока тётя спокойно наденет обувь и свалит, но нужно ж было в сотый раз посраться с родственником на тысячи раз избитую тему. — А то, що навіть ваш папашка, коли мелким был, по Европе колесил и огни революции поджигал. И це незважаючи на те, що як и вы, городской до мозку кісток. И порядки тогда пожёстче были. — И трава была зеленей, да. Ты долго ещё тут стоять будешь? Три минуты назад собралась ведь. — Не твоя країна, и не твоя квартира, и не тебе вирішувати, коли мені йти. — Ладно-ладно, вали уже. — Кстати, тебе зачем телефон дарили? — А что с ним опять не так? — До тебя твой черножопый дозвониться никак не может, вот что! Весь мозг мне уже вынес. — А, бля, это наверное из-за моих пропусков… Ну можешь ему передать, что я на днях приеду. — Ну уж нет! При мне сейчас же достал телефон и набрал его. Украина закатил глаза, но за мобильником всё же сходил, набрал номер своего названного брата и начал вызов. Вольная дождалась, пока из телефона не донёсся жутко нервный голос, и удовлетворённая ушла. Теперь по её душу никто не докопается. В течении дня с момента ухода Махновщины ничего интересного не произошло. СССР в пятом часу выгулял пса, и за те полтора часа, что его не было, Беларусь проела Сербии плешь, что «с папой точно что-то случилось, его срочно нужно пойти найти». Разумеется, Союз привёл себя обратно сам. А ещё притащил на руках Герцена, который был по уши в каком-то дерьме, но всё равно до безобразия довольный. Пока Союз снимал с себя обувь, мимо прошедший Украина определил, что стекавшая с собаки жижа была родом то ли с болота, то ли со стоячего пруда. И те великолепные чёрные чулки на лапах были либо высыхающей грязью, либо илом. Из этого вытекало три вопроса: во-первых, как собака, воспитанная кем-то вроде Великого Блюстителя Порядка и законов, то есть Германией, могла в принципе запустить в свою головушку грешную мысль о гипотетической возможности попадания грязи из болота на своё тело; во-вторых, как сам Советский Союз допустил реализацию этих мыслей; и, в-третьих, самый важный вопрос — как мыться в той же ванне, в которой батя прополощит засранную по уши собаку? Ответ на самый важный вопрос Украина уже полчаса искал в Интернете, попивая на кухне чай, и слушая, как за дверью стекают в канализацию его сегодняшние мечты о «полежать часик в ванне с апельсиновой бомбочкой», краем глаза следя за Беларусью, которая, вооружившись хлоркой и белизной, отмывала прихожую. — Это, слышьте, вы мои запасы рома не видели? — Сербия выглянул из-за угла в попытке не задеть стоящую на коленях Беларусь и в то же время привлечь внимание скрючившегося над телефоном Украины. — Ты не про те бутылки, которые мы всем табором на Рождество вылакали? — пропыхтела Беларусь. Она примерно шестой раз протирала уже блестящие квадратные метры. — Сестрёнка, дорогая, линолеум уже скрипит, пожалуйста, отвали от пола. — А? — Беларусь обернулась на Сербию, смотря несколько растерянно. — Думаешь, уже достаточно дезинфекции? — Господи, да в жерле ядерного реактора больше жизни, нежели на этих пяти метрах. Давай, закругляйся, мой руки и иди в зал. А я пока что-нибудь на ужин сварганю по-бырому. — Ладненько. — Беларусь вскочила на ноги, о чём сразу же пожалела. От резкой смены положения колени занемели, а перед глазами начали летать чёрные мошки. — Чёрт! — О-о-о, добро пожаловать в клуб старых пердунов, сестрёнка. — Украина наконец вылез из телефона. Куда более аккуратно поднялся с насиженного места, помыл кружку и тоже направился в зал. Проходя мимо Сербии, положил руку ему на плечо и заговорщеским тоном прошептал, — Только не пытайся сделать драники. — Это ещё почему?! — Потому что они у тебя совершенно отвратительны. — Ой, иди нахрен, тоже мне, шеф-повар славянской кухни нашёлся. — Сербия дёрнул плечом, сбрасывая чужую руку, и продолжил идти на кухню с мешком, в котором находились пока неизвестные ингредиенты. — Оке, не буду мешать вашему кулинарному великолепию. Украина уже почти свернул за угол, как дверь в ванную открылась, едва не зарядив Сербии по еблету лицу, и сначала выпустила из комнаты нехилый такой клуб пара, потом собаку, на затылке у которой болталось махровое полотенце, и завершил всю эту процессию Союз. — Эм… — Украина скептически