Здесь водятся чудовища

Мир вокруг преобразился. Джесси шёл по улице, вдыхая промозглый осенний воздух, который никогда не был настолько явственно ощутим в родном Альбукерке, и выдыхая лёгкие облачка пара, а внутри него, прямо посередине грудной клетки, горело ровным, согревающим душу светом маленькое солнце. Прохожие не казались ему угрожающими, непривычно высокие здания на узких улицах не вызывали лёгкое чувство клаустрофобии, и даже привычный пульсирующий ком тяги к наркотикам пригрелся, свернулся и тихонько урчал, почти не доставляя беспокойства. Незваный гость не дал ему никакой конкретики, и Джесси понятия не имел, как долго ему ещё ждать долгожданной встречи, но в этом тоже было своеобразное удовольствие, как ожидание рождественского утра той поры, когда он был совсем маленьким и всё ещё заслуживал порцию родительской любви и подарков. Впервые он посмотрел на своё жилище новым взглядом, как на место, которое действительно принадлежит ему, а не просто являет собой убежище от опасностей грозного внешнего мира. Хотя, как выяснилось, это убежище довольно сомнительное, поэтому вскоре после визита Тео он нашёл время и силы для того, чтобы поставить новую дверь с несколькими более сложными и мощными замками. Теперь же Джесси начал беспокоиться о том, чтобы сделать безликую квартиру с самым базовым набором необходимой обстановки чуть более уютным и похожим на дом местом. Пусть Майк увидит, что у него действительно всё хорошо, что он не жалкий неудачник, которого устраивает всю жизнь прожить на надувном матрасе на полу. Новые хлопоты утомляли, но в то же время вносили свою лепту в поселившееся в его душе спокойствие и новую, особенную уверенность в завтрашнем дне. Если вдуматься, ведь и ремонт у тёти Джинни он делал на волне подобных чувств, ему так отчаянно хотелось, чтобы «взрослые» увидели, на что он способен, что он такой же, как они и как минимум может позаботиться о собственном доме. На него можно положиться. Кроме того, он начал готовить каждый день, и прямо сейчас тащил очередную сумку свежих продуктов. Сам по себе он прекрасно мог перебиться доставкой фастфуда или парой перехваченных горстей чипсов в день, но не будет же он угощать Майка пачками фуньонов? Так что дом теперь полнился новой мебелью, на кухонной стойке сгрудились разнообразные технические средства от тостера до навороченного блендера, который умел нарезать, взбивать, выжимать сок и, как Джесси подозревал, при необходимости мог и тачку вскрыть, при должной сноровке владельца. Чистое постельное бельё, новые пушистые полотенца и найденное на маленьком, притаившемся в суете большого города блошином рынке лоскутное одеяло, так похожее на те, что шила Джинни, когда самочувствие позволяло. После наведённого родителями шухера всё рукоделие тёти сгинуло безвозвратно, как Джесси подозревал, обретя вечный покой где-то в коробках родительского гаража. Мама не любила такие вещи, считая их слишком аляповатыми и старомодными. Удивительно, как много мыслей о семье и доме вызвали у него все эти хозяйские хлопоты. Он думал о том, как часто ощущал себя просто гостем, где бы он не находился. В родительском доме были свои строгие порядки, под постоянным гнётом «здесь нет ничего твоего» и «пока ты на нашем обеспечении, ты обязан жить так, как мы говорим». У Джинни было, безусловно, в разы уютнее, и всё же он как будто бесконечно долго загостился у любящей родни, где «своим» местом он ощущал только одну комнату, а потом родители вышвырнули его, как провинившегося порчей мебели и обуви котёнка. А к тому моменту, как этот дом стал по-настоящему принадлежать ему самому, голова была уже забита массой других чувств и переживаний, и дом был лишь местом, который ничего не значил, который не жалко было разнести хоть в щепки. И вот наконец его собственное жильё. Которое он начал ощущать, как дом, только когда замаячила перспектива приезда Майка. Понравится ли ему здесь? Оценит ли он старания Джесси? Наверное, ему тяжело будет вернуться обратно в Филадельфию, место, где он потерял так много. Интересно, захочет ли он показать город? Джесси бы с удовольствием побывал в тех уголках, которые нравились Майку, когда он здесь жил. Почему-то всегда от тех мест, куда Майк привозил его, становилось так хорошо и спокойно. Ну, кроме мест, непосредственно связанных с работой, конечно же. Особенно одной конкретной точки сбора. «Надеюсь, у них там всё в порядке», — подумал Джесси, уже подходя к дому. После того, как Тео объяснил, кто он и зачем пришёл, идея звонить мистеру Уайту отвалилась сама собой, скоро он всё узнает от самого Майка. — «Он бы не приехал, если бы были проблемы. Значит, всё спокойно.» Но то, что дела идут ровно и спокойно у самого Майка, не означало, что у мистера Уайта тоже всё хорошо. Совсем. Особенно учитывая их взаимную неприязнь. Но ведь он скоро всё узнает, гадать ни к чему. Вряд ли Майк ему откровенно солжёт. По крайней мере, ему хотелось верить, что он заслуживает правды. Зайдя в дом, он втянул запах новых вещей и чистоты, улыбнулся сам себе и отправился на кухню, раскладывать продукты и фантазировать о том, как удивится Майк, когда придёт на свежие спагетти болоньезе и салат из свежих овощей.

