Здесь водятся чудовища

После затянувшихся дождей сияющее чистое небо над головой казалось особым благословением. Несмотря на солнечную погоду, было довольно прохладно, и Джесси зябко ёжился под курткой, натянутой поверх толстовки. Он то и дело встревоженно вертел головой, вздрагивая от особенно громких криков, которые периодически доносились из собравшейся разношёрстной толпы, окружавшей их. — Всё нормально? Джесси повернулся к Майку и постарался улыбнуться как можно беззаботнее. — Да, всё отлично. Не думал, что тут будет столько народа. — Можем уйти, если тебе некомфортно. — И пропустить зрелище игры твоей любимой команды? Ни за что! — на сей раз улыбка вышла более искренней, и Джесси сдвинулся по лавке чуть ближе к Майку, понизив голос. — Ты только пальцем ткни, как они выглядят. — До сих пор не могу поверить, что твой отец не водил тебя ни на какие игры, — Майк покачал головой настолько сокрушённо, будто мистер Пинкман уязвил его последнюю веру в человечество. Джесси не успел ничего ответить, потому что единичные выкрики из толпы, с нетерпением ожидавшей начала игры, переросли в громкий рёв и команды выбежали на поле, вскидывая руки в приветствии. Неосознанно Джесси прижался ещё ближе к боку Майка, заставляя себя расслабиться. Среди зрителей были и женщины, но их было значительно меньше, чем мужчин, которые уже запаслись бутылками пива и раскачивали себя перед началом игры до должного уровня эмоциональной увлечённости, так что повисшая над трибунами смесь адреналина, тестостерона и азарта с каждой минутой только возрастала. Майк успокаивающе сжал его руку на несколько секунд и, слегка похлопав, отпустил. На большую поддержку в присутствии большого количества людей рассчитывать не приходилось, но и за такой жест Джесси был благодарен. Он поставил локти на колени, поудобнее устроил подбородок на переплетённых пальцах и постарался полностью сосредоточиться на игровом поле. Игроки слегка подпрыгивали, разминаясь, сходились в небольшие группы между собой, обговаривая что-то до начала матча. — Иглз в зелёном, — негромко сказал ему Майк, наклонившись в его сторону. — Их зачётная зона справа, видишь, там подписано. — Ага, понятно. — Турнир за попадание в плей-офф, по сути, только начинается, было только пару матчей, так что думаю будет на что посмотреть. — Скажи честно, ты только ради этого и приехал, да? — Джесси шутливо пихнул его плечом в бок. — Смотрите, какой умник выискался, — проворчал Майк, притворно хмурясь. — Кто-то ведь может и не получить сэндвич с пименто, если будет много болтать. — О, нет! Даже ты не можешь быть настолько жестоким! — Джесси рассмеялся, хотя бы на несколько секунд испытав лёгкость и простую радость от их общения. Помимо общего ощущения небезопасности, часть его сознания была занята мыслями о том, что у них не много времени побыть вместе, а так хотелось искренне насладиться им. В конце концов, вообще ничто в мире не может продолжаться вечно. И всё же знание, что скоро Майк уедет, скорее всего, навсегда, лежало у него на сердце почти невыносимо тяжёлым грузом. Игроки на поле наконец рассредоточились по своим позициям и начался первый розыгрыш мяча. Снова плотнее запахнув куртку, Джесси краем глаза заметил, как Майк подался вперёд, напряжённо сжимая кулаки. Мяч был в руках хозяев поля, стремительно прорывающихся через сторону противников к зачётной зоне. Несмотря на то, что всё только начиналось, комментаторы уже надрывались, выкрикивая имя игрока на диво ловко, даже изящно, уклонявшегося от всех бегущих на него соперников. Ему оставалось пробежать буквально ещё десяток ярдов как вдруг буквально из воздуха возникший рядом игрок из команды Далласа кинулся ему наперерез, врезавшись с такой силой, что обоих словно подбросило в воздух, а потом они упали, оказавшись значительно дальше от места столкновения. Болельщики словно все разом вдохнули, как единый организм, а затем издали громкий рёв, кто от разочарования, а кто от восторга. Повиснув в верхней точке своего полёта, мяч несколько секунд словно раздумывал, хочет ли он возвращаться обратно или пора улетать искать более счастливой жизни куда-нибудь в другое место, а затем стремительно понёсся вниз. Многие подскочили со своих мест, ожидая, в чьих руках он окажется на этот раз. Майк оказался в их числе. Некоторое время игра продолжалась чуть более спокойно, по крайней мере, настолько успешного прорыва больше никому совершить не удавалось, все сшибали друг друга с ног на значительно более ранних этапах. В отличии от тысяч глаз, прикованных к полю, Джесси гораздо интереснее было смотреть на своего старшего товарища, поэтому он то и дело кидал взгляд то на саму игру, то на Майка. Он никогда бы не подумал, что Майк окажется настолько азартным болельщиком. Его слегка поблекшие с возрастом голубые глаза блестели, прикованные к каждому движению игроков на поле. Почти на каждой попытке прорыва Иглз он слегка привставал с места или по крайней мере напряжённо наклонялся вперёд, словно это он сейчас был тем парнем, что нёсся на предельно возможной скорости. Когда же право попытки прорыва переходило к соперникам, Майк изо всех сил стискивал кулаки и удовлетворённо хмыкал, когда его сбивали с ног. Наблюдать за этими метаморфозами было увлекательно, так что в какой-то момент Джесси почти полностью отключился от