Кусочки пазла

***

      Это был поздний вечер. Сан лежал в постели и смотрел в потолок, пытаясь уснуть, но получалось плохо. За окном слышно грозу, которая, к удивлению, не сопровождалась дождём. Лишь облачно, и только. Сан взглянул на соседнюю кровать и заметил вертящегося в простынях Уёна с зажмуренными глазами.       — Уён? — обратился к брату шёпотом Сан.       — М? — промычал в ответ Уён.       — Ты спишь? — спросил Сан.       — Нет, — Уён раскрыл глаза. — Не могу уснуть.       — Я тоже, — Сан встал с лежащего положение, уже сидя. — Почему так?       — Даже не знаю, — Уён сделал то же самое, что и Сан, впившись пальцами в свои волосы.       — …Чем займёмся? — спросил Сан, улыбнувшись, и Уён пожал плечами. — Кстати, ты так и не объяснил Чимин о том, что это не я бросил бумажку в неё! — улыбка исчезла, сменяясь раздражённым выражением лица.       — И не буду! — ответил Уён, скрестив руки на груди. — Я не хочу, чтобы она возненавидела меня.       — А, ну да, лучше уж она меня возненавидит, — Уён показал язык на слова Сана, и Сан повторил этот жест в ответ. — Ты с ней вообще разговаривал?       — …Нет, — ответил смущённо Уён, и Сан засмеялся.       — Трус, — сказал Сан, и Уён устремил на него сердитый взгляд.       — Ой, да ладно, будто у тебя не было такого!       — Чего «такого?» — уточнил Сан, ухмыльнувшись, хотя он сам прекрасно понимал, о чём его брат говорил.       — Будто ты не боялся говорить с девушкой, которая тебе нравится, — объяснил Уён немного неловко.       — Нет, — ответил легко Сан, пожимая плечами.       — Стоп, значит, тебе кто-нибудь нравился? — спросил Уён, и уже настало время Сана смущаться. — Ты не отрицал того, что тебе нравилась девушка, ты лишь ответил на слова о «говорить с девушкой!»       — Я спать, — Сан опять лёг в кровать, и уже Уён засмеялся.       — Нет, не отвертишься! Рассказывай, — сказал Уён, ожидая минуту, пока Сан не вздохнул и опять не встал.       — Давно было это… Мне было четыре года и я ходил в детский сад, — сказал Сан. — Какая-то девочка просто была в милом красном платье… Боже, как это глупо, — Сан закрыл лицо руками.       — Нет, ты договаривай! Мне уже интересно, — попросил Уён.       — Я уже толком не помню! Просто сказал, что она красивая или типа этого, и она меня в щёчку поцеловала, — вывалил на одном вздохе Сан. — Помню, как маме об этом рассказал, а она меня отругала за это…       После этого в комнате слышна лишь тишина. Сан понял, что последнее предложение было лишним, когда увидел, как Уён на него удивлённо посмотрел, а потом совсем отвернулся, смотря в окно. Звуки грома сопровождались тиканьем часов, и Уён вздохнул.       — Как так получилось, что ты попал… Ну… В детский дом? — задал вопрос Уён, и Сан не знал, что ответить. Честно говоря, в их доме не то что не принято говорить об этом. Просто обычно здесь не звучали разговоры на эту тему. Сейчаc — они счастливы. И это самое главное. Поэтому просто не было причин говорить о том, что было до этого.       — …Мои родители разводились, и мой отец, чтобы сделать моей маме больно, решил забрать меня у неё, — объяснил Сан, и Уён понимающе кивнул. — У него получилось, но ему было плевать на меня, поэтому первым делом он сразу же отправил меня в детский дом… Эгоист, если коротко, — Сан попытался посмеяться, но посмотрев на Уёна, которому вообще не было смешно, он затих. — А почему ты попал в детский дом?       — Я? — Сан кивнул. — Мои родители умерли, — сказал Уён, и Сан расстроенно посмотрел на него.       — Воу, я… Мне жаль, — сказал Сан, и Уён рассмеялся.       — Это так странно слышать от кого-то… Когда уже девять лет с их смерти прошло, — сказал Уён, вертя в руках мягкую игрушку. — Я уже давно об этом не думаю… А вот тебя правда жаль… Твои же родители до сих пор по этой земле бродят, — дополнил Уён, и Сан пожал плечами.       — А что меня жалеть? Мне тоже всё равно, — сказал Сан, прикусив губу. — Ну, почти, — Уён понимающе кивнул.       — …А почему не всё равно? — спросил Уён, и Сану пришлось немного подумать, чтобы правильно подобрать слова.       — Обида? Наверное, это можно назвать обидой, — ответил Сан. — Будто мной просто пользовались, и так оно и было. Я был той самой вещью, которую мама и отец не смогли поделить… Они настолько жаждали этого, что они не думали о моих чувствах. Мой отец, выиграв суд, понял, что я ему просто не сдался и поэтому он меня «выбросил», — сказал Сан, поджав колени к груди и уткнувшись в них подбородком. — Мне просто обидно, что меня не воспринимали как человека. Как их собственного сына… Когда меня усыновили папа с папочкой, я впервые ощутил себя человеком и начал гордиться собой и уважать своё мнение. Так что хоть мне и обидно, отчасти я благодарен человеку, которого звал «отцом», — закончил Сан и посмотрел на Уёна, который улыбнулся ему.       — Прям такую речь накатал, — сказал Уён, и Сан засмеялся.       — Вух, хорошо было высказаться, — Сан улыбнулся. — А что насчёт тебя?       — А?       — Ну, у тебя нет того, чем бы ты хотел поделиться? — уточнил Сан, и Уён пожал плечами.       — Нет, я не думал об этом как ты, наверное, — сказал Уён.       — А ты подумай, — Уён посмотрел на него удивлённо. — Я уверен, и у тебя появятся кое-какие мысли насчёт этого.       Уён и правда решил об этом подумать. Честно говоря, Уён не любил вспоминать о том, что происходило до того, как его усыновили. То ли потому, что это были не сильно приятные воспоминания, то ли потому, что не было потребности об этом вообще думать.       — Вообще без понятия… — сказал Уён.       — …Как вообще так случилось, что они умерли? — спросил неуверенно Сан.       — …Моя мама была больна. Не помню, какой именно болезнью, но чем-то заразным и что тяжело вылечить… — объяснил Уён, и Сан кивнул, давая знать, что слушал. — Ну, меня отправили к бабушке с дедушкой, чтобы я не заразился, а отец остался с ней… Моя мама умерла спустя месяц, а потом и отец, ведь заразился, — Сан понимающе кивнул.       — У тебя прошлые родители — клоуны, — сказал Сан, и почему-то Уёна это заставило улыбнуться.       — Эгоисты, как и твои, — дополнил Уён. — Думали друг о друге, а о будущем своего ребёнка…       Опять молчание. Даже непонятно, зачем они этот вопрос вообще затеяли. На часах уже два часа утра, а они решили устроить разговор по душам. Приятно кому-то высказаться, но в то же время всё очень странно.       — …Звучит так, будто ты тоже на них обиду держишь, — сказал Сан, и Уён посмотрел на Сана непонимающе.       — О чём ты? Как я могу держать на них обиду? — задал риторический вопрос Уён. — Они были замечательными родителями.       — Но такое чувство, будто ты… Обижен, — объяснил Сан, и Уёну не нравились чужие слова.       — Нет, я не обижен, — сказал тихо Уён, и они оба затихли. В комнате воцарила тишина, пока Уён не услышал шуршание простыней, на которые не обратил внимания. Вдруг рядом с ним сел Сан, накрывая их обоих одеялом, делая что-то похожее на шалаш. — Что ты делаешь? — спросил возмущённо Уён.       — Укрытие, — ответил Сан, держа одеяло сверху так, чтобы держать подобие «крыши» над ними. — Не хочу показаться грубым, но я думаю, что ты лжёшь.       Уён промолчал на слова Сана. Он сам не уверен в том, говорил ли он правду. Он уже давно внушил самому себе, что никто в этом не виноват. Это было бы… Нехорошо винить его прошлых родителей, которые правда были замечательными и любили Уёна… Но в то же время у него было чувство, будто те любили друг друга больше, чем своего ребёнка. Нет, это было нормой, но когда эта слишком сильная любовь приводила к смерти… Вряд ли это здорово.       — Я… Не знаю, — ответил Уён, и Сан мягко тому улыбнулся.       — Не бойся, можешь сказать правду, — сказал тихо Сан. — Тут только лишь мы, а я тебя всегда пойму.       Уён посмотрел на Сана, который правда казался честным в тот момент. Уён думал о том, что Сан всегда был таким, и это удивляло.       — Мне… Обидно, — сказал тихо, чуть ли не шёпотом Уён, и Сан понимающе кивнул. — Обидно, потому что отец покинул меня ради мамы…       Уён считал неправильным обижаться на своих родителей и на всю эту ситуацию в целом. Точно не тогда, когда в их семье есть Юнхо, которого бросили из-за «тяжёлого характера». Не тогда, когда есть Ёсан, у которого буквально родители были уродами, которые своего ребёнка ни во что не ставили. Когда есть Чонхо, который даже не знал своей матери, который был нежеланным ребёнком. Точно не тогда, когда есть Сан, который точно имел право чувствовать обиду.       Но когда он увидел, как Сан так мягко на него смотрел, будто давая знать, что это нормально — чувствовать обиду. Уён не выдержал и обнял Сана, который обнял его в ответ, отпуская «крышу» и позволяя одеялу упасть им на головы. А Уён чувствовал облегчение. Будто весь груз разом упал с его плеч и будто даже дышать стало легче.