***

За окном снова шёл дождь, и Джесси залип на следы капель, стекающие вниз по стеклу. Размеренный звук тикающих часов погружал его её глубже в состояние задумчивости, и чтобы вырваться из него нужно приложить усилия, но говорить так не хотелось. — Вы сегодня очень молчаливы, — отметила Диана, подталкивая его к диалогу. — Да, извините… — он начал теребить завязки на толстовке, продолжая смотреть в сторону окна. — Поделитесь, о чём думаете сейчас? Он тяжело вздохнул, раздумывая о том, что можно позволить себе сказать. А может, просто забить и выложить всё, как на духу? В крайнем случае, Диана посмотрит на него с отвращением и выгонит из кабинета к чёртовой матери. Это будет не первый случай в его жизни, когда люди откажутся от него. — Ну, я просто… Я жду кое-кого, знаете. Ко мне должен приехать… Друг. Я не знаю, когда точно, но вот уже несколько недель прошло, как я в последний раз слышал что-то от него, и… Я волнуюсь, что что-то могло случиться. — Друг? Раньше вы упоминали только о знакомых из группы встреч. Рада услышать, что у вас есть ещё кто-то близкий, — Диана явно воодушевилась, против воли вызывав у Джесси лёгкую улыбку. Ему нравилось, когда она эмоционально реагировала на его слова, заставляя чувствовать, будто ей действительно интересно слушать. — Вы часто видитесь? — Я не видел его с тех пор, как переехал сюда. А раньше да, мы очень много времени проводили вместе. По работе и вообще. Он много помогал мне, — Джесси сделал паузу, как обычно вгрызаясь зубами в нижнюю губу. — Просто у меня нет возможности с ним связаться, и, если что-то правда случилось, я никогда об этом не узнаю. Может, он просто передумал приезжать. — Похоже, он очень важен для вас. Слова Дианы прозвучали как-то особенно проникновенно, и мысли о степени важности Майка в его жизни вызвали смущение. Отведя взгляд, Джесси почувствовал, что начинает краснеть. В их последнем разговоре с Майком тот сказал, что у Джесси теперь будет время узнать себя получше и понять, чего он хочет. Но с тех пор он не так уж много думал об этом. Хотя, казалось бы, времени было более, чем достаточно, но он словно дрейфовал в тумане, пытаясь просто убежать от всех неприятных воспоминаний. И сейчас, ожидая Майка, он просто жаждал увидеть его, обнять, услышать такой родной голос. Он действительно любил его, но что это значило? Он любил его, как друга, как человека, который проявил к нему невероятное количество доброты, терпения и заботы. Любил его истории, его непоколебимую уверенность, его прикосновения. Разве всё это не делало Майка тем самым человеком, с которым он хотел бы прожить всю жизнь? Но… Есть столько «но». — Да, важен, — тихо подтвердил он, не подозревая, что уже успел дать весьма красноречивый ответ всем своим видом и затянувшейся паузой. Диана позволила себе сделать очередную паузу, давая Джесси возможность продолжить говорить, но он опять замкнулся в себе, погрузившись в невидимые для неё мысленные дали. От всей его несчастной фигуры, смотревшейся так хрупко и уязвимо в уютном желтом кресле, которое словно пожирало его, снова веяло грустью и болью. Она в очередной раз поймала себя на мысли, что с ним нужно быть предельно осторожной, чтобы не ранить, не спугнуть. Но иногда приходилось идти на риск, иначе они так и продолжат топтаться в этом месте бесконечной боли и несчастья.  — Только как друг? — осторожно, пытаясь оценить его настроение, Диана решила всё-таки прощупать почву, ища возможность для более откровенного разговора, без паутин лжи и социально одобряемых надстроек. От парня вроде Джесси можно было бы ожидать бурной вспышки эмоций на такое предположение. Но он только снова вздохнул и глубже зарылся в кресло, пряча руки в рукава толстовки. — Какая разница? — он по-прежнему избегал прямого взгляда, но для подобных разговоров это было довольно естественно. — Как посмотреть. Вы много говорили о своём одиночестве, что вам тяжело подпускать к себе людей, доверять им. Поэтому мне кажется очень важным, что есть человек, с которым вас связывают глубокие чувства. И, думаю, вас может сильно волновать, что этот человек — мужчина. Если вы переживаете насчёт моих мыслей об этом, то, поверьте, я здесь не для того, чтобы осуждать кого-либо. Моё мнение о вас ничуть не изменится. — И что же вы думаете обо мне? — Прощу прощения? Наконец, Джесси вскинул на неё свои огромные от переполнявших чувств голубые глаза и повторил вопрос. — Вы сказали, что не измените мнение обо мне. Какое оно? Что вы думаете? Настало время Диане взять паузу для самой себя, тщательно обдумывая следующие слова и выбирая выражения. Как соблазнительно в такие моменты перекинуть вопрос обратно, позволить клиенту самому раздумывать о том, почему ему так важно мнение психолога, чего он хочет