собственно игры, почти в открытую пялясь на Майка и заражаясь его эмоциями. Поэтому он не заметил, как один из игроков Далласа дал невероятно удачный пас, а его партнёр по команде, успешно обойдя своих противников, добрался до конца поля и, бросив своё тело в длинный прыжок, забил тачдаун, ударив мячом по зачётной зоне Филадельфии Иглз. Толпа взревела, комментатор возопил в микрофон, а Майк крякнул от досады и ударил по коленям кулаками. — Чёрт побери! — прорычал он, стиснув зубы, после чего слегка повернулся к Джесси, не переставая смотреть на поле, и похлопал его по колену. — Ничего, ничего, Мэтти, сейчас наши отыграются. Это только начало. Оглушённый громким шумом, накинувшимся на него со всех сторон, Джесси даже не сразу осознал, что именно Майк сказал, а сообразив, встревоженно уставился на него. Кажется, сам Майк даже не понял, что только что спутал его со своим сыном, слишком погружённый в игру, чтобы отвлекаться на что-либо иное. Разумеется, в этом не было ничего удивительного. Джесси верил без всяких сомнений, что Майк был очень хорошим и заботливым отцом, проводящим много времени со своим сыном, и наверняка они часто бывали здесь. Возможно, Мэтти был таким же увлечённым болельщиком, и они получали от игр огромное удовольствие, а потом шли перекусить в пиццерию или другую любимую закусочную молодого Эрмантраута. Джесси почувствовал, как горло сжала привычная судорога накативших эмоций. Как же несправедливо, что Майк потерял сына, которого так любил, и сейчас рядом с ним сидит он, никому не нужный, отец которого мечтал забыть его, как страшный сон. Всё должно было быть совсем не так. Разве не было бы гораздо лучшее, если бы парень, сумевший стать гордостью для своего отца, у которого была настоящая семья и даже маленькая дочка, сидел сейчас рядом с Майком, живой и здоровый, а он бы давно уже не мучался, пытаясь определиться, что делать со своей жизнью. Приступ жалости к себе, да и к остальным людям, занимавшим его мысли, был настолько острым, что в глазах снова защипало. С силой ущипнув себя за переносицу, он сдержался и постарался сосредоточиться на игре и выкинуть всё лишнее из головы. После первого тайма, к концу которого Филадельфия Иглз значительно вырвались вперёд, Майк довольно ухнул и потянулся к пакету с термосом кофе и заготовленными сэндвичами, стоявшему у него в ногах. Команды затребовали небольшой перерыв, чтобы решить вопросы по замене игроков, так что и у зрителей появилась возможность передышки. — Ну, малыш, как тебе игра? — он чуть отодвинулся, освобождая место между ними, и поставил на скамейку два пластиковых стаканчика. Отвинтив крышку термоса, он разлил кофе и аккуратно тщательно завинтил крышку на место. Наблюдая за его действиями, Джесси вспомнил, как с утра от души посмеялся над серьёзностью его подхода к сбору припасов с собой, но, как оказалось, всё было весьма кстати, сразу повеяло уютом, чем-то домашним и родным. — Это не орлы*, это мутанты какие-то, — ответил он, грея замёрзшие пальцы о горячий стаканчик с кофе. — Я думал, они там поубивают друг друга. Майк тихо рассмеялся и протянул ему один из завёрнутых в фольгу сэндвичей. — Да, тут играют жёстко. Спорт суровая штука, малыш. — Как и жизнь вообще, — тихо заметил Джесси, положив свёрток на колени и задумчиво дуя на кофе, чтобы хоть немного остудить. Термос попался очень уж термоустойчивый. — Мы можем уйти в любой момент, если тебе не нравится, — предложил Майк, надкусывая свой сэндвич. — Да ладно тебе, я видел, как ты болеешь, тебя отсюда за уши не оттащишь, — беззлобно поддразнил Джесси, отхлебнув маленький глоток. — Ты часто ходил сюда раньше? Лицо Майка резко застыло, и Джесси тут же мысленно дал себе пинок под зад. Идиот, настолько постарался отвлечься от собственных мыслей, что уже успел забыть и теперь сам же напомнил Майку о больном. — Так, иногда, — уйдя внутрь себя, Майк продолжал держать надкусанный бутерброд прямо перед собой, забыв продолжить есть. — Прости, забей, глупый был вопрос. В Альбукерке таких стадионов не найти, а? Да и команды у нас отстой. — Ну почему же, — Майк взгляда снова оживился и сосредоточился на лице Джесси. — Есть стадион при университете Нью-Мексико. Особо известных футбольных команд может и нет, зато есть Изотопы Альбукерке — ребята-бейсболисты, вполне неплохи. — Изотопы? Вау, мистеру Уайту это бы понравилось, — улыбнулся было Джесси, но тут же спохватился, с кем разговаривает, и улыбка быстро погасла. — Хотя погоди, это ж как в Симпсонах! Круто. — Симпсонах? — настал черёд Майка переспрашивать и уточнять. — Ну да, это мульт такой, очень крутой. — Мультик, говоришь, — судя по скептическому взгляду Майка, «крутой» было бы последним словом, которое он применил бы по отношению к движущимся рисованным картинкам для детишек. — Не припомню, чтобы Кейли смотрела что-то подобное. — Пфф, ещё бы, ей ещё рано! Там такой мульт, для взрослых, — поймав взгляд Майка, Джесси покатился со смеху. — Да не в этом смысле, извращенец! Ну там просто много ругани и всякого такого дерьма. Для детей постарше, сечёшь? — Ну-ну. Ешь давай, «ребёнок постарше», — усмехнулся Майк, сам возвращаясь к поеданию сэндвича. — Ну так вот, в Симпсонах тоже была команда такая, Изотопы Спрингфилда, — увлечённо продолжил рассказывать Джесси, пока не прозвучал сигнал к продолжению игры.

