Здесь водятся чудовища

Возвращение в мир живых и бодрствующих Майку давалось довольно непросто. Едва лишь приоткрыв глаза, он тут же пожалел об этом, поморщившись от пронзительной головной боли. Во рту всё пересохло так, будто он всё ещё шлялся с Гудманом по пустыне уже третий день подряд. Кости ломило, будто в преддверии непогоды, и от попытки пошевелиться неприятно заныли рёбра. Чёрт его дёрнул вчера… Впрочем, от мыслей о вчерашнем стало совсем тошно, так что Майк поспешно отогнал их от себя. Приложив усилия, он снова открыл глаза, на сей раз очень, очень медленно, и обвёл комнату взглядом. Тяжёлые шторы были заботливо задёрнуты, защищая его от солнечного света. Постель рядом с ним была пуста, хотя предыдущую ночь они с Джесси ночевали вместе, как в старые добрые времена. Нахмурившись было, он чуть повернул голову влево, вызвав новую вспышку боли, и уткнулся взглядом в Пинкмана, мирно дремавшего в кресле рядом с диваном, на котором лежал сам Майк. Парень весь изогнулся, как домашняя кошка, что явно не могло быть удобно. Из руки, свисавшей с подлокотника, выпала и осталась лежать на полу книжка в мягкой обложке. Продолжавший гореть торшер бросал тёплый свет на его расслабленное лицо, подчёркивая длинные ресницы, синяки под глазами и лёгкий пух щетины на щеках. От его истощённого и в то же время странно невинного, несмотря на всё, через что он прошёл, вида у Майка снова защемило сердце. Будить его не хотелось, но он подумал, что после такой позы для сна у парня может и нерв какой-нибудь защемить, поэтому он попытался протолкнуть немного звука через пересохшую глотку. — Джесси. Джесси, просыпайся, — прохрипел он, и голос больше напоминал карканье старого ворона, чем человеческую речь, но нужного эффекта он добился. Клюнув носом, Джесси резко проснулся и зашевелился в кресле, чуть не рухнув с него. — Ой, — он предсказуемо поморщился и начал потягиваться в разные стороны, разминая затёкшее тело и смачно зевая. Закончив, он потёр лицо, окончательно просыпаясь, и уставился на Майка широко раскрытыми глазами. — Ты как? Очень хреново? — Да уж, — Майк покряхтел, пытаясь прочистить горло. — Ты чего в кресле? — Не знаю… — Джесси слегка смутился. — Да я подумал, вдруг тебе плохо станет, нужно будет что-то принести, или… Не знаю. В общем, хотел убедиться, что всё будет норм, а потом вырубился. Ты погоди, я вчера в магаз сгонял, купил кое-что. Минуту. Несколько минут спустя Майк с большим сомнением, продолжая хмуриться от пульсирующей головной боли, смотрел на протянутый Джесси высокий стеклянный стакан с мутной красной жидкостью. — Серьёзно? Я не буду это пить. — Ой, да ладно тебе, это правда работает, — Джесси улыбнулся и сел на край дивана, продолжая протягивать стакан. — Томатный сок с яйцом. Восстанавливает всякие там микроэлементы и прочее дерьмо. Дедовский метод же, ну. — Только сок должен быть свежим, а не магазинным, а так это херня. — Да? — Джесси с недоумением взглянул на своё анти-похмельное зелье. — Не знаю, у меня и так обычно работает. Где я тебе свежевыжатый возьму? Хотя… У меня ж были помидоры. Майк не успел возразить, а Пинкман уже вихрем вылетел из комнаты. Снова прикрыв глаза, в которые словно насыпали песка, Майк тяжело вздохнул, вспоминая прошлый вечер и коря себя за такое идиотское поведение. Тоже мне, крутой мужик, надрался посреди дня и устроил классические разборки в баре. Есть чем гордиться, ничего не скажешь. На кухне злобно загудел блендер, очевидно, расправлявшийся с нежной помидорной плотью. Майк открыл глаза, чуть приподнялся, опираясь на подушки, и откинул одеяло. Закатив майку, он осмотрел покрывшуюся тёмно-синими и продолжавшими наливаться красками синяки