или боится услышать. Но как легко при этом потерять с таким трудом завоёванное доверие, оставшись недоступным рыцарем в сияющих доспехах, свысока протягивающим руку помощи нуждающимся. И как сложно выразиться правильно, чтобы у клиента не возникло ощущение, что его всё-таки оценивают, или он должен соответствовать взглядам терапевта, или что то, что о нём говорят другие, гораздо важнее и справедливее, чем то, что думает он сам. Так много подводных камней и ловушек, и не существует единственного верного пути. — Я думаю, что вы действительно много страдали, — начала она, стараясь удерживать ровные, но пронизанные теплом интонации. — И вы боитесь позволить себе быть счастливым, потому что считаете, что не заслуживаете этого. Вы отчаянно пытаетесь понять, что именно вы делаете не так, как будто всё изменится, как только вы сможете стать правильным и хорошим. Она наблюдала, как нервно подёргивается его лицо, выдавая то страдающее, то раздражённое, почти гневное выражение. Под конец её маленькой речи Джесси и вовсе фыркнул, резко переменив позу в кресле, не в силах выдерживать напряжение. — Да уж, док, только это в принципе невозможно, я никогда таким не буду. Вы как мой прошлый ведущий группы, он тоже всё втирал про то, что нужно просто поверить, что ты имеешь право на счастье. Я думал, вы не такая… — он замешкался, подбирая слово. — Какая, Джесси? — Не знаю… Наивная, наверное. Вы просто… Вы не понимаете. Думаете, я такой милый запутавшийся мальчик, да? — он снова поёрзал на месте, скрещивая руки и неприятно усмехаясь. — Я вам нравлюсь? Я обычно нравлюсь дамочкам вроде вас, ну, знаете, постарше. Она ощутила прилив сильного желания съежиться, выставить вперёд колючки и нанести ответный удар в ответ на его грубость. Такое сильное желание защититься, что, если бы не долгие годы работы, Диана приняла бы его за чистую монету и действительно сделала бы глупость. Но сейчас было слишком очевидно, что эти чувства принадлежат не ей. — Джесси, давайте попробуем понять, что сейчас происходит. Вы сегодня подняли очень чувствительную, важную для вас тему чувств к вашему другу. И когда я попыталась понять природу этих чувств, вы спросили моё мнение о вас. И что-то в моих словах вас разозлило. Я думаю, вам неприятно, когда кто-то видит вашу более… Слабую, уязвимую сторону, и вы пытаетесь быть грубым, чтобы защититься. Но я вам не враг. На его лице тут же отчётливо проступило чувство вины и смущения. — Извините, Диана, я… Простите, правда… — Нет-нет, Джесси, подождите. Остановитесь на минуту. Я говорю это не того, чтобы вас устыдить. Поверьте, в этом кабинете я слышала много чего гораздо хуже. Просто остановитесь и посмотрите, что с вами происходит. — Не знаю! Я просто… — он покачал головой, сжав кулаки и закусив губу. Иногда Диана задумывалась, кровоточит ли она после их сеансов. Но, по крайней мере, хотя бы других проявлений самоповреждений она вроде бы не отмечала. Хотя Джесси всегда приходил в одежде с длинными рукавами. Возможно, стоило поднять эту тему в ближайшее время. — Наверное, вы правы, я пытаюсь быть хорошим, но это невозможно. И он мне тоже не доверяет. Он… Я уверен, что он думает обо мне также, как вы сказали. Что я чёртов беспомощный слабак. Он старше меня, сильно, и… Я не знаю, я, наверное, всегда буду казаться ему малолетним идиотом, что бы не делал. Я думаю, что он просто жалеет меня. — Вы так чувствовали? Когда были вместе? Что вас жалеют? — Нет. Не знаю, — он снова покачал головой. — Думаю, не только. Он как… Ну, действительно заботился обо мне. — Джесси, к сожалению, наше время на сегодня заканчивается, — взглянув на часы, она действительно ощутила искреннюю досаду. Не то чтобы этот молодой человек был совсем не прав, она действительно симпатизировала ему и переживала за то, что с ним будет. — Я хотела бы сказать ещё кое-что. Когда я говорила, что я вижу, когда смотрю на вас, вы восприняли это как жалость и принижение. Но сочувствие и жалость очень разные вещи. Я сочувствую тому, как вам тяжело, и восхищаюсь тем, как вы находите в себе силы не сдаваться. К тому же то, о чём я сказала, это лишь одна ваша грань. В вас есть много всего другого. Как вы сейчас себя чувствуете? — Я… Не знаю, правда. Я, по-моему, совсем запутался, — Джесси тяжело вздохнул и помассировал виски кончиками пальцев. Диана сочувственно улыбнулась ему, закрывая лежащий на коленях блокнот, в котором не успела оставить практически никаких пометок. — У нас ещё будет возможность разобраться. Постарайтесь прислушиваться к своим чувствам, Джесси. Когда вы снова будете думать о том, что вас просто жалеют, или что вы недостойны, или ещё что-нибудь столь же неприятное, постарайтесь перестать думать и просто почувствуйте, что происходит на самом деле.