***

— Эта игра точно надолго останется в нашей памяти! — громогласный голос комментатора пронёсся по стадиону, но на трибунах его было почти невозможно разобрать за радостными воплями толпы. — Великолепную, блистательную победу в напряжённой борьбе в очередной раз одерживает любимая команда нашего города! ФИИИЛАДЕЛЬФИЯ ИГЛЗ! Игра действительно оказалась более чем волнующей и впечатляющей, ещё свежие и полные сил в начале сезона игроки выкладывались по максимуму, то и дело соперники схлёстывались на поле, изо всех сил стараясь прерывать пробежку соперников, и каждое заработанное очко было результатом упорной, трудной борьбы. Такое зрелище кружило голову, заставляло сердце в груди стучать чаще, разгоняя застоявшуюся кровь. Именно за это Майк так любил спорт, те редкие минуты, когда он позволял себе немного отпустить вожжи постоянного самоконтроля и полностью погрузиться в эту среду сильных, но не несущих никакого вреда и не являющихся демонстрацией слабости эмоций. Нынешний матч погрузил Майка в почти медитативное состояние, когда его физическую оболочку буквально переполняла бурлящая на трибунах энергии, он вскакивал, вскидывал кулаки, даже вскрикивал иногда в унисон со всеми, но его сознание безжалостно сносила волна памяти, утаскивая за собой в глубины прошлого. Он вспоминал собственную молодость. Они с парнями играли в школьных матчах и гудение толпы было едва возможно расслышать сквозь шум собственной крови в ушах и бешенный стук сердца. И можно было забыть о том, что папаша сегодня скорее всего снова припрётся домой пьяный или вовсе прошляется чёрт знает где всю ночь. Благо с той поры, как Майк подрос, стал шире в плечах и начал заниматься спортом, отец перестал даже пытаться поднимать руку на мать в присутствии сына, но никто не знал, в какой момент алкоголь мог снести ему крышу. Эти воспоминания сменились вставшей перед его глазами картиной маленького Мэтти, получившего в подарок от отца свою первую бейсбольную перчатку и пока ещё слегка болтающийся на его голове шлем, ремешки от которого приходилось затягивать потуже. Как Бетти, его милая Бетти волновалась, когда он впервые повёл сына на большой стадион, и всё велела ему не спускать с него глаз, потому что кто знает, что может случиться с маленьким ребёнком в толпе взбудораженных игрой мужчин. Мэтти и в самом деле едва не потерялся в тот день, о чём Бетти так никогда и не узнала. Их маленький мужской секрет. Майк справедливо рассудил, что в данном случае поговорка «меньше знаешь — крепче спишь» как нельзя лучше описывает ситуацию. В конце концов, он не убеждал сына прикрыть его, когда тот застукивал его на пороге дома с банкой пива, как часто случалось с его папашей. Собственно, Майк почти и не пил, постоянно держа в памяти этот ненавистный образ. Всю жизнь, особенно по молодости, он старался быть другим, как можно больше непохожим на «него», особенно в том, что касалось его собственного отцовства. Проводил с сыном как можно больше времени, всегда был тем, кто несёт ответственность и на кого можно положиться. Не так сложно, когда наградой за твои усилия становятся счастливые лица любимых жены и сына. И если ему приходилось иногда закрывать на что-то глаза, когда речь заходила о службе в рядах доблестной полиции Филадельфии, что ж, жизнь паршивая штука. У неё очень много сторон и граней. Он выбирал жить на той, где самое главное — его семья. — ФИ-ЛА-ДЕЛЬ-ФИЯ, ФИ-ЛА-ДЕЛЬ-ФИЯ! — скандировал стадион сотней надрывающихся глоток, радуясь за победу команды. Моргнув несколько раз, Майк пришёл в себя и начинал прикидывать, к какому выходу лучше пройти, чтобы не попасть в самую гущу толпы. Наклонившись, он схватился за пакет с припасами и повернулся, хлопая парня рядом с ним по колену. — Давай, Мэтти, пора… — «выбираться отсюда», хотел закончить он, но осёкся, когда услышал собственный голос и то, что именно произнёс. Встретив слегка растерянный и смущённый взгляд Джесси, он и сам застыл на несколько секунд, после чего его лицо приняло максимально нейтральное и холодное выражение, и Майк рывком поднялся с места и двинулся к выходу, отрывисто кинув через плечо.— Пошли.

***

Джесси едва успевал следовать за Майком, проталкиваясь мимо других людей и едва не отдавливая им ноги, по счастью, те были слишком увлечены своими переживаниями, чтобы обращать внимание на такие мелочи жизни. — Подожди, Майк! — уже выбравшись на лестницу между секторами зрительских рядов, Джесси споткнулся и едва успел схватиться за поручень, чтобы не расквасить себе нос о ступеньки. Но Эрмантраут продолжал целеустремлённо двигаться вперёд, не оглядываясь. Недовольно буркнув что-то неразборчивое себе под нос, Джесси поспешил за ним, перепрыгивая через несколько ступенек, опасаясь, что толпа, уже начавшая подниматься со своих мест, скоро разделит их. Он догнал Майка уже почти у самого выхода и зашагал рядом, сунув руки глубоко в карманы куртки. — Ты в порядке? — он попытался заглянуть ему в лицо на ходу. — Да, — сухо ответил Майк, на лице которого застыло отстранённое и холодное выражение. Джесси открыл было рот, но тут же захлопнул его, не понимая, что происходит и что можно было бы сказать. Майк продолжал уверенно идти вперёд быстрым шагом, под который Джесси с его разнывшейся в последнее время из-за плохой погоды ногой было трудно подстроиться и постоянно приходилось едва ли не переходить на бег, чтобы не отстать. — Куда мы