на коже. Он тщательно прощупал пострадавшие рёбра, убеждаясь, что дело не зашло дальше ушибов. Перелом сейчас это последнее, что ему нужно. Ещё раз окинув комнату взглядом, он обратил внимание на свою одежду, аккуратно развешанную на стуле возле небольшого столика, примостившегося около окна в углу комнаты. Рядом были скромно приставлены его ботинки. Мальчик действительно постарался ради него, такого бережного обращения с вещами Майк за ним раньше не замечал. Шум блендера стих, и раздалось шлёпанье босых ног по коридору. Зайдя в комнату, Джесси продемонстрировал вновь наполненный стакан, от которого исходил сильный и потому довольно неприятный в нынешнем состоянии Майка запах свежего томатного сока. Скептически взглянув на кровавое месиво томатной плоти, в котором можно было различить останки кожуры, Майк со вздохом принял свою судьбу. — Ладно, давай сюда эту дрянь. — Эй, я старался, между прочим! Закрыв глаза, Майк в несколько глотков разделался с напитком. К удивлению, организм отнёсся к нему достаточно благосклонно, приятная густая прохлада освежила пересохшее горло, а вкус не вызвал рвотных позывов. — Болит? — забрав у него стакан, Джесси указал на скулу на своём лице, где у Майка видимо была ссадина или расцветал ещё один синяк. — У меня есть Адвил*. — Не нужно, я в порядке, — Майк покачал головой, отказываясь. — Через пару дней само пройдёт. — В любом случае, холодное прикладывать уже конечно поздно, но хотя бы обработать не помешает. Я отнесу стакан и перекись возьму. Через пару минут Джесси уже бережно прикладывал смоченные в прохладной антибактериальной жидкости ватные диски к повреждённой стороне его лица. Странное чувство, быть объектом заботы, которую Майк считал абсолютно излишней. Но Джесси так старался, прикасался так бережно и аккуратно, будто мог причинить ему вред неосторожным движением, и выглядел при этом так трогательно серьёзно, что Майк не находил в себе сил отвергнуть его порыв. — Мне жаль, малыш. Не хотел так закончить вчерашний день, — он вздохнул, прерывая затянувшееся молчание, привносящее дополнительную неловкость в непривычную ситуацию. — Как насчёт знаменитого филадельфийского чизстейка сегодня? Я знаю место, где его отлично готовят. — Я думаю, тебе сегодня лучше отдохнуть, — закончив очищать ссадины, Джесси чуть отстранился и взглянул ему в глаза. — Серьёзно, как ты? Я имею в виду, я понял, у тебя ничего не болит, но… Как ты? — Я не стеклянный, Джесси, — Майк не смог подавить мгновенную вспышку раздражения. — Всё уже в прошлом. Дай мне одежду. — Не похоже на то, что всё в прошлом. Майк, пожалуйста. Я же не осуждаю тебя, — не находя достаточно слов, Джесси активно замахал руками, пытаясь донести свою мысль. — Чёрт, ты видел меня в таком дерьме, когда мне было пиздец хреново. И ты помог мне. Даже до всей херни с нацистами. Я бы точно снюхался до смерти, если бы ты не появился и не начал меня везде таскать. В смысле, знаю, тебе Фринг сказал, но ты возился со мной больше, чем было сказано, я уверен. Заставлял меня есть. И после всего ты правда думаешь, что я буду тебя в чём-то упрекать? Я же просто… Мне не всё равно. — Я знаю. Знаю, малыш, — пламенная речь Джесси была слишком искренней, чтобы Майк мог продолжать злиться на него всерьёз. — Но я другой человек, Джесси. Старой закалки. Мне не помогают задушевные разговоры. — А ты пробовал? — Джесси фыркнул и покачал головой. — Ладно я тупой, не пойму, но ты мог бы пойти к людям, которые разбираются. — Дело не в тебе, и не в других, — он замолчал, но Джесси продолжал смотреть обеспокоенным требовательным взглядом. Как бы Майку не хотелось пропустить этот разговор, похоже, удача была не на его стороне