***

Домой Джесси возвращался в несколько пришибленном состоянии. Сотни мыслей кружились в голове, перебивая друг друга и вызывая постепенно возрастающую боль. Что же ему делать дальше? Только сейчас он начал по-настоящему осознавать, что действительно провёл всё это время просто в ожидании, когда же появится Майк и даст ему новый толчок на пути в нормальную жизнь. Сам он по-прежнему оставался напуганным ребёнком, не знающим, что делать с собственной жизнью. Потому ли Майк был так важен? Человек, который, казалось, действительно заботится о нём, не чтобы использовать для собственной выгоды, не чтобы повысить собственную самооценку, а искренне, от души. Или всё-таки потому, что Джесси выглядел настолько жалким и беспомощным? Диана была права, не зря его зацепили слова о том, какой он весь ранимый и запутавшийся. Не то чтобы её сочувствие было совсем неприятным, но жёсткий голос внутри тут же переводил это совсем в другие слова и выражения. «Жалкий слизняк, пора уже повзрослеть и взять себя в руки». И, если он противен сам себе, то как кто-то может испытывать к нему другие чувства? Пока не объявился Тео, он медленно переползал из дня в день, прогоняя любые мысли о прошлом. А теперь ему предстояло столкнуться с ним лицом к лицу, услышать новости из дома, возможно, такие, к которым он совсем не готов. А всё, о чём он думал всего лишь несколько дней назад, как здорово, что он наконец увидит Майка снова. Неужели он рассчитывал произвести впечатление новенькой, чистенькой квартирой и вкусной едой? Приступ самобичевания придавил к земле с такой силой, что он с трудом переставлял ноги, шаркая подошвами по стёртым за все годы существования и тысячи чужих шагов ступенькам. Ввалившись в квартиру, он стряхнул кеды с ног и повесил промокшую под дождём куртку на вешалку. Сил не было, но мысль о том, что нужно уметь хоть что-то запланированное доводить до конца, он потащился на кухню, раздумывая, что приготовить сегодня. Когда раздался звонок в дверь, на кухне витали ароматы мясных соков «отдыхающих» сейчас под фольгой стейков и запекающихся в духовке печенек. Тесто готовое, из магазинной пачки, поэтому из всего ужина самые большие усилия пришлось приложить к нарезке помидоров и сыра для салата, но всё равно, Джесси гордился собой и даже чувствовал, что настроение слегка улучшилось. Но звонок снова пробудил все тревожные мысли и заставил почувствовать, как в животе всё скручивается в нервный узел. Он нерешительно выполз в коридор, вытирая руки полотенцем на ходу. Сам не понимая, отчего так сильно нервничает, ведь это мог быть только один человек, тот самый, которого он так долго ждал, разве не логичнее было бы нестись к нему со всех ног? Но вот он, слегка подрагивая от нервов, прижался к двери и уставился в глазок, тут же жадно ощупав взглядом такую знакомую фигуру. Внезапно все сомнения перестали иметь значение, и Джесси распахнул дверь и тут же радостно обнял Майка, еле сдерживаясь, чтобы не повиснуть на нём совсем, радостно повизгивая. — Майк! — выдохнул он, зажмурившись и наслаждаясь моментом. Весь мир сузился до похлопывающих его по спине рук, едва уловимого запаха лосьона после бритья, тёплой и слегка шершавой от возраста кожи шеи, к которой он прижался лицом. — Хей, малыш, привет. От звуков голоса, по которому он так сильно соскучился, к глазам подступили слёзы, и Джесси пришлось отстраниться и утереть их так удачно оказавшимся в руках кухонным полотенцем, а не размазывать сопли по воротнику кожаной куртки. — Ну-ну, хватит. Всё хорошо, — Майк притянул его обратно, прижав голову к плечу и поглаживая по отросшим до привычной длины волосам. — Я тоже скучал. Буркнув в ответ что-то неразборчивое, Джесси позволил себе ещё несколько секунд постоять, утыкаясь носом в куртку, даже не обращая внимания на то, что та несколько промокла под дождём и холодила его через тонкую ткань футболки. — Йоу, пойдём внутрь! — очнувшись, он затянул Майка за собой в коридор, захлопнув за ними дверь. — Ты как, сильно промок? У меня как раз всё готово! Джесси даже смог заставить себя отступить на шаг, давая Майку возможность стянуть с себя куртку и с улыбкой глядя, как он втягивает носом воздух. — Пахнет вкусно. Ты начал готовить? — Майк деланно нахмурил брови. — Даже не знаю, волноваться мне или радоваться. — Не волнуйся, лекарства для желудка у меня тоже есть, — фыркнул Джесси, комкая полотенце пальцами, не зная, куда деть руки. Шутливая перепалка помогала чуть снизить градус напряжения, поскольку долгая разлука неизбежно порождала некоторую скованность и неловкость, во всяком случае, Джесси ощущал это каждой клеточкой тела. Взгляд Майка, казалось, пронзал насквозь, и он нервно провёл рукой по волосам, чувствуя, будто с ним что-то не так. — Ты выглядишь намного лучше, малыш, — мягкий голос Майка успокаивающее разлился в воздухе. — Как ты себя чувствуешь? — Да всё норм, ничего так, — он нахмурился и смущённо почесал нос, не уверенный, что сказал правду, но расклеиваться и с порога начинать ныть о том, как всё непонятно, сложно и вообще, он запутался, тоже не хотелось. — Как ты? Как твоё плечо? — Всё в порядке, даже у старых псов раны затягиваются, — пошевелив плечом для наглядности, Майк оглянулся в сторону кухни. — Пойдём, поедим и поговорим.