идём? — наконец, осмелился спросить он, осознав, что они движутся в противоположном направлении от метро, на котором добирались сюда. Погружённый в свои мысли Майк ничего не ответил, то ли не услышав вопрос, то ли предпочтя проигнорировать его. Накатило дежавю о первых совместных разъездах, когда Майк до последнего делал вид, что Джесси в машине не существует, хотя он испробовал буквально все знакомые способы взбесить другого человека настолько, что он никак не мог продолжать игнорировать существование Джесси Пинкмана на белом свете. Чувство было максимально неприятным. Они продолжали идти молча. Майк свернул с широкого проспекта на неприметную улочку. Ещё через несколько метров он остановился у неприметного заведения с выцветшей от времени вывеской. Толкнув тяжёлую деревянную дверь, под тихий перезвон колокольчика Майк зашёл внутрь, и Джесси ничего не оставалось, как последовать за ним. Внутри царил полумрак, усугублявшийся отделкой из тёмного дерева, и только ярким пятном в глубине зала выделялась оснащённая дополнительными лампами стойка бара. Пока Джесси потирал глаза, привыкая к тусклому после дневного света освещению, Майк уже уверенно прошёл вперёд, словно бывал здесь уже далеко не первый раз. Скорее всего, так оно и было, подобные заведения не менялись годами, и Майк вполне мог быть здешним завсегдатаем много лет назад. С любопытством повертев головой по сторонам, Джесси убедился, что место выглядело значительно более респектабельно, чем те забегаловки, в которых обычно тусовался он ещё в Альбукерке. Сразу представилось сборище стариков, чинно заседающих за массивными деревянными столами, заставленными опустошёнными пивными бокалами с его голову величиной, в своих клетчатых пиджаках или другой пропахшей нафталином одежде, и утирающих пенные усы после очередной порции пива. Майк в его воображении как-то не вписывался в картину, слишком привык он бывать с ним в придорожных забегаловках с дрянным кофе и пластиковыми стульями. Пока он осматривался, Майк уже устроился за стойкой и успел переговорить с барменом, так что пока Джесси устраивался на соседнем высоком табурете с низкой спинкой, перед Майком уже появился стакан с несколькими щедрыми порциями виски. — Серьёзно? — Джесси уставился на стакан неверящими глазами. — Майк, тебе не кажется, что для этого немного рановато? Он выразительно потыкал пальцем в циферблат часов на руке Эрмантраута, согласно которому не было ещё и двух часов дня. — Джесси, иди домой, — Майк поднёс бокал и сделал большой глоток. — Я приду вечером. — Чего?! Вот ещё, никуда я не пойду, — фыркнул Джесси, возмущённо помотав головой. — Слушай, давай поговорим. Я понимаю, что… — Я не собираюсь ни о чём говорить, — залпом опрокинув оставшееся содержимое стакана, Майк слегка поморщился, стукнул толстым стеклянным дном о стойку и движением пальцев пихнул бокал в сторону бармена. — Повтори. — Майк, — Джесси прикусил губу, с трудом подбирая слова, боясь, что стоит сказать что-нибудь не так, и вполне возможно в своём нынешнем состоянии Майк не постесняется стащить его со стула за шкирку и выпихнуть за дверь пинком под зад. — Может, пойдём вместе, а? Можем прогуляться. Проветришься на свежем воздухе, станет получше. — Малыш, либо проваливай, либо посиди молча, будь добр. На вопросительный взгляд бармена, предлагающий ему тоже сделать заказ, Джесси только помотал головой, сосредоточенно шевеля мозгами над внезапной проблемой. Майк, конечно, взрослый человек и имеет полное право выпить, когда и сколько сочтёт нужным, но, судя по крепости выбранного им напитка и скорости его употребления, если он будет продолжать в таком же темпе, то сам вряд ли будет в состоянии найти дорогу до квартиры Джесси, а вот огрести неприятностей сможет вполне легко. Поэтому вопрос о том, чтобы уйти и оставить его в покое даже не стоял. Но и просто сидеть рядом, как истукан, чувствуя себя беспомощным идиотом, было очень некомфортно. Вздохнув, он обречённо побарабанил пальцами по столу и поймал взгляд бармена в свою сторону. — Налейте мне то же самое, пожалуйста.

***

После пары часов в баре и бокалов виски, которых он уже не мог сосчитать, голова налилась свинцовой тяжестью и всё тело грузно осело на стуле, став неповоротливым и неприятно размякшим, как дрожжевое тесто. Однако, что было особенно отвратительно, боли это ничуть не приглушило. Огромная дыра в его груди снова открылась, и в зияющем отверстии его сердце снова кровоточило, смертельно раненное невыносимой потерей. Он так старался думать о Мэтти как можно меньше. Держал его фотографии в отдельной коробке в шкафу, чтобы постоянное напоминание о собственной вине и боли не маячило перед глазами. Уводил в сторону все расспросы Кейли об её отце, тут же стараясь занять девочку каким-нибудь интересным делом. Заполнял жизнь максимальным количеством работы и дел. Он настолько уверился в том, что уже крепко стоит на ногах, что не ожидал, насколько мощным окажется удар воспоминаний, связанных с этим городом. Один небольшой загул в баре. В этом не должно быть никакой проблемы. Это в любом случае не сравнится с теми запоями, в которые он уходил раньше, сразу после трагедии. Мерзкие мыслишки, нашёптывающие ему, что вот он наконец и превратился в своего отца, он тогда отгонял железным аргументом, что ему больше не о ком заботиться, и нет широко распахнутых сыновьих глаз, наблюдающих за каждым его шагом. Он был абсолютно