сейчас. — Когда я только переехал в Альбукерке, Стейси затащила меня в дурацкую группу поддержки или как там называется эта модная хрень. Кучка нытиков, которые утешаются тем, что бесконечно рыдают и жалеют себя. И что, я должен этим людям говорить о… О моём сыне? Он запнулся, ощутив, как горло свело внезапной судорогой. Второй день подряд ему приходилось вспоминать и говорить о том, о чём привык молчать и не думать. — Ну, обычно это так и работает, — очень осторожно, подбирая каждое слово, ответил Джесси. — На анонимных собраниях тоже так. Дело не в жалости к себе, это как… Ну, если ты отравился чем-то, нужно вывести всякую дрянь из организма, ведь так? — Моё… Мои чувства о смерти Мэтти не дрянь, — голос Майка стал резким и напряжённым. — И они не для того, чтобы заставить особо чувствительных дам рыдать и выражать показное сочувствие. — Конечно, нет, я имею в виду, когда ты всё время сам варишься в своих мыслях, чувствах, воспоминаниях… Это становится отравой. Даже не отравой, а как… Как кислота. Разъедает изнутри, разве ты не чувствуешь это? Ты продолжаешь думать, думать и думать, и это просто сводит с ума. — Что сводит с ума тебя, Джесси? — от внимания Майка не ускользнуло, что в какой-то момент Джесси словно погрузился в себя и начал говорить скорее о собственных чувствах. — Это… — он запнулся и подтянул ноги, обхватив себя за колени, словно пытаясь спрятаться. — Много всего. То, о чём я тоже ни с кем не говорил особо. Пробовал с мистером Уайтом, но у него на всё один ответ. «Главное, что мы живы, Джесси». Но я не… Иногда я думаю, действительно ли это главное? Или хотя бы к лучшему ли это? Уйдя в ещё большую задумчивость и словно бы разговаривая с самим собой вслух, Джесси вдруг встрепенулся и снова посмотрел на Майка серьёзными широко открытыми глазами. — Но, Майк, то, что случилось с Мэтти… Это ведь действительно не твоя вина. Ты не бог. Ты не мог знать. — Это неважно. Я отец. Я должен был защитить его, — он покачал головой, прерывая желание Джесси продолжить говорить. — Послушай, малыш. Я знаю, ты хочешь, как лучше, я ценю это, правда. Но есть вещи, которые ты сможешь понять только когда у тебя появятся собственные дети. Давай оставим этот разговор. Моргнув слегка увлажнившимися глазами, Джесси посмотрел с такой глубокой неизбывной печалью, словно Майк разбивал его сердце, и вдруг в одно мгновенье оказался совсем рядом, практически прижавшись носом к его щеке. — Я не хочу, чтобы тебе было больно, — прошептал он едва слышно, не громче последнего вдоха. Прежде чем Майк успел ответить, Джесси обхватил ладонями его лицо (влажный комочек диска, всё ещё зажатый в его пальцах, приятно охладил висок) и поцеловал, прижимаясь губами едва ощутимо, так же бережно и нежно, как обрабатывал ссадины. Это длилось всего несколько секунд, прежде чем Джесси начал было отстраняться, но Майк мягко удержал его, погладил рукой по спине, задирая тонкую ткань футболки. Вздохнув, Джесси опустил голову на его плечо, прижимаясь ближе. — Всё в порядке, малыш, — Майк погладил его по волосам и прислонился щекой к макушке. — Не больно уже только мёртвым. В этом есть какая-то доля утешения, верно? Джесси тихонько фыркнул ему в шею, то ли соглашаясь, то ли всхлипывая. Майк продолжал обнимать его, чувствуя, как туман и болезненные ощущения в голове отступали, а в душе появлялось некое отдалённое подобие покоя. Он жил со своим горем так долго, и будет жить с ним всегда, до самого конца. Но при всей своей жестокости, жизнь была достаточно милосердна, оставив ему время и возможность чувствовать и многое другое. — Давай, Джесси. Отпразднуем, что мы ещё живы. Пойдём. В этом городе ещё есть на что посмотреть.