***

На кухне можно переключиться на все заботы с раскладыванием еды, приготовление напитков, поэтому атмосфера стала более лёгкой. Легко передвигаясь в знакомом пространстве, Джесси поставил на стол две тарелки со стейками, разложил приборы, не забыв позаботиться о салфетках, поставил в центр миску с салатом. — Хочешь кофе, содовую? Я… Ээ, вино покупал, если что, — про вино Джесси сказал несколько сконфуженно, поскольку с ним их встреча стала бы совсем уж сильно напоминать романтический вечер. Не то чтобы он был против, но не факт, что Майк разделял его позицию, поэтому он поспешил добавить ещё один вариант. — Пиво ещё есть. — Просто вода подойдёт, малыш. Хорош суетиться, сядь со мной. Добавив в стакан с водой немного льда из холодильника, Джесси поставил его перед Майком и сел на секунду, тут же вскочив, чтобы всё-таки достать бутылку вина из нижнего шкафчика. Вдруг Майк передумает, да и вообще, не зря же он отвалил за это удовольствие кучу зелени. Вернувшись обратно к столу, он озадаченно нахмурился и уставился на бутылку в руках, вспомнив, что за всеми хлопотами по преображению жилища купил всё, что только мог представить, но до штопора его фантазия не дошла. — Чёрт, — он раздражённо со стуком поставил бутылку на стол и отпихнул от себя. — Ладно, хрен с ней. Майк наблюдал за ним со слегка приподнятыми бровями и совсем еле заметно искривлёнными губами, что в его случае можно было смело назвать широкой улыбкой. — Не замечал в тебе раньше пристрастия к дорогому алкоголю, — он протянул руку, взял бутылку и повертел её, поворачивая этикеткой к себе. — Во всяком случае, к вину. — Да, ну, я так-то сейчас особо не пью. Ну, знаешь, я, конечно, не алкоголик, но всё равно не желательно, типа, от одной зависимости до другой один шаг, все дела, — он скосил глаза на Майка, не желая напрямую хвастаться своими достижениями на ниве трезвости, но всё-таки надеясь, что он оценит серьёзность его намерений на «пути исправления». — Но подумал, что к случаю подойдёт. — К случаю? — Ну да, к твоему приезду, — в свою очередь Джесси удивился недоумению со стороны Майка. — Ну, Тео приходил. Такой жуткий парень. Сказал, что от тебя. — Тео… Ах, да, — складка между бровями Майка распрямилась. — Проболтался, значит. — Ну, не то чтобы проболтался, просто… Он явился ко мне прямо домой, я немного запаниковал, вообще-то. Так что, если бы он не сказал, что от тебя, вряд ли мы бы смогли нормально поговорить, — Джесси взялся за приборы и начал терзать ножом своей стейк. — Кто он такой, кстати? — Просто старый знакомый, — под выжидающее молчание и заинтересованный взгляд Джесси Майк подумал и продолжил. — Вляпался несколько лет назад в неприятную историю, я помог. — Вот как… — хмыкнул Джесси, ощутив неожиданный укол чего-то, подозрительно напоминающего ревность. Нет, то, что Майк помогал людям и раньше было очень круто. При его-то характере и роде деятельности доброе сердце при первом взгляде не заподозришь. И вряд ли бы он был бы так заботлив исключительно по отношению к Джесси, если бы это не было частью его натуры в принципе. Но так хотелось ощущать себя особенным. — А что за история? — Ни к чему ворошить это старьё, — Майк слегка поморщился. — Ничего, чем можно было бы гордиться. Одна из множества грязных историй. Почему ты спрашиваешь о нём? — Не знаю, — Джесси пожал плечами. — Ну, он меня напряг, понимаешь. Явился хрен знает откуда, припёрся сюда… Я уж думал, что… Ну, это глупо, но я подумал, что меня нашли, понимаешь. Поэтому я хотел убедиться, что он не при делах. — Он хороший парень, Джесси. Я бы не послал к тебе человека, в котором сомневаюсь. — Да, конечно, я понимаю, — поняв, что более подробного ответа он не дождётся, Джесси решил сменить тему, кивнув на тарелку Майка, к которой тот пока так и не притронулся. — Ты не голодный? — Голодный, конечно. Я подумал, ты прав, негоже добру пропадать. Штопора, я так понимаю, нет? — Майк как-то хитро усмехнулся виноватой улыбке Джесси. — Учись, малыш, фокус покажу. И под недоумевающим взглядом Джесси он начал быстро вращать бутылку, направляя горлышком к себе. От быстроты и количества оборотов даже немного начала кружиться голова, когда Майк остановил движение и сделал ещё несколько оборотов в другую сторону. Поставив бутылку на стол, Майк слегка приподнялся и надавил пальцем на пробку, и она с тихим булькнувшим звуком упала внутрь и закачалась внутри за тёмно-зелёным стеклом. — Ого! — глаза Джесси заблестели, как у пятилетнего ребёнка, у которого только что из-за уха вытащили десятицентовую монетку. — Ни хрена себе! Как ты это сделал?! — Ничего сложного, на самом деле. Из пробки так выходит лишний воздух, она становится чуть меньше и легко проталкивается, — просто ответил Майк, заставив Джесси подумать, что мистер Уайт на его месте зарядил бы ему целую лекцию, по ходу которой то и дело мучал бы вопросами, заставляя его чувствовать себя совсем тупым. И всё же эта мысль вызывала у него лёгкое чувство ностальгии по прошлому. — У тебя есть бокалы? — Нет, стаканы только. Подойдёт? — Эх, учить тебя ещё и учить. Ну, давай стаканы.