конченным человеком. Сейчас всё иначе. Там далеко есть Кейли и Стейси, о которых он обязан позаботиться, и, слава богу, Стейси позволяла ему это делать. А ещё сейчас рядом с ним сидел Пинкман, молча потихоньку цедя из своего стакана и всё чаще встревоженно оглядываясь на него. — Майк, может, хватит? — поймав его взгляд, спросил мальчик. Его глаза забегали по потолку, прежде чем снова сосредоточиться на Майке. Джесси явно собирался с духом, прежде чем продолжить говорить. — Я не хочу втюхивать тебе дерьмо в духе «ты не виноват» или «на всё воля божья» или ещё какую-нибудь херню. Просто… Ты очень крутой отец. Я бы всё отдал, чтобы мой был таким же. — Ты не знаешь, о чём говоришь. — Но я помню ту историю, которую ты мне рассказал. О твоём сыне, — зачастил Джесси, обрадованный тем, что Майк не отреагировал предложением заткнуться. — О том, как он стал копом, чтобы быть как ты. Разве ребёнок, который не любит и не уважает своего отца, захочет пойти по его стопам? — И к чему это его привело! — Майк вскрикнул в гневе и горечи, снова громко хлопая стаканом по стойке, и немногочисленные успевшие набраться в бар за прошедшее время посетители начали оглядываться на них. Джесси же, на удивление, даже не вздрогнул, продолжая сверлить его своими пронзительными глазами, в которых плескалось намного больше сострадания и сочувствия, чем Майк был готов выдерживать. Он почти полностью развернулся к нему, с трудом балансируя на неудобном табурете, и положил руку поверх рукава куртки. — Я знаю. Мне очень жаль. Я бы хотел сделать или сказать что-нибудь, чтобы тебе стало легче, но это, — Джесси указал другой рукой на бокал, который Майк сжимал в своей ладони. — Это точно не поможет, поверь мне. Пожалуйста, Майк. Так ничего не исправить. Пойдём домой. — И давно у нас в заведение пидоров пускают? — раздался вальяжный голос рядом с ними. Джесси вздрогнул и резко повернулся. Один из сидевших за столиком мужчин подошёл к бару и теперь презрительно глядел на них, причём его взгляд был прикован к Майку. — Что, старик, а ещё помладше не нашлось? У этого-то молоко на губах не обсохло. Или кой-чо другое? По губам Майка медленно поползла очень нехорошая, волчья усмешка, обнажившая зубы. Не говоря ни слова, он поднялся со стула и с наслаждением обрушил на голову наглеца кулак со всё ещё зажатым в нём стаканом. Стекло хрустнуло и разлетелось на осколки, частички запутались в волосах мужчины, а недопитое виски смешалось с пошедшей из рассечённой кожи головы кровью. Сразу же поднялся невероятный хаос. Джесси вскочил со своего табурета и что-то закричал, пытаясь оттолкнуть Майка в сторону, упираясь ему ладонями в грудь, товарищи пострадавшего мужика, который от удара упал на пол, подбежали к нему, пытаясь поднять на ноги. С лица Майка не сходила довольная звериная усмешка. — Ты, козёл, вообще охренел? — один из мужчин, подбежавших к раненному, повернулся к ним и подошёл ближе со сжатыми кулаками. — Я тебе щас башку оторву. — Ну давай, попробуй, — усмешка окончательно превратилась в волчий оскал, и Майк поманил потенциального соперника ладонью поближе к себе. Пьяное ощущение заторможенности и тяжести в теле исчезло, растворилось без следа, смытое приливом адреналина. Ничего ему так не хотелось, как почесать кулаки о кого-нибудь ещё, любого, кто попадётся под руку. Боль, сжигавшая его, превратилась в чистую ярость, требующую крови. — Подождите! Майк, прекрати, что на тебя нашло? — Джесси стоял между ними, оглядываясь сначала несколько растерянно, но затем он взял себя в руки и повернулся к наезжавшему на них. — Твой кореш оскорбил моего друга, пусть скажет спасибо, что на этом дело кончилось. Не нарывайся, мужик, мы не хотим проблем. — Проблемы? Щас ты узнаешь, что такое проблемы, пацан. — Джесси, отойди, не вмешивайся, — Майк отпихнул его в сторону, немного не рассчитав силу, так что Джесси налетел на стойку и больно ударился об неё локтем. — Ну давай, или ты только лаять горазд?

***

Дальше всё происходило быстро и практически одновременно, но Джесси, как в замедленной съёмке, успевал подмечать каждую деталь. Бармен схватился за телефон, стоящий под стойкой, и принялся звонить в полицию, сообщая о драке в баре. Мужик, ломанувшийся Майку навстречу, почти тут же отлетел в сторону от мощного удара в челюсть, но на его место тут же подскочили ещё двое его товарищей. Лежащий на полу мужчина с разбитой головой слабо застонал и попытался приподняться. Выпрямляясь после мощного выпада правой, Майк как раз успел заблокировать удар следующего человека. Кулак пришёлся по касательной поднятого предплечья, и, когда корпус мужчины по инерции ушёл вперёд, Майк ударил его в спину кулаком. Потеряв равновесие, тот беспомощно растянулся на деревянном полу, проскользив едва ли не до самой стены. Зато от удара второго подбежавшего Майку уклониться не удалось. Удар откинул его к стойке. Джесси охнул, когда Майк налетел на него со всей тяжестью своего тела, нечаянно ткнув локтем под рёбра. Пока он пытался поймать ртом воздух, а мужик, злобно выкрикивая: «Вот так, мудила, как тебе!», Майк схватился за спинку стоявшего рядом табурета и поднял стул в воздух. Мужик осёкся на полуслове и едва успел прикрыть голову руками. Вся тяжесть стула пришлась на его подставленную спину. Дерево хрустнуло (по крайней мере, Джесси искренне надеялся, что это было дерево, а не его позвоночник) и Майк отшвырнул табурет со