***

— Охренеть, это ж просто… Чокнутое дерьмо! Сто процентов он на чём-то сидел, — Джесси стоял, высоко задрав голову, и таращился вокруг широко распахнутыми глазами. Они стояли у подножия лестницы, выложенной разноцветными кусочками мозаики, а по бокам высились стены, состоящие из выпирающих стеклянных бутылок, выложенных плитками фраз, деталей от велосипедов и прочего мелкого мусора, которым можно было бы полюбоваться на любой помойке при желании. День был уже на исходе, небо над ними неминуемо становилось всё более тёмным с каждой минутой, поэтому экскурсия подходила к логическому завершению, но Джесси, несмотря на периодические восклицания о том, насколько очевидно поехавшим был создатель этого места, пока не хотел уходить. — Охренеть можно, — ещё раз повторил Джесси, на сей раз уже с некоторым оттенком благоговения в голосе. Он протянул руку, нерешительно касаясь изъязвлённой временем, а может, и авторской задумкой плитки. — Откуда ты вообще про это место знаешь? Ты типа был хиппи и тусовался тут с дружками в молодости? — Нет, — Майк усмехнулся и кивком головы предложил Джесси двигаться дальше. — Сады* появились, когда я уже работал в полиции. Нас сюда вызывали пару-тройку раз, из-за попыток вандализма, ну и сюда вечно тянуло всякий сброд. — Ну, ещё бы, — на секунду Майк заволновался, что выбрал не самую удачную формулировку, которую Джесси мог бы принять на свой счёт, но парень и ухом не повёл, слишком погружённый в атмосферу. — Такой психодел. Хотя я б в таком месте кайфовать не стал. Это ж точно крышу сорвёт наверняка. — Джесси. — Что? Ну, нет, сейчас бы я вообще нигде не стал, ну, ты же понимаешь, о чём я, йоу, — Джесси махнул рукой и устремился вперёд, останавливаясь возле очередной стенки, где между вырвиглазными оттенками плитки были втиснуты странные и, на взгляд Майка, отталкивающие изображения человеческих лиц. Они действительно хорошо провели последние несколько дней, побывали в тихих спокойных местах возле реки Делавер, поели самые вкусные сырные стейки во всей Филадельфии, побродили по старинным закоулкам старого города. Обоих тянуло туда, где было меньше людей, транспорта, шума большого города. Даже между собой они говорили не так уж много, и в основном это была привычная и милая сердцу болтовня Джесси, но и он на удивление часто замолкал, задумываясь о чём-то своём. Это не было тягостное, неловкое молчание, в нём было больше сближающего. Но всё же не без нотки горечи. Сегодня был последний день в Филадельфии, завтра ему нужно было быть в аэропорте уже ранним утром. Его мучало ощущение недоделанного, недосказанного, повисшего между ними. Но любой шаг был бы пересечением черты, а Майк едва ли не впервые в жизни боялся последующей ответственности. Но вот что он мог сделать, так это хотя бы подарить Джесси приятное время вместе, и Майк подумал, что это странное место, которое всегда заставляло его чувствовать себя неуютно, может понравиться Пинкману, который увлекался творчеством раньше. Возможно, отчасти Майку хотелось подтолкнуть Джесси снова пойти по этому пути, чтобы ему было чем заняться, когда он снова останется один. — Тебе это нравится? — он встал рядом с Джесси, глядя на странно-живые в сгущающихся сумерках изображения. — Типа, вроде как. Ну, знаешь, в этом что-то есть, наверное, — Джесси