осмотрел СССР, который с ног до головы был в воде и пене. — Отец, тебе переодеться не надо? Союз ни слова не сказал, но каким-то телепатическим уровнем связи Украина понял, что СССР с ним согласен, и когда Союз помог собаке определиться с её местом, они вместе отправились в комнату России за сменной одеждой. Задачка «найди двухметровому бате шмотки из гардероба почти двухметрового сынишки» оказалась для Украины со звёздочкой. На сей раз не потому, что Россия на фоне СССР был ебучим хлюпиком, который сдохнет через пять минут от полного истощения организма на фоне хронического торчетизма. Не, это тоже было фактором значимым. Просто нормальные шмотки Союз уже успел изговнить. Подумать только, и недели не прошло, а все «приличные» оверсайз вещи России уже были в стирке. — Слушай, ну бать, чё тебе не нравится в этих вещах?! Дырок нет, разрезов, пайеток, стрёмных рисунков, и вообще рисунков, нет. — Украина повесил на руку предлагаемые штаны и футболку, как торгаш с рынка, принялся нахваливать «товар». — Натуральная ткань, нигде не давит, не жмёт, штаны пиздато на коленках и на жопе тянутся. Вещи чистые, последний раз в дветыщидвенадцатом ношенные, до сих пор кондеем пахнет! У этого еблана такое — редкость. Даже пятна от пиваса выведены. Кстати, эти шмотки Росс носил, когда мы ещё в качалку ходили, у него тогда ляхи в полтора раза больше были, тебе в самый раз будет. Надевай давай. Союз поймал кинутые на кровать штаны, и принялся их рассматривать с таким выражением лица, будто перед ним стоит самый отвратительный выблядок капитализма, предлагающий продать жопу за просто так. Но то ли он уже замёрз стоять в одних носках и трусах, то ли просто ему стрёмно стало, когда представил, что будет ходить по квартире в одних портках при дочери… в итоге, адидасовские треники на себя Союз всё же натянул. — Ай да молодец! Завяжись, а то штаны спадут, на тебе футболку, а я пошёл смотреть телек. Гордый самим собой, Украина вышел из комнаты брата, оставив СССР наводить марафет в одиночестве. В зале на диване уже развалилась перед телевизором Беларусь, болтавшая с кем-то по телефону. Телевизор хоть и был включён, показывал какую-то беззвучную хероту. Приглядевшись получше, Украина рассмотрел логотип Рен-ТВ и трижды пожалел, что уговорил Россию пять лет назад подключить кабельное. Потому что каждый сраный раз, стоит включить этот бред сивой кобылы, или Пятый канал, или «Мужское/Женское», как Украину с головой засасывало в происходящее на экране. Как, впрочем, и Россию, из-за чего их спонтанные телевизионные марафоны заканчивались лёгким обезвоживанием, жуткой резью в красных глазах и чувством нечеловеческого голода. — Да нет, всё в порядке. Сегодня тётя приезжала, приготовила нам покушать и обратно укатила. Куда? Ну как обычно, к себе, в Крым. — Беларусь ворковала со своим собеседником до ужаса ласковым голосом. Она обычно с такой интонацией игралась со своим котом, или с ноутбуком, когда тот начинает виснуть в аккурат под завершение написания кода. Кароче, Украине стало страшно от того, что кто-то из прошлого опять воскрес и с этим непонятно кем теперь флиртует его сестра. Ну и ещё её речь попадала слово-в-слово в движения губ бабы с телека. А учитывая, какой канал был включён и веру Украины во всякого рода мистику, ему стало не по себе. — Как я? Да в порядке, что ж со мной случится. А, да? Ну просто не хочу тащиться на это собрание. Опять просидим до вечера, ничегошеньки не решим, только время зря потратим. А, если у тебя ко мне дело… Ну давай тогда прогуляем вместе? Приезжай ко мне на чай, заодно и обсудим твоё дело. После последних двух предложений Украина смог отвлечься от происходящего на экране и напряг слух, стараясь запомнить каждый слог. На всякий случай запомнил дату, когда Беларусь назначила свидание с каким-то хреном, место, где договорились встретиться. Про себя повторил все три адреса Беларуси: два минских и один дачный. — Так, товарищи, ай-да ужинать! На пороге с подносом появился Сербия. Украина, лицо которого находилось в десяти сантиметрах от телека, обернулся. Беларусь, судя по жестам, принялась прощаться с собеседником. Видимо она давно уже сидела в вертикальном положении, потому что на том же диване сидел Союз с