сломавшейся спинкой в сторону. — Ну что, сосунки, это всё, на что вы способны? — Майк повёл плечами, поправляя съехавшую куртку и готовясь к следующему раунду. Его голос звучал спокойно и в то же время был настолько наполнен скрытой силой угрозой, что Джесси на месте тех парней точно не рискнул бы больше связываться. Но тот, кто вступил в драку первым, уже поднялся, опираясь о стенку, и собирался наброситься на Майка сзади. — Майк! — вскрикнул Джесси, всё ещё не в силах распрямиться и отдышаться. Обернувшись, Майк встретил нападавшего ударом под дых, заставив согнуться напополам, а затем он за волосы рванул мужчину ближе к стойке и принялся бить его лицом об отполированную временем и посылаемыми в другой конец кружками пива. — Майк! — теперь в крике Джесси появилась другая интонация, более встревоженная и умоляющая. — Прекрати, ты же его убьёшь! Отключившись от собственной боли, он рванулся ближе и схватил Майка за руку, пытаясь если не оттащить его, то хотя бы замедлить и сбавить силу ударов. — Прекрати! Остановись, Майк, пожалуйста. Думаешь, Мэтти бы этого хотел? От взгляда, в котором смешались неприкрытая ненависть и ярость такой силы, что Джесси отшатнулся сам, испугавшись, что Майк сейчас переключится и начнёт бить уже его самого. И остановить его будет уже некому. — Майк, это же я, — подрагивающим от напряжения и страха голосом выговорил он с трудом. — Остановись. Ты пугаешь меня. Когда после нескольких секунд Майк медленно двинулся к нему, Джесси вовсе не был уверен, что он идёт с благими намерениями, поэтому отступил на шаг, и тут же почувствовал, как теряет равновесие. Его резко схватили за шею и дёрнули на себя. Ухватившись за придушившую его руку, Джесси попытался выкрутиться, но безуспешно. — Слышь, мужик, — Джесси ощутил горячее дыхание над ухом и передёрнулся от отвращения, но тут же замер, стараясь совсем не шевелиться, ощутив холодное прикосновение лезвия к коже. Мужик, на чью долю пришёлся удар стулом, дышал немного тяжеловато, и всё больнее сжимал его шею согнутой в локте рукой. — Больно ты резвый для такого старого пердуна. Хорош дёргаться, а то я твоего паренька порежу. — Тронешь его, и я тебе зубы в глотку до самой задницы пропихну, — Майк несколько раз разжал и сжал кулак, испачканный чужой кровью. — Не надо мне угрожать, мудак. Ты кем блядь себя возомнил, сраным Рэмбо? Майк не успел ответить. Тот, кого Майк отправил в скольжение по полу к дальней стене, оказался как раз за его спиной и налетел на сзади, также схватив за шею и начиная душить. — Давай, Бобби, взгреем его хорошенько! С залитым кровью лицом, принявшим примерно такое же звериное выражение, как у Майка, Бобби поднялся на ноги, подошёл ближе и с силой ударил Майка кулаком в живот. — Оставьте его в покое! — Джесси отчаянно пошарил глазами по сторонам, пытаясь отыскать внезапно исчезнувшего из поля зрения бармена. — Трое на одного, да ещё и на старика. Вообще не по-пацански, мужики, йоу. Хватит! — Ты бы лучше своему другу объяснил, что не стоит связываться с людьми в таком почтенном возрасте, — фыркнул мужик за его спиной. Его хватка немного ослабла, пока он наблюдал за тем, как дружки продолжали избивать Майка, который только сосредоточенно и зло пыхтел, ничем не выдавая своей боли, что только больше раззадоривало избивавших. Если бы всё продолжалось в том же духе, Майк мог бы серьёзно пострадать. Собравшись с духом, Джесси резко схватился за удерживавшую его руку и попытался отвести её от себя хотя бы ненамного. Ему нужно было буквально пару сантиметров, и рывка оказалось достаточно, чтобы появилась возможность вцепиться зубами в запястье, заставив мужика завопить от боли и выронить нож. Наугад пнув ногой, Джесси попал по коленной чашечке, благо, его нынешний соперник явно был значительно менее физически развит и подготовлен, чем многие из тех, с кем ему уже приходилось иметь дело. Согнувшись и схватившись за ногу, он перестал его удерживать, и Джесси, успев немного разбежаться, всей своей небольшой массой врезался в более крупного мужчину, который бил Майка. В этот момент двери распахнулись, и на пороге заведения показались двое патрульных полицейских. — А ну всем стоять! Разошлись! — рявкнул один из них, для убедительности просьбы опустив руку на скрытый в кобуре на поясе пистолет. Джесси, после столкновения оказавшийся на полу, в отличие от Бобби, который только пошатнулся, сначала замер, а потом медленно поднялся на ноги, обеспокоенно косясь на Майка. Удерживавший его человек разжал руки, и Джесси опасался, что Майк не удержится на ногах, но тот остался стоять ровно, словно прочно пустивший корни в землю могучий дуб. Его противники отступили на пару шагов к стойке, угрюмо глядя на приближавшихся копов. — Что здесь произошло? — подойдя ближе, более молодой и серьёзный коп, тот, что велел всем замереть на месте, строго обвёл взглядом небольшую толпу потрёпанных, окровавленных мужчин. Виновник произошедшего, оскорбивший Майка и Джесси, не смог подняться и только с трудом привалился к стойке, оставаясь в сидячем положении. Бармен, последние пару минут тихо пережидавший бурю на своём рабочем месте, пригнувшись, чтобы никто не мог его разглядеть и втянуть в происходящее, опасливо выглянул из-за кранов с пивом. — Этот вон! — ткнул он пальцем в молчавшего Майка, прижавшего руку к рёбрам. — Он всё начал! — Да нихрена! — возмутился Джесси. — Мы нормально сидели, эти мудаки сами