пожал плечами. — Я не особо разбираюсь. — Как насчёт тебя? Ты ещё рисуешь? — Майк мысленно поморщился, подумав, что можно было бы подойти к теме не так в лоб. — Нет… Да, ну, как-то не до того было, — Джесси натянул рукава на кисти и обхватил себя руками, продолжая смотреть на стенку перед собой. — Да и всё равно, кому нужна моя мазня. — Не прибедняйся. Ты же говорил, что мечтал о художественном? У тебя сейчас достаточно свободного времени. Я, конечно, не эксперт, но твои рисунки вполне неплохи. Уж получше этого, — он кивнул на стену с пренебрежением, заставив Джесси расхохотаться. — Ну да, Майк, чувак купил себе несколько домов и превратил их в грёбанную арт-галерею, но у наркоши из дыры в пустыне таланта конечно больше. — Мне не нравится, когда ты так о себе говоришь. — Но ведь это же правда, — они повернулись друг к другу, и Джесси грустно улыбнулся. — Брось, Майк, ты самый большой правдоруб из всех, кого я встречал. Мы оба знаем, кто я. Первый шаг*, признание бессилия перед лицом зависимости, все дела. — Ты гораздо больше, чем это. Неожиданно включились небольшие электрические фонарики, подвешенные к разнообразным крючкам и выступающим из стен деталям. Их приглушённый свет отразился в голубых глазах Джесси, придав им собственное свечение и глубину. Словно притянутый этим сиянием, Майк поднял руку, касаясь щеки Джесси ласковым жестом. Тот сразу наклонил голову к прикосновению, светлые ресницы чуть дрогнули и опустились. Есть предел, до которого человек может противостоять искушению. Только спустя несколько минут поцелуя, одновременно отчаянного и нежного, страстного и уже заранее отравленного горечью скорого расставания, Майк наконец опомнился и чуть отступил, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что они одни в этом закутке здания. Джесси всё ещё прислонялся спиной к стене, шумно дыша, облизывая губы и глядя на него из-под полуопущенных ресниц таким взглядом, что Майку пришлось напоминать себе, что он давно уже вышел из возраста подростковых экспериментов в любых, даже максимально неподходящих для любовных игр местах. — Пора уходить отсюда, — слегка охрипшим голосом сказал Майк, отводя взгляд в сторону лестницы, по которой им предстояло спускаться обратно, потому что продолжать смотреть на парня слишком долго было чревато повторением прошедших минут. — Ладно, — подозрительно легко согласился Джесси, легко оттолкнувшись от стенки и проходя к лестницы мимо Майка. — Пойдём домой. Они взяли такси от Волшебных садов до дома и практически не разговаривали по дороге домой, но Джесси изредка кидал на Майка взгляды, которые заставляли его задумываться, не выпустил ли он тигра из клетки. Незадолго до конца поездки Джесси попросил высадить его возле магазина и передал Майку ключи, пообещав, что придёт минут через десять. Расплатившись с таксистом, Майк поднялся наверх и несколько минут ходил по квартире, терзаемый неясной тревогой. Когда хлопнула входная дверь, он отвернулся от окна, через которое только что наблюдал, как Джесси почти подбегает к дому с небольшим пакетом в руках. В коридоре раздалось шуршание куртки, которую Джесси стягивал с себя. Через секунду он появился на пороге комнаты, весь взъерошенный и с ещё более ярким блеском в глазах, освещаемый только светом луны, льющимся сквозь оконные стёкла.