ноутбуком на коленях и мышью в руке, увлечённо глядевший на экран. — Да, хорошо. — Беларусь, судя по резкому тону, уже начинала беситься. — Океюшки, пока-пока. — С кем говорила? — Сербия, который не слышал весь предыдущий монолог Беларуси, особой заинтересованности не проявил, с сосредоточенностью на лице расставлял на кофейном столике кружки с приятно пахнущим чаем, чашку кофе и присторил посередине большую сковороду. — Да так, не важно. — отмахнулась Беларусь, убирая телефон подальше. После чего переключила всё своё внимание на сковороду, потирая ладони друг о дружку. — Та-а-ак, что у нас сегодня на ужин? Выдержав недолгую паузу и дождавшись, пока все усядутся и будут готовы узреть шедевр кулинарии, Сербия с итальянским уровнем артистизма снял крышку. — Та-да! Картофан с грибами и сливочным сыром. И бутеры. С творожным сыром и колбасой для нормальных людей, с шоколадным маслом и беконом для сраных европейских извращенцев. А, и тебе, Герцен, вкусняшка. Пока все сидевшие за столиком принялись за приготовленную пищу, Сербия налил в чашку сливки и поставил её перед собакой на пол. — Фто фы ему дал? — поинтересовался украинец с набитым ртом, за что получил крепкий подзатыльник от Союза. — Да так, первые неудачные попытки с картофаном и несколько ломтей хлеба. — А, ясно. Отужинав, Беларусь собрала грязную посуду, и, методом камень-ножницы-бумага, выиграла у Сербии черед на её мытьё. — Бля, вы чё, серьёзно выбираете, кто посуду мыть не будет? — Украина с искренним недопониманием уставился на Сербию с Беларусью. — Вы нормальные вообще? — Угусь! — Беларусь пнула брата по колену и удалилась на кухню. — Да эй! — крикнул Украина вдогонку. Потерев колено скорее по инерции, потому что как таковой необходимости в этом действии не было, Украина взялся за телефон. Увидев, что половина знакомых сидела в телеге, написал первому попавшемуся. Этим счастливчиком опять оказался Канада. Скорее всего, Боженька проклял его североамериканскую душу в 2007. Или товарищ ФСБшник решил поиздеваться. Словом, Украина пытал канадца своей коллекцией мемов и стикеров. Пытка продолжалась бы всю ночь, если б идиллию не разрушил звонок с неизвестного номера. Украина уже почти включил режим нарика-пранкера, как Союз выхватил из рук вибрирующий телефон, попутно смахивая по экрану вправо, и приложил телефон к уху. Украина всегда ставил громкость звонка на минимум, но сейчас даже с высоты роста Союза до уха доносился полный ненависти ор. Стоило бы сбросить, но Союз продолжал стоять столбом, выслушивая звонящего. Украина, которого прервали на очень важной переписке с Канадой, поднялся с дивана в твёрдом намерении отобрать, пусть и с боем, свой мобильный. Но в тот момент, когда рука оказалась возле уха СССР, тот выкинул то, чего Украина никак не мог ожидать. — Ну как там с деньгами? Украина застыл как вкопанный. Или как идиот, с вытянутой правой рукой. Союз явно обращался не к нему, впившись взглядом в точку на стене над телевизором. Собеседник что-то яростно рявкнул, а Союз снова удивил. — Ну такими. СССР странно растягивал слоги, словно пробуя свою речь на вкус. Запоздало, но до мозга дошло, что СССР всего навсего повторяет диалог из мема. Но с кем он говорит? — А теперь слушай меня очень внимательно, — Украина отошёл на несколько шагов назад. Он прекрасно знал эту интонацию, и что следует за конкретно этой фразой. Обычно после этих слов Союз снимал ремень и начинал бить Россию по жопе. Так что кем бы ни был звонивший, ему крупно повезло, что он находился не в одной комнате с Союзом. — и постарайся своим крохотным мозгом правильно понять суть моих слов. Ещё раз ты позвонишь на этот номер, и тебя ждут худшие пытки в духе испанской инквизиции в декорациях советского ГУЛАГа. И я, даю тебе слово, смогу это организовать в антураже концлагеря. Поверь, тебе лучше не проверять правдивость моих слов. Ты меня понял, одноклеточный? Звонивший продолжал орать в трубку, Союз уже молча выслушивал, почему-то не спеша отключаться. А Украина понял, что сегодня он не заснёт. Хотя, если он не ёбнется в обморок в ближайшие минут десять, то можно попробовать усыпить себя валерьянкой. Или алкашкой. А на утро, если росс не явится сам, то полетит к нему, только пятки сверкать будут.