***

Следующие полчаса прошли за поеданием еды, неторопливым распитием вина и разговорами на важные, но не самые волнительные темы, о том, как Джесси устроился, как ему Филадельфия и вообще, чем он сейчас занимается. Поскольку про анонимные собрания Майк и так уже наверняка знал от своего парня, Джесси несколько смущённо признался, что ходит ещё и к психологу и облегчённо вздохнул, получив его полное одобрение. Отдельно было приятно, что Майк не стал выспрашивать, как многое он рассказывает на сеансах, видимо, доверяя его здравому смыслу. В свою очередь Джесси спрашивал, чем закончилась история с полицейским расследованием убийства Кенни, подозревая, что раз Майк здесь, то особых проблем всё-таки не возникло, и не решаясь перейти к более серьёзным вопросам. И в самом деле, оказалось, что через некоторое время полицейские вынуждены были оставить его в покое, поскольку ничего, кроме самообороны, вменить Майку так и не удалось. Вино оказалось кислым на вкус, но от него в голову сразу ударило приятное тепло и словно что-то мягкое обволокло мозги внутри черепной коробки, поэтому Джесси продолжал понемногу отпивать из стакана, чувствуя, как эти же тепло и мягкость начинают распространяться по всему телу. Его глаза словно прилипли к Майку, он следил за каждым его движением, ловил каждое слово, желая максимально впитать в память его образ. — Слушай, а как вообще, ну… В Альбукерке. Я имею в виду, ну, с делами, понимаешь, — наконец, он собрался с духом, чтобы задать самый волнующий вопрос. — Что ты имеешь в виду? — Ну, после всей этой истории, всё по-прежнему? Готовка, прачечная… Мистер Уайт? — Джесси вцепился в стакан, ожидая ответа с замиранием сердца. — Малыш, ты помнишь, о чём мы говорили? Оставь всё это. К тебе наши дела больше не имеют отношения. Это не должно было прозвучать обидно, Майк говорил мягко и спокойно, как обычно, но слышать про то, что его полностью сбросили со счетов и даже обсуждать с ним дела, которыми занимались сообща, не собираются, было неприятно. — Я просто хочу знать, что с мистером Уайтом. Он в порядке? Ведь Гас… Ну, не мог же он его просто простить? — Уолтер в порядке. И давай обойдёмся без подробностей, — Майк чуть откинулся на спинку стула и придавил Джесси тяжёлым взглядом. — Малыш, ты вне игры. Всё, баста. — Но почему? Да, ОК, я больше не в деле, но спросить-то я могу. Какая разница, ты что, думаешь, я буду языком трепать? Кому? — Зачем, Джесси? Что ты хочешь узнать? — Майк не сводил с него взгляда, который у кого угодно мог бы отбить желание задавать лишние вопросы. — Хочешь посидеть, повспоминать старые деньки и поностальгировать, как всё было хорошо? Например, как твой партнёр подставил тебя и заварил кашу, которую мы все до сих пор расхлёбываем? Джесси недовольно скривил губы и уставился в стакан, слегка покачивая его и наблюдая за движением тёмно-красной жидкости. Когда Майк становился таким, он тут же начинал чувствовать себя тупым мальчишкой, которому объясняют самые элементарные вещи. Мало того, что это было неприятно само по себе, так ещё и появлялось ощущение, что рядом с ним совершенно посторонний человек, который видит перед собой не самого Джесси, а то, что обычно видели люди, глядя на него — раздолбая, которого жизнь ничему не научила и вероятнее всего уже не научит. — Не будь таким. Снова хочешь убедить меня, что мистер Уайт мудак, какой сейчас в этом смысл? — он начал вертеть стакан в пальцах, закручивая вино в небольшой водоворот. — Мне просто хочется знать немного больше. Я не могу просто выкинуть всё из головы, понимаешь? Это же… Ну, столько всего случилось, это большой кусок моей жизни. — Не больше, чем тот, что у тебя впереди, — Майк наклонился вперёд и положил ладонь на запястье Джесси, чуть сжимая и видимо