***

Фигура Майка вырисовывалась тёмным силуэтом на фоне окна. Ни один из них не стал включать свет, так казалось правильным, подходящим моменту. Кинув бумажный пакет поверх одеяла, Джесси подошёл ближе, чувствуя, как болезненно колотится сердце в груди. Ему хотелось прогнать прочь мысль о том, что уже завтра он останется в квартире один, снова, но она назойливой мухой жужжала в дальней части его сознания, обостряя эмоции. — Хей, — он тихо окликнул Майка, подойдя ещё ближе и приложив руку к его груди. Ему казалось, что он чувствует, как стук сердца отдаётся в ладонь, совпадая с его собственным пульсом. — Помнишь, что я тебе говорил тогда, ещё в Альбукерке? — Что именно, малыш? — голос Майка всё ещё отдавал хрипотцой, и Джесси кончиками пальцами, лёгшими в выемку в основании шеи, ощутил вибрацию в горле, где зарождался звук. — Что я люблю тебя. Он медленно приблизил лицо и втянул Майка в такой же медленный, неторопливый поцелуй. Искра, проскочившая между ними в Садах, изменилась, превратилась в нечто значительно более глубокое и наполненное, чем мгновенный порыв страсти. Он чувствовал, как надёжные руки Майка обнимают его, каждое соприкосновение губ рождало незнакомое щемящее чувство, как будто именно этого он ждал всю жизнь. Не прекращая поцелуй, Джесси начал отступать, увлекая Майка за собой в глубину комнаты. — Подожди, — чуть отстранившись, Майк заглянул ему в глаза. — Ты ведь знаешь, как важен для меня? Я не хочу делать ничего, что навредит тебе. — Я знаю, — просто ответил Джесси, устав от бесконечных разговоров об одном и том же. Они добрались до дивана, чудом не споткнувшись о кресло и не опрокинув торшер. Джесси быстрыми, судорожными движениями скинул с себя футболку, боясь, что любое промедление заставит Майка передумать. Он вздрогнул, ощутив прикосновение пальцев к оголённой коже. Майк наклонился ближе к Джесси, коснулся носом щеки, вызвав на миг безумную ассоциацию, будто его обнюхивает огромный хищный зверь, решая, насколько он голоден сейчас. Ладонь Майка скользила по его спине, изучая каждый миллиметр кожи. Джесси замер, ощущая, словно Майк всё ещё колеблется, принимая решение. Дойдя до основания шеи, рука отправилась в обратное путешествие вниз, Майк упёрся большим пальцем в одну из ямочек чуть ниже спины, а свободной рукой зацепился за передний край его джинсов, медленно вытягивая пуговицу из петли. Джесси, кажется, совсем забыл, как дышать, когда Майк вдруг опустил голову чуть ниже и прикусил его шею. Застонав, Джесси откинул голову, судорожно цепляясь за его плечи, чтобы удержаться на внезапно ставших ватными ногах. — Майк, — выдохнул он, не в силах удерживать чувства внутри. — Всё хорошо? — тут же отозвался Майк, оторвавшись от мягкого поцелуя, сглаживающего возможную боль от лёгкого, но всё же укуса. — Да. Всё потрясающе. Пальцы Джесси заскользили по рубашке Майка, находя пуговицы и торопливо расстёгивая их, стараясь не отвлекаться на продолжающиеся ласковые прикосновения, от которых внутри его тела нарастало тепло и напряжение. Он уже почти забыл, каково это, ощущать, что к тебе прикасаются так бережно, заставляя чувствовать себя особенным, любимым, настоящим. Они оба здесь, из плоти и крови, и ему не нужно притворяться, представлять себе, что он где-то далеко. Закончив со всеми пуговицами, он стянул рубашку с плеч Майка, чуть отступил и скинул ненужную сейчас вещь на кресло. Он поднял было руку к выключателю торшера, раздумывая, но уронил её обратно, решив оставить всё, как есть. К чёрту свет, лучше просто чувствовать друг друга. Сделав шаг навстречу Майка, он снова приложил на этот раз обе ладони к его груди и надавил, настойчиво