к нам прикопались! Напарник копа, который решил разрулить ситуацию самостоятельно, предоставил своему молодому партнёру такую возможность, и приближался к месту разборки довольно неторопливо, перекатывая зубочистку из одного угла рта в другой. — Так, предъявите документы, все, — полицейский достал из кармана потрёпанный блокнот и что-то быстро нацарапал в нём дешёвенькой шариковой ручкой. Концом той же ручки он ткнул в бармена. — Рассказывайте по порядку, что произошло. — Да чёрт его знает, пришли эти двое, вроде нормальные, — растерянность в голосе бармена быстро сменилась раздражением и недовольством. — Потом эта компашка явилась. А потом началось на ровном месте чёрт знает что. Вот кто за это всё будет отвечать?! Мне что, из своего кармана оплачивать? — Успокойтесь, мы сейчас со всем разберёмся. Вы видели, как началась собственно драка? — взгляд копа наконец упал на наиболее пострадавшего во всех разборках, и он обеспокоенно нахмурился, глядя на человека с разбитой головой. — Сэр, вы в порядке, нужна медицинская помощь? Пока он присел на корточки и начал светить фонарём в глаза мужчине, пытаясь определить степень травмы, коп постарше внимательно оглядел остальных и изумлённо поднял брови. — Ого, да это же сам Эрмантраут, ничего себе! Вот это встреча! — он шагнул ближе и дружественно хлопнул Майка по плечу, заставив его чуть поморщиться. — Ты ж сто лет уже, как на пенсию вышел, да? Наверное, меня и не помнишь? — Отчего ж, Генри, помню, — чуть помедлив, ответил Майк. — И отца твоего тоже. Как там старина Джим поживает? — Всё так же брюзжит и вечно недоволен, он ещё меня переживёт, — поржал было Генри, правда, тут же осёкся и откашлялся, сообразив, что и кому говорит. — Тебя сюда-то как занесло? Я слыхал, ты уехал из города. — Да, были тут дела, — пространно отреагировал Майк, судя по взгляду, думавший о чём-то другом. — Слушай, Генри, по старой дружбе. Как думаешь, может так быть, что нас с моим другом здесь не было? Коп замешкался с ответом. — Слушай, Майк, я бы с удовольствием, но Дэн у нас из рьяных, а ты тому парню голову разбил. — Понимаю. Но, возможно, мы могли разойтись полюбовно. Учитывая, что у одного из этих ребят был нож. — Нож, говоришь? — Генри заметно оживился. — У которого? — У того, — Майк кивнул на хмуро переминающегося с ноги на ногу мужчину. — Где-то на полу сейчас валяется. — Ну, это меняет дело! Окинув профессиональным взглядом пол, Генри начал заглядывать под столы. Нож обнаружился возле одной из массивных деревянных ножек. — Господа! — аккуратно взявшись за лезвие специально извлечённым из кармана платком, Генри поднял оружие на уровень глаз. — А чья это чудная вещица, не подскажете? Его вопрос встретил озлобленное молчание и недовольное переглядывание мужчин между собой. — Возможно, есть желающие проехать в участок, для прояснения? — таким же елейным голосом поинтересовался Генри, усмехаясь. — Нет? Что ж, так я и думал. В таком случае предлагаю считать инцидент исчерпанным. Ни у кого ведь не осталось претензий? — У меня остались! — громко возмутился бармен в повисшей тишине. — Что за дела? Кто будет платить, я спрашиваю? Генри взглянул на Майка, и тот медленно кивнул, передавая какой-то только им двоим понятный сигнал. — Будет вам полная компенсация. — Но как я это хозяину объясню? — продолжал разоряться работник, видимо, выплёскивая всё своё нервное потрясение. — Слушай, парень, всё можно решить полюбовно, а могут ведь и поинтересоваться, как там у вас с санитарными нормами и прочим. Подумай, что твоему владельцу будет больше по душе, — утратив добродушный тон, посоветовал бармену Генри. По угрюмому молчанию в ответ можно было заключить, что договорённость достигнута. Удовлетворённо кивнув, Генри повернулся и подошёл обратно к Майку. — Вот что, вы идите, — он скользнул взглядом по Джесси. — Мы тут ещё немного побеседуем, прежде чем те парни отсюда уйдут. Но ты, Майк, воздержись от таких разборок лучше, у нас молодняк сейчас рьяный, заметут и не вспомнят старых заслуг. Майк благодарно кивнул и медленно двинулся к выходу, тяжело переставляя ноги. Неуверенно оглянувшись на злобно глядящих ему вслед мужчин, Джесси пошёл следом за ним, удерживая себя от желания поторопиться и подставить плечо, не будучи уверен, что Майк сейчас оценит предложенную помощь. На улице Майк ненадолго привалился к стене, переводя дух. — Я вызову такси, — Джесси вытащил из кармана телефон и набрал нужный номер. Вежливая девушка-диспетчер сообщила, что машина в их районе вот-вот освободится и сможет подъехать в течение десяти минут. Поблагодарив её, Джесси повесил трубку и передал Майку информацию. Тот молча кивнул и продолжил стоять, вперив взгляд в патрульную машину, припаркованную возле бара. Джесси поймал себя на том, что его сочувствие к Майку начинает перерастать в чувство неясного, но быстро растущего раздражения. Вся эта сцена в баре, его полная несговорчивость и неготовность идти на контакт, безвозвратно испорченный день, начинавшийся так хорошо. А ему-то что делать? Ходить рядом безмолвной тенью, ожидая, пока Майк справится со своими демонами и придёт в норму? Но Майк в свою очередь много раз поддерживал его, даже когда Джесси вёл себя так же глупо и импульсивно. Просто смена ролей оказалась слишком неожиданной, и он мучился, не зная, как помочь. В ожидании такси Джесси закурил, и они молчали всё время до приезда низковатой ярко-жёлтой тойоты.