приглашая посмотреть на него, но от прикосновения Джесси замер и всё его внимание прилипло к руке, лёгшей ровно поверх скорпиона и закрывшей его целиком. — Новая жизнь, помнишь? — Ага, конечно, — Джесси не удалось сдержать грустного вздоха, и он потёр глаза свободной рукой. — Что не так, малыш? — Не знаю, просто это чувство… — он снова тяжело вздохнул, сглатывая ком в горле. — Что всё осталось там, в Альбукерке, понимаешь? А здесь я как чёртов призрак, как будто меня на самом деле не существует. Ну то есть я хожу, общаюсь с какими-то людьми, хожу к Диане, но всё это как будто… Не по-настоящему. Он поднял взгляд на Майка, поражая его отчаянием, горящим в глазах. — И я думал, что, когда ты приедешь, будет по-другому, я почувствую себя… Как раньше. А ты говоришь со мной, будто знать меня не знаешь. Как чужой. — Джесси, я пытаюсь защитить тебя. Чем меньше ты будешь знать, тем лучше. Я просто хочу, чтобы ты держался подальше от проблем, вот и всё, — Майк провёл пальцами по скорпиону, потирая его блестящую на коже чёрную спинку. — Ты освоишься здесь. Уверен, найдётся куча людей, которые захотят быть рядом с тобой. — Но не ты? Такая громкая тишина, и Майк отводит глаза, прежде чем ответить. — Малыш, ты же понимаешь, Кейли и её мама, у меня есть… — Семья. Конечно, я понимаю, — Джесси ничего не мог поделать с тем, что его голос начал дрожать. — Я имел в виду обязательства. Я не могу оставить их одних и не могу подвергать их риску. Джесси резко и неловко, как деревянный, кивнул головой, не доверяя своему голосу. Тут действительно нечего было обсуждать, разумеется, он давно знал, какое большое значение для Майка имеют его родные. Он никогда и не собирался претендовать ни на что, что могло бы как-то повлиять на отношения Майка с ними. Просто даже не задумывался об этом, их отношения словно находились в совершенно другой реальности относительно Кейли, эти миры никогда и не должны были пересечься. Вот только он выходит не задумывался и о том, что Майк не сможет разорваться на две части, даже если очень захочет. С улицы донёсся взрыв громкого пьяного хохота, и Джесси вздрогнул, приходя в себя от короткой, но очень глубокой задумчивости. Он снова потёр глаза, с удивлением ощутив влагу на щеках ребром ладони. — Джесси… — Всё нормально, всё нормально, — он резко подскочил из-за стола, и Майку пришлось выпустить его руку. Гремя тарелками и столовыми приборами, он сложил посуду вместе и перенёс её в раковину, оставив на столе только стаканы с вином. — Слушай, я тут приберусь и сразу всё помою, а то потом забуду и вообще лень будет. Можешь пока в комнату перейти, я скоро подойду. И… Ты прав, давай закроем всю эту тему с Альбукерке. Просто ещё немного поболтаем. Ты же ещё не уходишь, да? Он сам замечал, что начинает частить, сбивается на словах и говорит всё громче, с нарастающей истерикой и всё более заметно дрожащим голосом, но не мог остановиться. — Малыш, малыш, перестань, — он даже не услышал, как Майк поднялся со своего места и подошёл сзади, обнимая со спины. Теперь он ощущал, как всё тело слегка подрагивает, словно его били мелкими зарядами тока. — Я здесь, ну же. Тарелки в раковине звякнули, когда Джесси выпустил их из рук, чтобы повернуться и прилипнуть к Майку всем телом, пряча лицо на его плече и судорожно всхлипывая. Он всё ещё пытался бороться с собой, но большая ладонь легла на затылок, прижала его голову ближе, и он расплакался окончательно, чувствуя, как внутри бушует знакомый огонь боли, отчасти от стыда, отчасти от невыносимого одиночества, которое снова распахнуло перед ним свои двери. Ведь Майк действительно здесь, но только сейчас, он прекрасно понимал, что это время, сколько бы его не было отпущено, пролетит как мгновенье. — Мне жаль, малыш. Очень жаль.