добиваясь, чтобы он опустился на диван. Добившись своего, он, не давая себе лишнего времени задуматься и смутиться, стянул с себя джинсы, бросил их поверх рубашки и медленно опустился на Майка сверху, устраиваясь на его бёдрах. На миг перед его глазами промелькнул образ совершенно другого человека, и он вздрогнул, как от холода, теснее прижимаясь к Майку и вдыхая его запах. Может, отчасти поэтому он так отчаянно нуждался в их близости. Выкинуть прошлое из головы. Очиститься. — Тише, малыш, — почувствовав его дрожь, Майк снова начал поглаживать по спине, лаская кожу. — Ты в порядке? — Всё нормально, просто плохие воспоминания, — ему не нужно было хорошо видеть лицо Майка, чтобы догадаться, что на нём может появиться обеспокоенное выражение. — Я хочу другие воспоминания. С тобой. В ответ Майк прижал его к себе сильнее и снова начал целовать. Ощущение его сильных, надёжных рук возвращало Джесси чувство безопасности, как будто он обретал опору, которой так не хватало. Все мысли постепенно растворялись под напором прикосновений, его руки скользили по груди Майка, его широким плечам, нащупывая мускулы, и он сам не ожидал, насколько возбуждающим могло быть ощущение более крупного, сильного человека, которому он доверял абсолютно. Хватка Майка становилась сильнее, он всё ощутимее сжимал его бока, скользя ими вверх и вниз вдоль тела, пока наконец его ладони спустились ниже спины и с силой притянули его ещё ближе, стискивая ягодицы и заставляя их члены соприкоснуться. Оба застонали, почувствовав возбуждение друг друга. Только сейчас он уловил тяжёлое, напряжённое дыхание Майка, и не смог сдержать лёгкой улыбки. Он пошарил рукой по одеялу, пытаясь отыскать пакет, о котором совсем забыл. — Что это? — Майк чуть повернул голову, отвлекаясь на шуршание бумаги. Джесси понравились глубокие, грубые интонации его голоса, заставившие задрожать что-то внутри живота. — Я взял в магазине, — смесь тревоги и возбуждения заставляла пальцы дрожать, и он с трудом нашарил внутри пачку презервативов. — Подумал, нам понадобится. Здесь смазка и презервативы. Недолгое молчание Майка снова заставило Джесси волноваться сильнее. Он чувствовал желание Майка, буквально физически, но вдруг он не захочет идти до конца? В любой другой ситуации Джесси и сам бы не спешил, дал им возможность лучше исследовать тела и предпочтения друг друга, но у них не было времени. — Это не… Ну, необязательно, — с трудом выговорил он. — Ты не думай, я… Ну, я не… — Малыш, расслабься, я не думаю ничего плохого, — Майк успокаивающе поцеловал его в висок. — Ты уверен, что это не слишком? Для тебя? — Я хочу тебя, — Джесси обнял его, прижавшись щекой к щеке и чувствуя, как щетина Майка слегка покалывает кожу. — Хочу, чтобы всё было по-настоящему. Двигаясь медленно и осторожно, Майк повернулся, придерживая Джесси и помогая ему лечь на спину. Вынув упаковку из его пальцев, он отложил её в сторону и начал покрывать тело Джесси поцелуями, начиная с шеи и постепенно спускаясь ниже, чувствуя, как его грудь то замирает, то начинает часто вздыматься от вздохов. — Если мы собираемся это сделать, мне нужно, чтобы ты расслабился, малыш, — произнёс Майк, уже спустившись на уровень живота. — Я расслаблен! Как никогда в жизни, клянусь, — Джесси почувствовал усмешку Майка и втянул живот, спасаясь от щекотки. — Да, я вижу. Он поднялся обратно на уровень лица Джесси, мгновенно согревая его теплом своего тела. У него даже мелькнула мысль, что просто лежать вот так и обниматься было бы идеально, но накопившееся возбуждение требовало выхода. Обхватив Майка за шею, он выгнулся, снова теснее прижимаясь к нему, и услышал хриплое