***

— Как ты себя чувствуешь? — рискнул спросить Джесси, когда они уже зашли в квартиру. Пусть уж лучше Майк прикрикнет на него, чем продолжает так страшно и непонятно молчать, не давая никакой возможности понять, что происходит у него внутри. — Они тебя довольно крепко приложили. — Бывало и похуже. Я в порядке, — выражение лица Майка, морщившегося от боли при стягивании куртки, говорило несколько иное. — Какого хрена это вообще было, может, объяснишь? — Джесси нервно провёл пальцами по волосам. — Нет, я понимаю, что тебе хреново, правда, понимаю. Но разве тебе полегчало? — Очевидно, не понимаешь! — рыкнул Майк, наконец рывком стянув куртку и проходя на кухню. Направившись прямо к холодильнику, он достал бутылку пива, избавился от пробки и приложился прямо к горлышку. — Ты что, с ума сошёл! — Джесси пошёл следом, сложив руки на груди чтобы удержаться от соблазна вцепиться в бутылку и вырвать её из рук Майка. Вот только потасовки между собой им ещё не хватало. — Майк, ты уже достаточно выпил, нет? Прекрати. Это же не ты. — Джесси, я не нуждаюсь в твоей заботе. Иди и займись чем-нибудь дельным. — Серьёзно? — у него начала нервно подёргиваться бровь. — Пинкман, ты вздумал меня жизни учить? — выпив одним махом почти половину бутылки, Майк повернулся к Джесси с искривлённым злобой лицом. Джесси почувствовал, что закипает, невольно сжал кулаки и набрал побольше воздуха в грудь, чтобы резко ответить, но вдруг в голове мелькнула целая череда воспоминаний, в которых любые его ошибки, провалы и падения заставляли людей кричать и ругаться, обзывая его последними словами, и внезапно раздражение ушло, оставив только глубокую печаль. — Нет, — очень мягко произнёс он. — Я просто переживаю. Не хочу, чтобы тебе было ещё хуже. — Хуже быть не может, — лицо Майка внезапно стало очень уставшим, словно состарилось на глазах, отражая его реальный возраст. — Я убил своего сына. Я убил своего мальчика. Внезапно его ноги подогнулись, и Майк сполз на пол, опираясь спиной о холодильник. Он закрыл лицо рукой, плечи начали подрагивать, и он издал душераздирающий болезненный стон. Сердце Джесси ёкнуло и пропустило удар от окатившего его ужаса. Упав на колени рядом с Майком, он потянулся к нему и положил руку на плечо. — Майк… — Я убил его! — сдавленное рыдание снова вырвалось из его груди. — Нет, нет, ты этого не делал, — он привстал на коленях и порывисто обнял Майка за голову, прижимая к себе. — Ты бы никогда не причинил ему вреда. Это не твоя вина. Он почувствовал, как Майк замотал головой и попытался освободиться из его объятий, но инстинктивно сжал руки сильнее, не отпуская. Наконец, Майк обмяк, навалившись на него так, что Джесси пошатнулся и едва удержал его вес. Он сотрясался от рыданий, которым всё никак не мог дать волю, и его боль заполнила собой всё пространство, захлестнув их с головой. Джесси продолжал обнимать его, гладить по голове и чуть покачиваться, бормоча бессмысленные слова утешения, пока его футболка наконец не стала пропитываться прорвавшимися слезами. — Я люблю тебя. Я так люблю тебя, — с трудом сдерживая собственные слёзы, шептал Джесси, подозревая, что Майк сейчас его даже не понимает, но слышит успокаивающий голос и чувствует поддерживающие руки. — Мне так жаль. Мне очень жаль, любимый. Ты не заслуживаешь этого. Ты лучший человек, которого я когда-либо встречал. Он не заметил, как сам всё-таки начал плакать, и не знал, сколько времени они провели вот так, цепляясь друг за друга, захлебнувшись в горе, слишком большом, слишком долго спрятанном внутри, так глубоко. Наконец, оно отступило, уползло обратно в своё тёмное логово, оставив их опустошёнными, ловящими воздух, как рыба, которую откатившаяся штормовая волна оставила задыхаться на берегу. Майк тяжело дышал, не в силах пошевелиться, а Джесси не был готов разжать объятия. Спустя ещё какое-то время Майк всё же медленно, прикладывая невероятные усилия, выпрямился и обессиленно откинулся на дверцу холодильника. Его мокрые и залитые краснотой глаза уставились в пустоту, лицо продолжало выглядеть измождённым, но на нём появилось и что-то, отдалённо напоминавшее умиротворение. Тяжело вздохнув и ощутив, как сильно затекли ноги, Джесси с трудом поднялся, слегка пошатнувшись. — Майк. Тебе нужно отдохнуть. Пойдём, — он протянул руку, надеясь, что сейчас его послушают, и действительно, силы на споры и выяснение, кто из них двоих главнее, у Майка явно кончились, и он принял предложенную помощь. С трудом подняв его на ноги, Джесси помог ему добраться до комнаты, быстро откинул одеяло. Пока Майк возился с рубашкой, Джесси опустился на колени и стянул с ног ботинки. Протянув руки к его поясу, Джесси поколебался, надеясь, что это не вызовет никаких совершенно неуместных сейчас ассоциаций, но Майк продолжал оставаться довольно безучастным, с трудом справляясь с пуговицами непослушными пальцами, так что Джесси без проблем расстегнул ремень. Поднявшись, он помог стянуть наконец расстёгнутую рубашку, брюки Майк стянул с себя сам, и тяжело откинулся на диван, оставшись в нижнем белье и нательной кипенно-белой майке. Поправив подушку под его головой, Джесси накинул сверху одеяло и присел на край дивана. — Поспи, — он положил ладонь на лоб Майка, горячий и потный, и ласково погладил подушечкой большого пальца. — Закрывай глаза. Я буду с тобой. С тяжёлым вздохом Майк вновь подчинился, опустив веки. Джесси снова ощутил прилив желания заплакать от того, насколько печальным и уставшим он выглядел. И всё же внутри была частица и какого-то очень светлого, тёплого чувства. Они только что пережили вместе нечто невообразимо тяжёлое, но ключевое слово — вместе. И ему хотелось верить, что хоть немного, хоть самую каплю Майку действительно стало от этого легче. — Сладких снов, — прошептал он, наклонился и быстро поцеловал Майка в лоб. Поднявшись, он потушил свет в комнате, оставив только небольшой настенный светильник и принялся собирать вещи Майка, чтобы аккуратно развесить их на вешалке, как сделал бы он сам.