***

Он правда не хотел, чтобы так вышло. Последнее, чего он хотел, навещая Джесси, это причинить ему ещё больше вреда и боли. Сжимая парня в руках, чувствуя, что он так и оставался таким же худым, как полгода назад, Майк чувствовал, что его собственное сердце заболело, разрываясь между желанием утешить, пообещать, что он всегда будет рядом, заботиться о нём, насколько возможно, и сомнениями, что это действительно будет хорошо для Джесси. Разве правильно внушать мальчику мысль, что их отношения могут продолжаться в том же духе, редкие встречи пару раз в год, украденные у остальной жизни мгновенья? И тем самым ставить жизнь самого Джесси на паузу, вынуждая жить в постоянном ожидании. — Джесси, послушай меня, — он заставил Джесси поднять голову, положив ладони по бокам его лица, мокрого от слёз. — Я тобой горжусь. Ты отлично справляешься, малыш. Давай отложим этот разговор на потом? Просто побудем вместе, ты и я. Покажу тебе город завтра. Сходим на игру Филадельфия Иглз, а? Добившись слабой улыбки на заплаканном лице, Майк приободрился и наклонил голову вперёд, утыкаясь лбом в лоб Джесси. — Мне тебя не хватало, — неожиданно признался он с несвойственной ему откровенностью. С одной стороны, Майк определённо вздохнул с облегчением, когда Джесси исчез с радаров и перестал находиться под непосредственной угрозой. Было проще работать без необходимости постоянно приглядывать и заботиться о ком-то. Тем более что рабочая обстановка действительно накалилась. Сквозь спокойствие Гаса всё время просачивались недовольство и напряжение, отношения с картелем только ухудшались, а Уолтер держался так, словно победил в неравном бою с разгромным счётом и выводил Майка из себя своим вроде как скрытым, но на самом деле сочащимся из всех щелей самодовольством. Страшно было представить, как сюда вписался бы Джесси со своими непредсказуемыми выходками и резкими сменами настроения. И всё же, в глубине души, он скучал по совместным поездкам, ночным перекусам в кафешках, и он явно предпочёл бы наблюдать ещё одну голову, снующую внизу в ярко-жёлтом костюме, стоя на лестнице в прачечной. Не говоря уже о том, что некоторое время ему пришлось заново привыкать к тишине и пустоте дома. Теперь Майк старался при любой удобной возможности брать Кейли к себе, чтобы она оживляла дом своим смехом и детской непосредственностью, как делал это Пинкман. Всё-таки старость делала его сентиментальным, но что поделать. По крайней мере, прямо сейчас это явно давало положительные плоды, поскольку признание заставило Джесси немного успокоиться, по крайней мере, он задышал чуть более ровно и его всхлипывания больше не грозили перейти в рыдание снова. — Я тоже по тебе скучал, — прошептал он еле слышно. Майк сунул руку в карман, чтобы достать оттуда сложенный вчетверо платок. Старая джентльменская привычка, которая не раз его выручала в сложных эмоциональных ситуациях с другими людьми. — Вот, возьми, — он приложил платок к щеке Джесси и подождал, пока он перехватит его и начнёт утирать лицо. Майк чуть отстранился, давая ему больше пространства для движения, но всё ещё стоял очень близко. — Спасибо. Прости, я… Пойду умоюсь, хорошо? — Хорошая идея, малыш. Иди, я никуда не денусь. Продолжая прижимать платок к лицу, Джесси шаркающей походкой очень уставшего и словно давно уже не молодого человека вышел из кухни. Майк с досадой потёр коротко остриженную голову и выругался вполголоса. Не то чтобы он рассчитывал на спокойную старость, будь это так, постарался бы найти себе более легальные и безопасные пути заработка. Но если бы всё сводилось только к риску, чёрт бы с ним, со времён службы в морской пехоте Майк знал, как справляться с такого рода проблемами, но нет, эта чёртова работа постоянно залезала к нему под кожу, заставляя принимать всё более сложные решения. У этой дороги не было конца, вернее, впереди маячил неизбежный обрыв, но никаких предупреждающих знаков и ограничительных заграждений на пути к нему. Он мог убить Джесси, не терзаясь муками совести, ещё чуть меньше года назад. Уже гораздо легче, чем это далось ему с Вернером когда-то. Но Джесси выжил и стал частью его жизни настолько естественно, что оставалось только поражаться, насколько безоружным он оказался перед этим глупым, наглым мальчишкой. Хотя и это тоже в прошлом. В голубых глазах сейчас было гораздо меньше невинности и наивности, чем раньше, зато их место теперь занимала боль, с которой Джесси не умел ни справиться, ни спрятать её толком. Майк просто не мог, не хотел смотреть на то, как это процесс завершится. Он всё правильно сделал. Пинкману не место в той жизни. Значит, как бы это не было горько, ему не место в жизни Майка. Оставалось только верить, что мальчик справится с этим. К моменту, когда Джесси вернулся на кухню, Майк уже составил всю посуду из раковины в посудомойку и запустил её. — Слушай, Майк, прости. Это просто катастрофа какая-то, нервы ни к чёрту, — несмотря на всё ещё красное и слегка опухшее лицо, после умывания Джесси выглядел немного лучше и смотрел более ясными глазами. Он рьяно потряс головой на попытку Майка отклонить извинения. — Нет-нет, серьёзно, не говори, что всё нормально, это пиздец. Не заморачивайся насчёт меня, ладно? Давай правда просто круто проведём это время вдвоём. — Договорились. Джесси протянул ему руку, предлагая скрепить уговор рукопожатием, и Майк с облегчением пожал тонкокостную кисть, чуть дольше приличного задержав в своей ладони.