ругательство, когда Майк не удержался, подаваясь навстречу. Они вцепились друг в друга, тяжело дыша и бесконтрольно вжимаясь бёдрами. Застонав, Джесси выбросил руку влево, снова находя прямоугольную коробочку, и поднёс ко рту, зубами сдирая упаковку. Нашарив один из квадратиков, он оторвал его от других, по-прежнему орудуя зубами. Отбросив пачку, он сжал презерватив в руке, чуть отталкивая Майка. — Подожди, подожди… Давай же, Майк, — ему удалось заставить недовольно ворчащего Майка чуть отстраниться. Разорвав упаковку, теперь уже действуя обеими руками, Джесси вытащил презерватив, который тут же заскользил в пальцах, щедро снабжённый специальной смазкой. Держа его в руке, Джесси опустил другую между их телами и обхватил Майка пальцами, резко выдохнувшему сквозь зубы от прикосновения. Джесси несколько раз двинул рукой, слегка сжимая ладонь и чувствуя, как дрожат мышцы Майка, удерживающего себя от того, чтобы придавить Джесси всей тяжестью своего тела. Чуть приподняв голову, хотя это было практически бесполезно в темноте, Джесси на ощупь надел на Майка презерватив, раскатав его по всей длине члена. — Сейчас, дай мне минуту… — Джесси потёр пальцы друг о друга, распределяя оставшуюся на них смазку, немного смущённо думая, как бы так изогнуться, чтобы дотронуться до себя. Почувствовав его движение, Майк перехватил руку, поднёс к губам и поцеловал запястье. — Я же сказал, малыш, расслабься. Я позабочусь о тебе. Джесси откинулся обратно на подушки, закрывая глаза, оказываясь погружённым в ещё более глубокую темноту. Мелькнул страх перед болью, но он был с Майком, единственным человеком на земле, перед которым он мог чувствовать себя уязвимым, неуверенным, и в то же время защищённым. Прикасаясь к нему пальцами, Майк одновременно втянул его в очередной поцелуй, отвлекая, и Джесси чувствовал, как его тело начало таять в удовольствии, открывая губы навстречу поцелую, расслабляясь и поддаваясь давлению пальцев, сливаясь с каждым движением и прикосновением Майка. — Не больно? — Нет, всё хорошо, — Джесси распахнул глаза, жалея, что не может разглядеть лицо Майка. — Давай, пожалуйста. Я готов. Внутри него всё дрожало от смеси возбуждения и всё ещё не отступившего до конца страха. Это будет больно, конечно, будет. Но желание ощутить Майка как можно ближе, стать с ним единым целом, хоть на несколько мгновений, разделить максимально доступную близость с другим перевешивало любые страхи. Он с силой вцепился пальцами в плечи Майка, пытаясь подавить болезненный стон, и обхватил его бёдра ногами, не давая отстраниться, вынуждая податься вперёд ещё. — Джесси, — несмотря на его усилия, Майк остановился, давая ему возможность приспособиться и покрывая его лицо лёгкими поцелуями. — Малыш. Мой маленький. Джесси замер и слегка всхлипнул, чувствуя, как начинают дрожать губы. Он не представлял, что Майк способен говорить такие нежные слова таким любящим голосом. Вернее, что он способен говорить это ему. — Майк… — он сморгнул набежавшие слёзы. — Я люблю тебя. — И я люблю тебя, малыш. В мозгу Джесси вспыхнул разноцветный фейерверк эмоций, и в этот момент Майк продолжил двигаться, сжимая его в объятиях. Продолжая цепляться за него ногами и руками, Джесси утонул в водовороте ощущений и чувств, поглотивших его. Жар, охвативший их тела, с каждой секундой разгорался сильнее. Они дышали дыханием друг друга, сливались в единое целое, двигаясь в унисон, размывая границы тел настолько, что невозможно было уже сказать, кому что принадлежит. Растворяясь в слиянии, Джесси вскрикнул, ощутив яркую вспышку удовольствия глубоко внутри своего существа, и мир вокруг окончательно перестал иметь значение.